Шум и Ярость. Темный учитель

Было тепло и мягко, однако веки словно налились свинцом, а в теле чувствовалась слабость. Уиллоу заворочалась, но все же приподнялась, открывая глаза — она лежала в хижине дикарей, укрытая шкурой недалеко от костра. Над огнем висел котелок, около которого крутилась Агнес, помешивая содержимое. — Мелкая… А где остальные? — простонала Уиллоу, приходя в себя. Девочка вздрогнула, резко обернувшись на поджигательницу. На её лице появилась улыбка облегчения, она тут же подхватила какую-то бутыль и подбежала к Уиллоу, вручив предмет ей в руки. — Хочешь, чтобы я это выпила? — Уиллоу принюхалась к горлышку — пахло как-то странно. В ответ Агнес закивала и замахала руками, явно волнуясь. — Ну… Ладно. — поджигательница тут же залпом выпила содержимое и скривилась — содержимое было настолько горьким, что у неё проступили слезы на глазах, — бррр… Ну и дрянь… Что это такое? Дай угадаю, Энки сделал? Ответом был кивок. Затем Агнес помчалась к котелку, продолжая готовку. Уиллоу вновь принюхалась — пахло куда лучше этой отравы. У неё забурчал живот. — Слушай, рыжая, — все же спросила она, — а куда остальные делись? Ушли куда-то? Скоро вернутся? — Тардиф и Кахара ушли еще позавчера, — вдруг сказал Энки, входя в хижину с котомкой за плечами, — я и Агнес остались тут. Честно скажу, ты была одной ногой в могиле. — Позавчера? Сколько я тут валяюсь? — Уиллоу попыталась подняться, но тут же рухнула — закружилась голова. — Сейчас уже третий день, — поставив котомку на пол сказал чародей — сейчас он смог приодеться в любимую черную мантию, на поясе был верный тесак, — если бы не твой дар, то умерла бы на месте. От холода. Уиллоу поежилась, прогоняя неприятные воспоминания. — Ты ведь мог оставить меня здесь… — произнесла она, смотря на пламя. — Мог, — спокойно ответил Энки, — если бы видел, что тебя уже не спасти. Как наберешься сил, то пойдем отсюда прочь. Хватит с меня гор и странствий, я уже начинаю мечтать о ночевке в нормальной кровати. — А те людоеды? — спросила Уиллоу. — Нет их больше. Во всяком случае на этой горе. Часть сожрала друг друга, остальных перебили мы. Агнес, долго еще? — обратился чародей к ученице. Та в ответ показала два пальца — две минуты. — А из чего похлёбка хоть? Не из… — Нашли в других хижинах. По вкусу сложно понять — промёрзло основательно, — отмахнулся Энки, — другой пищи тут все равно нет. Как и табака. Вскоре Агнес дала о себе знать, стукнув деревянной ложкой по котелку. Мясная похлебка была достаточно сытной, чтобы Уиллоу ощутила прилив сил и вздохнула с облегчением. В скором времени придется вновь странствовать, спускаясь с гор и ища какой-нибудь город. А пока что можно насладиться похлёбкой, сидя перед спасительным огнем.

