~ 2 ~
11 ноября 2023 г., 00:00
К счастью для Чимина, всю пятницу он занят учёбой, а потом переездом. В последний раз проверяет, не забыл ли чего, чтобы точно больше в общагу не возвращаться. Вечером он спускается к коменданту, чтобы с ним попрощаться, потому что съедет рано утром, когда тот ещё спит: до его нового дома путь неблизкий, а Чимин ещё хочет заехать в продуктовый, чтобы не приезжать с пустыми руками. У него всего две сумки, в которые поместились его личные вещи, так что он вполне сможет справиться с двумя пакетами. И все мысли Чимина, пока он болтает с комендантом, с которым успел давно сдружиться, заняты именно этим — составлением продуктовой корзины.
Хорошо готовить его научил папа, который держит свой ресторан в Хантингтоне, как ни иронично, паназиатской кухни, но в основном корейской. Мама больше увлекалась танцами, а сейчас — йогой и прочими восточными направлениями, работая инструктором в соседнем от дома фитнес-центре. Возможно, как раз потому, что его мама была танцовщицей, пока не получила травму и не была вынуждена сменить род деятельности, родители так воодушевлённо поддержали желание Чимина тоже связать свою жизнь с танцами. Их не смущали ни балет, ни стрип-пластика, ни другие направления, в которых Чимин себя пробовал. Не столько потому, что не мог определиться со стилем, сколько хотел выяснить, на что действительно способно его тело, каждый раз бросая вызов себе и гравитации. У Чимина нет никаких предубеждений касаемо танцев, какими бы дикими они ни были. Ему даже нравятся такие «дикие танцы», когда представители малых народностей, словно одержимые демонами, беснуются около костра под свои фантасмагоричные песни. Это выглядит так первобытно, так круто, что Чимину даже плевать на технику и полное отсутствие хореографии: люди словно становятся воплощением музыки, звука, стихии. Чимин сам стремится к столь полному слиянию, открытому самовыражению, но пока ещё испытывает стеснение не только на телесном уровне. Его прорвало в четверг, но Чимин предпочитает о том случае больше не вспоминать. Он был пьян. Его это не оправдывает, но хотя бы объясняет, почему он творил все те безумства, не думая о последствиях.
Сейчас Чимин думает о том, какой у Хаён старший брат, какая у него собака и сможет ли Чимин с ними подружиться. Он не конфликтный человек, опрятный, чистоплотный, уважающий чужие личные границы и правила, любит порядок и тишину. Но есть в нём и другая сторона: он терпеть не может плохих людей, о чём никогда не смолчит, предпочитая высказывать всё сразу в лицо. Каков шанс, что брат Хаён окажется таким же приятным и добрым человеком, как и она? Чимин не сможет долго терпеть хамство даже под угрозой оказаться на улице. Лучше уж улица, чем жить с мудаком под одной крышей.
Понимая, что начинает себя раньше времени накручивать, Чимин ещё в лифте перед зеркалом репетирует улыбку. Хочет произвести максимально положительное впечатление, потому что первое, как известно, самое главное. Чимину важно брату Хаён понравиться или хотя бы не вызвать у него неприязни или подозрений. Хоть они в Америке, не каждый мужчина захочет делить жилплощадь с геем, верно? А Чимин профессионально выводит из состояния равновесия даже латентных гомофобов, о чём нельзя забывать. Но как сыграть роль натурального натурала после того, что произошло в четверг, Чимин не знает. У него на лице написана полная растерянность. Он до сих пор так и не смог отпустить всю эту ситуацию. И чем усерднее он гонит от себя все мысли о Джей-Кее, тем упорнее они лезут ему обратно в голову. Но Чимин в тот клуб ни за что не вернётся. Даже если бы ему к виску приставили пистолет. Уж лучше сдохнуть.
Опустив тяжёлые пакеты на пол, Чимин пару раз глубоко вдыхает и медленно выдыхает, а потом нажимает на дверной звонок. Он приехал ровно в десять, как они договаривались, и тут же прислушивается, ожидая услышать лай или цокот когтей за дверью. Он так и не спросил у Хаён, какой породы собака. Но ничего, будет сюрпризом. Лишь бы его приезд для брата Хаён сюрпризом не оказался — вот это будет неловко.
***
Чонгук этим утром тоже проснулся раньше обычного, учитывая, что у него выходные на обеих работах. И если одна у него в клубе, ночная и, понятное дело, не каждый день, то вот вторая с чуть более плотным графиком, дедлайнами и прочим, но дистанционная, что является жирным таким плюсом, потому что в противном случае Чонгук бы загнулся мотаться каждый день на работу в какой-нибудь душный офис, а по вечерам в некоторые дни ещё и в клуб срываться на полночи, а то и на всю. Чонгук занимается профессиональным переводом книг и не только на корейский язык. Его филологическое образование ему в этом пригодилось. Он предпочитает переводить художественную литературу, чем скучные и сухие тексты тех или иных научных и не только статей. Но иногда, когда предлагают нехилую сумму за перевод, Чонгук берётся и за такую муторную работу. У него в самом разгаре застройка дома на участке, который он купил не так давно. А потому грешно сейчас носом крутить. Чонгук не слишком запаривался насчёт сожительства с кем-то, не имея ничего против студента, но почему-то встал с самого утра и принялся за уборку, хотя квартира у него всегда чистая. Он не из тех холостяков, которые из своей «берлоги» устраивают свалку или помойку от лени или нежелания убираться, считая, что рано или поздно срач рассосётся каким-то волшебным образом сам собой. Чонгук для этого слишком чистолюбивый и чистоплотный. Он даже нижнее белье складывает конвертиками, раскладывая в ящике по цветам. Педантично, и он с этим даже не спорит. Есть у него такие загоны, но жить они ему никак не мешают. И он очень надеется, что этот студент не станет доводить его до нервного тика и не окажется поросёнком. Хотя Чонгук уверен, что какому-нибудь отбитому придурку Хаён бы не стала сдавать комнату в своей квартире, которую ей, к слову, подарили родители на восемнадцатилетие. Но Хаён удобнее жить в общаге рядом с универом, а квартиру сдавать, имея совсем не лишние деньги. Родители совершенно не против такого расклада. Это ведь её квартира, и она вольна распоряжаться ею, как ей захочется. Никто никаких условий ей не ставил. И когда Чонгук слышит звонок в дверь, сразу же наказывает своему псу, очаровательному и немного дурноватому доберману по кличке Бам, быть тихим и не вылетать, как чумной, встречать нового гостя. И тот команды слушается, не срывается за хозяином к двери, а скорее как-то настороженно наблюдает из гостиной, сидя при выходе из неё в прихожую. Чонгук не смотрит в глазок, уверенный, что это его новый сосед, потому что Хаён предупредила, что некий Пак Чимин приедет к десяти утра. И тот пунктуален, что уже падает плюсиком к его характеристике. Наконец щёлкнув замком двери, Чонгук распахивает её с расслабленной, дружелюбной и приветливой улыбкой, которая в итоге застывает на лице какой-то кривой линией, потому что он был совершенно не готов увидеть на пороге квартиры того самого «чертёнка», который свёл его в тот четверг с ума, заставив думать о себе весь следующий день и ночь. И это не может быть ошибкой, потому что он видит те самые чёртовы голубые глаза за стёклами больших очков в чёрной оправе. Ну нет. У Чонгука ведь не галлюцинация? Это вообще реально? И этот чертёнок и есть тот самый Пак Чимин? Студент и однокурсник Тэхёна? Вот это ни хрена себе мир тесен. И Чонгук так и таращится на Чимина, не говоря ни слова, словно вообще забыл, как это делается и что такое человеческая речь. Вроде взрослый мужик, а чувствует себя каким-то подростком, застигнутым врасплох. Настолько, что этой заминки не выдерживает уже Бам, осторожно подойдя к Чонгуку сзади и выглянув из-за его ноги на их гостя. Принюхивается, пока никак себя не проявляя. Ведёт себя спокойно и скорее настороженно, потому что ему совершенно непонятна эта человеческая пауза и ступор. Сказать, что Чимин охреневает, увидев за порогом Джей-Кея, которого узнаёт с первого взгляда, несмотря на домашнюю одежду и внезапно очки, это не сказать ничего. Похоже на очередную подставу. И Чимин даже знает, кто опять это сделал. Ким, мать его, Тэхён! Разве можно так над людьми издеваться?! Для Чимина это правда похоже на особо жестокое издевательство: сначала подложить его, пьяного, под этого мужика на сцене в клубе, а теперь вообще сделать их сожителями. Это пранк какой-то? Чимину даже хочется начать озираться по сторонам в поисках скрытых камер, но он понимает, что их нет. И единственный его шанс спастись — это бежать. — Эм… Пак Чимин? — наконец придя в себя, уточняет Чонгук, чувствуя себя каким-то идиотом. Но учитывая, что у Чимина с собой две немаленькие сумки, очевидно, с вещами, а ещё пакеты из продуктового, это так и есть. Но дурацкий вопрос вылетел сам собой, потому что Чонгук испытывает небывалую растерянность. Голос Чонгука, словно предупредительный выстрел в воздух, приковывает Чимина к месту, не позволив с него сорваться и кинуться наутёк. Чимин ловит откровенную панику, все мысли перемешиваются в голове, и он даже не может ничего толком ответить. Стоит, как идиот, и на Чонгука таращится, всё ещё не веря, что это он. Старший брат Хаён. Тот самый Джей-Кей, с которым у них была страстная имитация секса, а потом его воображаемый вариант с участием руки Чимина. Ну заебись просто. Чонгук чувствует, как рядом у ноги трётся Бам, и бросает на него короткий взгляд. Гладит пса по голове, трепля между ушами. — Всё в порядке, малыш, — обращаясь к собаке. — Это наш с тобой новый сосед. Можешь его поприветствовать, но только не пугай, как ты любишь. Поспокойнее, ладно?! — говорит Чонгук и отходит с прохода, давая Чимину возможность наконец войти в квартиру и не стоять в дверях. — Ты не боишься собак? — спрашивает Чонгук у Чимина в последний момент. — Он совершенно безобидный, хоть и выглядит, как маленький конь, — шутит как-то неловко Чонгук. «Я тебя боюсь больше», — хочется ляпнуть Чимину, но он в последний момент себя сдерживает, прикусив язык. Слишком невежливо. Мозг начинает потихоньку включаться, и Чимин пока не знает, как ему выкрутиться из этой ситуации, отделавшись лишь лёгким испугом и малой кровью, но не