Шум и Ярость. Темный учитель

Приличными словами это было не передать… Кахара все еще не понимал, что произошло. Сперва они обустроились на ночлег, потом произошла какая-то хрень с Уиллоу, из-за чего все они оказались в горящем приюте с мертвыми детьми и уродливыми сросшимися бабами, а потом, когда все это светопреставление закончилось, то он и Тардиф оказались черт знает где. Уиллоу, Энки и мелкой не было, зато оказалась торба с припасами — спасибо хоть и на этом. А вот то, что бутылки виски там не было, действительно удручало. Тардиф же по прежнему был невозмутим, словно ничего такого и не произошло. Даже пропажа его верной, птицы его не особо колыхала. — Так и будешь сидеть с отрешенным видом? — спросил он. — Тардиф… Я только что пережил настоящий пиздец, — буркнул Кахара, — дай мне отойти. — Это не пиздец, — спокойно ответил Тардиф, — видел я вещи и похуже. Ладно, держи. Он вложил в руку Кахары некий засушенный корень. — Разжуй. Легче станет. Корень оказался очень кислым, даже кислее лимона. Но унял дрожь в ладонях, наполнил тело наемника успокоением. Пережитый кошмар не казался уже таким уж и страшным, в мыслях появилась ясность. — Позволяет унять нервы, — сказал Тардиф, — много есть нельзя, иначе совсем дурнем станешь, но пару раз пожевать можно. Лучше? — Лучше, — кивнул Кахара, поднимаясь. — Тогда идем, нам еще эту троицу разыскивать, да бошки собирать.

