Любовь не более, чем вирус

Когда Руи и Цукаса впервые объявили о своих отношениях, Нене видела, что что-то не так. Почти незакрытые рукавами руки Руи покрывали слабо замазанные тоналкой синяки. Мешки под глазами выглядели ещё темнее. Она не знала, как такое возможно, учитывая как мало тот спал. Его улыбка сухая, глаза смотрят будто сквозь них. Будто их двоих здесь нет, и это пугало Нене. Тем не менее, Эму не заметила, будучи как всегда весёлой. Затем Цукаса мягко чмокнул парня в щёку, и вдруг их режиссёр вернулся. Он осознал, где находится, снова оглядел их и улыбнулся более искренне. Нене задалась вопросом, не сходит ли с ума. …Наверное он просто устал от всей той работы, которая требуется для этого шоу. Синяки появились из-за какого-то инцидента во время работы над изобретениями. Нене волнуется попусту, гиперопекая друга детства. — А, Нене. Ты похоже задумалась. И… кажись, не очень рада этой новости. Всё хорошо? — спросил Руи, достаточно тихо, чтобы Эму и Цукаса не услышали. Она даже не осознала, что так заметно расстроилась или задумалась на слишком долго. — Я в порядке. Просто немного волнуюсь, ты кажешься… уставшим. Не проводи всю ночь за своими роботами… — нежно, с волнением, но тем не менее и с твёрдостью ответила Нене. Будто бы с равнодушием, но Руи понимает, что просто такая она. — Я в порядке, честно. Я какое-то время перезванивался с Цукасой и поспал меньше положенного… — он усмехнулся. Нене улыбнулась в ответ, и парень ушёл снова болтать с Цукасой. Её волнения необоснованны. Нет причины. У Руи никогда не было здорового режима. Она просто волнуется на пустом месте. Всё будет хорошо. Но в Цукасе тоже что-то было не так. То, как близко он держит Руи. Как улыбается без глаз. Будто совсем другой человек. Действует по-собственнически, всегда держит руку на Руи. Всякий раз, когда тот слишком близко к Эму или Нене, от него исходит эта… скрытая тревога. Словно если он сломается, если Руи отойдёт слишком далеко, если будет говорить с кем-то другим слишком долго. Словно тот боялся, что режиссёр навсегда покинет его, если он отойдёт. …Нене проигнорировала это. Цукаса всегда оберегал друзей. Теперь они встречаются, и звезда скорее всего не привыкла к идее, что второй половинке порой нужно давать личное пространство. Он всегда таким был, забывал о личных границах и всяком таком со своими друзьями. Конечно, то же случится и с его парнем. Тем не менее, её не оставляло то чувство. Подавляющая тревога о маленьких синяках, которые можно увидеть только под нужным углом. И о том, как Цукаса ведёт себя странно по-собственнически и безучастно одновременно. Тогда она проигнорировала это, не понимая, как плохо станет месяца спустя. Руи перестал приходить на тренировки лично, Цукаса обсуждал всё за него. Иногда они созванивались по видеозвонку, чтобы помочь направить труппу. Изобретатель стал реже посещать школу и в конце концов перешёл на онлайн обучение. Он говорил, что это потому что такая учёба лучше подойдёт его расписанию и даст больше времени на сценарии и изобретения. Нене не верила ему. И только тогда она поняла, что теперь у Руи остался только Цукаса. Впрочем, и в этот раз она ничего не сделала, чтобы помочь. А что она сделает? Руи всегда был счастлив с ним. Так счастлив просто находиться рядом и помогать исполнить мечты. И Нене сожалеет, ведь не будь она такой трусливой, ничего из этого могло не случиться. - Эму болезненно знала обо всём уже довольно давно. Никто не винил её. Большинство ничего не подозревало, пока он не умер. Только тогда они поняли, насколько изолировался Руи. Ни у кого не нашлось сердца, чтобы сказать ей, что один её близкий друг так ужасно угрожает другому близкому другу. Со стороны казалось, что между двумя всё идеально. Для неё всё было идеальной фантазией, о которой она мечтала. Всё было волшебно. Всё было идеально. Когда Цукаса умер, Нене наконец сломалась. Эму наблюдала, как её девушка наконец смогла вылить весь накопившийся гнев. Каждый раз Нене видела действия Цукасы, видела их отпечатки на Руи, но ничего не могла сделать. Она стольким обязана Цукасе и его тупой труппе, и Руи попросту не поверит ей, скажи она, что звезда использовала его. Эму была растеряна, потеряна. Она не знала, что говорить или делать. — Он навредил Руи, Эму. Вредил годами, но Руи игнорировал это и был таким счастливым… Я ничего не могла сделать, — Нене разрыдалась, и сердце Эму заболело ещё сильнее. — Руи впервые был таким счастливым. Не по-настоящему, но счастливым, и я была счастлива за него. Я никогда не прощу себя… Эму безмолвно успокаивала её. Она не могла говорить, ведь, для начала, как ей реагировать на то, что их фантазия-ставшая-реальностью отнюдь не была реальной. Что она так отчаянно вцепилась в эту идею, что не заметила страдающего друга под носом. Но как она могла? Руи был счастлив страдать. Она могла только проигнорировать, ведь все другие казались счастливыми. В ту ночь Отори сделала единственное возможное — позвонила Руи. Изобретатель ответил, ругаясь. Она отстранённо отметила, что тот, очевидно, напился, может немного чересчур сильно. Руи ещё и слишком мал для алкоголя, так что чёрт знает, откуда он вообще взял выпивку. — Руи? Ты