Не детские трудности

— Отец, я не хочу! — капризничает Минсо. Вот уже на протяжении нескольких часов у них ведутся переговоры, в которых Чонгук раз за разом безоговорочно проигрывает. — Но, Минсо, мы уже позвонили и сказали, что приедем. Они же обидятся. — А так обижусь я, — пускает сопли омега, — мы же можем в другой день съездить к дедушкам. А завтра я хочу на аттракционы, — пузырь из сопли всё больше и больше. Всё, окончательное поражение. Чонгук понимает, что его в очередной раз уложили на лопатки и вынудили сделать так, как хочет Минсо, маленький манипулятор. Поэтому достаёт телефон, чтобы позвонить своим родителям и сказать, что они не приедут завтра. Омега же видит это и исподлобья улыбается, не забывая при этом продолжать отыгрывать роль несчастного ребенка, слезы и сопли которого бегут ручьями. — Да, да, пап, приедем потом. Обязательно приедем, мы тоже соскучились, но не получается. С работы не отпускают на полный день, — альфа не может признаться даже собственным родителям, что его ребенок крутит им, как хочет. — Ну не могу я просто так уйти с работы, ты же знаешь. И да, на следующей неделе обязательно приедем! Все, люблю, целую, — он скорее кладет трубку, чтобы папа меньше возмущался на него. Родители Чонгука замечательные люди, которые безмерно любят его и Минсо, стараются помогать по мере их сил. Но, к сожалению, живут они довольно далеко, на поездку к ним и обратно уходят почти сутки, поэтому встречи происходят не часто. Чонгук крайне удивлен поведению Минсо: обычно омега дни считает до поездки к дедушкам, а тут закатил истерику, что хочет на аттракционы… С каких пор его ребенок вообще такое любит? Его максимум — это катание на уточках и поедание мороженого, и то без особого желания. — Я договорился с дедушками, что мы приедем к ним на следующей неделе, а завтра, так уж и быть, сходим в парк аттракционов. — Уррраа! — омега прыгает на руки отцу. — Завтра мы идём в парк с Ханылем и дядей Тэхёном! — Так, стоп, погоди, — брови альфы взлетают вверх. — Про Тэхёна и Ханыля речи не было. Я не против, конечно, но мы же с ним не договаривались об этом. Вдруг, у них уже есть дела. — Ханыль сказал, что на выходных они обычно дома, или гуляют в парке. Мы же можем вместе, правда? — Можем, наверное… — Чонгук растерялся, он не был готов к такому повороту. — Вот видишь, ты не против, мы с Ханылем этого хотим, осталось спросить у дяди Тэхёна, — с не по годам умным видом размышляет Минсо. — Ну да, нужно спросить. — Ну и? — тянет Минсо, а Чонгук в непонимании смотрит на сына. — Что «и», Минсо? Ты о чем? — Отец, ты сегодня не выспался, да? — закатывает глаза омега. — Пиши, спрашивай, пойдут ли они завтра с нами на горках кататься. Чонгук в ужасе смотрит на Минсо, а это ребёнку только пять лет, что же будет дальше. Заранее жалко того альфу, который захочет взять его замуж. Минсо нежный, аккуратный, умный, но это не отменяет того факта, что у Чонгука растёт самый настоящий манипулятор и стервоза. Альфа берет в руки телефон и открывает переписку. Минсо же внимательно изучает экран, смотря за каждой набранной буквой. Читает он еще плохо, но что-то уже может понять.

20:32

«Тэхён, привет! Чем вы занимаетесь завтра? Мы с Минсо пойдем в парк аттракционов, не хотите присоединиться?»

