Любовь не более, чем вирус

Сколько ждал Пегас? Он не очень уверен. Но назначенное время, когда должен был показаться Руи, точно прошло. Часы назад, если точнее. Солнце начало садиться, и семьи собрались по домам. Робот провёл больше времени ожидая Руи, чем выполняя миссию. Не в духе изобретателя вот так опаздывать. Значит, что-то случилось. Определённо. Другого объяснения нет. Стоит поискать его. Нет, надо поискать. Но, встав, сзади он услышал шаги. Пегас обернулся и увидел кое-кого знакомого. Нет, не Руи. У этого человека были розовые волосы, как у того со звонка. Мизуки, так его звали. Робот тихо оглядел его. Тот улыбался, но не как Руи. Нежно, хитро, но глаза сощурены. Дизайнер смотрел скорее на его обувь, чем в глаза. Белок его глаз немного покраснел. Знак, что тот плакал — подсказала база данных, но андроид не знал, что делать с этой информацией. Всё таки пледа нет. — Рад встретиться лично, хотя жаль, что при таких обстоятельствах… — тихим голосом сказал Мизуки. Не так, как по звонку. Возможно, ещё один эффект человеческих эмоций. — …Где профессор? — спросил Пегас, ведь это друг Руи. Он может сказать, где Руи, сказать что тот в порядке и у него просто появились другие дела, так что он послал Мизуки вместо себя. Сказать, что всё хорошо. И Пегас наблюдает, как собеседник начинает молча дрожать и начинает рыдать. Те же звуки, те же всхлипы, что были у Руи. Но в этот раз он ничем не может помочь. Он не знает этого человека, не знает что радует или расстраивает его, как успокоить в тяжёлый момент. Так что он просто тихо смотрит, пока Мизуки не успокаивается. — Мне жаль, Пегас. Я пришёл забрать тебя потому что, ну… — он утирает слёзы, сдерживая очередной всхлип… — он в больнице. Мы не знаем, когда нас пустят навестить его, он ещё не проснулся. Доктора сказали, что он жив, но… ну, он сломал ногу, и несколько рёбер, и… А, лучше не пугать тебя. В один миг всё рушится. На секунду Пегас задумался, как бы отреагировал человек? Ему плакать или быть как те, кто действуют быстро? Те, кто видит надежду и может терпеливо подождать выздоровления изобретателя? Или ему сломаться как Руи в прошлом и Мизуки сейчас? А затем он вдруг понимает. Всё начинается с острого чувства, зарождающегося непонятно где. В груди потяжелело и стало жечь. Будь он человеком, не смог бы дышать. Оно росло и распространялось. База данных узнала в чувстве боль. Глаза тоже зажгло, и робот не мог перестать думать о Руи. О том, что должен был быть с ним и помочь. …Он должен был быть там. Должен был приглядеть. Почему он не попытался связаться, когда понял, что тот опаздывает? Верно, он же призван беречь людей. Но важно ли это, если он не может сберечь его? Он слышит всхлипы — те людские, задушенные, болезненные звуки. Теперь они исходят не от Мизуки, а от самого Пегаса. Теперь он понимает, почему люди так делают, почему могут лишь дать выход эмоциям и- Эмоция. Это самая настоящая эмоция. Не фальшивая, а настоящая. Внезапно чувство усилилось. Руки затряслись. Он не знал, как перестать думать о том, что должен был быть там, с Руи. — …Хах. Я думал, ты не можешь испытывать эмоции. Руи был неправ? — говорит Мизуки, и Пегас поднимает на него взгляд. Когда он успел упасть на землю? …Важно ли это? Чужие глаза раскрыты, губы растянуты в улыбке. Возбуждение, может? — Я… не могу испытывать эмоции. Не испытывал с самого момента создания. Профессор был прав, — утверждает робот, и что-то в его голосе отличается. Он не такой плоский и холодный, а чем-то похож на то, как говорил во время панической атаки Руи. Правда только Пегас всё ещё может без проблем составлять предложения. Предложения Руи были бы разбитыми, ещё и половина оборвалась бы из-за всхлипов. — Но испытываешь же! Ты выражаешь эмоцию. Потому что Руи поранился. Он захочет услышать о тебе всё. Но немного грустно, что он не увидел всё лично, — тон Мизуки стал легче, похоже на тот, который андроид слышал от него прежде. Не такой же, всё ещё немного… разбитый. Но всё равно похож. — …Теперь я могу испытывать эмоции, — признаёт Пегас, ему надо переварить. То жжение не ушло, чувство беспомощности и сожаления ещё не изжило себя. — Можешь! Не кстати, но на какое-то время ты останешься у меня. Ты не можешь вернуться в лаборатории, у тебя пока даже ключа нет. Руи собирался дать тебе его после этой миссии, — сказал Мизуки, улыбаясь так, будто и не рыдал несколько минут назад. Пегас чувствовал, как жжение опять усиливается. Если бы он был там… Если бы не дал ему пораниться… — Давай. Просто иди за мной, — Мизуки пошёл, и Пегас молча последовал за ним. Теперь он чувствует эмоции. Руи будет счастлив узнать, но робот не может спросить у него что-либо