Hunter. Easthaven

По ночам в кабинете для групповой терапии было по-особому тихо. Время застывало в одном мгновении: ни шороха, ни движения. Холодный лунный свет пробивался сквозь большое окно, выделяя пару ярко-оранжевых стульев по центру. И только негромкий разговор разбавлял безмятежную атмосферу. Лия и Эндрю в очередной раз прошлись по основным вопросам. Повторили феромоны, отрепетировали ответы. Каждый раз она находила новые и новые недочёты – слова, которые Эндрю не стоило использовать, чтобы прозвучать убедительнее. – Мы почти закончили, – устало выдохнула Лия, – правда, остался один момент, который я откладывала до последнего… Эндрю поднял на неё вопросительный взгляд. Он ждал напоминания об их сделке – метка. Несмотря на условия, Эндрю не имел ни малейшего понятия, как заставить себя обнажить когти и клыки. Раньше это происходило без малейших усилий, но в последнее время они не появлялись. Иногда когти прорезались сами по себе, и он скрывал их, сосредотачиваясь на боли. Прочитанные справочники по альфам и омегам ничуть не помогали ему в этой теме. Казалось, процесс должен происходить настолько естественно и непринуждённо, на инстинктивном уровне, что ни один автор-исследователь не догадался об этом упомянуть. Однако Лия не спешила напоминать о его части сделки. – Ты умеешь провоцировать выброс феромона? – спросила она. Вопрос отразился от стен и остался без ответа. Эндрю не умел. Не имел ни малейшего понятия, как выделить феромон целенаправленно. Он догадывался, что порой показывает его по реакции Джимми. Тот становился вмиг заинтересованным, а его радужка темнела на рефлекторном уровне. Вне зависимости от ориентации, альфы всегда остро реагировали на феромоны других альф… – Ясно, – выдохнула Лия, возвращая его к разговору, – вспомни о чём-нибудь плохом, что выводит тебя из себя до скрежета зубов. Таких воспоминаний у Эндрю было навалом. Вся его жизнь состояла из мрачных событий, от которых кровь стыла в жилах. Приёмные семьи, Дрейк, Пруст… Злость разлилась по мышцам, согревая их. – Отлично. Теперь попробуй остановиться. Глаза Эндрю были прикрыты. Он едва разобрал слова Лии, против воли утопая в последних событиях. В тёмной душной палате с тяжёлой металлической дверью, в окровавленном и пропитанном потом матрасе. Запястья отозвались ноющей болью от трения жёстких бинтов, а влажный язык Пруста скользил по животу, опускаясь всё ниже. Во рту стоял привкус желчи, пока множество пар рук гладили и сжимали его тело, не оставляя ни единого незапятнанного участка… – Эндрю! – выкрикнула Лия и резко тряхнула его за плечи. Он оттолкнул её рефлекторно, даже не успев прийти в себя. Опасность поджидала в дальних уголках комнаты, лишённых света. Эндрю оглянулся по сторонам, вглядываясь во тьму. Он видел всё до малейших деталей – свёрнутые плакаты, укатившийся карандаш, кем-то оставленный мяч… Других людей, угрожающих его жизни, не было. Послышался сдавленный кашель – Эндрю повернулся на звук. Лия сидела на полу, хватаясь за горло. Поймав его взгляд, она сдавленно произнесла: – Перестань… – Как? – Вспомни что-нибудь хорошее. Лицо Эндрю исказила кривая улыбка. Совет был неприменим к нему. У него не было счастливого детства, любящих родителей и внимательных друзей. Отсутствовало хобби или работа, которые приносили бы удовольствие. Ни одно короткое, ненавязчивое