***

Спуск с гор занял куда меньше времени, чем подъём. Было ли дело в отсутствии угрозы со стороны племени или же тот факт, что их было в этот раз не так уж и много — в любом случае вскоре Энки, Уиллоу и Агнес уже шли по зимнему лесу, освещенному ярким солнцем. Припасы, взятые из вымершего поселения, еще не опустели, но их оставалось немного. — Успеть бы найти укрытие до наступления ночи, — поделилась опасениями Уиллоу, — не хочется мне вновь сталкиваться с крикунами. — Могу сделать подношение богу Факелов, — буркнул Энки, — но на это потребуется много мяса и нам всю ночь придется идти под огнем факела. Держась за руки. Отсутствие табака сделало жреца весьма раздражительным. Ему хоть и удалось найти кисет покойного Ильи, где еще было немного курительной смеси, но этого было мало. Уже начало смеркаться. Где-то вдали был слышен вой волков. А поднявшийся месяц словно застыл в зловещей улыбке. Нет ничего удивительного в том, что особняк, находящийся на поляне в окружении сосен, был для уставших путников лучше всякого клада. Правда выглядел он заброшенным — окна выбиты, где-то прохудилась крыша, а стены потеряли былой вид. Впрочем, если выбирать между ночевкой в лесу, рискуя стать кормом хищников, и ночёвкой в каком-никаком доме, пусть и покинутом, то выбор очевиден. Массивные дубовые двери были не заперты. Внутри царила разруха — замершая паутина, покрывающая стены и мебель, также пострадавшую от времени и насекомых. К тому же здесь было холодно. — Ну, могло быть и хуже, — сказала Уиллоу, — здесь можно будет отдохнуть и продолжить путь. А может и что-нибудь ценное отыщем — у нас сейчас ни монетки. Агнес устало кивнула — хоть она старалась не показывать, но за весь день похода по снегу. Энки же заметил несколько книжных шкафов и направился туда, по дороге зажигая факелы, прикрепленные к стенам. Присмотревшись к выцветшим буквам на корешках, Анкариан пришел в восторг. — Не может быть… Я думал, они утеряны… — прошептал он, тут же выхватив одну из книг. — Эй, потом почитаешь, нам бы тут печку или камин найти еще надо, — прикрикнула на него Уиллоу. Энки же проигнорировал её, попытавшись раскрыть слипшиеся страницы. Его разочарованию не было предела — содержимое книги нельзя было прочесть. Текст выцвел, а страницы сильно пострадали от грызунов и насекомых. Какие бы знания не хранил этот том, но уже никто не смог бы прочесть. — Нет… Не может быть… — прошептал Энки, откинув книгу в сторону и взяв другую. К его ужасу, её состояние было аналогичным. Он тут же схватил еще одну. И еще одну. И еще… — Энки! — вновь крикнула на него Уиллоу. Ответа не было. В этот момент Агнес потянула девушку за одежды. — Я так понимаю, он так надолго? — спросила поджигательница у девочки. Та кивнула, — ладно уж, оставим этот дундука. В гостином зале обнаружился старый камин, где при помощи остатков мебели развели костер. Тепло заполнило помещение, и уставшие и промокшие путницы вздохнули с облегчением. Осталось только приготовить ужин и где-нибудь переночевать, защищенные каменными стенами. Энки пришел к ним только спустя час, когда совсем уже стемнело. Вид его был совершенно опустошенным — руки нервно дрожали, а взгляд был направлен в никуда. — Ничего не нашел? — с усмешкой спросила Уиллоу. В ответ Анкариан бросил на неё такой тяжелый взгляд, что её улыбка тут же исчезла. — Да ладно тебе. Ну… Не повезло. Найдешь еще что-нибудь… — Что-нибудь? — повторил её слова Энки, — ты хоть знаешь, что это были за книги? Хранящие в себе забытые таинства Древних богов, чары и заклинания, ныне утерянные, проливающие свет на их природу. И все это… Просто исчезло! От его крика вздрогнула Агнес. — Мои наставники в храме пустили бы под нож всех своих учеников, чтобы хотя бы взглянуть на них, — продолжил Энки более спокойным тоном, — вот насколько ценные были те книги. Девочка, с пониманием глядя на Энки, протянула ему самодельный шампур с кусками мяса — словно даруя что-то важное, что у неё было. Живот жреца