Встретим смерть вслепую

Сигарета догорает, и огонь начинает кусать подушечки пальцев. Плавно и покрытое тайной, оно создает уникальную атмосферу, полную неповторимых оттенков и эмоций. Романова стоит одна, оперевшись о стенку. Выкидывает окурок и достает новую. Поджигает. Смотрит иногда на мутно-черное небо, пытаясь разглядеть что-то свое. Редкие звезды иногда подмигивают ей со своей высоты, а ведьма пристально смотрит в ответ. Взгляд падает на тонкую сигарету. С самого начала, когда огонь встречает кончик сигареты, возникает тонкое и грациозное движение. Огонь, словно танцуя, обнимает табак, образуя нежную ауру из ярких искр, которые играют на фоне пепла. Эти искры медленно растекаются по поверхности сигареты, словно звезды на ночном небе, придавая ей загадочность и очарование. Постепенно огонь проникает вглубь табака, раскрывая его ароматы и создавая облако дыма. Этот дым плавно поднимается в воздух, образуя изящные завитки и спиральные вихри. Он заполняет пространство вокруг сигареты, создавая мистическую ауру и призывая к размышлениям. С каждым мгновением догорания сигареты, ее форма и цвет меняются, словно произведение искусства. Она становится все более изящной и тонкой, приобретая глубину и характер. Искры огня играют на поверхности сигареты, создавая игру света и тени. Марьяне нравилось курить, определенно. Забавно становится, когда понимаешь, сколько вреда тебе наносит такая маленькая, с виду безобидная, сигарета. Она крутит её меж двух пальцев, внимательно разглядывая. Неизменно красный «Chapman» всегда лежал в ее сумочке. Рука всегда тянулась туда, когда ей было скучно. Курить из-за скуки? Нет, это ложь. Ей нравилось смотреть за самим процессом, её привлекало само действо специального уничтожение себя. Мысли снова стремительно шли к одному. К одной. К одной чертовой ведьме, которая поселилась в её голове, не давая ни покоя, ни сна. Она даже там её находила. Черные глаза смотрели на нее так, будто хотят выжечь в ней дырку. А что до губ? Губы жадно впивались в нее, заставляя все внутри порхать. А руки-руки-руки, которые сдавливали шею до тихих вдохов. Еле-еле приходя в себя, Марьяна просыпалась ночью с дрожью по всему телу, которое ныло и молило о тех касаниях. Пыталась уйти, да не получается. Все об одном теперь. Так хочется снова почувствовать эти руки, что гуляли по её телу, сжимая кожу, оставляя на ней свои следы. Следы, по которым обязательно пройдутся губами и языком. Жар снова подступил ко всему телу, да только теперь из-за сигареты, которая давно догорела, теперь жаля подушечки пальцев Марьяны. Холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя ведьму. Она в последний раз сделала короткую затяжку и кинула окурок прямо на асфальт. Посмотрев на черное, словно смоль, небо в последний раз, она разворачивается на каблуках, направляясь ко входу в здание. Поднявшись по ступенькам наверх, она оказывается в гримерной. Все уже разошлись, даже свет выключили. Марьяне не впервой уходить последней. Ей нравится, когда никто не гудит и можно собраться в полной тишине и спокойствии. Быстро кидает в сумку свои вещи, но тут её взгляд ловит кое-что интересное. Она тянет руку к помаде, крутит её в руках и понимает, что принадлежит вещичка Райдос. Усмехается, открывая её. Романова быстро мажет губы, причмокивая. Надевает пальто и недолго смотрит в окно. Выдохнув, она спускается по лестнице, направляясь к машине. *** Утром Виктория выехала рано, её ждали сутки, а то и больше, которые она проведет с одной рыжей ведьмой. Душа пела, а сердце трепетало, но Райдос не стала копать глубже, отдаваясь