В это время Тэхён дома, готовит ужин, пока Ханыль с Чимином смотрят мультики в гостиной. На журнальном столе лежит мобильный телефон, который оповещает о входящем сообщении. Тэхён на кухне, уведомление не слышит, зато Ханыль хватает телефон и шепотом обращается к Чимину: — Кто написал папе? — он еще не умеет читать, поэтому приходится обращаться за помощью. — Ханыль, нельзя читать чужие сообщения, — строго отвечает Чимин. Хотя самому жуть как любопытно: это личный номер Тэхёна, на который обычно звонит и пишет только он. — Ну давай просто посмотрим кто это, — не успокаивается Ханыль. Чимин тоже не в силах устоять перед соблазном, поэтому проводит по экрану, на котором «Чонгук» +1 сообщение. Все, дальше он лезть не будет, это уже личное. Поэтому встает и идёт с важным видом на кухню, Ханыль с Чукой крадутся следом и выглядывают из-за угла. — Тебе написал один горячий собачий доктор, — Чимин протягивает телефон и скалится во все тридцать два зуба. Тэхён выхватывает телефон и читает сообщение, улыбка появляется на его лице. — Ну, ну, что написал? — не может ждать Чимин. — Зовет завтра покататься на аттракционах всем вместе. — Ого! Это что, свидание? — дразнит Тэхёна. — Не говори глупостей, Чимин, — щеки омеги стали ярко-красными. — Свидание, это когда вы вдвоем на романтическом ужине, а не вчетвером с детьми в субботу днем катаетесь на горках. — Ну да, это уже звучит, как будто глубоко женатая парочка выгуливает отпрысков, — Чимин смеется как гиена, на что Тэхён в шутку бьет его кухонным полотенцем. Тэхён печатает сообщение в ответ:

20:35

«Привет! Да, конечно, идёмте. Будет весело:)»

— Ну, что ответил-то, согласился? — не унимается Чимин. — Конечно, — на лице омеги появляется самая искренняя квадратная улыбка.        Ханыль за углом обнимает Чуку, ему необходимо с кем-то поделиться собственной радостью. У Минсо получилось! Они завтра идут в парк аттракционов все вместе! Договорившись встретиться в полдень в парке, утро следующего дня в доме проходит суматошно. Тэхён пытается успеть доделать работу, приготовить еду, собрать ребенка и привести себя в порядок. С последним сложнее всего: он перемерил половину шкафа, пытаясь найти что-то более-менее подходящее. У его гардероба две крайности — либо что-то слишком вычурное, официальное, в чем иногда он ходит в офис и на редкие свидания, либо что-то из разряда спортивок для дома, в чем удобно гулять с собакой и водить ребенка в детский сад и секцию. Тут-то Тэхён понимает, в каком виде его все время видел Чонгук, и это явно не дорогой, сидящий по фигуре пиджак, а растянутый спортивный костюм, гнездо из черных кудрявых волос на голове и очки. Ну просто омега мечты и влажная фантазия всех альф! Самому же становится смешно от себя. Надо что-то делать с этой ситуацией, и тут два варианта: надевать смокинг в парк аттракционов, либо звонить Чимину, с просьбой спасти его и в этот раз. Тэхён выбирает второй вариант и через несколько минут открывает двери другу с огромной сумкой в руке. — И чтобы в следующий раз не отпирался идти по магазинам! — Чимин захлопывает входную дверь ногой. Перемерив почти все вещи, Чимин выносит свой строгий вердикт: — Вон те черные джинсы, белая майка и сверху рубашка, — подает всё Тэхёну. — Чимин, нет, — омега в ужасе смотрит на одежду. — Это слишком. Ещё леопардовую рубашку я не носил. — Слишком, Тэхён, — это пять лет без альфы быть. А рубашка тебе очень идёт. И не спорь со мной! Марш переодеваться! — Тэхён делает несчастное лицо, но послушно выполняет строгий приказ. — А, и надень линзы! — друг кричит вдогонку. Из ванной слышен полный отчаяния стон. — А почему папочка так грустит? — забирается на колени Чимину маленький альфа. — Красота требует жертв, мой мальчик, жертв, — с видом великого философа изрекает омега. — А это всё, чтобы понравиться вам, альфам. — Но он понравится дяде Чонгуку и без жертв, — Ханыль не может принять данную ситуацию. — Согласен, но так мы чуточку ускорим этот процесс, — подмигивает ребенку. Тэхён возвращается в комнату уже полностью одетый, с аккуратно уложенными волосами и линзами, вместо очков. — Вау, — протяжно издает Ханыль, засматриваясь на такого красивого папу. — Видишь, работает