хочет портить с братом Хаён отношения, если не сможет найти в срочном порядке другое жильё и ему придётся остаться. Засада. — Привет, — неуверенно произносит Чимин, наконец подав голос. Он звучит как-то неуверенно и тихо. — Нет, не боюсь. Как его зовут? Малыш? Чимин заходит, чтобы не продолжать стоять, как болван, за порогом со всеми этими сумками. Ему всё равно надо их оставить в квартире, а потом уже, когда ему ничего мешать не будет, можно попытаться удрать. Оставаться с Чонгуком Чимин точно не планирует. Он планирует в срочном порядке позвонить Тэхёну. И убить его на хрен. — Ох, да. Прости, — спохватывается Чонгук, поправляя на носу очки. — Привет, — неуместно здоровается в ответ. — Его зовут Бам, иногда Баминатор, потому что порой он ведёт себя, как терминатор, если сильно возбуждён чем-то или заиграется. Может посносить не сильно устойчивую мебель, так что не пугайся. По ночам он тихий. На луну не воет. Да и вообще без особого повода не лает, только если волнуется или слишком радуется, — честно рассказывает Чонгук. Бам пару раз подаёт голос, словно бы приветствуя их гостя, но хвост уже ходуном ходит, так что задницу Бама слегка заносит из стороны в сторону, будто он сейчас сорвётся в пляс. Не накидывается на радостях на Чимина, встав на задние лапы, чтобы обнюхать по возможности лицо, а может и лизнуть, если удастся, как он делает это обычно с Хаён. Но она семья, а это совершенно незнакомый им с Чонгуком человек. И если для Чонгука это уже не совсем так, то для Бама пока что так остаётся. А потому он осторожничает, хоть ему и жутко интересно, а ещё вроде как разрешение от хозяина получено. Но Бам всё равно подходит не спеша, обнюхивает ноги Чимина, а потом и руку, которую тот ему протягивает, очевидно зная, как следует знакомиться с животными. И когда запах постороннего человека Бама не пугает, а скорее даже ему нравится, тот позволяет себе больше свободы и толкается носом в чужую ладонь, чтобы его погладили. Ведёт себя нетерпеливо, не дождавшись ласки, не дав Чимину и пары секунд даже; уже трётся о его ноги, почти обходя по кругу, а потом забавно просовывает голову между ног Чимина, намереваясь между ними пролезть. Чимин невольно смеётся, находя поведение пса очаровательным, и, уже не стесняясь и даже на время забыв про Чонгука, начинает усиленно чухать его обеими руками по бокам и спине, слыша, как Бам ещё жарче дышит и сам ему подставляет задницу, показывая, где ему нравится, когда чешут. На эти несколько десятков секунд, пока Чимин всячески ублажает и тискает чужую собаку, он совсем расслабляется и теряет бдительность, позабыв, в какой щекотливой ситуации оказался. Но сразу же вспоминает об этом, когда Чонгук пытается протиснуться сбоку к входной двери, чтобы закрыть её, что Чимин сделать не успел, будучи сразу атакованным любвеобильным животным. От неожиданного контакта, потому что Чонгук задевает рукой его спину, Чимин аж весь вздрагивает и покрывается холодным потом, будто почувствовав, что кто-то ему тычет ножом под рёбра, и непроизвольно шарахается в сторону, сделав это слишком резко для того, кто просто захотел освободить место. Чимин тут же вскидывает на Чонгука испуганный взгляд. Не из-за того, что так отреагировал, не сумев себя проконтролировать, зато успев профессионально накрутить, пока стоял за порогом; а из-за того, что Чонгука это могло задеть или обидеть. Чимину не хочется создавать ему неудобств или поводов для беспокойства, ему бы как-нибудь сбавить тот градус напряжения, который и так между ними возник тогда в клубе. Боже, ну как Чимину после того, что он творил, Чонгуку в глаза смотреть, не сгорая при этом со стыда? Чонгук-то просто свою работу делал, а Чимин что? Завалил его и оседлал прямо посреди сцены на глазах у изумлённой публики. Он ведь не такой. Вообще нет. Или на самом деле да? Чимин всё ещё не знает, что со всем этим делать. Он наивно надеялся, что Чонгука больше никогда в своей жизни не увидит, а теперь им жить вместе… какое-то время. И придётся взаимодействовать. Общаться. Так или иначе вести совместный быт. Господи, это застрел. Чимин не справится. Он уже хочет извиниться, поклониться на восточный манер в пояс, может, сразу рухнуть на колени и биться челом об пол, взять свои вещи и уйти ночевать на вокзал, пока не подыщет другое место, лишь бы здесь не оставаться. Но его выдёргивает из этого состояния и мыслей Бам, который снова тычется ему в ноги, напоминая, что они ещё не закончили и Чимин не почесал его за ушами-лопухами. Так мило, что Чонгук не стал их купировать — Чимин редко видит доберманов в их естественном виде, он даже не знал, что они, оказывается, такие очаровательные и дурашливые. Он присаживается на одно колено, чтобы Бама как следует изласкать всего, и только улыбается, когда тот от чрезмерной любви тычется ему в лицо, что аж очки запотевают, а потом лижет в нос и в губы, куда попадает. Чимин интуитивно вцепляется в него одной рукой, привлекая к себе ближе, чувствуя приятный жар от его лоснящейся шерсти, все мышцы под ней, и это ощущение помогает ему успокоиться и взять себя в руки. Надо же, он никогда не думал, что канистерапия такая эффективная — лучше любых таблеток. Чонгук, наконец закрыв дверь, смотрит снова на Чимина и Бама, который весь уже уплыл, бесстыжий. Чонгук намеренно игнорирует то, как повёл себя Чимин, списывая это всё на ситуацию, в которой они оба оказались, хотя на самом деле Чонгук принимает это на свой счёт. Но ничего не говорит и никак это не проявляет. Он помнит, что Чимин и Тэхён уехали сразу после его шоу. И это ведь не просто так. Как помнит и то, что Тэхён слился от ответа, когда Чонгук пытался о Чимине расспросить. И по факту Чонгука это не должно парить вообще, потому что это была его работа, просто дружеская услуга. Но парит, потому что этот чертёнок Чонгуку понравился. Больше, чем с точки зрения эстетики и внешности в целом. В ту ночь в нём было что-то, что пробудило внутри Чонгука почти пожар, который он тушил алкоголем после. Глупо? Безусловно. Потому что ни черта не помогло. И вот этот парень снова перед ним, но смотрит уже не так, как тогда. Шарахается его, как огня. И что-то неприятно колет, но Чонгук взрослый мужик и выяснять отношения с порога не собирается, будучи задетый таким отношением. Он ведь ничего плохого Чимину тогда не хотел сделать и был уверен, что тому нравится всё, что между ними происходило. Но, видимо, Чонгук ошибся, просчитался. Но уже ничего не поделаешь, придётся подстраиваться под ситуацию. И больше всего он переживает о том, как им теперь жить вместе, если Чимин смотрит на него так, будто Чонгук его сейчас живьём сожрёт и не подавится. Но Чонгук подумает об этом чуть позже. Он не хам и хорошо воспитан, а потому сразу же вежливо спрашивает: — Тебе помочь с вещами? Могу отнести их в твою комнату. Бам всё равно не даст тебе проходу ближайшие полчаса, пока не удовлетворится твоим вниманием сполна, — Чонгук зависает над сумками Чимина. Не хватает их сразу в руки, не оставляя ему выбора. Если тот против и хочет сам, Чонгук ни на чём настаивать не будет. Постарается в таком случае вообще Чимина лишний раз не трогать. Проблема только в том, что и уйти некуда. Он даже работает на дому. — Ванная прямо здесь, на случай, если захочешь пойти помыть руки и не только, — Чонгук указывает рукой направо, где в паре шагов от них деревянная дверь. — Комплект полотенец я уже приготовил. Он всё ещё стоит у сумок и ждёт ответа от Чимина, готовый помочь, если тот захочет. Не рискует даже приближаться теперь к нему, чтобы не вызывать никакой негативной реакции. Может, им стоит поговорить о том, что случилось тогда в клубе, расставить все точки над «i» и закрыть тему?! Чонгук принесёт свои извинения за то, что перешёл границу, несмотря на то что Чимин позволил ему её перейти. Но что же тогда Чонгук видел в этих манящих голубых глазах в ту ночь, если не ответное желание, откровенное согласие на всё то, что происходило? Что могло изменить это так быстро, стоило Чимину уйти со сцены? — Спасибо большое за заботу, но всё в порядке, я сам, — вежливо отказывается Чимин от помощи, потому что он не хрупкая барышня, которой нельзя поднимать тяжести. Он встаёт с колена, вытерев рукавом худи своё влажное от мокрых собачьих поцелуев лицо, и продолжает гладить Бама по голове, потому что тот, как Чонгук и предсказывал, от него не отходит, плотно прижимаясь к его бедру. Чимин неуверенно поднимает на Чонгука глаза. Чувствует, что им надо поговорить, хоть как-то объясниться; он видит, что не один испытывает неловкость из-за всей этой ситуации, которой не было бы, если бы Тэхён, сука, сказал ему правду! Почему он скрыл её?! Боялся, что Чимин, уже внеся оплату за первый месяц, передумает? Ну и что? Хаён ему сдала комнату по доброте душевной, а не потому, что нуждалась в деньгах, которые не может вернуть ему обратно. Да и не в деньгах совсем дело. Что Тэхён задумал? Свести его с братом Хаён? Зачем? Чтобы убедить Чимина в том, что он гей? Ну так его и не надо в этом убеждать. Он просто не хочет это в себе принимать. И того, что в клубе было, больше не повторится. Чимин сам виноват, что напился. Будь он трезв, он бы повёл себя совершенно иначе. — Я всё ещё не знаю твоего имени, — тихо произносит он, рассматривая Чонгука. Так непривычно его видеть в совсем другом образе и окружении после того живого выступления и всех записей шоу, которые Чимин успел посмотреть и не один раз. Сейчас Чонгук больше похож на самого обычного человека, а не опасного демона, которому душу продашь и не заметишь. На маньяка он тоже не тянет. Да и вряд ли бы Хаён предложила Чимину снять комнату, если бы не доверяла своему брату и знала о его наклонностях. Чимин уверен, что Чонгук, как и Хаён, хороший человек, который вырос в любящей семье. Тэхён ему показывал несколько видео с посиделок с родителями Хаён, которая пригласила его как своего парня на день рождения мамы. Чонгука там, к слову, не было. Или просто не попал в кадр. Но, очевидно, Тэхён знаком с братом своей девушки лично. И это он попросил Чонгука в день рождения Чимина выбрать его участником для шоу. Но Чимин не понимает, почему Тэхён ничего