увлечение не трогало его до такой степени, чтобы считаться хорошим. Когда ты вернёшься, мы оба будем здесь, – пронеслось в голове голосом Нила. Эндрю уцепился за эти слова, как за спасательный круг. Он медленно выдохнул, вспоминая настоящего Нила. Уверенный голос, цепкий взгляд, заключённая сделка действовали на него успокаивающе. Под пальцами всплыла сетка шрамов, которыми был усеян живот. Они хранили историю, и Эндрю только собирался её узнать. Ему было к кому возвращаться. За пределами Истхейвена его ждала самая интересная головоломка, и упустить её было бы кощунством. Когти медленно возвращались в нормальное положение. Эндрю подошёл к окну и распахнул его. Он не был уверен, что перестал выделять феромон. Зато ему удалось вернуть контроль над телом и разумом. – Пиздец, – шумно выдохнула Лия, поднимаясь с пола, – если ты не пройдёшь комиссию, я вернусь в Истхейвен и убью тебя. Эндрю наклонил голову, едва понимая посыл этой угрозы. Он спокойно отодвинулся, пропуская Лию к окну – поближе к свежему воздуху. Её глаза блестели, а тело покрылось мурашками. Мог ли его феромон быть настолько силён, что даже доминантная омега не устояла перед ним? Было ли это весомой причиной для убийства? Эндрю не знал и решил не искать логики в бессмысленной угрозе. – Не забыл о своей части сделки? – холодно произнесла Лия. – Не забыл. В комнате повисла тишина, и Эндрю не пытался заполнить её словами. Клыки, в отличие от когтей, никуда не делись. Он не знал, как скоро они исчезнут, но подозревал, что ещё один выброс феромона был ни к чему Лии. Вскоре она оттолкнулась руками от подоконника. Передвинула стул ближе к окну и убрала волосы с шеи. Эндрю в последний раз взглянул на её лицо – от него исходила решимость. Лия не усомнилась в своём решении и даже сейчас не испытывала страха. Прокрутив риски для себя, Эндрю не нашёл ничего весомого. Он точно будет чувствовать её феромон и, скорее всего, улавливать её сильные эмоции. Возможно, захочет побежать к ней со всех ног во время течки на инстинктивном уровне, но это казалось таким далёким и неважным. Эрик и Ники могли проводить гон и течку на расстоянии, не теряя головы, и Эндрю не сомневался, что тоже сможет пережить это мелкое временное неудобство. Даже поставив метки тысяче омег, он вряд ли столкнётся со значительными переменами в своей жизни. В отличие от Лии, которая могла образовать только одну пару с альфой. Обойдя стул, Эндрю задал заключительный вопрос: – Ты осознаёшь, что метку нельзя отменить? – Полностью, – сказала Лия, – я хочу иметь возможность выбрать альфу, который оставит мне метку. Выбор я сделала – теперь дело за тобой. Лучше я буду брошенной шлюхой в глазах семьи, чем выйду замуж за непонятно кого. Приступай. Эндрю наклонился и надавил клыками на заднюю часть шеи. Кожа поддавалась неохотно. Он сжимал челюсти, пока не почувствовал во рту привкус крови. Перед ним раскинулась солнечная поляна, усеянная миллионами цветов. Нежные лепестки ласково касались кожи, щекоча шею. Эндрю едва не отшатнулся. Раньше он был полностью равнодушен к цветам, порой находя некоторые комнатные растения интересными. Но теперь считал секунды, чтобы разжать челюсти. Он решил, что ста восьмидесяти достаточно. Закончив отсчёт, Эндрю отстранился, придержав Лию за плечи. Казалось, она была готова рухнуть на пол. Он