даже на маленьких, — смеется Чимин. — Не вздумай испачкать папу, Ханыль. Договорились? А-то дядя Чимин что, зря старался? — обращается к ребенку омега. — Не буду, — активно машет головой альфа, всё не может отвести взгляда от папы. Тэхён выходит обратно в коридор, смотрит на себя в зеркало и правда остается доволен увиденным. Раньше он любил красиво наряжаться, во время учебы в университете всегда ходил так. Потом, с рождением Ханыля, мест куда-то выйти красиво одетым становилось все меньше и меньше, как и желания. Кажется, надо исправлять данную ситуацию. Чимин помогает одеться и Ханылю, на ушко начитывает наставления: — Ханыль, солнце мое, — надевает футболку, — нам надо помочь папе организовать личную жизнь, согласен? — альфа усиленно кивает головой, которая застряла в горловине. — Не шевелись! Так вот, если согласен, то слушай внимательно, — Ханыль застыл на месте, стараясь запомнить всё-всё, что скажет дядя Чимин. — Когда пойдете в парк аттракционов, ходи больше с Минсо, не висни на папе, пусть он больше общается с Чонгуком, и сам попробуй с ним подружиться. Потом мне расскажешь, какой он, — надевает штаны на маленького альфу. — А-то от твоего папы никакого рассказа не дождешься. Опять будет сидеть красный, как помидор. — А папа со мной покатается на горках? — Ну, ты же его знаешь: если попросишь, то, конечно, покатается, куда он денется. Но лучше не доводить его до сердечного приступа, — думает минуту. — Знаешь, а попробуй позвать Чонгука, — Ханыль в очередной раз активно кивает головой. — Ну что, вы готовы? — опять заходит в комнату Тэхён. — Да, мы оделись, — Чимин поправляет одежду на Ханыле. — Дайте-ка я на вас посмотрю. Омега отходит в сторону и издалека любуется самыми родными ему людьми. Тэхён выглядит превосходно, и это не только про внешний вид. Самое главное — его светящиеся глаза и нежная улыбка. Ханыль был прав, он понравится Чонгуку в любом виде, ведь иначе просто невозможно. Маленький же альфа не отстает, он — самый любимый и замечательный ребенок на свете. Чимин подходит и заключает их в объятия, желая хорошо провести время и повеселиться. Тэхён крепко держит сына за руку, и они вместе выходят из дома. Путь до парка занимает минут тридцать, они не торопятся, у них достаточно времени. Так и получается, они приходят вовремя. Однако, на подходе к парку замечает две фигуры: Чонгук и Минсо стоят и ждут их. Сердце ускоряет свой ритм, на щеки набегает румянец. — Привет! — омега подходит и первым начинает разговор, смотря на Чонгука. Альфа всегда-то выглядит хорошо, но сегодня у Тэхёна случается самая настоящая внутренняя истерика. Чонгук перед ним в черных обтягивающих джинсах, черной рубашке и белой майке под ней. Но то, что добивает окончательно, так это пирсинг в нижней губе. Какой кошмар, думает про себя Тэхён, и как пережить этот день. Уже предвкушает эти сны. Да, будет весело. А Чонгук смотрит на Тэхёна перед собой и забывает, что вообще должен что-то сказать, ответить на приветствие. Он всегда видел омегу в обычной одежде, и даже тогда он казался очень красивым. Но то, что Чонгук видит перед собой сейчас, не идёт ни в какое сравнение. Эта фигура, не прикрытая мешковатой одеждой, а с четко подчеркнутой узкой талией, эти острые ключицы, выглядывающие из-под рубашки, в которые хочется впиться зубами, тонкие запястья с длинными пальцами. И глаза. Эти неповторимые, глубокие, темно-зеленые глаза, в которых Чонгук буквально тонет в данную секунду. Минсо незаметно толкает отца, чтобы он, наконец, пришел в себя и хоть что-то ответил. Это работает, Чонгук отмирает: — Привет! — начинает альфа. — Ты сегодня на себя не похож, такой красивый! Наступает гробовая тишина. Тэхён не знает, что ответить на такой сомнительный комплимент, а до Чонгука доходит вся суть сказанного. — Я не это имел ввиду! — машет руками альфа, пытаясь оправдаться. — Ты всегда очень красивый, даже в спортивных костюмах. — Чонгук, когда волнуется, всегда начинает очень быстро разговаривать. — Я даже на тренировках любуюсь тобой, а сейчас так вообще не знаю, как отвести взгляд! — кажется, сказал лишнего. «Так не отводи», — хочется ответить Тэхёну, но они пока не в тех отношениях и не в той ситуации, поэтому