Шум и Ярость. Темный учитель

— Зачем ты тревожишь меня, юнец? — старый настоятель монастыря устало потер виски. — Я слышал, что не так давно вы смогли провести успешный обряд экзорцизма, — начал молодой послушник, по имени Энки, — и… — Успешным обряд экзорцизма редко можно назвать, — перебил его настоятель, вытирая пот со лба, — что ты понимаешь под словом успешный? — Дух был изгнан из той девушки, — спокойно ответил Энки, — это ли не успех? — Успех — это когда она не умирает спустя несколько дней. Эта юная особа скончалась от истощения спустя пять дней. И она, увы, далеко не последняя. — Разве Алл-Мер не позволяет исцелять телесные раны? — вновь спросил Энки. Настоятель смерил его взглядом — из всех монахов этот нравился ему меньше всех. Худощавый, странный, нелюдимый, истово соблюдающий все обеты — в то время, как некоторые послушники иногда позволяли себе немного расслабиться, будь то распитие вина или обжорство. Этот же чурался, проводя время за книгами. Не то, чтоб настоятель не одобрял такое поведение, но помнил он одного такого истового послушника, что после стал настолько фанатичен в своей вере, что сам Папа Ватикана лично отлучил его от церкви. — Алл-Мер может. Но человек не всегда способен выдержать истязаний злого духа. Ежели хочешь стать экзорцистом, то будь готов, что переживших твой экзорцизм можно будет пересчитать по пальцам одной руки. — А если речь идет об самоэкзорцизме? Можно ли пережить его? От этих слов настоятель чуть было не поперхнулся слюной. — Ты с ума сошел, Энки. Тут нужно иметь стальную волю, чтоб это пережить. Но зачем тебе это? — На случай, если рядом не окажется экзорциста. Лишним не будет. — Ладно. Если снова нужно будет провести экзорцизм, то возьму тебя с собой. Имей в виду, потом не жалуйся. Энки улыбнулся уголками губ.

***

Кто-то смог сбросить наваждение Вендиго — Маргрэйв чувствовал чужие чары. Хватило их на то, чтобы освободить лишь одного человека — и этим человеком оказался Малконис. Дикарь с громким ревом набросился на духа, огромным мечом едва не отрубив Вендиго лапу. Безумная, всепоглощающая ярость, окончательно лишившая воина гор рассудка, придавала Малконису сил. Он не видел ничего, кроме врага, его глаза налились кровью. Дикарь делал свое тело железным, бил мечом, даже пытался кусать Вендиго. Этот глупец, подобный животному, уже успел утомить Маргрэйва. Следовало его сразу убить еще тогда в пещерах. Предвестник вскинул руку. Из его ладони вылетело три льдинки, каждая из которых начала превращаться в здорого волка из льда. Три хищника, скаля пасти, бросились на Малкониса. Тот успел сделать свое тело железным, но, отвлекшись на волков, пропустил удар лапой Вендиго. Его откинуло, но дикарь устоял на ногах. — Я победил тебя однажды, — сказал Маргрэйв, — смирись. Ты лишь отсрочил неизбежное. Малконис оскалил клыки. Он не рассчитывал выжить в этом бою, лишь одно — причинить как можно боли чужаку. Погибнуть в бою, как настоящий воин — это была бы прекрасная смерть. Дикарь сжал в руках клинок, готовясь к последнему бою, как вдруг в его ушах раздался знакомый шепот. — Не сдавайся, сын мой. Духи на твоей стороне. — Отец? Я думал, ты… — Я потерял свое тело. Но нашел новое и с ним пришел сюда. Я почти поглотил его — осталось совсем немного. Но даже так я помогу тебе. Вперёд Малконис, мое творение. Убей. Всех. Чужаков.

***

— Что он, шут раздери, творит?! — не удержался Кахара. Его рот тут же закрыл рукой Тардиф — хотя и он выглядел встревоженным. Тела дикарей, что некогда грызли друг друга в неудержимом голоде, лопались, словно мыльные пузыри, превращаясь в странных созданий — парящие черепа в голубом пламени, окруженные костями. Эти духи слетались к здоровому дикарю, атаковали Вендиго, который пытался их сожрать, бил лапами, выл, рыцарь же, сидящий на нем верхом, как на коне, игнорировал парящие черепа, не сводя глаз с горца. — Так значит ты такой же, как и я, — сказал Маргрэйв. Малконис зарычал, его тело исказилось, увеличиваясь в размерах. Кожа с него слезла, обнажив красные мышцы. Дикари напоминал йети, разве что лишенного шерсти. На его мече засветились руны, в широкое лезвие влетело несколько духов, отчего оружие вспыхнуло синим огнем. — Вы как хотите, а я к нашему чародею, — шепнул Кахара, — он обещал только массовую некромантию, а не это… — Куда? — фыркнул на него Тардиф — дым, который Энки рассеял по всему поселению, не позволял вою вендиго насылать голод, что облегчило переговоры, — закончим начатое, а потом разберемся. Масло наготове? План был прост — облить вендиго маслом, а после Уиллоу должна была его поджечь. И чем больше масла, тем лучше. — Вендиго боится огня, но просто поджечь его — сложно. Он будет всячески сопротивляться и даже если Уиллоу будет жечь его из всех своих сил, то быстро выдохнется. И нужно что-то легковоспламеняющееся. — Масло подойдёт? — спросил Кахара. — Вполне, если его найдете. Агнес будет здесь, ей там нечего делать. Девочка, честно говоря, не возражала, как и остальные. Масло удалось найти в других шатрах, три сосуда — этого должно было хватить.