пьян? Ты же помнишь, что мы всё ещё в старшей школе, да? …Я обычно не говорю такое, но мне придётся быть серьёзной! — её тон был другим. Немного странным, слишком похожим на старшую сестру. Но, может, это ему и нужно? Неизвестно. — Эму..? Я… — долгая пауза. — Я в порядке. Это… должно было помочь? Я так думаю? — слова Руи соскочили в хихиканье. Очевидно пьян, и очевидно больше, чем стоило старшекласснику. Возможно, в его словах есть смысл, и алкоголь помогает с эмоциями лучше чего-либо другого. Всё, что бы она ни сказала или сделала, скорее всего не поможет. — Ничего! Где ты? Я пошлю кого-нибудь, чтобы тебя забрали и мы могли вместе съесть все конфеты, какие захочешь! Знаешь, развеселимся перед тем, как… как… — Эму затихла, не смея даже упоминать завтрашние похороны. Она планировала прийти, и несмотря на ненависть Нене к её лучшему другу… Та тоже придёт. Будет странно, если ближайшие друзья Цукасы не придут на похороны, верно? — Хорошо… Я… — Руи затих и икнул, пытаясь вспомнить где находится, — в Стране чудес Феникса. У Сцены Чудес, — он звучал грустно, будто даже упоминание парка вернуло всю ту боль от произошедшего с Цукасой, от его несчастной смерти. …А как вообще умер Цукаса? Эму не хотела думать об этом. Его тело нашли в переулке, избитое, изрезанное и окровавленное. Полиция смахнула всё на суицид, однако она не могла представить, что могло бы подтолкнуть звезду к подобному… — Я пошлю кого-нибудь прямо сейчас! Просто… постарайся не заснуть к тому моменту, ладно? Нене тоже здесь, так что мы развеселимся вместе! Цукаса бы не хотел, чтобы мы грустили, верно? — сказала Эму болезненно напряжённым счастливым тоном. Она пыталась не показать, как встревожена и напугана. Тенма Цукаса оказался не тем человеком, каким она его считала. Тогда кем он был? - Тенма Саки является много кем. Но не идиоткой. Она знает своего брата лучше кого бы то ни было, знает о его эксцентричном парне и всё, что ему нравилось в фиолетоволосом изобретателе. Она заметила, как странно вёл себя Цукаса всякий раз, когда приходил его парень, и могла поклясться, что пару раз видела наркотики в порции режиссёра. Конечно, у неё немного ветра в голове, и она бывает безрассудной, но в то же время и внимательное. Особенно когда дело доходит до её любимых. Саки не могла не слышать те крики. Их почти ничего не заглушало, что неудивительно. Всё таки в комнате Цукасы отсутствовала стена. С рук ему это сходило только потому что родители были не дома. Крики до сих пор преследовали её напоминанием, что не заботься она о брате так сильно, могла бы спасти обоих. В ту ночь Цукаса выместил весь свой гнев на непоздревающем Камиширо. Ранил его, накачивал наркотиками, и Саки не хочет знать, что ещё делал. Она не хотела принимать, что её брат способен на такие ужасы. Тот же самый брат, который ставил для неё представления в больнице и каждую неделю покупал снеки. И всё же ей пришлось прятаться от воплей того, кто отчаянно нуждался в помощи. Прятаться от реальности, ведь ей хотелось, чтобы её брат не мог вот так ранить кого-то. Она слышала, что Камиширо немного странный и эксцентричный, но ни разу не плохой. Те несколько раз, когда они пересекались, он всегда говорил нежным тоном. На таких не кричат, таких не бьют. Цукаса не мог быть виноватым. Почему он делает это? Почему вредит невинному? Самым ужасающим было следующее утро. Саки переписывалась с друзьями, когда Цукаса и Камиширо пришли на кухню позавтракать. Они общались как обычно, будто бы изобретатель не плакал и не кричал всю ночь. Она взглянула на него: тот выглядел скорее как робот, чем человек. Пустая улыбка, пустые глаза, полное согласие со словами Цукасы. Во время похорон голову Саки запомнили мысли. Какая версия Цукасы была настоящей? Был ли брат, на которого она всегда смотрела снизу вверх, ложью? Как она может продолжать жить на полную, если единственная её надежда всё время лгала? Поэтому она никогда не рассказывала правду о смерти Цукасы. Этот секрет уйдёт с нею в могилу, потому что кто она, чтобы судить, кто виновен? Суицид был самым смехотворным вариантом, ведь те, кто правда знал Цукасу, понимали, что тот бы ни за что не покончил жизнь самоубийством. Просто потому что он всегда стремился к высшим, бóльшим целям, которые не мог обеспечить этот городок, и продолжал жить ради своих мечт. Саки помнит ту ночь, почти маниакальный смех, с которым он бил голову Цукасы молотком. Её брат спал, и тот человек даже не заметил её пробуждения. То был не несчастный случай, а результат боли, злости, и чувства, что тебя используют. Принимания, принимания и принимания всей боли и притворства, что такого никогда не случалось с человеком, который никогда не заботился о нём так, как он о Цукасе. В каком-то смысле Саки может понять. Но на самом деле нет. Она знает, что не поймёт, но она чувствовала себя так обмануто и больно из-за Цукасы и не могла перестать думать о том, могла ли она спасти брата и Камиширо, если бы рассказала о криках и рыданиях по ночам. Только Саки знает правду. На следующий же день Камиширо Руи забыл про собственное преступление. Возможно, так даже лучше. Как минимум, ей больше никогда не придётся видеть, как её брат кого-то избивает.