просто успокаивает альфу, говорит, что все хорошо. Чонгук же до сих пор чувствует себя неловко. Да, столько лет не был в романтических отношениях, что совсем забыл, как общаться с понравившимися омегами. Дети смотрят снизу вверх на развернувшуюся картину и понимают, что надо спасать ситуацию: — Отец, ты хотел узнать, какое мороженое любит дядя Тэхён с Ханылем, — подсказывает Минсо. — О, точно, — улыбается альфа, — я хочу взять мороженое, какое ваше любимое? — Шоколадное, — одновременно отвечают Тэхен с сыном. Все начинают смеяться. — Я сейчас приду, — нежно улыбается альфа. — Минсо, постой здесь, пожалуйста. Минсо соглашается. Подходит и берет Тэхёна за руку. В первую секунду старший омега теряется, но спустя ещё мгновение душу заполняет необъяснимое тепло. Тэхён сжимает маленькую ручку Минсо и большим пальцем оглаживает её, как всегда делает с Ханылем. И от этого становится так хорошо, так правильно. Минсо поднимает глаза и широко улыбается омеге. Тэхён, вместе с двумя детьми, идёт навстречу Чонгуку, который уже взял четыре огромных рожка с мороженым. Ханыль больше не может стоять на месте, его лимит спокойствия исчерпан, тем более, когда вокруг столько интересного. Тэхён отпускает руку своего ребёнка, и он несётся в сторону Чонгука, забирая у него мороженое для себя и Минсо, бежит обратно. Потребовалось менее пяти минут, чтобы мороженое у Ханыля и Чонгука было съедено, а они уже вовсю осматривались по сторонам и активно обсуждали, на какую горку пойдут первой. Тэхён же с Минсо сидят на скамейке и наслаждаются тёплым летним днем, посматривая на возбужденных альф. Видимо, они навсегда останутся детьми, только с возрастом меняется размер игрушек. И Тэхёну это нравится. Нравится, когда человек искренен в своих желаниях, не боится показаться таким, какой он есть на самом деле. Смотря на Чонгука, можно понять, что он добрый, надёжный, заботливый и весёлый. Да, местами неловкий и стеснительный, но это и делает его тем, кто он есть. — Ох уж эти альфы… — едва слышный вздох Минсо. Тэхён изо всех сил сдерживает себя, чтобы не засмеяться. Вся ситуация настолько уморительная и милая, что уже хочется, чтоб этот день не заканчивался. — Хочешь покататься на уточках, пока они носятся по горкам? — улыбаясь, спрашивает у Минсо. — Да, хочу, — в ответ дарит широкую кроличью улыбку, в точности, как у отца. Так и происходит, они с удовольствием наслаждаются неспешным катанием на уточках, поедая уже подтаявшее мороженое. Минсо очень тактильный ребенок, поэтому прижимается к омеге как можно ближе, глубже вдыхая его природный аромат. Он чувствует себя спокойно, расслабленно, что бывает крайне редко. У него самый лучший и любимый отец на свете, но он не может подарить то тепло и нежность, которое Минсо нашёл в Тэхёне. Спустя несколько минут, глаза маленького омеги закрываются. Тэхён замечает это, и берет его на руки, максимально близко прижимая к себе, нежно поглаживая по шелковистым волосам. Ему бесконечно жаль, что этот ребенок не получил любви от своего папы, что судьба сложилась именно таким образом. Но в данный момент в его силах подарить ему тепло и нежность, которые так необходимы каждому. Аккуратно, чтобы не разбудить омегу, Тэхён берет его на руки и медленно идет к скамейке под большим раскидистым деревом. Отсюда открывается чудесный вид почти на весь парк, но Тэхён смотрит только на две фигуры вдалеке. Чонгук бежит наперегонки с Ханылем до следующего аттракциона. Специально отстает сначала, но в конце догоняет и подхватывает ребенка на руки, кружит его. Ханыль в восторге смеется на весь парк. — Давай еще на одну горку сходим, и надо возвращаться к нашим омегам, а то они нас потеряют, — как приятно говорить подобные слова. Чонгук ловит себя на мысли, что по-настоящему счастлив: все его близкие и родные люди здоровы, он проводит день так, как мечтал уже долгое время, в компании озорного и хорошего мальчишки, а его сын сейчас с потрясающим омегой, с которым они сразу нашли общий язык. — Дядя Чонгук, — вдруг маленький альфа становится серьезным, он тоже услышал словосочетание «нашим омегам». — Я хочу с Вами поговорить, как альфа с альфой. Чонгук ставит ребенка на землю, а сам присаживается, чтобы