***

На свете было мало вещей, что могло бы напугать Малкониса, сына Залескара, самого сильного воина своего племени. Но Маргрэйв… одного его присутствия хватало, чтобы у варвара по спине начинали бегать мурашки, и дело было отнюдь не в внешности предвестника — воины в доспехах Малконису встречались и до этого. Дикарь чувствовал исходящую от Маргрэйва силу — почти такую же, как и у отца, но холодную, беспощадную и безразличную к людям, словно зима. Рыцарь был сильнее всего племени — он был творением Великого врага, пришедшего в горы, когда Малконис был еще юн. Врага звали Иратусом и он пришел не один. Мертвецы и духи, которых он поработил, а также мерзкие создания, что он сотворил, были его армией, и каждый воин гор, павший в битве с ними, присоединялся к рабам чужака. Шаманам пришлось использовать запретные ритуалы предков дабы призвать мертвецов для защиты женщин, стариков и детей. Страшное было время — мертвые сражались с мёртвыми, а живые могли лишь молиться. Никто так и не знал, почему вдруг умер Великий враг — одни считали, что его растерзали собственные мертвецы, другие видели в этом милость духов — но только это чудо спасло племя от гибели. Было известно, что Иратус был похоронен в сердце горы, и это место было проклятым — никто туда не смел ходить. До сегодняшнего дня. Маргрэйв потребовал вождей и Малкониса идти за ним к могиле внутри горы, в противном случае грозя страшной карой. Тогда у шаманов и возник план призвать вендиго, пока страшный чужак блуждал в подгорных тропах. Задачей же воинов племени было задержать Маргрэйва на достаточное время, чтобы заклинатели все успели собрать, и вернуться с ним в племя быстро, чтобы голод порождения Духа Зимы не был направлен на племя. Непростая, но важная ноша. К ужасу Малкониса и всех остальных вождей, могила Иратуса была потревожена — кто-то вынес тело, оставив на месте мясную куклу, которая как раз манила Маргрэйва. Предвестник был недоволен, но осмотрел чучело с большим интересом, явно оценивая работу. — Идем назад, — спустя время сказал рыцарь. На обратном пути они столкнулись с чужаками с низин — один молодой брюнет, доставший изогнутый клинок при виде воинов гор, другой же был известен всему племени. Этого человека прозвали демоном-филином, и от его топора пало немало воинов, женщин, стариков и детей. Он же и кинул в лицо Малконису какой-то шарик, который дикарь разрубил своим огромным мечом. Внутри сферы был густой и плотный дым. Пользуясь этим, чужаки начали подло резать воинов гор, трусливо избегая честного боя. Малконис пытался помочь собратьям, махал мечом, бил кулаками — но мерзавцы были очень ловкими. Варвар слышал, как вспороли живот Леману, несравненному охотнику и мастеру волков, как раскроили череп Дору, что мог руками задушить медведя, как перерезали горло Джагу, способному догонять диких оленей пешком, как от удара в спину пал Дарнок, что мог незаметно подкрасться к летучей мыши. Маргрэйв не вмешивался в бой, стоя неподалёку, но Малконис не собирался на него надеяться. Залескар издавно проводил над телом сына манипуляции, создавая из него сильнейшего воина племени — и сейчас эти трусы должны были осознать, на что способен настоящий воин гор. Он подождал, когда к нему приблизиться враг, услышал, как он замахивается клинком, надеясь поразить его в спину, и тут же тело Малкониса стало твёрже железа. Ятаган лишь выбил искры, а варвар рукой схватил молодого наемника за лицо. Небрежный удар — и тот осел на каменный пол пещер, потеряв сознание. Дым к этому времени рассеялся и Малконис оказался один на один с демоном-филином, который, сжав топор и приготовив крюк, явно подмечал место для нанесения смертельного удара. Варвар лишь поудобнее перехватил свой тяжелый меч — ему нельзя тратить драгоценное время. Он кинулся на врага со звериной яростью, намереваясь одним ударом располовинить охотника за головами. Тот оказался ловким ублюдком — в перекате увернулся от меча, топором смог ранить Малкониса, не успевшему укрепить свое тело, по боку, запрыгнул ему на спину, веревкой с крюком опутывая горло и начиная её дергать, намереваясь так перерезать глотку варвара. Но тут вмешался Маргрэйв — он создал из льда огромную человеческую ладонь, которая припечатала демона-филина к стене, как надоедливую букашку. Чужак рухнул, теряя сознание, а Малконис сорвал с себя веревки. — Бери тела и идем дальше, — ответил Маргрэйв, — они пригодятся. Спорить Малконис не стал — разумеется, ему хотелось убить их всех на месте, но разве не лучше сожрать их вместе с племенем после того, как Вендиго избавится от предвестника? Тем более, что высосав костный мозг демона-филина и сьев его сердце и печень, Малконис станет только сильнее и отважнее. Они пришли вовремя — шаманы призвали вендиго и удерживали его до прихода Маргрэйва. Малконис, держа висящих без сознания чужаков на плечах прыгнул в сторону, когда порождение Духа Зимы, громко рыча, бросилось на рыцаря. Племя наблюдало за этим, предвкушая расправу. Стояли шаманы и их ученики, готовые изгнать вендиго. К ужасу всех дикарей чудовище не стало убивать Маргрэйва, а склонило к нему голову, позволив предвестнику погладить себя. — Вы думаете, я не смогу подчинить себе вендиго? — спросил он у племени, — что ж… Мертвыми вы мне будете куда полезнее. Он махнул ладонью, вендиго тут же вытянул голову верх, издав низкий утробный рык. Малконис схватился за живот — почему-то он начал чувствовать голод…

