Встретим смерть вслепую

Одно круговое движение и Марьяна выгибается дугой, тяжело дыша. Все тело дрожит от удовольствия, когда пальцы ног сжимаются. Постанывая, ведьма мечется по мятым простыням. Рука, что только была между ног, поднимается наверх. Она разводит пальцы, глядя на тянущуюся прозрачную паутинку. Хмурит брови, устремляя взгляд на соседнюю кровать, где только что лежала Вика. Сознание подкидывает воспоминания от недавних событий, когда Марьяна жалобно смотрела на жрицу, выстанывая имя той. «Ви-и-и-ка…» Ведьма жмурит глаза, чтобы прогнать все эти мысли, да плохо получается. Они пчелиным роем кружатся в её голове, не давая о себе забыть. ПочемуПочемуПочему ПОЧЕМУ ОНА УШЛА — Идиотка. — выдыхает в пустоту рыжая. Неудивительно. На что она надеялась, устраивая это представление? У нее же семья и дети, а тут Марьяна со своими чувствами. Чувствами, которые не нужны Вике. Не нужны. Не будут нужны. Чувствами? — Чувствами… — повторяет она за своим голосом в голове, смакуя слова, пробует на вкус. Горькое. Думать не хочется. Хочется спать, только спать, наивно надеясь, что это все сон и завтра она проснется, увидит Вику и все придет в норму. Все как должно быть. Она медленно закрывает глаза и усталость сваливается на нее тяжелым грузом. Засыпает быстро, но одна мысль продолжает жужжать где-то внутри, жаля куда-то в сердце. *** В купе пробудилось утро, ползучими лучами света проникающими сквозь прикосновение полупрозрачных шторок. Воздух наполнился смешанными запахами: нежно дрожащий аромат кофе с бодрящими нотками цитрусовых смешивался с легкой пикантностью аюрведических трав. Хлопоты и суета наполнили пространство, создавая захлопотанную симфонию звуков: бережное стекло чайника, легкое шипение струйки воды, энергичные шаги на полу. Все это аккомпанировало улыбкам и мягким репликам, которые играли на языке намеков и тихой страсти. Сияющая чашка кофе ласково прикоснулась к губам жрицы, окутывая вкусовые рецепторы плотной ноткой горечи и бархатной сладостью. Резонанс ароматов и вкусов активировал каждую клетку тела, пробуждая чувства и привнося в мир купе блаженство. Около часа она бродила по поезду, только бы не возвращаться обратно. К Марьяне. Даже смотреть на нее не хотелось. Но пришлось. Теперь сидит как последняя идиотка в купе, наблюдая за тем, как спит Марьяна. Снова. Только в прошлый раз это хорошим не кончилось. Она отвела взгляд. Утренний свет играл в окнах купе, заставляя солнечных зайчиков бегать по отражениям на зеркальной поверхности. Бесшумные прикосновения солнца к коже вызывали дрожь и непонятную тревогу. Виктория быстро допивает свой кофе. Надо было как можно скорее собраться и затеряться в толпе выходящих из поезда людей, дабы одна ведьма ее не нашла. «Бежать от проблем так по-взрослому, Райдос!» Жрица мысленно посылает свой внутренний голос на три веселые буквы, собирая свои вещи. Быстро надевает пальто и, в последний раз посмотрев на спящую Марьяну, выходит из купе, сразу оказываясь в громком потоке людей, которые толкаясь выходили из поезда. — Интересно, а Марьяна не проспит? — задумчиво прошептала себе под нос Вика. Романова видела десятый сон. *** Тик-так. Вика смотрит на часы. Марьяна уже должна была быть в отеле. «Может, сходить?» Нет. Райдос чувствовала себя идиоткой, только думая об этой затее. Заходит она как дурочка к Марьяне на порог, как ни в чем не бывало, а в нее летит бутылка вина. Вино бы Вика сейчас выпила бы с удовольствием. Горло начало сушить, как она подумала о том, что капля красного полусладкого откажется на её языке. Тяжело сглотнув, жрица падает на мягкие подушки. Сейчас уснет и все забудется. А долго она сможет бегать от Марьяны? Как-никак, съемки в самом разгаре. — Я вообще ничего не понимаю, — произнесла вслух Вика. — Мы в кошки-мышки играем что ли, твою мать?! — Если хочешь, то поиграем. — сладкий голос прозвучал где-то рядом. Вика поспешила подумать, что ей почудилось, но никак не может почудиться рыжая ведьма, стоящая возле её кровати с бутылкой вина и двумя бокалами. — Я чур кошка. — Марьяна?.. — Придумай