быть примерно одного роста. — О чем именно ты хотел поговорить, Ханыль? — чувствует настрой ребенка, и сам становится серьезным. Он уважает этого маленького альфу и готов выслушать его. — Возьмите папу замуж, — только Чонгук хочет ответить, как Ханыль выставляет вперед ладошку, показывая, что он не договорил. — У меня папа самый-самый замечательный! Он очень добрый, — загибает первый палец, — он очень умный и умеет читать, — загибает второй. А Чонгук пытается не засмеяться от такой рекламы. — Еще он очень вкусно готовит и часто убирается, — третий палец, — он очень красивый, хотя это и так понятно, — четвертый палец загнут. На этом Ханыль останавливается, собираясь с духом для последнего и самого важного аргумента. Чонгук берет его ладони в свои и кивает, показывая, что все хорошо, и Ханыль может продолжить. Альфа чувствует, что ребенок еще не все сказал. — А еще, я подумал, — набирает побольше воздуха в лёгкие, и на одном дыхании: «Я подумал, что мой папа смог бы стать хорошим папой и для Минсо, они бы обязательно подружились. А еще, вы мне нравитесь, я бы тоже хотел такого отца». Чонгук не знает, что ответить на такое, поэтому молча прижимает ребёнка к себе. Для Ханыля такие чувства непривычны, его обнимали только папа и дядя Чимин. Объятия же Чонгука другие: по-отцовски сильные, надежные, защищающие от всего мира. — Ханыль, посмотри на меня и послушай внимательно, — альфа поднимает подбородок ребенка. — Я не могу обещать таких вещей, но скажу одно: мне на самом деле нравится твой папа. И ты мне очень нравишься. — он треплет мальчишку по волосам. — Но давай, мы не будем торопиться и говорить о таких серьезных вещах, как «замужество». А просто сейчас скатимся с горки, потом найдем Тэхёна с Минсо и все вместе пойдем в кафе есть большую вкусную пиццу? — Хорошо, — мальчик улыбается беззубым ртом и хватает за руку. — Побежали, а то займут все места спереди! — Побежали! — на ходу подхватывает ребенка на руки и бежит ко входу на аттракцион. А Ханыль прижимается близко, в точности, как делает Минсо, и громко заливисто смеется. Кататься на горках страшно, но только не сегодня. Обычно он делает это с папой, если удается его убедить, но тогда маленький альфа еще больше переживает, ведь чувствует страх еще и собственного родителя. Сейчас же его садят близко к себе и крепко придерживают рукой. Ханыль чувствует восторг и уверенность, исходящие от Чонгука, и сам поддается этим эмоциям. Вдоволь накатавшись на аттракционах, двое альф идут искать Тэхёна с Минсо. Ханыль, который сидит на плечах Чонгука, словно штурман указывает направление: — Вон они! Под тем большим деревом! Чонгук издалека наблюдает за омегами: Минсо спит на руках у Тэхёна, который с особой нежностью прижимает его сына к себе и, наслаждаясь солнечными лучами, с закрытыми глазами напевает какую-то песню. Чонгук не слышит слова песни, но они и не нужны. Происходит то, что нельзя увидеть и услышать, а возможно только прочувствовать: в определенный момент, ты внезапно понимаешь, что твоя жизнь изменилась. И больше по-старому не хочешь и не можешь. Так произошло и с Чонгуком. Он хочет, чтобы такие дни стали чем-то привычным, чтобы они с Тэхёном нашли друг в друге то, что так долго искали, и чтоб уже их дети были счастливы. Чонгук принимает решение, что сделает все возможное, чтобы выполнить недавнюю просьбу маленького альфы. Тэхён слышит приближающиеся шаги и открывает глаза, видит Чонгука с Ханылем. Показывает пальцем, чтоб не шумели, а то еще напугают Минсо. А сам начинает активнее гладить по спине и шепчет омеге на ушко: — Минсо, дорогой, просыпайся. Отец с Ханылем пришли, — омега проводит по растрепанным волосам. Минсо довольно быстро просыпается и оглядывается по сторонам. Видит улыбающегося Тэхёна и отца с Ханылем. Жмется ближе к омеге, но при этом обращается к отцу: — Вы накатались? Идём кушать? — Чонгук с Ханылем одновременно кивают в знак согласия. Тэхён встает и протягивает руку Минсо, который тут же крепко хватается за нее. Они вчетвером идут в сторону пиццерии: Ханыль все еще сидит на Чонгуке, а Минсо воодушевленно шагает между Тэхёном и Чонгуком, держа обоих за руки. Младший альфа без остановок делится впечатлениями, какие