забурчал — он действительно был голодным. — Никто не говорил, что знания даются легко, — сказал чародей более спокойно, присев перед камином рядом с ученицей, — видимо эти тайны так сильно хотели скрыть от непосвящённых, что они навсегда исчезли. — Слушай, а нас бы ты зарезал ради этих книг? — вдруг спросила Уиллоу. — Будешь надоедать мне — подумаю, — хмыкнул Энки, вгрызаясь в кусок зажаренного мяса — даже столь незатейливая пища даровала умиротворение. — Да ну тебя, дундук, — фыркнула Уиллоу, — ничего хорошего от тебя не услышишь. Ладно… Переночуем тут, а потом надо бы подыскать то, что можно будет продать… Просто так нас даже в самую убогую харчевню не пустят. Взгляд её упал на статуэтку, стоящую на трухлявом шкафчике. — Может эта нам пригодится, а? — поджигательница подошла к ней, взяв её в руки, — выглядит дорогой… — Не советую вам это трогать, юная леди, — раздался скрипучий голос, заставший всех путников резко вскочить. Энки тут же выхватил тесак, Агнес едва не выронила нож, а Уиллоу нахмурилась, готовая пустить шар пламени. В темном углу что-то зашевелилось и к свету камина вышел старикашка — одетый в очень старомодный костюм, растерявший былой блеск. Он был лысым — лишь несколько прядей волос выбивались из-под головного убора непонятного вида. У него была кожа, напоминающая выцветший пергамет, узкое, острое лицо, странного вида уши и рот, полный острых зубов. Его ладони оканчивались острыми когтями, он держал руки за спиной. — Кто ты такой? — спросил Энки, этот старик вызывал у него чувство тревоги — словно он вновь столкнулся с покойным Раду. — Орлок. Клаус Орлок. Хозяин этого поместья, — сказал он, — я не хотел бы вас тревожить, но эта вещица мне очень дорога. Прошу поставить её на место. — Как давно ты следил за нами? — за спиной жреца укрылась Агнес, осторожно выглядывая и сжимая нож в ладонях. Клаус же наклонил голову. — Следил? — повторил он, растягивая букву, — не совсем. Я наблюдал за гостями с того самого момента, как вы пришли сюда. Мой дом часто привлекает внимание, особенно в такое время года. Жаль, что у меня в погребах нет никакой еды. Только вино. — Какой ты слишком гостеприимный… — Уиллоу все же поставила на место статуэтку. — Понимаю ваши опасения, — сказал Орлок, — но все же если бы я хотел вас убить. Он резко двинулся вперед, схватив Энки и Уиллоу за горла и оторвая их ноги от пола — все это произошло так быстро, что те не успели ничего предпринять. — То вы бы давно были мертвы, — в голосе Орлока не было слышно ни угроз, ни предупреждения. Это была твёрдая констатация факта — и поджигательница со жрецом прочувствовали её на себе. Костлявые длани выглядели тщедушными — но таили в себе огромную силу. Раздался крик, а затем звук разрываемой плоти — то Агнес, желающая освободить Уиллоу и Энки, полоснула ножом по ногам Орлока, прямо по обратной стороне коленей. Клаус даже не дрогнул, но ослабил ладони, позволив жрецу и поджигательние упасть на пол. — Похвальное рвение, дитя, — похвалил Клаус девочку, — только против меня это бесполезно. С этими словами он схватился за свой глаз, резко вытянув его из глазницы, разорвав зрительный нерв. Но кровь не хлынула — Орлок, поиграв с глазными яблоком пальцами, вставил его обратно, несколько раз им моргнув. — Что это за чертовщина? — поёжилась Уиллоу от такого мерзкого зрелища. — Меня не убить. Можно пронзать, резать, сжигать, потрошить, рубить — я никогда не умру. Ни голод, ни жажда, ни жара, ни холод не властны надо мной. Энки же с трудом поднялся — проклятый старик едва не придушил его и Уиллоу. К ним тут же подбежала Агнес, дрожащая от страха. — Что ж, думаю, что в данном случае, — продолжил говорить Орлок, — мне стоит все же принести вино. Между прочим, такое уже давно никто не делает, даже для королей. С этими словами он словно растворился во тьме. — Знаете… А ведь зимний лес с волками не такое уж и плохое место, — робко предложила Уиллоу, — куда лучше, чем это бессмертное… Нечто. — Не