не сказал ему после. Хотя они ведь и не говорили с тех пор. Тэхён несколько раз писал ему, но Чимин отвечал, что занят, и это не было враньём: он правда был весь в мыле, потому что в пятницу всё навалилось разом, как всегда бывает, а ещё у него было жёсткое похмелье, которое прошло только к вечеру, и ему было не до выяснений отношений с Тэхёном. И всё же тот мог бы ему хотя бы написать, что в субботу дверь ему откроет Джей-Кей, чтобы Чимина сердечный приступ не хватил. Но Чимин оказался даже крепче, чем про себя думал. Не сбежал, как подстреленный, побросав все вещи сразу, как Чонгука увидел. Так что есть шанс, что Чонгук изменит о нём своё мнение и поймёт, что он адекватный человек, который не бросается на первого попавшегося мужика, чтобы зажать его между своих бёдер покрепче. И после того, что между ними уже было, как-то неловко говорить на «Вы», поэтому Чимин сразу переходит на «ты». Можно сказать, что они с Чонгуком уже познакомились достаточно близко, чтобы позволить себе более свободное общение. Чимин пока не представляет, как его вообще с Чонгуком выстраивать. Самым логичным и органичным ему кажется избегать его по максимуму. Но как это сделать, когда им жить вместе? Даже если Чимин в своей комнате запрётся, они всё равно будут пересекаться на общей территории. Да и некрасиво это — вот так вести себя, Чимин не таким воспитан. Но он никогда раньше в такие ситуации не попадал, ведя размеренный и целомудренный образ жизни. А теперь Чонгук, наверное, думает, что пустил в свой дом озабоченного нимфомана, который любит ходить по всяким клубам и фапать на красивых мужиков. Почему Чимина вообще волнует, что Чонгук о нём думает?! Но, сука, волнует. — О, — неподдельно удивляется Чонгук. — Я думал, Хаён сказала, — и Чонгук не врёт. — Меня зовут Чон Чонгук, — представляется полным именем, хотя очевидно, что у них с Хаён одна фамилия и можно было обойтись одним именем, чтобы не так официально, но раз уж Чимин всеми фибрами показывает эту невидимую, но такую ощутимую дистанцию между ними, это вырывается само собой. — Я тоже не кусаюсь, на луну не вою, лунатизмом не страдаю, — шутливо добавляет Чонгук. Он не может уже выдерживать это напряжение, которое почти искрится между ними. Для Чонгука нет никакой проблемы в том, что его с Бамом соседом стал именно Чимин. Он готов дружить, если на что-то другое Чимин не согласен. Потому что врагами быть совсем не хочется, а Чонгук уже взрослый, чтобы играть в эти игры. Если есть проблема, то стоит её решить на месте и всё обговорить заранее, прочертить границы и, если потребуется, установить какие-то правила, чтобы им обоим было комфортно жить. — Послушай, — Чонгук первым начинает эту тему, вот так сразу, чтобы не искать повода заговорить об этом в дальнейшем или накручивать себя и дальше. — Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя, хотя не скрою, что приятная. — Чонгук врать не намерен. — Но раз уж так вышло, то, вероятно, стоит принять ситуацию такой, какая она есть. Насчёт той ночи… — Чонгук запинается, почему-то испытывает какую-то тревогу, что вспоминает об этом, словно Чимин сейчас окончательно испугается и точно сбежит, не оглядываясь. — Обычно я никогда так не делаю, не перехожу границы, но… Чонгук не продолжает, потому что не знает, как Чимин отреагирует, если Чонгук скажет откровенно, что просто не смог перед ним устоять, утонул в океане его голубых глаз и что Чимин украл его покой на ближайшие дни. Чонгук не хочет, чтобы Чимин чувствовал себя загнанным в угол и что Чонгук намерен его соблазнить или довести начатое той ночью до конца. Чонгук, быть может, этого и хотел бы, но точно не так, как себе может представить или надумать Чимин. И несмотря на то, чем Чонгук занимается по ночам, он далёк от образа одержимого трахаря всего, что движется. Да, он любит эту атмосферу похоти и разврата, которая так приятно щекочет нервные окончания, но она не смысл его жизни. И если уж быть совсем откровенным, он никогда за годы работы в клубе не спал ни с одним гостем, будь то девушка или мужчина, для кого танцевал. Это не его тип отношений, даже если и на одну ночь. Потому что Чонгук танцор, а не блядь, которую можно легко снять на ночь. — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно из-за того, что было. Если я могу для этого что-то сделать, то скажи. Если у тебя есть какие-то условия, озвучивай. Обещаю всё выслушать, обдумать и дать свой ответ, — заканчивает Чонгук. И мягко улыбается, стараясь быть максимально дружелюбным. Он правда готов выслушать всё, что захочет ему сказать или предложить Чимин. Он намерен найти во всей этой ситуации компромисс; найти ту точку, в которой им с Чимином будет комфортно обоим. И Чимин с ответом долго не думает, выпаливая то, что и так хотел попросить, но не решался: — Давай просто забудем о том, что было, ладно? — просит почти несчастно и всё-таки пытается как-то объясниться: — Я обычно столько не пью… Я обычно в принципе не пью. Но день был такой… Прости, я тоже перешёл границы. Мне не следовало этого делать. И… я понимаю, что это была твоя работа. Так что всё в порядке. У меня нет к тебе никаких претензий, обид или недопониманий. У меня они есть, но к кое-кому другому, — заканчивает мрачно, уже представляя, как Тэхёна не просто убьёт, а четвертует. — Спасибо, что разрешил мне тут остаться, — добавляет почти сразу, в самом деле благодарный Чонгуку за то, что тот не встал в позу и не сказал сестре, что не хочет никаких соседей. Да, это квартира не его, но всё-таки они одна семья, а Чимин им вообще никто, просто случайный парень с улицы. — Я, наверное, разберу вещи, если ты не против? — робко спрашивает, а сам поднимает один из пакетов. — Я купил продукты, покажешь, куда их убрать? — В нём охлаждёнка и заморожка, остальное потерпит, а вот это может растаять и подпортиться. Чонгук предполагал, но всё-таки надеялся, что всё не так плохо. Но, очевидно, ошибся. И он соврёт, если скажет, что ему немного неприятно. Ему всё понравилось, даже несмотря на то что Чимин действовал под алкоголем. Он ведь запомнил всё, значит, был вполне вменяемым. И Чонгуку бы не хотелось этого забывать, потому что он был готов найти Чимина после. Но раз Чимин так хочет, Чонгук это примет. — Я здесь такой же квартирант, как и ты. Так что меня не за что благодарить, — ровно отвечает Чонгук. — Конечно, располагайся, — отвечает на предпоследний вопрос Чимина. — Кухня вот там. Не знаю, что ты там накупил, но холодильник полный. Я вчера был в магазине, — Чонгук суёт обе руки в карманы спортивных штанов, ответив на последний вопрос. — Прости, я не подумал, что ты можешь захотеть, чтобы у тебя были отдельные продукты. Что-нибудь придумаем. — И Чонгук наконец сдвигается со своего места, переступая через сумки Чимина и направляясь сам к кухне. Чимин следует за ним, всё ещё чувствуя себя неловко в чужом доме. Он адаптируется, но ему нужно время. Однако то, что жить ему придётся с Чонгуком, уже не так пугает. Чимин не может точно назвать причины, но у него есть внутреннее ощущение, что Чонгуку можно доверять. И лучший индикатор для него — собака. То, как Бам к своему хозяину привязан, и то, как Чонгук с ним обращается, о многом для Чимина говорит. И если он и испытывает что-то неприятное, то лишь потому, что их первая встреча с Чонгуком состоялась в том клубе, а не вот так, как сейчас. Если бы они увиделись впервые сегодня, Чимин уверен, он бы в этого мужчину влюбился с порога, с первого грёбаного взгляда, даже не думая о последствиях, напротив, подумав, что это судьба и то самое божье благословение, про которое ему годами твердят родители. Но уныло плетясь за Чонгуком на кухню, Чимин думает о том, что, верно, проклят. Кто там говорил, что дети платят за грехи родителей? Чонгук открывает холодильник, разглядывая содержимое. — Разложи, как тебе удобно, потом скажешь, где что, чтобы я знал, — закрывает и стоит у кухонного островка. Ждёт, пока Чимина зайдёт и поставит свои пакеты на стол. — Если голоден, я приготовил пасту. Можешь смело есть, она ещё тёплая, чтобы не тратить время сейчас, привыкая к новой кухне. Еда не для меня, — сразу же предупреждает Чонгук, чтобы Чимин не думал, что объедает его как-то. Боже, Чонгуку даже поморщиться как-то хочется от этих мыслей. Он никогда не был жадным, даже в детстве всегда делился со всеми детьми в садике своей едой, которую мама собирала ему в ланчбоксы. — Я приготовил специально к твоему приходу. Не знаю, правда, зачем. Я давно не делил ни с кем жильё и быт, но предполагал, что мы можем поесть, когда познакомимся, — как-то оправдывается Чонгук, чувствуя себя в моменте неловко. Ощущение, что он Чимину навязывается. — Спасибо, — Чимин пытается улыбнуться и надеется, что выходит искренне, потому что он внезапно начинает нервничать. Из-за того, как Чонгук себя с ним ведёт. Определённо не так, как Чимин представлял, когда размышлял, как Джей-Кей живёт вне сцены. Почему-то он представлял ещё больше разврата, пороков, запрещённых веществ и прочих радостей жизни. И теперь ему даже стыдно, что он думал о Чонгуке так плохо, когда тот, кажется, нормальный парень. Непонятно только, почему выбрал себе такой странный способ заработка, когда, очевидно, его тело и смазливое лицо — не единственные его достоинства. — Насчёт твоей просьбы… Как скажешь. Если тебе так будет комфортнее, — Чонгук возвращается к их разговору в прихожей, наконец дав ответ. Отходит от островка, останавливаясь у выхода из кухни, которая переходит в гостиную. Квартира в целом довольно просторная, в одной её части открытая планировка. Минимум стен, отчего даже дышать легче. — Зови, если нужна помощь. Ванная я уже говорил где. Твоя комната вот там, — указывая в сторону двери, которая по коридору ближе всего. — Моя в конце коридора, — зачем-то уточняет, будто заранее предупреждает, куда заходить без спросу нельзя. Хотя Чонгуку по сути всё равно. Ему нечего скрывать, а в комнате у него Чимин, даже если и решится когда-нибудь зайти, не увидит ничего сверхъестественного или из ряда вон выходящего. Ни секс-качелей, ни каких-либо других секс-игрушек, предметов извращения или что там рассчитывают увидеть