горки были страшные, а какие нет. Тэхён же благодарит небеса, что ему не пришлось переживать это самому. Минсо с искренним любопытством расспрашивает про аттракционы и заявляет, что в следующий раз тоже пойдет, но только туда, где не страшно. А Чонгук идёт молча, наслаждаясь этим чудесным днём. В пиццерии шумно, кругом бегают дети, официанты снуют с ароматной едой между столиков, а взрослые наслаждаются долгожданным выходным днём в компании родных и друзей. Тэхён с Чонгуком отправляют детей в игровую комнату, пока сами делают заказ. Они сидят напротив друг друга и замечают каждую чужую эмоцию. Чонгук тянется к Тэхёну, и мягко берет его руку в свою. — Спасибо, что согласились провести с нами день, — смотрит альфа, не отрывая взгляда от омеги. — Это тебе спасибо, что позвал, — омега раскрывает протянутую ладонь альфы и невесомо, едва касаясь, начинает выводить замысловатые узоры. — Я давно не чувствовал себя таким счастливым, и Ханыль, я уверен, тоже. Спасибо, что провел с ним время так, как он этого давно хотел. — Я получил от этого не меньшее удовольствие, — улыбаясь, Чонгук наблюдает за длинными изящными пальцами на своей руке. — Ханыль замечательный ребенок, с которым очень весело и легко. А как вы с Минсо время провели? Он не плакал, не капризничал? — только сейчас подумал о том, что, возможно, доставил Тэхену неудобства. — Успокойся, ты чего? — берет обе руки альфы в свои. — Мы тоже провели замечательно время: покатались на уточках, съели мороженое. Потом Минсо заснул у меня на руках, а я принимал солнечные ванны. Это самый идеальный расклад дня для меня. Я был бы в ужасе, если бы мне пришлось прокатиться на всех тех горках. Так что, ты меня спас, — Тэхён смеётся громко и заразительно. — Знаешь, ты второй человек в жизни Минсо, на руках которого он засыпает. Раньше это почетное звание доставалось только мне. Поэтому, когда я увидел его спящим у тебя на руках, для меня это был, своего рода, шок. Скажи честно, ты колдун и заколдовал моего ребенка? — Чонгук сводит все к шутке, хотя самому отнюдь не смешно. — Да, я практикую некие шаманские практики, — омега улыбается широкой квадратной улыбкой. — Магия заключается в нежном поглаживании и чарующем голосе. — Ты умеешь петь? Когда мы подходили, я понял, что ты что-то напевал, но не смог расслышать. — Да, я очень люблю музыку в целом. Люблю петь, люблю её слушать. Но больше всего — ходить на концерты, эта энергетика просто сводит с ума. Правда, крайний раз был довольно давно, — Тэхён кривится в смешной гримасе. — Значит, надо обязательно сходить в скором времени, — подмигивает омеге Чонгук. — Значит, надо, — игриво улыбается он, открыто флиртуя с альфой. — И на какой концерт мы пойдем? — наклоняет набок голову альфа, облизывая свой пирсинг в губе. — Полностью доверяю твоему вкусу, — под столом своей ногой Тэхён начинает гладить ногу альфы. Брови Чонгука на секунду взлетают вверх от осознания происходящего, но, буквально через мгновение, на лице появляется хищная собственническая улыбка. Чонгук наклоняется через стол и поправляет выбившуюся прядь из прически Тэхёна. — Снова листик? — Нет, снова очень захотелось прикоснуться к тебе. Официант приносит заказ, прерывая молодых людей. Чонгук идёт звать Ханыля с Минсо, пока Тэхён раскладывает каждому по большому вкусному куску пиццы. Вспоминает слова Чимина и усмехается: да, они действительно похожи на супружескую пару с двумя детьми. С приходом маленьких проказников, за столом образовывается особая атмосфера, излучающая сердечное тепло и уют. Дети вместе с родителями смеются, с огромным удовольствием поедают любимую пиццу и без конца обсуждают сегодняшний день. Из пиццерии они выходят, когда солнце постепенно скрывается за горизонтом. На улице еще не стемнело, но кое-где уже включили уличные фонарики, и ненавязчивая романтическая музыка раздается вокруг. Дети убежали чуть вперед, пока родители не спеша идут, и наслаждаются замечательным вечером в обществе друг друга. Тэхен случайно касается своей ладонью руки Чонгука, в то время как альфа, не подавая вида, переплетает с ним свои пальцы. Так и продолжают путь до самой машины, крепко держась за руки и ощущая тихое семейное счастье.