***

— Спи! Агнес рухнула на шкуру, погрузившись в глубокий сон. Энки, вздохнув, опустился перед костром, скрестив ноги по-восточному. Что ж, оживление было немного… Не тем, что ожидалось, но даже так должно было позволить Кахаре, Тардифу и Уиллоу разобраться с нежитью. Теперь же осталось разобраться с духом мертвого шамана. Жрец закрыл глаза, начав бормотать себе под нос молитвы Алл-Меру. Энки не был дураком — то, что в него вселились означало только одно: дух попытается взять над ним контроль и сейчас уже надо было его изгнать. — А ты весьма хитрый, чужак, — раздался голос Залескара, — быстро понял. Только почему позволил мне вольность? Я ведь мог взять над тобой власть. — У нас и вправду совпали интересы, — ответил Энки, осматривая окружающее пространство — зелёное поле под темным звёздным небом, в котором стоял шатёр из шкур. Залескар сидел перед костром, буравя взглядом жреца. — Духи растерзают тех, кто пришел с тобой, — сказал Залескар. — А разве был дан такой приказ? — поднял бровь Энки, присев рядом, — духи безвольны, и в данный момент они сражаются только против Вендиго. А сейчас у нас есть время, чтобы поговорить. И я велю тебе оставить мое тело. Залескар ухмыльнулся. — Громкие слова, чужак. Я скажу тебе — нет. — Ты видел, что твое племя погибло. Они сожрали друг друга в безумном голоде, а тех, кто выжил, долго не проживут. — Я найду себе другое племя, — фыркнул сокрытый вуалью, — шаман всегда будет нужен. — Если ты до него дойдешь. Для другого племени ты будешь таким же чужаком, как я для тебя. А кроме того… Ты боишься смерти? Залескар наклонил голову. — То, что ты вселился в меня после смерти и судя по всему, это у тебя не впервые. Ответь, почему ты решился на это? Залескар почесал подбородок. — Зачем тебе это знать? Секрет я все равно не скажу. — Мне это и не нужно. Одно дело победить смерть, другое — вечно от нее бегать, — тон Энки, хоть и серьёзный, все же передал насмешку, — это ведь даже и не жизнь, а лишь попытка отсрочить неминуемый исход. И сейчас для тебя он и настал. — Тело ненадёжно, чужак, — повысил голос Залескар, — оно стареет. Слабеет. Голодает. Болеет. Ломается. А вот душа — она вечна. Нет такого бессмертия, что сохранит твое тело. — Я хочу убедиться сам. Быть может мне удастся найти то, что не найдут другие, — пожал плечами жрец, — но ты так и не ответил на мой вопрос. — Я тот, кто был первым шаманом пламени, — спустя небольшую паузу ответил Залескар, — и я первый заглянул за вуаль. — Испугался того, что ждет по сторону? — хмыкнул Энки, — занятная история. — Нет. Дело не в этом. Я не хотел оставлять свое племя на произвол судьбы. Мои ученики могли исказить мои слова. Мои действия могли быть забыты. И потому я решил стать шаманом, что никогда не оставит своих соплеменников. — А ранее ты говорил, что на племя тебе плевать… Правда почему бы тебе не записать свои знания? Они бы пережили тебя. — Тайны шаманства передаются из уст в уста, — резко поднялся Залескар, — таковы традиции. — Традиции? Это страх, что вы потеряете свою власть, — возразил Энки, — если все люди познают тайны магии, то как же они будут служить шаманам, жрецам и прочим служителям богов. А то и страх, что полученное знание будет использовано против них. И он не безосновательный. — Это ли твоя цель? Открыть всем остальным тайны… — Я разве настолько альтруистичен? Нет. Совсем нет. И этот разговор нам пора завершить, — на ладони жреца возник зеленый огонек. — Это… Оно тут не может убить! — забеспокоился Залескар. — Сейчас самое время, чтобы проверить, — сказал Анкариан, направляя поток зеленого пламени в сторону шамана. От него не осталось и пепла. — Красивое все же место, — жрец оглянулся, — Агнес тут бы понравилось.