***

Пить Энки не умел и не горел желанием учиться. Но в таких походах брезгливость зачастую не способствует выживанию — потому пришлось сделать глоток виски. Чародей поморщился от неприятного вкуса — напиток ему не понравился от слова совсем, как и Агнес, которой позволили немного пригубить. А вот Уиллоу в таком деле была не новичком — залила в себя половину бутылки, не поморщившись. — Надо же, намного лучше пойла рондонских таверн, — сказала она. — Избави меня от этих подробностей, — ответил Энки — Не будь брюзгой, — хмыкнула Уиллоу, — нам ведь еще Тардифа и Кахару искать. И объясняться перед ними за… Вы поняли. Уиллоу поежилась от неприятных воспоминаний. — Лучше пойдем. Достаточно отоспались, — поспешил сменить тему Энки. Ограничившись скромным перекусом из последних запасов, путники продолжили свой путь сквозь пещеры. Чародей, вспоминая, как дикари любили использовать потайные ходы, методично ощупывал стены. Несмотря на внешнюю угрюмость, Энки испытывал удовлетворение от примирения с ученицей. Прошлый неприятный инцидент был забыт: Агнес больше не искала укрытия за спиной Уиллоу и не избегала его взгляда. Громкое угуканье привлекло внимание путников — то был филин Тардифа, пожелтевший к ним и приземлившийся на большой камень. Птица не выглядела ранененной, но она была чем-то взволнованной — громко гудела, явно пытаясь привлечь внимание путников. — Может он хочет показать нам дорогу? — спросила Уиллоу, — вряд ли Тардифа и Кахару переместило так далеко от нас. — Не забывай, что мы имеем дело с кознями Луны, — возразил Энки, — мне доводилось слышать немалое про её шутки над родом человеческим. Но то, что птица хочет показать путь… С животными Энки не особо ладил — для него они были источником еды, других ресурсов, возможностью потренироваться в заклинаниях, а так же их можно было приносить в жертву. В дрессировке Анкариан мало что смыслил да и это занятие ему никогда не было интересным. Но он смог подметить, что филин Тардифа куда умнее, чем казался на первый взгляд. Стоило только путникам подойти к нему, как птица тут же сорвалась с места, улетев подальше и вновь начав громко угукать. — Ты не так уж и не прав, Энки, — сказала Уиллоу, — пойдем за ним. Филин летел долго, иногда показывая тайные проходы в стенах, скрытые шкурами — некоторые были настолько узкими, что приходилось идти боком, сквозь другие — идти на четвереньках, а под третьими приходилось проползать. Временами путники натыкались на ловушки — примитивные, но опасные. Агнес едва не угодила в волчью яму, на дне которой были острые, смазанные нечистотами, колья, благо, что Энки и Уиллоу вдвоем успели её подхватить. После этого чародей, вооружившись найденной большой костью, прощупывал пол. Так ему удалось обнаружить медвежий капкан — видимо трофейный, вряд ли жители гор смогли бы изготовить такое устройство. — А как сами они в них не попадаются? — задалась вопросом Уиллоу. — Без малейшего понятия, — ответил Энки, — когда я от них убегал, такого не было. С другой стороны я уходил через другие места. Что касается Агнес, приходящей в себя после того, как она едва не отправилась на тот свет, то девочка чувствовала холод. Слишком неестественный, как тот, что исходил от Старика, что сильно пугало юную чародейку. Грельный камень не помогал, Агнес пыталась согреться магическим огнем, что немного улучшило положение. К слову, Энки тоже начал ощущать этот холод, пар, исходящий из его рта при дыхании, начал замерзать. — Нет, Агнес, — сказал он, поймав обеспокоенный взгляд девочки, — это вряд ли Старик… Но что-то схожее с ним. — Вы это о чем? — спросила Уиллоу, явно не чувствующая магического холода. — Никогда не слышала про Духа Зимы? — поднял бровь Энки, — воплощение холода и голода. — Слышать то слышала, — покачала головой Уиллоу, — но ты сказал… — Будь тут Старик, он бы сразу явился к нам, чтобы сожрать, — отрезал Энки, — но нам от этого не легче, если уж так холодно… Дело плохо. Хотелось отступить. Вопрос не трусости, а банальной осторожности. Вот только оставить на свободе миньона Иратуса — значит совершить огромную ошибку. Некромант никогда не простит ученику свою смерть. Деревня дикарей была совсем близко. Энки достал тесак, Уиллоу была готова использовать свою власть над пламенем, Агнес, приготовив кинжал, стояла подле учителя. Предчувствие их не обмануло — у самого выхода из пещеры полуголая женщина, стоящая спиной к путникам, чем-то жадно чавкала. Не теряя времени, Энки пустил в нее Сферой тьмы, попав в поясницу, дикарка упала, выронив из рук пищу — то был младенец, почти обглоданный до костей. Судя по всему, его ели живьем. Женщина, громко зарычав, на руках начала быстро ползти к путникам, но Анкариан ударом тесака перерезал ей горло, она захрипела, но все же попыталась укусить жреца. В ответ вмешалась Уиллоу, огнем подпалив ей голову, которую затем воздушным лезвие снес Энки. — Это… Гуль? — спросила Уиллоу, сдерживая тошноту и стараясь не смотреть на тушку младенца. — Живой человек, — ответил Энки, — гули и без головы могут двигаться. Ты слышала про вендиго? — Нет… — ответила Уиллоу. — а я слышал. Так же слышал и то, что они могут воем на людей страшный голод насылать, от которого они человеческое мясо только есть будут, — Энки потрепал по голове прижавшуюся к нему Агнес, бледную от ужаса и старающуюся унять тошноту при виде такой мерзкой картины, — и если слухи верны, то у нас большие проблемы. Анкариан подумывал некромантией оживить тела женщины и ребенка, но пользы от них было немного, а его спутники… Достаточно было взглянуть на Агнес, которая с трудом удерживала в себе недавний перекус. — Закроем себе уши, — в конце концов сказал Энки, — если не услышим вой, то не набросимся друг на друга.