думаю, что нас он отпустит, — хмыкнул Энки, — но если будем играть по его правилам… Может и сможем выбраться отсюда. Орлок вновь появился из ниоткуда, поставив на пол ящик с вином. Он также подвинул поближе ободранное кресло, чтобы самому присесть рядом с путниками в его доме. — Берите, сколько сможете. У меня подвал еще полон, — сказал он, — но взамен кое-что у вас попрошу. — У нас ничего нет… — сказала напряженно Уиллоу, заметив, как Агнес юркнула за спиной жреца. — Мне всего лишь хочется с кем нибудь поговорить, — Клаус, достав бокал, налил туда вина, — тут годами редко кто бывает, а из крыс плохие собеседники. Но простого человеческого общения мне так не хватает. Прошу вас, развлеките меня. Энки вскинул бровь — такие просьбы он слышал не часто. Но если Клаус держал очень ценные книги — пусть и не сохранил их — то явно мог дать ответ на некоторые вопросы. — Как же долго ты живёшь? — невзначай спросил чародей, — пять сотен лет? Клаус в ответ усмехнулся. — Если бы. Если честно, я давно перестал вести счет времени — сбился со счета. Но я застал еще те времена, когда боги ходили среди людей. Еще задолго до того, как появился культ Алл-Мера и он сам, что был еще человеком. — А вы были знакомы с ним? — робко спросила Уиллоу. Агнес также осторожно высунулась из-за Энки. — Нет. И он меня никогда не интересовал, — Орлок отпил вина, — хотя, как мне кажется, он вполне мог бы стать четвертым великим неудачником, таким же, как и я. — Впервые слышу про каких-либо великих неудачников, — Энки все же взял в руки бутыль с красным напитком, — кто они вообще такие? — С одним из них вы сейчас сидите, — усмехнулся Клаус, — знаете, многие из тех, кто ступил на путь магии, думают, будто они обязательно смогут постичь все тайны Древних богов, обмануть их, достигнуть их уровня… Но по итогу все их старания терпят крах, а их положение куда хуже, чем у всех живущих людей, несмотря на былое величие. Взять хотя бы меня. Клаус как-то странно улыбнулся. — В те годы я грезил о бессмертии. Истинном бессмертии. Я не собирался создавать философский камень, чтобы делать эликсиры, и не собирался за счет чужих жизней продлевать свою. По мне был лишь один способ жить вечно — через божество, властное над смертью. Я слышал, что он в человеческом облике бродит среди людей, влекомый любопытством, ему была интересна жизнь человеческая. — Вы искали Гро-Горота? — удивилась Уиллоу, — это ведь… Безумие… — Сложно не найти безумца среди магов, — пожал плечами Орлок, — да, я смог его отыскать, потратив на это половину своих лет… Когда же я наконец-то отыскал его, то сразу потребовал бессмертия. Лучше бы он меня испепелил на месте. — Так это его работа? — поднял бровь Энки, осматривая носферату. — Да. И эта внешность лишь малая из моих бед. Да, я не могу умереть. Вот только я ничего не чувствую. Ни боли, ни вкуса, ни тепла, ничего! — Орлок сжал ладони, проводя когтями по подлокотниками кресла, — пустое, бессмысленное существование до конца времен… Я бы все отдал за то, чтобы наконец-то закрыть глаза и никогда не просыпаться. Энки тихо хмыкнул, положив ладонь на голову Агнес, у которой начали слипаться глаза. Было у него в памяти заклинание, которое вполне могло помочь этому уставшему от долгой жизни старику наконец-то обрести покой. — Вот так я и стал первым великим неудачником. Та цель, что я искал, стала моим проклятием… — печально сказал Орлок, словно подводя итоги. — А кем были остальные? — спросила Уиллоу, не заметив мрачного взгляда Энки, — вы сказали, что их трое… — Это тоже занятные истории, — голос Орлока стал спокойнее, — вторым оказался тот, кого Энки явно знает хорошо и вряд ли ожидает услышать в таком ключе. То Наз’Ра, прозванный великим. — Султан Восточных святилищ? — Энки даже поднялся, чем разбудил уже задремавшую Агнес, — тот, кто смог дойти до города Ма’хабре и выйти оттуда? Он то почему стал неудачником? — Нечто такого я ожидал, — усмехнулся Клаус, — да, Наз’Ра добился многого для человека. Он