люди, знающие, кем Чонгук работает по ночам. На самом деле, многие бы удивились, потому что спальня Чонгука совершенно обычная, за исключением того, что в ней очень много книг. Тех, что он читает, и тех, которые ему дарят издательства и писатели, чьи тексты он переводит, в качестве жеста благодарности. По факту комната Чонгука выглядит диаметрально противоположно тому образу, который Чимин видел той ночью в клубе. Но переубеждать Чимина в чём-либо Чонгук не намерен. Чимин прочертил границу, обозначил дистанцию, которой Чонгук будет придерживаться, пока Чимин сам не захочет что-то изменить. Если вообще захочет. И Чонгук оставляет Чимина хозяйничать на кухне, а сам уходит в гостиную. Садится на диван и открывает свой ноут, лежащий на кофейном столике. Рядом и его кофе, но тот уже давно остыл, а новый Чонгук делать не хочет. Не сейчас, пока на кухне Чимин. Не хочет ему мешать и лишний раз мелькать перед глазами. Чонгук не так далеко, поэтому, если Чимин захочет что-то спросить или уточнить, Чонгук его легко может услышать и ответить. Пока Чимин разбирает пакеты, невольно то и дело поглядывает на Чонгука, который чем-то занят, так что Чимин не решается его беспокоить. Обычно он очень открытый с людьми, всегда готов поддержать любую тему, ему легко выстраивать контакт и поддерживать его — для него это всё естественно. Но вот с Чонгуком Чимин чувствует себя каким-то глупым ребёнком. И дело даже не в разнице в их возрасте, которая Чимина нисколько не смущает: у него много знакомых из их общей танцевальной тусовки, кого в теории он мог бы даже назвать «дядей», но они все бро. Чимина на восточный манер тоже никто не воспитывал, чтобы он испытывал какие-то трудности в общении со старшими, так что… У Чимина есть только одна рабочая гипотеза: он всё-таки так неосторожно, даже этого ещё не осознав до конца, на Чонгука в ту ночь запал. С ним такое уже было один раз, с одним мальчиком из воскресной школы — первым в его жизни человеком, с кем он даже двух слов связать не мог каждый раз, как их взгляды пересекались. Тогда Чимин был слишком маленьким, чтобы что-то понимать. Но сейчас понимает весь масштаб катастрофы. Нет, ему точно надо валить. И чем быстрее, тем лучше. Закончив с продуктами, Чимин относит сумки в свою комнату, чтобы те посреди прихожей не лежали и не мешали Чонгуку, но не разбирает их — сделает это позже. Сейчас ему важнее другое. Уходить вот так сразу из дома, едва только придя, Чимин не решается, не зная, как это будет воспринято, поэтому идёт в ванную. Закрывается зачем-то, будто Чонгуку есть до него дело, включает воду, имитируя какую-то деятельность, а сам прислоняется к краю раковины и набирает Тэхёну. Ждёт, когда эта сука возьмёт трубку. Но Тэхён, словно предчувствуя, что ничего хорошего его не ждёт, сбрасывает несколько раз его вызов. Чимин матерится под нос, но настойчиво продолжает. Нет уж, в этот раз у Тэхёна не получится отмазаться, сказав, что Чимин прервал его в самый ответственный момент, когда они с Хаён наслаждались друг другом. Тэхён, если у него планируется секс, всегда включает режим «не беспокоить». Сегодня суббота, никаких дел у Тэхёна нет, и время уже пол одиннадцатого, так что Чимин точно не разбудил его. Наконец Тэхён, который, видимо, молился, хотя в Бога не верит, берёт трубку. Чимин даже не даёт ему ничего произнести и сразу начинает с обвинений: — Ты почему мне не сказал?! — Я хотел, — пытается оправдаться Тэхён, звуча пристыженно. И это заслуженно, потому что Чимин поражается своему ангельскому терпению: будь на его месте кто другой, Тэхён бы одним выговором не отделался — точно получил бы за такое в зубы. — Но не знал, как тебе сказать… — Ртом, блять, как ещё?! — шипит Чимин, понижая голос, чтобы Чонгук не услышал ничего, и на всякий случай делает напор воды сильнее. — Или ты его только для того, чтобы жрать и сосаться используешь?! — Мин-а, прости, — Тэхён даже не пробует как-то защититься. Он знает, что виноват. Но Чимину от этого знания не легче. — Мне надо было тебе сразу сказать. Я думал, что это может стать проблемой… — Проблемой! — Чимин треплет себя свободной рукой по волосам, злясь. — Ты моя проблема, Тэхён! Напомни мне, почему я вообще дружу с тобой?! — Потому что ты меня любишь. — Чимин легко может представить эту заискивающую, квадратную улыбку на лице Тэхёна, которую он слышит в его голосе. Чимин резко выдыхает. Ему нечего на это возразить. Ни одного контраргумента. — Слушай, Мин-а, — осторожно пробует Тэхён, когда буря уже миновала и есть шанс быть услышанным. — Гук нормальный чувак, я тебе отвечаю. Правда, он отличный мужик. Я не ожидал, что вы с ним такое на сцене устроите, но… Раз уж между вами промелькнула искра, может, попробуете узнать друг друга поближе? — Он что, по мальчикам? — мрачно спрашивает Чимин. — И по мальчикам тоже, — честно отвечает Тэхён. Заебись. Чонгук ещё и бисексуал. Вот уж точно кому доверия нет и быть не может. — Ты ведь не думаешь съезжать? — Тэхён наконец задаёт самый опасный вопрос. — Думаю, — отрезает Чимин, давая ожидаемый ответ, который Тэхёна всё равно расстраивает. — Мин-а… — Не лезь. Я не просил тебя устраивать мою личную жизнь, Тэ. Занимайся своей. А меня оставь в покое. Я правда благодарен, что ты помог мне найти жильё, но больше так не делай, ясно? — Ясно, — отвечает Тэхён растерянно, не зная, что ещё добавить. — Вечером спишемся, — заканчивает разговор Чимин и, сбросив вызов и выключив воду, выходит из ванной. Перед этим бросив взгляд на лежащие стопкой полотенца. Чонгук и их приготовил, хотя Чимин приехал со своими и даже со своим постельным бельём — всем новым, только сегодня утром купленным. Чонгук ведь не знал, кто к нему въедет. Он знал только имя, не догадываясь, что оно принадлежит тому самому парню, с которым он встретился в тот роковой четверг в клубе. И тем не менее он приготовил и полотенца, и еду, и Чимин себя чувствует теперь каким-то неблагодарным и эгоистичным подонком, когда в ответ на всё это гостеприимство съедет в ближайшие сроки, как только подыщет другое жильё. Вариант, где он остаётся, Чимин даже не рассматривает, что бы Тэхён ему ни сказал. Если бы Чонгук был каким-то абстрактным старшим братом Хаён, Чимин бы и не парился. Но из-за всего, что случилось в четверг, и особенно уже ночью, когда они с Чонгуком расстались, но Чимин продолжил без его участия, он не может остаться. Ему дико страшно от одной мысли, что в какой-то момент он уже трезвый точно так же на Чонгуке залипнет. Или вообще не сможет справиться со своим к нему влечением и придёт ночью в его спальню в конце коридора. И Чимин даже не знает, что пугает его больше: то, что Чонгук ему в сексе откажет или что охотно согласится? Пока Чимин был занят, Чонгук решил всё-таки заварить себе новый кофе. У него сегодня выходной, но учитывая, какая у них с Чимином возникла неловкость и напряжёнка, Чонгук решил отвлечься и вернуться к книге, которую он начал читать и параллельно переводить ещё в начале недели. Он не скажет, что ему нравится каждая, попадающая ему в руки для перевода, но эта вроде бы неплоха, что будет не обидно потратить на неё выходной. Чонгук споласкивает свою чашку, вылив остывший кофе в раковину. Ставит к кофемашине и включает её. Пока ждёт, снова заглядывает в холодильник, не дожидаясь, когда Чимин сам ему покажет, как распределил продукты. Чонгук с памятью дружит и пока ещё помнит, что покупал вчера в магазине, а потому делает это исключительно из любопытства. Больше, наверное, того, что обычно ест Чимин и что любит. Но ничего экзотического на полках не видит, скорее всё даже как-то пугающе ЗОЖно — кто-то явно следит за фигурой. Чимин аккуратно положил продукты на свободные места, не нарушив тот порядок, который был у Чонгука. И что-то ему подсказывает, что Чимин во всём такой. Когда кофемашина пищит о готовности очередной порции кофе, Чонгук слышит, как открывается дверь в ванную. Забирает чашку и идёт обратно в гостиную, видя вышедшего из ванной Чимина. Тот не выглядит свежим и принявшим душ, так что «с лёким паром» не скажешь — будет неуместно. А потому Чонгук просто спрашивает, держа в руках чашку: — Кофе будешь? — делает глоток, но кофе ещё слишком горячий, а потому Чонгук морщится, немного обжёгшись. — Ты вообще пьёшь кофе? Если нет, в верхнем ящике возле холодильника есть чай. Зелёный, чёрный, даже какой-то китайский, — скептически кривится Чонгук. Его Хаён притащила, так нахваливала, но Чонгук его так и не попробовал. Знает, что те обычно такие крепкие, что аж зубы сводит. Он такое не любит. — Мне нравится чай, — подтверждает Чимин худшие опасения на свой счёт и позволяет себе маленькую улыбку, находя гримасу Чонгука и его отношение к китайскому чаю забавными. Ну хоть из-за кофе не подерутся: Чимин на кофемашину вообще не заглядывается. Интересно, Чонгуку нравятся зеленые или спелые бананы? Не хотелось бы устроить войну из-за них. — Ты не против? — спрашивает он разрешения, прежде чем поставить чайник. Не может при Чонгуке вот так нагло распоряжаться его вещами, даже если они не его, а куплены были вовсе Хаён или её родителями. — Не спрашивай у меня разрешения, когда тебе что-то нужно приготовить или сделать. Чувствуй себя, как дома, ведь он теперь и так твой, хоть и приходится делить его со мной, — и последнее Чонгук произносит с улыбкой, вроде бы шутя, но он чувствует, что этот факт явно Чимину неприятен. И Чонгук уверен, что вопрос не просто в общем сожительстве с кем-то, а в том, что между ними было тогда в клубе. — Но я серьёзно, тебе не нужно разрешение ни на что. Всё в твоём распоряжении. И Чонгук не говорит «кроме моих личных вещей и моей комнаты», потому что ему всё равно. Он никогда не привязывался к материальным вещам, чтобы трястись над ними, как дракон над золотом. И Чимин не тянет на того, кто обманом заселился в чужую квартиру, чтобы её обобрать при удачном случае. Чонгуку всегда казалось, что он хорошо разбирается в людях, и это ощущение его никогда не подводило, как в принципе и сейчас. Но Чимин всё равно Чонгуку кажется каким-то максимально закрытым. Пока вода закипает, Чимин достаёт с полки, где у Чонгука склады чая, упаковку своего, гречишного, на