легкому чувству. Она уже сидела в купе, когда туда ворвалась ведьма. — Здравствуй, Вика, — так сладко тянет ее имя. Так получается только у Марьяны. — Я чуть не опоздала. Она очаровательно улыбается и тянется для коротких объятий. Виктория опешила, но потом взяла себя в руки и мягко обняла Романову за плечи. Черт, это длились всего несколько секунд, но сердце жрицы решило пробежать кросс. Руки тряслись, когда она вдохнула аромат ведьмы. От нее пахло свежей гарденией. Марьяна такая же сладкая, насыщенная, но с нежной горчинкой, как этот цветок. Виктория сдерживала себя, чтобы не уткнуться в шею и вдохнуть запах полной грудью, но ведьма слишком быстро отстранилась. — Привет, Марьян. — с придыханием произносит Вика, пытаясь придать голосу твердости, да не выходит. Всю поездку Райдос пыталась не смотреть на женщину, не вдыхать её запах, который окутал все купе, не слушать, как та напевает незамысловатую мелодию; но даже если не обращать внимания на нее внешне, то все внутри ведьмы горело. Она пытается уснуть ночью, жмурит глаза до звездочек, да не выходит. Медленно поворачивается на другой бок. Дыхание сперло, когда её взгляд начал блуждать по оголенным участкам кожи ведьмы. Марьяна спала, повернувшись в сторону жрицы, одна её ладонь покоилась на бедре, а вторая, сжатая в кулак, лежала возле лица. Вика позволяет себе скользнуть взглядом выше, упоенно зацикливая взор на выступающих ключицах. Такие острые, что так и хочется провести по ним пальцами. — Ты меня разглядываешь? — слышится тихий полушепот. Вика боится поднять взгляд к лицу, зная, что там её ждут озорные глаза, что сверкают в полумраке. С каждой секундой её лицо краснеет все больше, что хочется отвернуться, но это будет максимально странно. — Вика? — Марьян? Многоходовочка! Глупо? А как же! Но, как известно, лучшая защита — это нападение. «Ты идиотка, Райдос» — говорит внутренний голос, с которым и Вика согласна. Питерская ведьма чувствует на себя взгляд Марьяны, который не дает сдвинуться с места. Будто обволакивает все ее тело, словно Райдос теперь марионетка в изящных руках рыжей. — Зачем разглядывать, если можно трогать? — чарующий шепот заставил сердце Вики сделать кульбит, но после того, как она поняла смысл слов, то сердце остановилось напрочь. Она точно все правильно поняла? Да Романова шутит, спросонья в голове каша, да и все. Наверное. — Или тебе больше нравится смотреть? — Вика слышит шуршание и все-таки поднимает взгляд, который сразу же хочется опустить. Она жадно смотрит на то, как Марьяна выпрямляется, садясь лицом к Вике. Ее черная ночная рубашка задралась, оголяя ляжки. — Марьян… — еле как выдавливает из себя хриплый голос жрица, не смея отвести взгляд от этой красоты. — Вика, смотри, — снова манерно тянет её имя. Марьяна медленно раздвигает ноги, задирая ночнушку выше. Открывает жрице потрясающий вид. Два пальца ложатся на нижнее белье, касаясь клитора через ткань. Все тело Райдос горит, когда до нее доходит суть всего происходящего. Она сгорает в этом пекле, чувствует, как жар распространяется по коже, оставляя после себя мурашки. Не может оторвать взгляд от длинных пальцев, что сейчас доставляют удовольствие своей хозяйке. — Марьяна… Романова медленно снимает лишний элемент одежды, кидая его на одеяло. Теперь Райдос хочет закрыть глаза, потому что это невозможно. Она, видимо, спит, ибо все происходящее настолько нереально. Тело Марьяны выглядит идеально под лунным светом, что струей светит из незашторенного окна. Каждый изгиб хотелось трогать, пройтись по каждому сантиметру кожи, дабы удостовериться, так же