даже смог провести Луну и её приспешников. И многое другое — да только его подвела собственная гордыня. Наз’Ра настолько был уверен в собственных силах, что захотел выйти за пределы этого мира. Он захотел получить контакт с теми тварями, которые не были созданы Древними богами — и это было его величайшей ошибкой. Призванная им же тварь попыталась поглотить Наз’Ру — ему удалось отбиться от неё, потеряв тело ниже шеи. Да только носящего желтую шубу не удалось уничтожить. Только отогнать на время, чтобы затем Наз’Ра вновь едва не стал его жертвой. Как понимаете, покой его был недолог. Наз’Ра до сих пор странствует по миру, вечно преследуемый той тварью, что он призвал. Вечная жизнь, безграничное могущество — и постоянный страх, что бродит за ним по пятам… Забавно, как по мне. Клаус бросил на Энки насмешливый взгляд, от которого жрец помрачнел. — Думаю, вам будет интересен и третий, — сказал Орлок, скрестив пальцы, — тоже забавная история. Вряд ли вы её где-нибудь еще услышите. Энки хотелось прервать весь этот разговор под любым удобным предлогом — например, воспользоваться тем, что Агнес уже полностью заснула, мерно посапывая во сне, и вместе с Уиллоу отправиться спать. Но почему-то сейчас у него возникло странное чувство — будто надо дослушать до конца, словно это нечто важное… — Как звали того колдуна, я не знаю, и вы поймёте, почему, — продолжил Клаус, отхлебнув вина, — как и Наз’Ра, и я, он тоже был слишком самоуверенным, и думал, что сможет обыграть богов. Правда он додумался отправиться в чертоги Луны, уверенный, что это божество откроет ему все тайны. Наивный глупец… Он вернулся оттуда полностью умалишённым, вечно ему мерещились прислужники Луны, что насмехались над ним. Его даже лишили имени — оно исчезло из людской памяти, из писем, даже из чар — осталось лишь насмешливое прозвище Маразмус. Согласитесь, это ведь даже и не имя вовсе. Не более, чем насмешливое её подобие. А ведь как жаль… По слухам он нашел заклинание, способное уничтожить даже такое существо, как я. Но когда мне довелось с ним встретиться, то он был уже совсем безумен… Какая потеря… Маразмус… Вот оно. Энки едва сдержался от торжествующей ухмылки, сохранив обычное выражение лица. Та самая книга из замка Раду, хранящее в себе эти чары — это были именно они. Проклятое пламя, способное сжигать существ в кошмарах и изгнать духа, что хотел занять его тело — что ж, носферату явно будет рад тому, что нашелся способ его умерщвления. Осталось только дождаться нужного момента. — Мда уж… — пробормотала Уиллоу, — зачем он вообще к Луне пошел? Ничего хорошего от её тварей ждать не приходится… — И вы правы, юная леди, — кивнул ей Орлок, — Луна и вправду своеобразное божество. Она бережет тайны Древних богов… И в тоже время может позволить некоторым людям познать их. Это своего рода игры с человечеством — пожелай Луна, от человечества бы ничего не осталось. Её слуги легко бы выкрали и уничтожили всех детей, обрекая людей на вымирание. Забавно, не так ли? — Ничего в этом забавного нет, — вздрогнула Уиллоу от неприятных воспоминаний. — Может быть, — пожал плечами Клаус, — в конце даже я без понятия, какую игру ведут лунные слуги. — Знаете… Нам днем надо продолжить путь, — поспешила сменить тему Уиллоу, — вы не знаете, как попасть в город какой-нибудь? — Вот как? — несколько печально сказал Орлок, — есть один городок тут рядом. Идти полдня пешком. — И… Не сочтите за дерзость, есть ли тут вещи, которые вам не нужны? — Уиллоу постаралась улыбнуться. В ответ Клаус рассмеялся. — А вы, юная леди, та еще нахалка, — сказал он, — пара камней тут где-то найдете. Мне все равно деньги не нужны — от голода я не умру. — Благодарю вас сердечно, — закивала Уиллоу, — и… Где мы можем переночевать? Уже ночь на дворе. — Сон… Вечно забываю про эту потребность… — вздохнул Орлок, — на втором этаже есть спальня, где вы сможете отдохнуть. Имейте в виду, вам придется спать вместе — вряд ли вам понравится царящий тут