который подсел недавно и так и не слез. Когда он открывает банку, на всю кухню разносится стойкий запах манго, который Чонгук улавливает аж в гостиной. От Чимина пахло чем-то похожим в клубе, но вряд ли, конечно, это был чай. Видимо, Чимину просто нравятся такие кисловато-фруктовые запахи, и в косметике в том числе. Чимину приходится ненадолго уйти к себе в комнату, чтобы найти в сумке свою чашку. Чонгук всё ещё пьёт кофе, не вернувшись к своему компьютеру, и Чимин, снова оказавшись на кухне, украдкой наблюдая за ним с безопасного расстояния, набирается смелости, чтобы первым завязать разговор: — Ты очень круто двигаешься, — старается, чтобы в голосе не прозвучал детский, безудержный восторг, а больше походило на сухой факт, который неоспорим. — Давно занимаешься танцами? Вроде тема не только нейтральная, но и общая. Чимину не нравится молчать, тем более, что Чонгук-то как раз болтает и пробует наладить диалог, а Чимин будто язык проглотил, что на него совсем не похоже. Он до сих пор не понимает, как себя с Чонгуком вести, потому что это Чонгук. С другими парнями у него таких проблем никогда не возникало. Чонгук думает, наверное, что Чимин дурной. Или аутист. Что у него проблемы, кричаще очевидно. Знал бы только Чонгук, какие у Чимина на самом деле проблемы… Нет, лучше ему этого не знать. Чонгук не ожидал, что тема зайдёт об этом, учитывая, к чему эти танцы их обоих в итоге привели. Но он не против ответить Чимину на интересующие его вопросы. Даже рад, что Чимин сам с ним заговорил. — Давно, — без колебаний отвечает Чонгук. — Ещё со школы. Если посчитать, то страшно называть эту цифру, — смеётся Чонгук. — Потому что буду чувствовать себя старым. Но Чонгук продолжает шутить. Он далёк от определения старика, ему всего тридцать, а для мужчин это, считай, ещё совсем ребёнок, коим он себя иногда чувствует и по факту бывает. Потому что Чонгук не прочь порезаться в приставку, подурачиться, угорая над чем-то; почитать комиксы, если сюжет захватывающий, — как разнообразие, дающее мозгу отдохнуть после его основной работы. Как и танцы, которые всегда были его любимым занятием, одно время даже страстью, но во что-то большее и серьёзное это не переросло, оставшись на уровне хобби, приносящего удовольствие, а порой и разрядку. Не только настоящий секс в этом помогает, как и мастурбация. С этим хорошо справляется и физнагрузка. Просто каждый использует свой вариант: кто-то идёт батрачить в зал и таскать железо до набухших вен; кто-то бьёт грушу до разодранных костяшек пальцев, а кто-то, как Чонгук, танцует. Но в случае Чонгука это ещё и приносит деньги, которые, как правило, лишними никогда не бывают. — А ты? — задаёт встречный вопрос. Чонгук уверен, что Чимин занимается танцами. Обычные люди так не двигаются, даже будучи от рождения наделёнными пластичностью и чувством ритма. А ещё Чонгук хорошо помнит, какие у Чимина натренированные ноги. Интересно, в каком стиле Чимин танцует? — Тоже танцую… ещё до школы начал, — Чимин рад тому, что удалось завязать разговор, поэтому охотно его поддерживает. Как раз параллельно заваривает себе чай и накрывает его силиконовой крышкой, чтобы дать получше настояться. — Моя мама бывшая танцовщица, а поскольку папа работал и ей не с кем было меня оставить, она таскала меня с собой на репетиции. Говорит, я танцевать начал раньше, чем ходить, но я ей не верю, она слишком преувеличивает мои таланты и заслуги, — чуть посмеивается. — Я учусь на хореографа сейчас. Я заценил то, что ты ставишь, — не собирается скрывать информацию, которая и так доступна в интернете, и Чимину не пришлось прибегать к шантажу и пыткам, чтобы её узнать. — Это круто. С водой особенно. У меня был похожий номер, но цензура не пропустила, — хмыкает, вспоминая тот случай, который в то время его разозлил, а сейчас даже кажется забавным. Представляет лица учителей и родителей, когда выступил бы полуголым на выпускном из средней школы. Его бы мама и папа точно сидели с красными, как помидоры, лицами, сгорая от стыда за то, что вырастили такое распутное чадо. Творчество вещь такая — очень спорная. Для кого-то это великое искусство, а для кого-то — гнусность. Как для Чимина до недавнего времени был стриптиз, который он в принципе и танцем не считал, просто демонстрацией своего тела во всех возможных эротических позах. Но Чонгук изменил его отношение к этому за один вечер. Чимин вдруг узнал, что это может быть красиво. Эстетично. Очень круто. Ему даже захотелось самому попробовать. Но он не уверен, что решится на подобную откровенность ещё при живых своих родителях. — Как жаль… Я бы с удовольствием посмотрел, — отвечает Чонгук, говоря о забракованном номере Чимина. Теперь даже интересно это увидеть хоть в каком-то виде, но, видимо, не судьба. Чимин явно отреагирует, мягко говоря, не очень хорошо, если Чонгук попросит его станцевать это для него. — И спасибо, — благодарит уже за комплименты о том, как он двигается и какие танцевальные постановки ставит для себя и своей команды. Чонгук не хотел, но всё же вспоминает тот вечер, хоть они с Чимином и договорились делать вид, что ничего не было: — Мы договорились, я помню, но всё же уточню, что ты правда был великолепен в ту ночь. Не думай, что я сказал это просто так. Это была чистая правда. И не стоит смущаться фактов, — опережает возможные реакции Чимина Чонгук. — У тебя очень крутая техника, мне нравится, — Чонгук не рискует говорить о пластичности Чимина, чтобы не получить в зубы, и так нарушив их договорённость. — Из тебя выйдет крутой хореограф, — меняет тему обратно. Чимин дико смущается, чего Чонгук, к счастью, не видит. Ага, «крутая техника» делать волну и пошлые движения бёдрами. Ладно, Чимину уже за этот позор гореть в Аду, чего уж теперь. Он приходит с кухни в гостиную. Немного колеблется, но уже не спрашивает, можно ли сесть рядом, и просто садится на свободный край дивана. Бам тут же пользуется моментом, чтобы подойти, положить голову на колени и потребовать новой порции любви, которой Чимин с ним охотно делится. Даже наклоняется, чтобы поцеловать пса в его горячий ото сна лоб. — Ты такой красивый, — улыбается невольно, любуясь сочетанием этой шоколадной шерсти и светлых ореховых глаз. — Весь в хозяина, да? — треплет Бама за ухом, быстро выяснив, как ему нравится, и убедительно делает вид, что они с собакой тут одни и Чимин только что вовсе не сделал комплимент в адрес Чонгука, на которого даже не смотрит. Но Чонгук всё слышал, а потому не может сдержать улыбки. Ему многие делают комплименты, и сам он не отрицает очевидных вещей, признавая, что его родители постарались на славу и Чонгук вышел хорош собой. Конечно, не без усилий над собой, таких как спортзал и те же танцы, чтобы тело было таким, какое оно сейчас. Но всё же слышать комплимент от Чимина Чонгуку куда приятнее, чем от кого-либо другого. Это внезапно приобретает какую-то значимость, что ли. Словно не пустая лесть. — Мы правда с ним похожи, — подаёт голос Чонгук. — Мы оба жутко храпим. Так что тут тебе, пожалуй, не повезло. Поэтому разрешаю смело заходить ко мне ночью и швырять в меня подушкой, если буду тебе мешать спать, — шутливо говорит Чонгук. — Но я постараюсь этого не делать, — честно клянётся, положа руку на грудь. — А вот за этого ушастого ничего не могу гарантировать. Иногда даже я просыпаюсь от того, как эта тушка храпит, развалившись на спине в своём лежаке. Кстати, если что, он знает команды, так что если он тебе надоест или будет мешать, можешь просто сказать ему «место». Ты ему понравился, так что, я думаю, он будет тебя слушаться. Может, не совсем сразу… — Чонгук посвящает Чимина в немаловажные подробности, которые могут тому пригодиться на случай, когда Чонгука не будет дома. — Уверен, я смогу с ним договориться, да, Бами? — Чимин отставляет чашку, чтобы почухать Бама обеими руками, а потом сразу переходит от теории к практике: — Место, — указывает пальцем на лежанку, с которой Бам пришёл, но тот и так знает, где она, поэтому довольный встаёт, отряхивается и возвращается на своё место, вызывая у Чимина искренний, восхищённый смех. — С ума сойти какой умный. Ты в этих очках тоже похож на лауреата Нобелевской премии, — смешливо Чонгука подкалывает, стрельнув в него блядскими голубыми глазами, после чего встаёт с дивана. — Прости, ты был занят, не буду тебя отвлекать. Пойду вещи разберу, — мнётся немного неловко, никак не решаясь, но выпаливает спустя пару секунд заминки: — Пообедаем вместе? Чонгук и так еду приготовил. И сказал, что планировал, что они вместе сядут за стол. И Чимину самому этого хочется. Чонгук ему приятен, очень. И тем опаснее увлечься и переступить грань, которую Чимин для себя прочертил. — С удовольствием, — отвечает Чонгук и тепло Чимину улыбается. Полностью игнорирует подкол об очках, но, возможно, припомнит это Чимину потом, когда случай подвернётся, чтобы сравнять счёт. На самом деле Чонгук не занят, но ничего по этому поводу не говорит, позволяя Чимину пойти разобрать вещи. У Чонгука за это время будет возможность подогреть их обед и сварганить свежий салат: его он заранее делать не стал, чтобы тот не потёк соком от овощей. Чонгук это жуть как не любит, а потому готовит всегда так, чтобы сразу съесть и не оставлять на следующий день. Чимин сбегает в свою комнату, но дверь не закрывает. Он не собирается шуметь и Чонгуку мешать, так что нет смысла запираться. Чимин не против, чтобы к нему в гости заглянул Бам, если вдруг соскучится. Видеть Чонгука здесь было бы крайне смущающе и неловко, но если так случится, Чимин это как-нибудь переживёт. Он присаживается на кровать и заходит в чат, чтобы написать Хаён. Ещё раз поблагодарить её за помощь и доверие и сказать, что у неё дома очень уютно. «Твой брат тоже ничего», — добавляет он в конце, не зная, как правильно выразить своё отношение и дать Хаён понять, что у них с Чонгуком состоялся контакт и он вышел положительным, без осложнений. Хаён недолго думает с ответом и отвечает почти сразу: «Он свободен». Чимин давится чаем, который имел неосторожность отпить, и закашливается. Старается не делать это слишком громко, а то Чонгук ещё перепугается и прибежит