она бархатна, как выглядит? — Вика, пожалуйста… — уши Райдос краснеют, когда она слышит этот скулеж. — Смотри на меня. Жрица поднимает взгляд, встречаясь с лазурными глазами, где утонула в тот же миг. Она не может отвести взор, когда видит, что глаза Марьяны чуть закатываются. Так и хочется подойти к ней, сократить расстояние и взять то, что хочется сейчас больше всего на свете. То, что должно принадлежать ей. Рыжая ведьма времени зря не теряет, медленно водя круговыми движениями по клитору, она доводит себя до исступления. Пальцы уже все в природной смазке, хотя она даже не входила внутрь. Второй рукой, она сжимает свою грудь, издавая тихий стон. Наблюдает за реакцией жрицы, которая ей очень нравится и подначивает продолжать. Она медленно проводит ногтем по ареолу соска, громко вдыхая воздух через зубы. — Руководи мной, Вика. — сладко просит Романова, смотря на жрицу стеклянным взглядом. Райдос на секунду зависает, пытаясь взять себя в руки, да плохо получается. Тем не менее, она подает голос, не отрывая взгляда от Романовой: — Один палец внутрь. Не торопись. — хриплый голос режет слух, но в данный момент плевать. Марьяна исполняет приказ без лишних слов. Один палец быстро проникает внутрь, заставляя ведьму протяжно застонать от удовольствия. Но одного пальца так чертовски мало, что словами не передать. — Вика, прошу, — томно стонет ее имя, что Райдос не может сдержаться. — Твою мать, Марьяна, добавь второй палец. — тяжело выдыхает, смотря за тем, что будет делать рыжая. Два стиснутых вместе пальца легко скользнули внутрь, вызывая дрожь по всему телу у ведьмы. Она выгибается дугой, тяжело дыша. Так было приятно почувствовать заполненность внутри, что Романова уже не пытается сдерживать себя, жалобно смотря на жрицу и растягивая имя той в протяжном стоне. Как бы сейчас хотелось ощущать на своем теле губы Вики, так хотелось утонуть в её запахе, который окутывал разум Марьяны все это время. Она готова была умолять, только бы жрица коснулась её. — Мне так хорошо, Вика, — шепчет, когда ее движения внутри становятся быстрее. — Смотри на меня, только смотри, прошу тебя, Вика-а… А Виктория даже не думала отводить взгляд. Такая красивая картина разворачивалась перед ней, что она бы никогда себе не простила этого. Так красиво закатывались глаза Марьяны, так медленно и завораживающе стекала капля пота по её шее, что Вика тяжело сглотнула. Атмосфера накалялась с каждой секундой, пространство между ними искрилось страстью. Райдос так хотела, так хотела, черт подери, дотронуться до горячего тела ведьмы. Хотелось сгореть в ней, утонуть, да что угодно, но лишь бы стать частью её. Марьяна подожгла бензин, разлитый между ними, произнеся одну фразу: — Подойди ко мне, прошу… Все потухло. К Райдос постепенно приходило осознание происходящего. Изо рта вырывается тихий хрип, когда она понимает, что вся горит. Ком в горящем горле не дает сказать ни слова. От чего горит? От возбуждения? Или же от осознания того, что они чуть не перешли грань? Тонкую грань, что сами обозначили, не зная того. Она не может этого допустить, черт, черт, черт. Они не могут вот так просто сделать это. Мысли путались в голове, от чего та трещала. Все гудело, не давая Райдос выдохнуть. Все обрушилось на нее тяжелым камнем. Нет. Нет. Нет. Виктория быстро встает с кровати и, не глядя на рыжую, вылетает из купе, захлопывая за собой дверь. Все равно куда, лишь бы не оставаться тут. Лишь бы не думать о том, что она могла сделать секунду назад. Ее пугало, что она могла согласиться, не думая о последствиях. Нет, она не может. Она чуть не ослепла.