что-то оригинальнее, Райдос. — Романова закатывает глаза. — Опережая твои вопросы, то оказалась я тут через дверь. Откуда карта-ключ? Попросила на ресепшене, они же знают, что мы вместе пришли. Чуть-чуть флирта с милейшей администраторшей и вуаля! Ведьма позволяет себе скользнуть взглядом по Вике, пока та в ступоре. Глаза её сужаются, что теперь она напоминает пантеру на охоте. Её взор упал на ночную рубашку, расстегнутую на три пуговицы, что очень ей нравится. Она бы продолжила, но Виктория всем видом пыталась привлечь к себе внимание. — Это ясно, а что делаешь тут сама ты? — сделав акцент на последнем слове, Виктория пытается привставать, но чужая рука ложится ей на грудную клетку, словно приказывая не двигаться. — Лежи. — рыжая быстро ставит бутылку с бокалами на тумбу, залезая на кровать и сразу же седлая бедра Райдос. — Ты с ума сошла, Романова?! — пытается сбросить, да не получается. — Слезь с меня, сумасшедшая, или я… — То что? Что ты сделаешь? — ведьма наклоняется к самому уху жрицы, опаляя горячим шепотом. — Я думала, что ты только смотреть можешь, Ви-и-ка… Что-то внутри Райдос загорелось. Искра возмущения. Она не могла стерпеть это издевательство над собой. Марьяна так нагло берет её на слабо, что Вике захотелось сразу же доказать ей обратное. Руки уже не слушаются питерскую ведьму, когда она быстро меняет их положение. Теперь уже она сидит на Марьяне, смотря на нее полуоткрытыми глазами. — Не знала, что ты так можешь, — улыбается рыжая ведьма. Не хочет показывать свою слабость перед ней. Вике так и хочется стереть эту наглую ухмылочку с лица ведьмы. — Вот такая Райдос мне нравится. Жрица принимает вызов и обещает себе не вестись на провокации ведьмы, оставаясь хладнокровной на её вызывающее поведение. Вика не помнит, когда начала целовать шею Марьяны, и не вспомнит, когда начала раздевать её. Халат, под которым ничего не оказалось, полетел на пол. Марьяна лежала под ней такой открытой и беззащитной, что жрица не смогла сдержать тихий стон. Она царапает кожу на ребрах, оставляя следы от ногтей, целует везде, где хочет. Марьяна ее. Сейчас она принадлежит ей. Виктория молилась, чтобы это все оказалось сном, ибо она себе не простит такое. Никогда. — Какие мы грубые, а я думала… — Меньше думай. — чеканит слова Райдос. — Лучше делай то, что получается у тебя лучше. Виктория улыбается, видя недоумение в глазах Марьяны. Она снова наклоняется к уху ведьмы, кусая мочку и тихо-тихо шепчет: — Стони мое имя, как тогда. Марьяна краснеет с каждой секундой. Вся её уверенность улетучивалась, когда Райдос вот так смотрела на нее, когда трогала таким образом, когда, черт побери, называла её по имени так. Быстро попытавшись взять себя в руки, Марьяна неуверенно произносит: — А ты, для начала, сделай хоть что-то, чтобы я стонала. Это была ошибка, которая обойдется Марьяне дорого. Глаза Виктории леденеют, а хватка на бедрах становится сильнее, и ведьма понимает, что точно останутся синяки. — Не забывай, в каком ты положении, Романова. — низким шепотом произносит жрица, оставляя укус на внутренней части бедра Марьяны. — Это ты сейчас течешь подо мной, как платная шлюшка. Марьяна протяжно стонет и закрывает лицо ладонями, лишь бы не видеть самодовольное лицо Вики. Пытается свести ноги вместе, но колено, что стоит прям между ними, сильно мешает. — Не-е-ет, дорогая, — мурлычет на ушко, убирая руки с лица ведьмы, и закрепляя их у нее над головой. — Я хочу видеть тебя. Я хочу смотреть на тебя. Пожалуйста, умоляй меня так же, как тогда, чтобы я на тебя смотрела. — Закройся, твою мать! — хныкает, пытаясь сбежать от этого сексуального голоса. — Ви-и-и-ка, — стонет на ухо ведьме, напоминая о вчерашней ночи. — Пожалуйста, Вика, смотри на меня… Марьяна готова отдать все, лишь бы она не останавливалась. Волна возбуждения пронеслась по всему телу, и то уже не слушалось хозяйку. — Ви-и-ка, сделай что-нибудь, прошу тебя… — стеклянным взглядом смотрит на жрицу. Райдос рычит, касаясь клитора ведьмы. — Такая открытая, такая нуждающаяся, — шепчет между поцелуями. — И все для меня? Да. Все