холод. — Нам это не в новинку, — хмыкнул Энки. Подняв Агнес на руки, он и Уиллоу отправились наверх, оставив Орлока в кресле с вином, к которому путники так и не притронулись. Носферату же уставился на камин, пребывая в своих раздумьях. В большой кровати, укрывшись дранным одеялом, Энки старался не спать, прислушиваясь к дыханию спутниц — и если Агнес уже давно пребывала в мире своих сновидений, обнимая жреца за руку, то Уиллоу долго ворочалась. Выждав время, Анкариан поднялся, подтолкнув ученицу поближе к поджигательнице, после взял в руки подсвечник, находящийся на столике. При помощи пиромантии он поджег свечи, после вышел в коридор. Огонь в камине уже потух, Клауса там не было. Энки пошел дальше, вновь наткнувшись на книжный шкаф. Хотелось прикоснуться к книгам, но вряд ли они будут в большей сохранности… — Не спите? Подозреваю, что искали меня, не так ли? — Орлок появился так же внезапно, как и в прошлый раз. — Вы правы… — Энки даже не обернулся, — я видел у вас книги. Очень ценные книги. — Знания бывают ценными лишь тогда, когда ими пользуются, — спокойно сказал Орлок, — но если желаете, то я могу ими поделиться. Будет хранить в тайне от ваших спутниц? Кстати, кем они вам приходятся? — Агнес — ученица. Уиллоу… Не знаю, но с ней не скучно. — Значит девочку зовут Агнес? — Орлок вышел из темноты, приблизившись к Энки, — а как вы встретились? — К чему эти вопросы? — несколько раздражённо спросил в ответ Энки. — А она не говорила о том, кто её родители? Хотя бы ответьте на этот вопрос, — Клаус все также был невозмутим. — У неё нет языка, — вздохнул Энки, — но, как я понял, она не знает, кто её отец и мать. Мне это тоже неизвестно. К чему эти расспросы? — Видите ли, — Орлок вновь сложил пальцы, — я могу видеть души людей, подмечать особенные души и так далее. И у девочки очень необычная душа. Скажите, вам известно, как именно Алл-Мер смог стать полноценным божеством? — Желал бы знать. Я пытался проникнуть в секретные залы Ватикана, но мне не удалось, — признался Энки. — Неудивительно. Никто из ныне существующих богов или тех, кто стремится к божественности, никогда не раскроет этот секрет. А уж Древние боги и подавно этому очень не рады. Взять ту же Луну и её прислужников — они и вовсе стараются похищать и умерщвлять детей, имеющих все шансы стать богами. Особенно преуспел в этом Покеткэт. — Ты хочешь сказать, что со мной странствует та, у которой есть все шансы стать богом? — вскинул бровь Энки. — И да, и нет, — как-то отстраненно сказал Клаус, — я слышал, что все люди имеют потенциал стать полноценными богами. И что будто магия, которую нам дают разные божества взамен на жертвы, на самом деле наша тайная сила, которую может развить любой. Но наши алчность, гордыня, лень, зависть, похоть, чревоугодие и гневливость мешают человечеству вознестись. Такие, как Алл-Мер или Агнес, рождаются не каждое столетие и имеют все шансы стать тем божеством, что приблизит вознесение… Вот только я бы не советовал вам искать способы превратить девочку в бога. Иначе вы совершите большую ошибку. Энки вновь скинул бровь. — Я же говорил, — хмыкнул Клаус, — уже существующие боги или те, кто стремится к божественности, очень не любят конкурентов. И кто-то из них успел добраться до Агнес раньше, чем она повстречала вас. Она жертва ритуала — кто-то надругался над её душой. У неё есть все шансы стать божеством — вот только оно не приведет человечество к вознесению, а принесет искажение, безумие и уничтожение. Энки промолчал. До этой поры Агнес казалась ему простым ребенком. Тянущейся к знаниям, тихой, несколько пугливой, быстро схватывающей на лету — но все же обычным человеком. Теперь же тайна, которую он узнал от носферату, поменяла многое… — Как поступать с этим знанием — решать вам, — ответил Орлок, — у вас есть еще, что хотите узнать? — Да. Что я могу получить, если скажу, что могу убить вас окончательно, — Энки вытянул ладонь вперёд, образовав на ней зеленое пламя, проклятый огонь