***

Битва двух монстров разгорелась ни на шутку. Вендиго и Малконис пытались рвать друг друга, ломать, кусать, пожирать, но теперь порождение Зимы опасалось меча дикаря, пылающего синим пламенем. Он пытался заморозить врага, выл, царапался, Маргрэйв же молчал, не пытаясь помогать духу, словно о чем-то думал. — Самое время, — шепнула Уиллоу, — давайте. Филин, держа в лапах деревянную бутыль с маслом, взлетел в небо, зависнув над битвой. Он разжал когти, вместе с этим Кахара и Тардиф тут же кинули свои бутыли, те разбились о тела дикаря и Вендиго. Не давая тварям что-либо понять, Уиллоу тут же запустила поток пламени. Два монстра вспыхнули не хуже весеннего чучела. Вендиго зарычал, пытаясь холодом сбить пламя, но Уиллоу лишь усилила напор, поливая огнем чудовищ. Дикарь же, ревя от боли, бросился было в сторону девушки, но его за ногу крюком зацепился Тардиф, резко дёрнул — воин гор растнулся на снегу, чем воспользовался Кахара. Не теряя времени наемник бросился к чудовищу, ятаганом пронзив шею Малкониса сзади. Дикаря это не убило, но ослабило, он выронил чудовищный меч из рук, попытался пятерней огреть Кахару, но тот увернулся, а после рубанул уже по животу. Не успел гигант опомниться, как Тардиф запрыгнул на него, ударив топором по нанесённой Кахаре ране. Этого оказалось достаточно, чтобы Малконис пал и больше не смог подняться. Вендиго же продолжал гореть, истошно визжа. Сидевший на нем предвестник спрыгнул со зверя, что в скором времени резко рассеялся, словно его никогда и не было, и выхватил меч. — Недурно исполнено, — его голос был холоден и печален, — но вам я буду не по зубам. Уиллоу молча направила в него струю огня, но Маргрэйв лишь пустил в неё волну холода, от которой девушка упала на снег, начав дрожать. Её кожа побледнела, волосы покрылись инеем. Глядя на это, Кахара ощутил, как у него затряслись поджилки. Если тогда, когда план по уничтожению чудовищного оленя и варвара-громилу сработал, он ощутил прилив сил и надежду, то сейчас наемник понимал — даже вдвоем с Тардифом им не справиться. — Хватай Уиллоу и беги, — толкнул его охотник за головами, метнув в Маргрэйва дымовую бомбу. Предвестник лишь шагнул вперед, замахиваясь мечом. Кахара не стал медлить. Дрожащая Уиллоу, что боролась с холодом за свою жизнь, была весьма тяжелой. Он даже не обращал внимания на то, что кожа девушки обжигала холодом — если не притащить её в теплое место, то она погибнет. — К этому колдуну… Срочно, — шептал себе под нос Кахара, стараясь не проваливаться в снег.

***

Энки открыл глаза. Костер рядом еще горел, в теплых шкурах все еще дремала Агнес, не подозревающая о том, что происходит по ту сторону хижины. Интересно, удастся ли найти здесь утерянную мантию, трубку и тесак? Больше всего Анкариан нуждался именно в трубке — он уже несколько дней не курил, и его легкие изголодались по табаку. Нехотя Энки поднялся, окинул взглядом спящую девочку, и уже собирался было уходить из хижины, как вдруг в неё ввалился Кахара, неся на плече Уиллоу, что висела мертвым грузом. — Что это с ней? — поднял бровь Энки. — Да… Там этот, как его… — Кахара был взволнован, — короче, Уиллоу умирает. Тот гад в нее чем то запустил, она холодная. — К костру её. Быстро, — скомандовал Энки, быстро все поняв. Кахара скинул с себя девушку, пододвинув к пламени. Она широко заглотнула воздух, почувствовав тепло, её конечности начали дрожать. — Её надо бы в шкуры закутать, — Анкариан бросил взгляд на спящую Агнес, у которой он взял грельный камень. — А мелкую куда? — забеспокоенно спросил наемник. — К ней, пусть согревает. Не бойся, не замерзнет, — чародей же принялся пиромантией разогревать камень до предела, — ей сейчас нужно тепло. Много тепла. Уиллоу простонала, обхватив Агнес холодными руками, Энки сунул между их тел камень. Девушка начала дышать быстрее. — Пусть полежит так, — вздохнул Энки, — Тардиф с ним? — Э… Да, — сказал Кахара, — этот рыцарь гребанный как раз Уиллоу… — Он не справится с ним. Нежить это, причем сильная. Идем скорее.