твое тело для меня, каждый твой стон для меня, слышишь? Ты принадлежишь мне. Еще одно слово и Романова кончила бы. Такая Вика сексуальная в эту минуту, такая страстная и горящая, что если ведьма поднесет к ней спичку, то та вспыхнет алым пламенем. Ведьма чувствует, как длинные пальцы водят кругами по её клитору, доводя до перевозбужденного состояния. Марьяна поняла, чего хочет Вика. — Ну, что? — хищно улыбается, глядя на ведьму. — Я сделала что-то, чтобы ты стонала? Была она готова? Нет, черт побери. — Будь умничкой, раздвинь ноги пошире, — жрица улыбается, когда слышит тихий стон, а ноги раздвигаются. — Вот так, хорошая девочка. — Прекрати, прошу, Ви-и-ка… — Тебе так нравится? — она быстро поднимается наверх, хватая Романову за шею. Сжимает несильно, но ощутимо. Уже чувствует бешенный пульс под ладонью. Это только сильнее заводит. — Моя девочка, моя хорошая девочка, такая послушная для меня, только моя. Марьяна стонет и отворачивается от каждого слова, только бы не слышать пошлости, что так и льются бесконечным потоком из уст Райдос. Глаза распахиваются, когда ведьма чувствует, что два пальца уже погружаются в нее. Только одна фаланга! Черт, а на что ты надеялась, Романова, после всех этих выебонов?! Пожинай плоды, идиотка. Романова ненавидит свой внутренний голос, который сейчас ничем не помогает, а только усугубляет положение. — Ви-и-ка, мне мало, — мурлычет, смотря на жрицу полуоткрытыми глазами. — Я хочу тебя внутри… Райдос только хмыкает и улыбается. Марьяна под ней такая податливая и открытая сейчас. Так хотелось бы поиграть с ней дольше, но просто невыносимо видеть это все. Вика погружает пальцы и завороженно наблюдает за тем, как выгибается дугой Романова. Сейчас было идеально видно все засосы, что Вика на ней оставила. Размазанная по белоснежной коже помада выглядела слишком пошло. — Пожалуйста, Вика, двигайся, — через стоны просит ведьма. — Умоляю тебя, прошу, заставь меня кончить так сильно, как только ты можешь. Ви-и-ка… ВикаВикаВикаВикаВикаВика. Райдос готова поклясться, что сделала бы все, что только просит Романова, лишь бы она продолжала произносить так ее имя. Так может только Марьяна. Мелодично тянуть букву «и» в ее имени, да чтобы жрица с ума сходила от этого. Да, Марьяна сведет с ума Райдос. Два пальца так легко двигаются внутри Марьяны, что это сносит крышу полностью. Она такая горячая и влажная, когда Вика раздвигает пальцы на манер ножниц. — Блять, блять, блять, блять… — прячется в подушках, ибо знает, каким взглядом на нее смотрит жрица. — Я долго не протяну, Ви-и-и-ка… Движения внутри ускоряются в два раза. Похоже, Марьяна нашла рычаги движения Викой, что только радует. Она на миг самодовольно улыбается, что не остается незамеченным жрицей, которая хмурится и бьет свободной ладонью по бедру ведьмы, слыша побежденный стон. — Вот так. — Твою мать, Вика! Хватает одного движения внутри, чтобы Марьяну сотряс оргазм, который пробежал по всему телу. Пальцы на ногах отчаянно вытянулись, а изо рта ведьмы лилось столько грязных слов, что Вика с упоением наблюдала за женщиной. Простыня под ней давно скомкалась, показывая, как сильно ерзала ведьма. Наконец, Виктория вынимает пальцы под тихий, но протяжный стон. Она подносит их к припухлым губам ведьмы. Марьяна лениво улыбается, открывая рот. Впуская пальцы, она проводит по ним языком, грязно и пошло причмокивая ими. Смотрит прямо в глаза жрицы, чтобы она поняла, что спесь в Марьяне осталась еще. — Вот же сучка. — выдыхает Вика, внимательно наблюдая за ведьмой. С шипением вытаскивает пальцы, потому что Марьяна их прикусывает. Отправляя жрице воздушный поцелуй, она падает на подушки, мирно закрывая глаза. Спустя какое-то время, Райдос ложится рядом. Ее снова одолевают противоречия. А как же её семья? А дети? Это для нее равноценно смерти. Рыжая ведьма моментально поворачивается к ней, прижимаясь всем телом, будто зная, о чем думает Вика. Черт. Такая мягкая. — Смерть встречают вслепую, а ты моя Горгона Медуза. — Ты что-то сказала? — вяло бормочет ведьма. — Спи. Жрица обнимает ведьму в ответ.