заглянул ей в глаза, пытаясь понять состояние, – затуманенное. На щеках блестели дорожки слёз. Она полностью утратила связь с реальностью, и Эндрю насторожился. В голове стояли строчки из книг по альфам и омегам, но главу про метки он читал без малейшего интереса. В момент, когда клыки прокалывают кожу и впиваются в железы, выделяющие феромон, уровень гормонов резко поднимается. И альфа, и омега испытывают сильное удовольствие, сравнимое с оргазмом, что помогает сгладить болезненные ощущения от процесса и укрепить связь. Эндрю не почувствовал ничего приятного. От крови с привкусом цветов чесался язык, а от феромона зудел нос. Реакция тела не сильно смущала его, в отличие от состояния Лии. Должен ли он что-то сделать? Растолкать её, вернув в реальность? Оставить одну, уже выполнив свою часть сделки? Находиться рядом, пока она не придёт в себя? Эндрю выбрал последнее. Стоял рядом, придерживая её за плечи, и наблюдал, как кровь впитывается в горловину футболки. Красный цвет смешивался с розовыми пятнами, оставшимися от ярких волос. Разглядывание наскучило ему быстрее, чем он ожидал. Он взглянул в окно, но и там не увидел ничего интересного. – Эндрю… – через некоторое время пробормотала Лия. Он не ответил, продолжая смотреть в сторону окна. На этот раз он и так задержался с ней дольше обычного. Сегодня Святоша не должен был присматривать за Джимми, но согласился посидеть с ним час. Внутренние часы Эндрю подсказывали, что это время давно вышло. – Ты чувствуешь мой феромон? – спросила Лия. – Сейчас – да, – ответил Эндрю, умолчав, что успел привыкнуть к запаху, – идти можешь? Серая радужка сияла небесно-голубыми оттенками, а разнеженный взгляд вызывал внутренний диссонанс. Одного укуса хватило, чтобы Лия начала смотреть на него без привычной тяжести и внутреннего железного стержня. Однако Эндрю не почувствовал в себе никаких изменений. Он уже выполнил свою часть уговора, а последующие проблемы омеги были не его заботой. – Я… – начала Лия, – да, могу. Прочистив горло, она мягко убрала его руки. Поднялась. Закрыла окно. И, слегка пошатываясь, покинула кабинет первой.

***

Тихо прикрыв за собой дверь палаты, Эндрю беззвучно вошёл в комнату. Он делал так не в первый раз, и ему всегда удавалось передвигаться почти невесомыми шагами, не привлекая к себе лишнего внимания. Однако на этот раз Святоша резко повернул к нему голову и тут же нахмурился. Он молча уступил стул, когда Эндрю пошёл ближе. Не задал ни одного вопроса, хотя его лицо выражало явное недоверие. Молча лёг в кровать и отвернулся к стенке, словно заставил себя не вмешиваться… Не прошло и пяти минут, как проснулся Джимми. Резко сел на кровати и бросил на Эндрю такой раздражённый взгляд, что тот опешил. – Прими душ, – сквозь зубы выдавил Джимми. Его радужка наливалась багровым, и Эндрю не стал спорить. Скорее всего, от него всё ещё исходил стойкий феромон омеги – он сам был не против от него избавиться. Пристальный взгляд Джимми не отлипал от него, когда Эндрю вышел из душа и занял своё место на стуле. Лишь спустя время в комнате вновь воцарилось спокойствие. Он прикрыл глаза, готовясь задремать. Но всё равно чувствовал, что что-то не так. Джимми окликнул его с первыми лучами солнца: – Это была Лия, да? Эндрю мысленно усмехнулся – тот так и не смог уснуть. Он открыл глаза и коротко сказал: – У нас