его спасать, а Чимина надо спасать от Чонгука. И от озабоченных друзей. Хаён и Тэхён что, сговорились? Или им нравится над Чимином издеваться? Тэхён всё своей девушке разболтал? Или Чимин настолько очевиден, что за те недолгие встречи и посиделки, которые у них были, Хаён сама обо всём догадалась? И не спросишь даже — стыдно и неловко. Чимин на такую тему говорить пока не готов. Особенно с сестрой Чонгука. Это ж дикость какая-то. Ладно Тэхён, с ним всё понятно, Чимин даже злиться на него толком не может, потому что тот всегда такой. Нашли друг друга два сапога — пара. Хаён, очевидно, разделяет с Тэхёном его жизненные взгляды и приоритеты. И это даже мило. Интересно, как много общего, помимо любви к танцам и собакам, есть у Чимина и Чонгука? Так, стоп. Нет. Чимин моментально тормозит себя и, чтобы не продолжать мысль, переключается на дело: выкладывает вещи первой необходимости, не собираясь разбирать обе сумки, потому что ему что-то подсказывает, что в скором времени его ждёт ещё один переезд. Он ещё толком привыкнуть не успел ни к этой квартире, ни к её жильцам, но почему-то уже скучает по Баму и болтовне с Чонгуком. Чимину с ними комфортно. Даже слишком, что страшно в это поверить и принять. Чимин выходит из своей комнаты, когда слышит, что Чонгук пошёл на кухню разогревать им обед — уже время пришло. — Ужин с меня, — говорит он сразу, чтобы не чувствовать себя неловко. Он тут будто не квартиросъёмщик, а клиент в отеле, которому и еду в номер доставляют, и полотенца с постельным бельём каждый день меняют. — Я продукты купил на нас обоих, если ты что-то захочешь, бери, — всё-таки решает этот момент тоже прояснить. — Я и так явно плачу меньше за проживание, чем оно бы мне стоило, так что вы с сестрой и так мне сильно помогли. Я бы хотел как-то ответить на вашу доброту. Пытается заглянуть Чонгуку в лицо, чтобы перехватить его взгляд; понять, как он настроен. Чимину важно сохранить с ним хорошие отношения. Хотя бы до того момента, пока он не съедет. Пока был у себя в комнате, уже успел прошерстить сайты с объявлениями и приметить парочку вариантов, которые может себе позволить сейчас. Здесь, конечно, Чимину нравится намного больше. И до университета удобно добираться. Обе однушки, которые он нашёл, находятся за городом, и надо ещё прикинуть по цене, сколько Чимину обойдётся дорога. И сколько времени придётся тратить каждый день. Займётся этим сразу после обеда. Чонгук дорезает последний овощ, споласкивает руки водой. Берёт в руки полотенце, чтобы вытереть их, и поворачивается обратно к Чимину. — Буду рад попробовать, как ты готовишь. Но не думай, пожалуйста, что ты обязан это делать. Только если тебе хочется, — говорит Чонгук, хорошо настроенный. Улыбается. — По поводу продуктов, я тебя понял. То же самое могу сказать и от себя. Всё, что я купил до этого, — общее, — делает заключение. — Я не успел накрыть на стол, подашь тарелки? Они вот там, — Чонгук рукой указывает на верхний ящик сбоку от Чимина. А сам лезет в другой, чтобы достать соль и оливковое масло для заправки салата. Чонгук кладёт на стол деревянную подставку, на которую после ставит сковородку с разогретой пастой. Он не уверен, что Чимин такое ест, учитывая, какое правильное у того питание, но Чонгук не готовил ничего слишком жирного и сверхкалорийного, а макароны из твёрдых сортов считаются сложными углеводами, которые вроде как полезны, если Чонгук не ошибается. Он не мучает себя диетами и не слишком запаривается насчёт еды, несмотря на свой внешний вид, а потому не в курсе всех этих тонкостей КБЖУ. Но он уверен, что большая заслуга того, как он выглядит, — это его метаболизм. Чонгук даже шутит, что у него могут и гвозди перевариться. Но по факту ему хватает физнагрузки с его танцами, репетициями и тренировками, чтобы держать себя в форме, а мышцы в тонусе. Следом за пастой он ставит и уже готовый салат. — Приборы вот тут, — показывает на нижний ящик у плиты, когда Чимин разобрался с тарелками. — Я не подумал, что ты будешь пить, — внезапно говорит Чонгук. — В холодильнике есть два вида сока. Ну или можно снова заварить чай. Кстати, твой очень вкусно пахнет. Не так, как тот китайский, — кажется, Чонгук всегда будет от него морщиться и передёргиваться. — Я бы попробовал твой. Так что когда будешь пить его в следующий раз, зови, — с улыбкой. — Ту китайскую дрянь приволокла Хаён. Я понятия не имею, где она вообще его взяла. Но если ты любитель, можешь попробовать, вдруг тебе зайдёт, как ей, — Чонгук сам не замечает, как тараторит без умолку. Спохватывается и замолкает, давая возможность Чимину ответить на предложенные варианты или, быть может, предложить свой. И как только Чонгук останавливает свой поток информации, слышит, как Чимин тихо смеётся себе под нос. Его так забавляет, как у Чонгука рот не закрывается, как будто тот нервничает. Хотя больше похоже на то, что он так давно живёт один и теперь не может никак успокоиться, когда у него появился собеседник, помимо собаки. Бам, конечно, умный, но диалог, к сожалению, поддержать не может, только выслушать. — Попробую. Ты мне так настойчиво его рекомендуешь. Звучит как вызов! — Чимин в самом деле, когда уже разложил приборы для них с Чонгуком, лезет в ящик, чтобы найти тот самый чай дракона и бахнуть себе щедро в заварочник, который нашёлся там же. Для Чонгука он заваривает свой гречишный с манго, как раз настоится и можно будет пить. Кто-то его несколько раз заваривает, но вкуса манго уже не чувствуется, так что старую заварку Чимин выкидывает, перед этим выбрав оттуда кусочки фрукта и съев их. Не пропадать же вкусняшке. Чимин садится за стол и без колебаний сразу накручивает себе пасты побольше на вилку, совершенно не заботясь о калорийности потребляемого блюда: у него завтра весь день на ногах, сначала тренировка утром, потом вечером и полночи работа в клубе. Успеет сто раз провалиться в дефицит, пока будет плясать до упаду. Мычит довольно, потому что вкусно, нахваливает и еду, и Чонгука, а потом начинает расспрашивать его о Баме. Чимину интересно всё: и почему Чонгук такую породу выбрал, и почему не стал отрезать уши с хвостом, и каково ему быть отцом-одиночкой, и какие прикольные команды Бам знает. В какой-то момент Чимин, подбирая под себя ногу, чтобы сесть на стуле по-другому, задевает под столом ноги Чонгука. Быстро одёргивает свою, но всё равно неизбежно краснеет: румянец на его светлой коже становится виден сразу. И чтобы сбежать из этой неловкой ситуации, он вовсе вскакивает из-за стола — уже чай заварился и чуть подостыл, можно пить. — Я обычно без сахара пью, он и так сладкий, не знаю, как тебе. Мне напоминает вкус овсяной печеньки с манго. Не понравится — я допью, — ставит перед Чонгуком чашку, а сам садится со своей. Сначала нюхает это китайское ядерное пойло, а потом, не моргнув и глазом, спокойно пьёт. А сам с интересом наблюдает за реакцией Чонгука на его новый напиток. Чонгук ничего не говорит, а сперва пробует чай. Он вообще по сути не по чаю, это Хаён и его родители заядлые ценители, у которых дома целые коллекции разнообразного чая из разных стран. Возможно, этот китайский подгон у Хаён от мамы с папой. Поэтому Чонгук сам не знает, как он пьёт: с сахаром или без. Но запах ему правда понравился. Как нравится на удивление и вкус. — О, — искренне удивляется Чонгук. — И правда похоже на печенье с манго. Вкусно, мне нравится, — улыбается Чонгук и снова делает внушительный глоток. Быть может, благодаря Чимину он и распробует всю прелесть этого напитка. И невольно Чонгук ловит себя на мысли, что Чимин нашёл бы общий язык с его родителями. Те бы сто процентов показали Чимину их чайную коллекцию, для которой выделен буквально отдельный сервант. Там же и красивый, старинный чайный сервиз, который маме уже дарил сам Чонгук, зная, как ей такое нравится. — Как тебе это пойло? — не стесняется Чонгук называть так тот чай, что пьёт Чимин. В ответ на оскорбление сортового чая Чимин только снисходительно хмыкает. — Чудесное пойло, не то что твоя грязь, которую ты зовёшь кофе, — ехидничает, перебрасывая камень обратно в чужой огород. — Ты бы спелся с моей семьёй, — не сдерживает смешка Чонгук, улыбаясь так искренне, совсем не испытывая больше той неловкости и напряженности. Вроде бы всё хорошо. Тогда есть шанс, что его с Чимином совместное проживание будет нормальным и комфортным. — У меня психологическая травма, — внезапно признаётся Чимин. Отчасти шутит, отчасти нет. — Я пел в церковном хоре, когда был маленьким. С тех пор я больше не распеваюсь, только исключительно спиваюсь. По особым праздникам, — посмеивается и делает ещё глоток. Чай отличный, немного терпкий, но Чимину нравится. Если сделать его не таким крепким и добавить жасмина или лемонграсса, будет вообще зашибись. Надо узнать у Хаён, что за сорт, очень вкусно. И кроме ответного глухого смеха, Чонгук ничего на это не выдаёт. Поддерживает реакцию Чимина. Но что сказать на такое внезапное чужое откровение, Чонгук не знает. Оно Чонгука нисколько не смущает. Наоборот, он узнаёт о Чимине всё больше деталей. Ему это нравится. Вот так, шаг за шагом, они могут к чему-нибудь да прийти. Но Чонгук пока ни на что не рассчитывает и не надеется, чтобы потом не разочаровываться и не огорчаться. Ему бы этого не хотелось. Не всегда же бывает так, как людям того хочется. Чонгук будет рад даже тому, что они с Чимином смогут хотя бы дружить. Всё-таки у них есть что-то общее, что определённо сближает и даёт почву для общения. И пока что это танцы и собаки, но кто знает, может, есть что-то ещё?! Они благополучно уговаривают на пару всё, что приготовил Чонгук, отчего тот остаётся довольным. Также вместе убирают со стола грязную посуду, но посудомойку Чонгук загружает сам. И пока Чимин не ушёл, Чонгук рискует и предлагает: — Если нет планов и ты не занят, можем посмотреть какой-нибудь фильм или сериал. У меня есть парочка на примете, но всё никак не мог до них добраться. Раз уж мы теперь соседи, будет как-то странно, если я развалюсь в гостиной на диване и буду смотреть сериал один, — говорит и смотрит на Чимина, захлопнув посудомойку. Кухня чистая. — Ты хотел приготовить ужин, — вспоминает