***

— Ох… Опять?.. — пробурчал Кахара, приходя в себя. Непыльное дело, думал он, все будет не так уж и сложно… Чтоб он еще раз решил делать ставки на собачьих боях. — Очнулся? — услышал он шепот Тардифа прямо около уха. Наемник едва не вскрикнул от неожиданности, но ему тут же закрыли рот. — Не кричи. Иначе нас услышат. Мы в деревне дикарей, нас притащил сюда здоровяк. А теперь они жрут друг друга и нам нужно заткнуть уши. Кивни, если понял. Вариантов у Кахары не было. Вставив себе в ушные дырки беруги из шерсти — наемник не стал спрашивать, откуда Тардиф их взял — он встал на ноги, озираясь по сторонам. Сейчас он были за каким-то камнем — как потом выяснилось, охотник за головами очнулся первым и успел перенести товарища в укрытие, попутно успев подрезать нескольких врагов. Тардиф пальцем указал в сторону хижины — из-за беруш никто из них не слышал даже шепота друг от друга, потому придется использовать жесты и оглядываться по сторонам. В поселении царил хаос — дикари жрали друг друга, зубами отгрызая от тел куски мяса. Мужчины, женщины, старики, дети — все они были и хищниками, и пищей. Кахара с трудом сдерживал рвотные позывы, видя, как группа детей терзали женщину, наверняка их мать, а затем начали кусать друг друга. Он видел гиганта-дикаря, тот, что оглушил их с Тардифом, который зубами впился в горло юноше, откусив несчастному голову. — Что за ужас тут творится… — прошептал Кахара, — матерь Сильвиан, дай мне сил выбраться отсюда… Тардиф вдруг рукой показал, что им нужно остановиться. Кахара замер, оба они укрылись за шатром. И не зря — недалеко от них верхом на костяном человекоподобном олене восседал рыцарь, от которого словно исходил жуткий могильный холод. Кахара на автомате осенил себя знаком Сильвиан — не человек, тварь какая-то. Заметит — не факт, что сталь и уловки защитят от такого. Хотелось, чтобы рядом был Энки — жрец явно давно контактировал с подобными существами и мог бы подсказать, что делать. Внезапно тварь принюхалась, повернувшись мордой в сторону наемников. Кахара вздрогнул — неужели учуял? Вот дерьмо… Тардий же показал выходцу с востока дымовую бомбу. Кахара понял сразу — придется бежать по снегу.