был уговор. – Подожди, – прошептал Джимми, – между вами ничего не было? Он сел на кровати и придвинулся к краю, словно хотел разглядеть на глазах Эндрю откровенную ложь. Попытку смягчить горькую правду, придумав обнадёживающий ответ. Однако лицо, как и взгляд альфы, оставались кристально чистыми – равнодушными и спокойными. – Не задавай тупых вопросов. – Я просто… – замялся Джимми, – давай сойдёмся на том, что мне не нравятся феромоны омег, окей? – Чем тебе не нравятся омеги? – напрямую спросил Эндрю. Он давно заметил, что Джимми не замечает омег вне зависимости от пола. Женщины, мужчины… Джимми смотрел сквозь них, словно их вовсе не существовало. Первое время Эндрю казалось, что он догадывается о причинах тотального игнорирования – сексуальные предпочтения. Джимми сам признался, что ему нравятся только альфы. Остальные – омеги и беты – попросту не входили в спектр потенциально привлекательных для него людей. Эндрю не сильно отличался от него в этом вопросе, не замечая большинство женщин, и до сегодняшней ночи был уверен в своих догадках. Он чуть наклонил голову, подталкивая Джимми к ответу. – Секс с омегами просто не моё, Блонди, – разведя руками, сказал Джимми, – и, к тому же, я люблю сохранять голову холодной. Мне с лихвой хватает неловких ситуаций – я мастер попадать в них. Также меня очень часто ошибочно принимают за омегу из-за внешности и феромона, поэтому… никаких омег. Эндрю вдумчиво кивнул. Он был прав в своём выводе – Джимми не видел в омегах потенциальных сексуальных партнёров, что объясняло игнорирование. Регулярные ошибки с его вторичным полом ничуть не облегчали ситуацию, лишь вызывая неприязнь к омегам. Получив более чем подробный ответ, он растянулся на стуле, считая, что разговор исчерпан. Однако Джимми задал встречный вопрос: – А что насчёт тебя? Делиться деталями своей сексуальности Эндрю не собирался. Ему потребовались годы, чтобы разобраться в своих предпочтениях. Смириться, что его не привлекают женщины – ни альфы, ни беты, ни омеги. Принять, что мужчинам достаточно быть хоть немного симпатичными, чтобы вызывать у него желание. Он старался отдавать предпочтение бетам для разовых встреч, но всё равно его единственным постоянным сексуальным партнёром стал Роланд – альфа, чей феромон не вызывал у него отвращения под действием таблеток. Подобная информация была ни к чему Джимми, но тот продолжал терпеливо ждать ответа. – Я по мужчинам, – спокойно сказал Эндрю. – По всем? – уточнил Джимми и тут же поправил себя, – нет, я понимаю, что невозможно быть по всем. Например, мне нравятся запахи не всех альф, но твой очень даже в моём вкусе… Пропустив откровение мимо ушей, Эндрю сухо ответил: – Альфа, бета, омега – не имеет значения. Взгляд Джимми стал задумчивым. Он будто хотел задать ещё ряд вопросов, уточнений, но молчал. Эндрю не стал его подталкивать. Сонливость одолевала его, и он прикрыл глаза. Скрестил руки на груди, чуть опустил голову… – Блонди, только скажи, и я верну тебе кровать, – произнёс Джимми, вырывая его из дремоты, – можем и вместе лечь. Места, конечно, мало, но… – Спи уже, – перебил Эндрю. Через мгновение он почувствовал одеяло на своих плечах. Открыв глаза, он ожидал увидеть глупую улыбку на лице Джимми, но тот уже отвернулся к стенке. Решив даже не обдумывать такое проявление внимания, Эндрю погрузился в сон.