или узнать о Цукасе. …Тот вор упоминал Саки, да? - Руи помнит дни, проведённые дома у Цукасы. Они всегда были милыми, ведь его семья была доброй. Они вдвоём оставались наедине работать над какими-либо проектами, общаться на простые темы и просто счастливо проводить день вместе. Такие моменты были его любимыми. Но в каком-то старательно погребённом подсознательным уголке мозга таился один выделяющийся день. Цукаса злился. Почему Руи не знает. Цукаса говорил о том, что режиссёр говорил с Нене слишком долго, а ведь мог провести с ним больше времени. Обещал ли сегодня Руи пообедать со своим парнем? Он не помнил. Он помогал Нене выучить её строчки… — Я давал тебе достаточно внимания, верно? Ты всё ещё любишь меня, да? Тогда почему ты провёл это время помогая не мне. Я будущая звезда, забыл? Мне нужна помощь больше, чем ей, — сказал Цукаса внезапно опасно спокойным тоном. Руи кивнул. Да, это имеет смысл. Ему нужно помочь своей звезде прежде всех остальных. Убедиться, что тот будет блистать ярче всех, исполнит свои мечты и станет известным на весь мир своим талантом. — …Понял. Это не повторится, обещаю. Тебе нужна вся возможная практика, чтобы ярко сиять для них… — признал изобретатель, улыбаясь. Его глаза пусты, улыбка счастлива. Будто Цукаса не угрожал ему мгновения назад. Звезда нежно улыбнулась, обхватывая лицо режиссёра руками. Тот благодарно льнёт к касанию. Его звезда снисходительна. Ему повезло. — Ничего. Я верю, что это не повторится. Рад, что ты понял… — Цукаса затянул его в крепкие объятия. Такие крепкие, что могли бы сломать изобретателя. Это делало его счастливым, ведь ради кого он и был готов страдать, так это ради Цукасы. Цукасы, который никогда не отталкивает и не ненавидит его, когда он ошибается. Который принимает его каким он есть и признаёт его талант как режиссёра и изобретателя. Который хочет помочь, хочет, чтобы он остался, и никогда не ненавидит за опасные идеи и сумасшедшие шалости. Цукаса добрее многих, и Руи не заслуживает этого. Но звезда всегда готова сказать, что нет, заслуживает, что его помощь бесценна. — Спасибо, Цукаса… — изобретатель осознаёт, что плачет в чужое плечо. Звезда просто отодвинулась, поцеловала его в лоб и снова заключила в сокрушительные объятия. Режиссёр улыбается сквозь всхлипы, ведь банально приятно испытывать такую нежность. — Не волнуйся. Тебе нужно суметь нормально сосредоточиться, чтобы выполнить план, верно? Я помогу как смогу. Чтобы мы вместе сделали чудесное шоу, — сказал Цукаса тихо и счастливо. Руи слышал мягкую улыбку в его голосе. — Да, чудесное шоу… Все будут улыбаться, и это будет чудесно. Чудесно видеть твою жажду осчастливить всех, Цукаса… — и вскоре Руи заснул в его руках. Блондин улыбается, быстро поднимает его и кладёт на кровать. Однако есть некоторые вещи, которые Руи не дано узнать. Например про то, что Цукаса думал о том, что не особо-то и волнуется о чьём-либо счастье, кроме Саки. Только его семьи. Что так они снова обратят на него внимание. Цукаса спустился по лестнице, чтобы приготовить еду на семью. Простой быстрый суп. На кухне нашлась Саки, делающая себе закуски. Наверное, вернулась после репетиции со своей группой. — А, Цукаса! Уже будешь делать ужин? Не рановато ли?.. — спросила Саки, наклоняя голову, и сунула крекер в рот. Цукаса улыбнулся и принялся нарезать овощи, пока девушка продолжала перекусывать. — К нам сегодня пришёл мой парень. Он спит наверху, так что я использую это время чтобы приготовить ужин. Это всё равно суп, его можно без проблем на какое-то время оставить на плите! — сказал актёр типичным громким, уверенным голосом. Сестра хихикнула. — Я в этот раз увижу его? Чувство, будто он меня избегает! Приходит часто, но я ни разу не видела его! — с дразнящей улыбкой спросила Саки. Цукаса со вздохом засыпал овощи в кастрюлю. — Если повезёт, и он проснётся в нормальное время. У него не самый лучший режим, знаешь ли, — теперь он положил в кастрюлю другие ингредиенты. Время от времени помешивает. — Ясно! Ну, сегодня на репетиции… — и Цукаса стал слушать рассказ Саки о её дне. Он готовит и продолжает готовить, когда Саки поднимается наверх, наверное отдохнуть и посмотреть какие-нибудь видео. И продолжает готовить, разве что один раз прервавшись проверить, всё ещё ли Руи спит. И когда закончил, налил порции для себя и режиссёра и отнёс тарелки в свою комнату. Он аккуратно и нежно разбудил Руи и, улыбаясь, вручил тарелку с супом. И стал смотреть, как тот ест, следя за тем, чтобы тот съел всё до последней капли, потому что волнуется о его здоровье и не даст умереть от голода. …А, и если в тарелку Руи попало немного афродизиака, никто не узнает, да? Даже сам Руи.