Чонгук. — Можем поужинать в гостиной за просмотром. У меня есть пару банок пива, если захочешь, — и всё это Чонгук предлагает без задних мыслей, хоть и со стороны может выглядеть иначе: совместный просмотр сериала, ужин, пиво. Кто-то скажет, что это дешёвый подкат, но это не так. Ни о чём таком Чонгук сейчас совершенно не думает, а скорее продолжает устанавливать с Чимином дружеский контакт, чтобы одним этим обедом всё не ограничилось. Чимин никакого подвоха не чует, веря Чонгуку и его не наигранной простоте. Он умеет считывать намерения людей, и если бы Чонгуку очень хотелось зажать его где-нибудь и взять без согласия, он бы уже сто раз это сделал. Но Чимин не чувствует никакой опасности, поэтому и напряжения и подозрений после подобного предложения у него не возникает. Он отвечает Чонгуку искренней улыбкой и соглашается почилить вечером в гостиной. А пока, раз уж они закончили с обедом и других дел у Чимина нет, он решает заняться готовкой. Тут же осыпает Чонгука градом вопросов, что ему нравится и что он хотел бы на ужин. Проговаривается вскользь, что подрабатывал у отца в ресторане, когда учился в средней школе, и не официантом, как можно было бы подумать, а на кухне. И что ему нравится готовить. Больше, чем есть. Но меньше, чем танцевать, конечно же. И когда Чимин выпытывает из Чонгука всё, что ему важно, уже во всю начинает хозяйничать на его кухне. Чонгук Чимину не мешает. Не лезет с советами или под руку, чтобы даже просто поглазеть, как тот готовит. Чонгуку хватает наблюдать за Чимином из гостиной, сев не на диване, спиной, а в кресле, чтобы и обзор был лучше, и было не так сильно палевно, как если бы он выворачивал голову назад, чтобы посмотреть. Чонгук имитирует занятость, держа на коленях ноутбук, на котором был открыт текстовый файл, но в котором Чонгук и запятой не поставил за последние минут двадцать. Параллельно он открывает сайт, чтобы найти те сериалы и предложить потом Чимину несколько вариантов на выбор. И в который раз Чонгук отвлекается на Чимина, залипая на том, как гармонично он выглядит на кухне. Не так, как на сцене, когда танцует, но Чонгуку нравится. А больше тот факт, что Чимин готовит для них. Хочется думать, что для Чонгука. На самом деле, если так посмотреть, серьёзные отношения у Чонгука были всего раз, ещё в университете, но ни к чему так и не привели. И как бы это ни звучало, но даже тогда для него никто не готовил. Стэйси — так звали его девушку — совершенно не умела это делать и даже не пыталась научиться, говоря, что это совершенно не для неё и удовольствия от этого она не получает никакого, а убивать часы на кухне за готовкой — бесполезно. Потому что есть рестораны, доставка и, в конце концов, Чонгук, который занимался этим за неё. Но не сложилось у них, конечно же, не по причине того, что она была ужасной хозяйкой. Для Чонгука это отнюдь не главный критерий. Важнее всего для Чонгука доверие, которого в их отношениях, увы, не оказалось. Стэйси ревновала его буквально к каждому столбу, устраивала сцены, обижалась и ставила ему ультиматумы касательно его хобби, запрещая танцевать в паре с девушками, а порой и с парнями, зная о его ориентации, которую Чонгук и не скрывал. И пока это были просто танцы, на которые Чонгук убивал немало времени, пропадая вечерами в танцевальной студии, всё было ещё относительно терпимо. Чонгуку хотелось наивно верить, что это просто такой период. Но когда Чонгук с подачки университетского друга попал в тот самый клуб, где работает до сих пор, всё стало просто невыносимо. И Чонгук ожидаемо не выдержал. Он правда верил, что любовь способна побороть многие трудности. Но точно не там, где нет доверия, а человек воспринимает тебя не как личность, а свою собственность. А со временем Чонгук понял, что это и не любовь была вовсе. Потому что когда всё закончилось, он не страдал, не убивался, не было той дыры в груди, о которой даже в книгах пишут. Он выдохнул. Чёрт. Он тогда ощутил небывалое облегчение и свободу, хоть иногда его и ломало в какие-то моменты, но причиной этого была всего лишь привычка. А как известно, от привычек избавляться всегда нелегко. Но по большому счёту Чонгук просто по своей натуре романтик. Может, в силу своего образования и перечитанному количеству художественной литературы ещё с университета, а может, и благодаря родителям, которые, как бы там ни было, но любят друг друга до сих пор. И это не просто слова, Чонгук это действительно видит. В деталях, которые не каждому бросаются в глаза. Но то, как отец относится к матери, а та в ответ к отцу, вызывает восхищение, непоколебимое уважение, а ещё своего рода зависть. В хорошем смысле, если так можно сказать. Чонгуку бы очень хотелось встретить такого человека в своей жизни. Чтобы смотреть друг на друга так же и видеть в глазах напротив целый мир. И для Чонгука не имеет значения, кем будет этот человек, мужчиной или женщиной. У любви нет границ и рамок, она распространяется абсолютно на всё в этом мире и имеет столько красок и оттенков, что порой и жизни мало, чтобы все их прочувствовать и увидеть. Чонгук бы хотел познать это чувство. Хотя бы раз. Но пока не довелось. И Чонгук не ищет этого намеренно, потому что, как известно, чем упорнее ищешь, тем меньше шанса это найти. Оно само найдёт тогда, когда будет нужно. Чонгук уже чувствует эти божественные запахи, уверенно разносящиейся по квартире. Вроде бы они только недавно ели, но пахнет так вкусно, что у Чонгука срабатывает рефлекс и выделяется слюна. И Чонгук уже уверен, что подсядет на готовку Чимина. Чёрт. Но просить его готовить для себя он не будет. Как он и говорил, только если у Чимина будет желание. И чтобы не сидеть и не глотать слюни, беззастенчиво залипая на Чимина, Чонгук убирает ноутбук. Не на столик, а совсем. Захлопывает крышку и встаёт с кресла. Уносит ноут в спальню, а потом возвращается в гостиную и начинает готовить для них их импровизированный кинотеатр. Плазма у Хаён крутая, Чонгук лично её ей покупал подарком на новоселье. Как и аудиосистема, которую он взял дополнением к телеку. Чонгук готовит на диване плед. Убирает со столика всё лишнее: аромасвечи, которые не его, а Хаён, но Чонгук их не убирал, потому что пахнут они вкусно — он иногда их зажигает; книгу, которую читает, не ту, что нужно перевести, а скорее из личной библиотеки; блокнот, где оставляет пометки для себя по работе — ему так удобнее, чем в электронном виде. И когда столик чист, Чонгук оглядывается на Чимина. Даже если тот и закончил, то, вероятно, ужинать ещё рановато. И когда Чимин вдруг разворачивается, чтобы взять что-то со стола, ловя на себе взгляд Чонгука, тот резко отворачивается. Чувствует себя подростком каким-то. Что это вообще за реакция была? Боже. Придурок тридцатилетний. И чтобы не оборачиваться обратно, проверяя реакцию Чимина и подтверждая собственный позор, Чонгук берёт в руки пульт от телевизора. Включает его и начинает искать на Нетфликсе те сериалы, чтобы были в закладках наготове. А Чимин застывает посреди кухни с миской, в которой замешивал соус; смотрит на Чонгука, делающего вид, что ничего не было, и спрашивает себя, что это всё-таки было? Чимин был так увлечён готовкой, что и не замечал, как за ним тайком наблюдают. А теперь уверен, что именно этим Чонгук и был занят весь последний час, делая вид, что типа работает. У Чимина предательски пылает лицо. В голове снова проносятся эти глупые мысли: померещилось? А если нет? Сам придумал, потому что очень хочется? Или всё действительно так и есть? По прошествии времени Чимин сумел убедить себя, что в четверг в том клубе Чонгук просто хорошо делал свою работу. В самом деле, не стал бы он Чимина с себя грубо скидывать, даже если тот перегнул палку? Но, чёрт, никто не заставлял Чонгука хватать его губами за ухо и шептать что-то игривое, называя его чертёнком. Чимин каждое слово запомнил. «Смотри только на меня». «Ты был великолепен, чертёнок». Сука, у Чимина сразу мурашки по коже. Он ёжится, быстро переключается и вспоминает, что не закончил. Надо убрать соус, чтобы настоялся, перед этим накрыв его пищевой плёнкой, и именно к её поискам Чимин активно и приступает, создавая вид бурной деятельности. Но в какой-то момент предлогов оставаться на кухне уже не остаётся. И Чимину приходится прийти в гостиную к Чонгуку. — Как мило, — невольно улыбается он, увидев, что Чонгук и подушки разложил, и даже плед приготовил. Только он один почему-то. И Чимина это дико смущает заранее. У него получится между ними собаку положить, если Чонгук разрешит Баму запрыгнуть на диван и составить им компанию? Хоть какая-то защита. Только вот непонятно, Бам будет Чимина защищать от Чонгука или наоборот? Потому что Чимину уже сложно сосредоточиться на экране, а не на Чонгуке. И в голове опять вихрем проносятся слишком живые воспоминания о том, что они на сцене творили. Чонгук почему-то смущается, но не подаёт виду. Он давно ни за кем не ухаживал, а сейчас это воспринимается почему-то именно так. — Выбирай, что хочешь посмотреть, — протягивает Чимину пульт, чтобы тот полистал вкладки и выбрал. Быть может, ему не зайдёт ни один из выбранных Чонгуком. Но Чонгуку по сути всё равно, что смотреть. Если Чимин захочет что-то другое, Чонгук не против. — О, давай его! — тут же останавливает свой выбор на первом сериале Чимин. Он в самом деле хотел его посмотреть, как только тот вышел, но почему-то всегда находились какие-то другие дела. И даже здорово, что Чимин будет смотреть его не один: он очень любит обсудить с кем-то то, что происходит на экране. Раньше ему компанию составлял Тэхён, но с тех пор, как у них с Хаён завязались отношения, приоритеты Тэхёна ожидаемо изменились. Для Чимина это не стало трагедией: он счастлив, если счастлив его лучший друг. И всё же временами Чимин скучает по нему и их посиделкам. Будь Чимин в отношениях сам, времени скучать у него точно не было бы. Пока грузится первая серия и включается заставка, Чимин всё-таки решается Чонгука попросить: — Можно малышу к нам? — Диван большой, места на нём всем хватит, но Чимин знает, что многие собак ни на диван, а тем более в кровать не пускают. То ли из соображений гигиены, то