***

Лия не появилась на завтраке. Эндрю не придал бы этому никакого значения, если бы Мисси не сверлила его пронзительным взглядом. Он игнорировал её, вместо этого наблюдая за Джимми. Тот доставал твёрдые кусочки шоколада из маффина и бросал их в рисовую кашу. Ждал, пока они немного подтают, после чего ел. Вильям смотрел на него с немым вопросом, из последних сил удерживаясь от замечания. Зато Джон поддержал эту идею. Он отдал Джимми свой маффин, взамен забрав пару кусков сыра. – Господь, когда же ты перестанешь играть с едой… – не выдержав, выдохнул Вильям. – Когда её начнут нормально готовить, – ответил Джимми, – если на обед опять будет овощной суп, клянусь, я вылью его на пол. – Ешь, что дают. – Здесь правда не хватает мяса, – сказал Джон, – сплошные углеводы и клетчатка. Ни белков, ни жиров… – Предлагаю обнести склад, – Джимми обвёл ложкой сидящих за столом, – Вильям вскроет замок, Джон захватит побольше вкусной еды, а Эндрю постоит на стрёме. Не забудьте взять консервированные персики – я точно видел несколько ящиков… – Чем займёшься ты? – спросил Джон. – Я уже придумал план. Эндрю подавил тихую усмешку. Даже во время планирования Джимми скинул самую опасную работу на остальных, попросил захватить сладостей для себя, но не собирался участвовать в разорении склада. Несмотря на чужие недовольства едой и объективное замечание Джона, Эндрю не жаловался. Небольшие порции были более чем съедобными, а минимальное количество мяса ничуть не расстраивало его. В индивидуальной палате кормили гораздо хуже, и, попивая сок, Эндрю равнодушно смотрел на соседей. В коридоре его поджидала Мисси. Эндрю проигнорировал её, повернув голову к Джимми. Последние пятнадцать минут тот увлечённо рассказывал про окрашивание волос. Одна из пациенток раньше работала парикмахером, а теперь, оказавшись здесь, договорилась с персоналом… Эндрю моргнул. Поток бесполезных слов был пропущен. Запоминать ненужную информацию всегда было легко – например, номер палаты парикмахера и краску в наличии, – но вникнуть в её смысл… – Эндрю! – громко окликнула Мисси. Он не остановился. Продолжил идти вперёд, пока она не перегородила дорогу. Казалось, ругательства застряли посреди её горла. Одним взглядом она сдирала с Эндрю кожу, её пальцы сжались в кулаки, а губы вытянулись в тонкую линию. – Какие-то проблемы? – скучающе поинтересовался Эндрю. – Зачем ты это сделал?! Эндрю сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Мисси. Она вновь перегородила ему дорогу, не пропуская вперёд. Будучи соседкой Лии, она, скорее всего, увидела, в каком состоянии вернулась подруга. Узнала про метку, но не получила достойного ответа. И теперь пыталась добиться объяснений от Эндрю. – Спроси у своей подружки, – отмахнулся он. – Она мне ничего не говорит! Группа пациентов обернулась на зарождающуюся ссору. Эндрю чувствовал затылком, как начинает нервничать Джимми. В последнее время тот был тише воды и ниже травы, не привлекая к себе внимания со стороны. Его лицо, припухшее под глазами и усеянное синяками, всё так же приковывало к себе взгляды, но он старательно избегал любых разговоров с посторонними. Даже на встречах терапевтической группы Джимми разговаривал только с Эндрю или притворялся спящим. Крикливость Мисси стала последней каплей. Санитары начали перешёптываться за их спинами, и Джимми грубо оттолкнул её. Взял Эндрю за запястье и широкими шагами довёл до комнаты. Эндрю не стал отпихивать его, с лёгким интересом наблюдая за внезапной решительностью. Был ли Джеймс груб хоть с кем-то, помимо словесных перепалок со Святошей? До роковой ночи тот мило болтал почти со всеми пациентами и медсёстрами. Эндрю пару раз видел, как другие девушки заплетают ему колоски из волос или угощают сладостями… Мисси не отступила. Она влетела в палату вслед за ними и захлопнула за собой дверь. – Я не договорила! – Говори не в общественных местах, – буркнул Джимми. Он сел на кровать и потянул Эндрю за собой. Тот опустился вниз и удержался