***

За всю свою жизнь Тардиф выучил один важный урок — нельзя бояться того, кого можно ранить. Если можно нанести рану, заставить истекать кровью, сломать кость — то это можно убить. В бою Тардиф рассчитывал только на себя — филин был слишком ценным, чтобы рисковать им в бою, потому птица редко вмешивалась в битвы. И этот враг в доспехах был очень опасным. Дым не смутил его — он едва не метнул ледяное копье в сторону Кахары, если бы Тардиф крюком не успел зацепиться за его ладонь и притянуть к себе, попутное уворачиваясь от снаряда. И сейчас рыцарь пыталсясблизитьсч с ним, атакуя мечом, чье прикосновение несло неминуемую смерть — Тардиф это понимал. Бросил ему под ноги шипы — заметил гад, льдом покрыл, разбил все на осколки. А после создал руку из льдышек, которая попыталась схватить Тардифа, пришлось уворачиваться. Изредка филин отвлекал Маргрэйва — бросал на него сверху камни, деревянные предметы, куски гниющего мяса и прочее, чтобы дать хозяину возможность сблизиться к предвестнику. Пусть он и был закован в броню, но такой противник не был новым для Тардифа — в любом доспехе есть уязвимые места. Надо только покрепче ударить топором… В какой-то момент филину удалось отвлечотвлечь Маргрэйва, залепив ему голову шкурой, чем воспользовался Тардиф. Он приблизился, замахнулся топором, но предвестник оказался куда хитрее. Стоило только охотнику опустить лезвие топора на шею Маргрэйва, как его ладонь и оружие покрылось льдом. Легкое движения Маргрэйва — и Тардиф упал на снег, лишивись руки, что разбилась на осколки. — Бесполезно, — голос предвестника звучал как приговор. Он сжал кулак, призывая пару волков из льда, которые тут же бросились на Тардифа, начав его терзать. Несмотря на боль, охотник пытался отбиться, теряя силы с каждым мгновением. Огненный шар прилетел в одного из псов, он испарился в миг. Другой волк зарычал, но получил прямо в пасть другой огненный шар. Маргрэйв обернулся — на место битвы успели примчаться Кахара и Энки, последний держал дубинку. — Кахара, мне нужно приблизиться к нему, — шепнул чародей. Мечом и топором такую сильную нежить не одолеть. Даже Грань ночи, острый и опасный клинок, не смог бы упокоить предвестника, лишь рассеять магические печати. Какие-нибудь сильные заклинания не создать — нервы и так на пределе, потому придется расчитывать на союзников. Бой продолжился — Маргрэйв пустил ледяное копье, не давая жрецу подойти близко. Еще и ледяные шипы выпустил вокруг себя. — Эй ты! — раздался крик Кахары, в голову Маргрэйва прилетел снежок. Он обернулся. — Ты, гуль морозный, мертвяк окаянный! — кричал наемник, — иди сюда, вымесок ослиный, козолуп горный, горшок ржавый, хрена моего крюк! Уж не знаю, кем был ты при жизни, но знаю, что твоя рожа все равно, что жопа! За все те выражения, что выкрикивал Кахара, попутно кидаясь снежками в Маргрэйва, что даже застыл от недоумения, в Восточных святилищах могли выколоть глаза, кастрировать, искупать в меду и поставить перед пчелиным ульем — настолько они были непристойными. Это отчаянное действие, настолько безрассудное, что все же сработало. Предвестник начал испытывать раздражение — действия Кахары были словно жужжание комаров около уха. Несмертельно, но неприятно. Маргрэйв резко развернулся, пустив волну холода в сторону наемника. Тот успел увернуться, в то время как Энки, не теряя времени, бросился к предвестнику. Его рука засияла, он направил длань Алл-Мера в сторону порождения Иратуса — не убило, но оказалось достаточным, чтобы рыцарь пал на колени. Энки тут же прикоснулся к нему — чары развеялись, Маргрэйв упал в снег, ставший для него новой могилой. — Вот и все, — произнес Анкарикан, а после направился к Тардифу, который все еще был в сознании. — А ловко ты придумал Кахара, — сказал охотник, пока Энки шептал над его рукой, — языком молоть умеешь. — Ну… Научился, — почесал затылок Кахара, — только вот что с головами делать будем… — Да тут трупов полно. Берем любые, денег нам хватит на три месяца. — У нас есть одна проблема, — вдруг сказал Энки, закончив перевязывать культю. — А? — не понял Кахара, — ты это о чем? — Вой вендиго не просто голод насылает, — ответил колдун, — но и портит любую еду. Ты сумку проверял? Кахара побледнел. — Это ведь… Шутка? Нам же еще обратно спускаться? Однако чародей был совсем серьёзным.