***

Затычки для ушей сделали из одежды с той несчастной матери. Впереди шел Энки, держа тесак, позади него, держась за мантию, семенила Агнес, которую еще мутило, процессию замыкала Уиллоу, готовая в любой момент направить пламя. Дикари пока что были заняты своим голодом. Пожирая друг друга, они не замечали трёх путников, что украдкой шли по деревне. Сам же Анкариан обдумывал, как победить вендиго и порождение Иратуса. Его магии могло не хватить, пламя Уиллоу могло помочь против холода, но оставалось и отродье Старика… Нужны еще Тардиф и Кахара. — Вижу, тебе не помешает моя помощь…— в голове раздался голос. — Наконец-то дал о себе знать, Залескар? — шепнул Энки. — Не было повода. Однако сейчас без меня вы пятеро станете кормом вендиго. Нужна армия. — Я смогу поднять разве что трех гулей. Этого не хватит. — Иди к моей хижине. Там у тебя будет инструмент, чтобы поднять всех мертвецов в деревне. Кстати, ты готов пролить крови? — Не впервой себя резать… — Твоя не подойдёт. А вот девочки… — Приносить её в жертву не собираюсь. — Убивать её не придется. Только порезать её немного. Жадность — скверная штука. Понимаешь меня? — Да. Говори, куда идти, — выбора у Энки не было. Весь этот диалог Уиллоу и Агнес не слышали, а сам Энки старался не показывать, что у него диалог по сути самим с собой. Он уже почти позабыл о Залескаре, однако сейчас дух напомнил о себе. И это беспокоило Энки. Жестом он указал спутницам следовать за ним, стараясь держаться подальше от людоедов. Те молча кивнули, их путь до хижины Залескара прошел без помех — раз что Агнес едва не вскрикнула от ужаса, заметив особо омерзительную сцену, где гигант-дикарь сражался с соплеменниками, руками вырывая у них органы и поедая их. Девочке успела прикрыть рот рукой Уиллоу, от чего ученица издала тихий стон, но все равно чувствовала стыд за случившееся. Потому, когда они зашли в хижину из костей и шкур, за стенами которой не было слышно воя вендиго, Агнес, опустив голову, держалась в стороне. — Что мы тут делаем? — спросила Уиллоу, — колдовать будешь? — Разумеется, — ответил Энки, движением руки велев Агнес подойти — вендиго даже нам с Кахарой и Тардифом не одолеть, особенно с заткнутыми ушами. А теперь не отвлекай нас, нам потребуется минут десять на все приготовления. Массовая некромантия — опасный, но весьма эффективный тип колдовства. Достаточно одной ошибки, чтобы оживленные тобой мертвецы массово набросились на тебя. Из-за этого риска Энки никогда не любил подобные чары, но не отрицал их полезность, а вариант Залескара был особым — нужно было распространить особый дым по всей деревне, оживляющий мертвые тела. Сперва нужно было бросать в огонь необходимые предметы — засушенные травы, кости, мясо, попутно используя особые чары. В костёр предметы отправляла Агнес, быстро понимающая, какой ингредиент требуется в данный момент, пока Энки колдовал. — А теперь, самое важное. Агнес, дай свой кинжал, — сказал Энки. Получив лезвие, он тут же закатал рукав, полоснув лезвием по руке так, чтобы капли крови падали в костер. — Это нужно, чтобы дым мог оживлять тела. А теперь нужно подождать, — сказал он. Странно, но дух в голове молчал. Впрочем, от раздумий его отвлекли ворвавшиеся в хижину Кахара и Тардиф. — Вот вы где… — сказал Кахара, вместе с Тардифом вынимая затычки из ушей и переводя дух, — виски остался? — Погоди, от кого вы убегали? — спросила Уиллоу. — От вендиго, — сказал Тардиф, — где филин? — Был с нами, сейчас куда-то улетел, — ответил Энки, — вендиго не заметил, что вы тут спрятались? — Вроде нет… Хотя я не проверял, честно говоря, — отозвался Кахара, — а что вы тут делали? Колдовали? — Впятером нам против вендиго не выстоять, — начал говорить колдун, — потому решил оживить мертвых, они помогут нам. — А если они на нас нападут? — Оживление временное. У нас не так много времени. Слушайте план.

***

Ешь… Ешь… Насыщайся… Малконис не мог остановиться. Он чувствовал, что его руки рвут плоть, его зубы кусают мясо, его язык чувствует кровь. Но все это не могло его насытить. Есть… Есть… Есть… Неожиданно его разум прояснился. Голод отступил. Малконис тут же отбросил женское тело, которому он откусил голову и успел обглодать руки. Что он, черт побери делал? Его глаза налились кровью. Он схватил свой меч, ища взглядом проклятого чужака. Будь он хоть с самим Духом зимы, Малконис его убьет!

***

— А он точно сдюжит? — спросил Кахара, смотря на гигантского дикаря, — нас он вырубил, а тут этот вендиго? — Вполне его задержит, — ответил Тардиф, — а теперь надевай беруши, пока выть не начал.