от желания вырвать руку из неожиданно цепких пальцев. – Что происходит между тобой и Лией? – спросила Мисси. – Ничего, – предельно честно ответил Эндрю. Когти едва поцарапали ладонь. Джимми попытался переплести пальцы с Эндрю, но тот смерил его тяжёлым взглядом. Он отступил и убрал руку, скрестив их на груди. Эндрю не спускал с него глаз. Ранее Джимми неплохо отзывался о Мисси, считая её забавной, но всё же старался не пересекаться с ней без необходимости. Но теперь он кипел от раздражения, словно был в шаге от того, чтобы вытолкать её из комнаты. Проигнорировав очередной вопрос про Лию, Эндрю чуть сощурился. Острое плечо Джимми крепко вжималось в его, расположившись спереди. Неужели он действительно собрался защищать от пустых нападок, не представляющих никакой угрозы? Эндрю с лёгкостью пропустил ряд личных вопросов, оставив их без ответа. Он был полностью сосредоточен на Джимми, разгадывая настолько острую реакцию. При упоминании Лии тот напрягался. Сжимал челюсти и сдвигался слегка вперёд, будто не хотел и слова о ней слышать. Его неприязнь не удивляла Эндрю. Всё же, Лия была омегой с сильным и специфическим феромоном. Мог ли запах вызывать настолько сильное отвращение, что при одном имени Джимми злился? Или причина крылась в самом Эндрю, который принёс на себе феромон в палату? Джимми говорил, что его, Вильяма и Джона попросили не сдерживаться. Не ограничивать выделение феромона для успешного лечения Эндрю. Эндрю всё так же не чувствовал никаких ароматов и даже представить не мог, насколько подобное раздражает других альф. Даже Вильям вчера был в смятении, почувствовав на нём феромон Лии… – Почему она игнорирует всё после вашей вчерашней встречи?! – прокричала Мисси. Вздохнув, Эндрю лениво поднялся с кровати. Представление порядком затянулось, хоть и пока что не привлекло лишних слушателей. Он подошёл к Мисси вплотную и сухо произнёс: – Повторяю последний раз: поговори с Лией сама. – Иначе что? – Иначе я выкину тебя за дверь. Эндрю не мог вспомнить, когда в последний раз предупреждал о своих намерениях. Он уже сделал огромную скидку на юношескую наивность Мисси, не видя в ней никакой угрозы – тем более, для себя. Юношеская эмоциональность оказалась сильнее. Мисси замахнулась, собираясь отвесить ему звонкую пощёчину. Эндрю без труда перехватил её запястье и скрутил руку за спиной. Вытолкнул в коридор и прислонился к двери, не желая пускать её обратно. Мисси принялась колотить кулаками, требуя впустить её в палату. Джимми принёс стул и подпёр им дверь, полностью избавляя их от надоедливой девчонки. – Знаешь, мне будто снова шестнадцать, – с улыбкой произнёс Джимми, – и я не пускаю младшую сестру в комнату, пока мой парень натягивает штаны. – У меня другие ассоциации, – сухо сказал Эндрю. Он тяжело сглотнул, обрывая подкатывающие воспоминания. Сколько раз он держал дверь? Десятки. В детстве его всегда ждало поражение. Единственный раз, когда он не сдал позиции, выпал на случай с Аароном. Но тогда именно он не выпускал брата из ванной. – Чёрт, да когда она угомонится уже! – ударив по двери в ответ, крикнул Джимми, – проваливай! Звуки на мгновение стихли – и послышались новые голоса. Эндрю и Джимми переглянулись. Мисси больше не колотила в дверь. Выглянув в коридор, они встретились с Лией и Вильямом. Заплаканная Мисси обнимала подругу, пока та гладила её по голове. – Приношу извинения за причинённые неудобства, – до боли сладким голосом произнесла Лия, – мы уже уходим. Этого больше не повторится. Эндрю не стал её поправлять. Уже завтра их ждала комиссия. Лия без проблем покинет стены Истхейвена, в отличие от Вильяма и Джимми. Им предстоит жить с Мисси ещё неопределённое время. Однако в словах Лии скрывалась частичная правда: сцена действительно больше не повторится. Больше ни один человек в клинике не сможет так же легко успокоить Мисси. – Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – спросил Святоша, как только девушки ушли. Его вопрос остался без ответа.