ли чего-то ещё. Для Чимина собаки всегда были равноправными членами его семьи, пока жили у них дома. Это не значит, что Чимин им всё с рук спускал и не воспитывал, но и не придумывал глупых правил, только чтобы показать, кто тут в доме главный. — Можно конечно, — улыбается Чонгук. Его забавляет, как Чимин называет Бама. Хоть и понимает, что сам так назвал Бама при их встрече с Чимином сегодня утром. Но Чонгук это делает обычно неосознанно, просто ласково, чтобы либо приласкать, либо успокоить Бама. И когда Бам, радостный, запрыгивает на диван, получив от Чимина приглашение в виде похлопываний по сиденью, Чонгук гладит того и нежно треплет за ухом. — Подхали-и-им, — тихо шепчет Чонгук Баму на ухо. — Будем ужинать здесь? — спрашивает уже у Чимина, выглядывая из-за спины собаки. Бам, как страж, сидит чётко между ними, что приходится отклоняться немного назад, чтобы посмотреть на Чимина. — Давай, — соглашается Чимин и сверяется со временем на экране. — Как раз успеем посмотреть пару серий, и время ужина. Время за интересным сериалом с захватывающим сюжетом пролетает очень быстро: Чимин даже заметить не успевает, как за окном уже темнеет. Чонгук организует им ужин со словами «с тебя была готовка — с меня всё остальное». Притаскивает холодное пиво и стаканы. Он бы не заморачивался и пил прямо из банки, но если Чимин так не любит, Чонгук предусмотрел и такой вариант. Вообще, если Чимин не хочет пить этим вечером, учитывая, что он уже говорил, что делает это редко, он и не обязан. Чонгук притащил и пачку сока из холодильника. Но Чимин соглашается выпить с Чонгуком за компанию — ему это даже приятно, а холодное пиво к еде и сериалу идёт вообще на ура. Бама приходится, правда, сослать обратно на подстилку, чтобы не капал слюной на обивку, и единственная преграда между Чонгуком и Чимином исчезает. Но Чимина это совсем не напрягает. Как сделал бы только у себя дома, он забирается на диван с ногами, подбирая их под себя, держит тарелку на весу и успевает не только жевать, но и сыпать остроумными комментариями по поводу сюжета и персонажей. Чонгук ему не уступает, и Чимин хохочет так, что едва с дивана не валится. К счастью, в руках у него уже нет ни тарелки, ни стакана. В какой-то момент Чимина в приступе хохота заваливает не в ту сторону. Чонгук пересел ближе, поскольку столик достаточно короткий, чтобы им обоим было удобно есть, и Чимин неизбежно падает ему на колени. Хочет подняться как можно скорее, но промахивается рукой мимо сиденья, не видя, где оно заканчивается; замирает на мгновение, осознавая весь ужас ситуации, а потом опять начинает ржать. Уже немного истерически. — Прости, — сипит, наконец вернув себе вертикальное положение. Поправляет сначала очки, а потом волосы, запустив в них обе руки — этот жест выглядит очень естественным, кажется, Чимин так делает постоянно и даже не замечает этого. Чонгука всё произошедшее ничуть не смутило, и он не понимает, за что Чимин извиняется. Это даже тешит его самолюбие — то, что Чимину заходит его юмор и тот так заливисто и естественно смеётся. Но он тему безобидного «промаха» Чимина никак не развивает, только смеётся с ним вместе, чтобы тому было менее неловко: Чонгук всё видит по его лицу. И у Чонгука мелькает дурная мысль о том, что ему чертовски нравится, как Чимин смущается. Не потому, что Чонгук себя чувствует рядом с ним сразу каким-то альфа-самцом или ощущает ту же разницу в возрасте. Нет, Чонгука это вообще не заботит. Волновало и пугало бы, если бы Чимин был несовершеннолетним. А так Чимин просто по-своему милый в эти моменты, такой очаровательный. И остаток вечера проходит не менее приятно и комфортно. Но за просмотром сериала и разговорами они и правда потеряли счёт времени, потому что уже довольно поздно, а Чонгуку ещё нужно выгулять Бама. Тот не просится и не скулит у двери, намекая, что его хозяин в край офигел и забыл про него. Не забыл, конечно, но Бам терпеливо ждёт волшебного слова, лёжа у дивана, прямо у ног Чонгука. И перед тем, как Чонгук его озвучивает, они с Чимином убирают всю грязную посуду обратно на кухню. Пока Чимин закидывает её в посудомойку, Чонгук собирает мусор, который планирует выкинуть, когда пойдёт выгулять Бама. Чимин быстренько идёт в душ первым, когда Чонгук и Бам уходят на прогулку. Чимину завтра рано вставать. Надо быть в студии к девяти, потому что к десяти уже подтянется подтанцовка, а им надо успеть сделать хотя бы один полноценный прогон без них. Если Чимин, не дай Бог, опоздает, Хосок с него точно шкуру спустит. И не посмотрит даже, что они друзья. Хосок вообще по жизни безобидный пацифист, но в танцах — лютый фашист. Его боятся даже преподаватели, что уж говорить о Чимине и других студентах, кому он достался в кураторы. Когда Чимин выходит из душа, Чонгука с Бамом ещё нет. Чимин проверяет, что они ничего на кухне не оставили, забирает свою чашку с чаем, заваренным предусмотрительно перед походом в душ, и идёт к себе. Закрывает впервые дверь, чтобы Чонгук, когда вернётся, смог передвигаться по квартире при свете, не боясь Чимина разбудить, если тот будет уже спать. И Чимин правда собирается спать. Ему завтра понадобятся все его силы, чтобы пережить этот день. Когда Хосок перенёс репетицию с субботы на воскресенье, Чимин почувствовал, как у него холодок бежит по спине. Это, конечно, не первый раз, когда ему приходится столько часов подряд постоянно находиться в движении, выкладываясь по полной, но раньше он то ли был моложе, то ли безрассуднее, и ему подобное давалось легче. Если Чимин выживет, это будет чудом. Он Чонгука предупредил о своих планах на завтра, что его не будет до глубокой ночи, просто на всякий случай. Вряд ли Чонгук бы о нём беспокоился, Чимин ведь взрослый парень, который давно ведёт самостоятельную жизнь ещё со старшей школы, когда перешёл из одной в другую, выбрав школу танцев при университете, куда собирался поступать. Ему пришлось уехать от родителей и два года ютиться в однокомнатной квартире с Тэхёном и ещё двумя парнями, с которыми они снимали жильё в Бруклине — лучшее из того, что они могли себе тогда позволить. Родители давали Чимину деньги, пока он учился и не мог работать, но Чимин тратил их не на всякие хотелки, а на репетиторов и врачей, к которым ходил регулярно, о чём родителям, ясное дело, не сообщал. Но денег всё равно не хватало, поэтому уже в выпускном классе Чимин, имея множество полезных связей, договорился с тем, что его по блату, проигнорировав то, что он ещё несовершеннолетний, возьмут в ночной клуб танцором. С тех пор Чимин там так и выступает, сейчас просто реже, потому что не хватает ни сил, ни времени. Но деньги лишними не бывают. А его поклонники, которых у него, как оказалось, много, специально приходят на него посмотреть и оставляют щедрые чаевые, сумма которых обычно раза в два больше его выплаты за вечер. Чимин гасит свет, проверяет, что на станции включён будильник, и закрывает глаза. Он устал за сегодня больше морально, чем физически, но заснуть быстро не получается: он проваливается в полудрёму, в которой слышит, как щёлкает входная дверь. Чонгук и Бам вернулись. Он едва различает звуки их шагов, догадываясь, что Чонгук повёл Бама мыть лапы, прежде чем покормить его и отправить спать. Чем потом Чонгук занят, Чимин уже понять не может. Какое-то время он следит за его перемещениями, а потом наступает тишина, из которой Чимин делает вывод, что Чонгук ушёл к себе, тоже собираясь лечь спать. Чимин открывает глаза. Смотрит в тёмный потолок над собой, слушая приглушённые звуки улицы. Визуализируя, как Чонгук раздевается, прежде чем лечь. Вспоминая его тело в неоновых цветах сцены, проработанный до малейшей мышцы рельеф, подчёркнутый светотенью. Это было очень красиво. Чонгук похож на утончённую греческую статую — настолько идеальный, что это даже немного пугает. Чимин таких людей в реальности ещё ни разу не встречал, только созданных искусственно в каком-нибудь фоторедакторе и выложенных в соцсеть, как все любят делать. Чимина так и подмывает у Чонгука спросить обхват его талии — она кажется нереально узкой, особенно для мужчины, но так потрясающе сочетается с широким плечевым поясом и объёмными бёдрами. Мысленно застонав, Чимин закрывает глаза, пытаясь прогнать все эти возбуждающие картинки, но делает только хуже. Потому что тут же подключается его тело, которое ещё помнит, как большие руки Чонгука скользили по его бёдрам, сжимая их сквозь ткань штанов. Как крепко они держали Чимина за талию, когда тот уже разделся, избавившись от худи. Как потрясающе ощущалось тело самого Чонгука под ладонями Чимина, когда ему дали его погладить, потрогать, изучить. И потом Чимин моментально вспоминает другое: как в конце Чонгук поймал в рот его ухо, пустив мириады мурашек по всему телу. И они тут же появляются снова вслед за волной жара, охватившего Чимина вместе с диким волнением. Он уже не пьян, но всё равно позволяет шальным мыслям пронестись в голове. А если рискнуть? Прийти к Чонгуку сейчас, пока тот ещё не заснул? Или разбудить его в противном случае? Чимину не придётся даже ничего говорить — всё и так будет понятно, когда он заберется в чужую кровать. Чимин уверен, что Чонгук ему не откажет. Чимин не уверен в себе. Что не сольётся из-за страха в самый последний момент, чем всё испортит. Насмотренность гей-порно и изучение чувствительности и возможностей своего собственного тела — это, конечно, хорошо, но очень далеко от практики и реальных навыков Чимина. Он даже ни разу в руке чужой член не держал, не говоря уже о каких-то оральных ласках. Их делали ему, но ему категорически не понравилось, а Чимин не хочет, чтобы не понравилось Чонгуку. Он хочет ему понравиться. От этого осознания Чимин стонет уже по-настоящему, переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку, и пытается удушить себя настолько, чтобы мозг наконец выключился и перестал его мучить. И Чимину удаётся это сделать только час спустя — он сам не замечает, в какой момент засыпает, но, когда открывает глаза по вибрации будильника, ему кажется, он не спал вовсе. Сегодняшний день его добьёт, и это решит все его проблемы. Нет человека — нет проблем.
