Любовь не более, чем вирус

Пегас не мог избавиться от этого… этого чувства. Этой подавляющей эмоции, жжения в глазах и тяжести на груди. С тех пор, как Мизуки забрал робота, прошла неделя, которую Пегас пролежал на диване. Код, заставляющий его подвигаться, убраться, сделать что-то, был полностью проигнорирован. Это чувство лишило его всякой причины слышать, и он упал, способный только лежать. Ждать возвращения создателя. Ждать того, за кем он так долго наблюдал, чтобы научиться воссоздавать нежную улыбку и заботливые слова. Время от времени приходил Мизуки и тыкал в него. Он поддразнивал андроида за его неспособность даже встать, а после изо всех сил старался развеселить. Говорил, что изобретатель не хотел бы, чтобы его создание не могло двигаться. Что изобретатель правда заботится о нём, и ему стоит вернуться к обычному состоянию, чтобы тот был счастлив. Тем не менее, Пегас всё равно не смог заставить себя двигаться, ведь тот, кому посвящено всё его время, не здесь. Сегодня отличилось. Мизуки пришёл в привычное время, и робот просто ждал очередных дразнилок и попыток успокоить. Это новая рутина Пегаса, к которой он уже привык. Но поддразниваний так и не последовало. — Пошли, ты же хочешь увидеться с Руи. Мы уходим через десять минут, и если ты не встанешь к тому времени, я уйду без тебя, — сказал Мизуки всё таким же лёгким, нежно дразнящим тоном. Пегас тут же сел — первое его движение за последнюю неделю. Чувство ослабло. Тяжесть стала легче, и теперь он мог двигаться. Жжение полностью не прошло, но теперь оно… терпимо. По сравнению со сдавливающим лёгкие давлением, лишающего подвижности. Теперь робот мог стоять и ходить. Просто чтобы снова увидеть создателя. — Хе-хе, рад, что тебе лучше, — сказал Мизуки, а Пегас и не заметил, что десять минут уже прошли. Он моргнул раз, два. Огляделся. На диване нашёлся плед. Вспомнился раз, когда Мизуки укрыл его им, чтобы придать хоть немного уюта. Он мягкий. Поможет Руи. Так что Пегас взял плед, сложил и пусто уставился на дизайнера. — А… Не то чтобы я против пледа, но… зачем? — спросил Мизуки подрагивающим голосом. Впервые чуть менее самоуверен. Пегас два раза моргнул, вскоре узнав в этой эмоции нервозность. Но почему Мизуки нервничает? Нет никакой причины. — Пледы успокаивают профессора. Когда он расстроен, я оборачиваю плед вокруг его плеч. Это делает его счастливым. Когда мы придём навестить его, мне может понадобиться плед, чтобы успокоить его, — ответил Пегас лишённым эмоций или чувств голосом. Тон пустой, холодный, бесчувственный. Для Мизуки это стало шоком, но после слов робота его выражение смягчилось. — Вот как… Хе-хе, рад знать… — Мизуки остановился и пошёл к входной двери. — Ну? Идёшь? — спросил тот лёгким, дразнящим тоном. Пегас проследовал за ним к машине и сел на пассажирское сидение. И Пегас наблюдает, как они проносятся мимо разных домов, зданий. Ждёт и считает, пока они не доехали до изобретателя, за которого он каким-то образом стал беспокоиться. - Просыпается Руи медленно. Всё размывается, комната будто крутится. Тем не менее, он заставляет себя проснуться и сесть, а глаза открыться. Он чувствует лёгкую тяжесть и замечает мягкую, жёлтую макушку на своей груди. Будто проверяющую сердцебиение, будто неуверенную, жив ли он. Он видит Мизуки не так далеко, за тем человеком, прижимающимся к его груди. — Цукаса..? — тихо спрашивает Руи. На секунду ему кажется, будто звезда не слышит его. Затем она поднимает взгляд, и Руи вспоминает. Цукаса умер и больше не может быть с ним. Как бы он ни хотел его возвращения. — …Кто такой этот Цукаса? Почему все думают, что я Цукаса? Почему… почему Вы сделали меня таким? — Руи не мог не удивиться тону робота. Пегас звучал опустошённым, искренне грустным. И изобретателю захотелось обнять его и мягко заверить, что ему не нужно быть идеальной копией Цукасы, чтобы Руи был счастлив с ним. Что он больше, чем клон. Но Руи хочет именно клона. Хочет возвращения Цукасы. — …Я наделил тебя его внешностью, думаю это немного объяснит. Я расскажу почему… со временем, — ответил изобретатель, но даже само упоминание имени Цукасы заставило слезинок скатиться по щеке. Пегас завернул его в плед, так аккуратно и нежно, что Руи испугался, что если не удержит его сейчас, потом он просто испарится и не вернётся. Так что он обнял робота, а тот не вырывался. — Профессор, я что-то чувствую. Тяжесть на груди и жжение в глазах. Это странно. Мне не нравится, — сказал Пегас разбитым голосом, чуть ли не хныча в плечо создателя. Руи нежно улыбнулся, пускай другой и не видел этого. — Это грусть. Никто не любит грустить, но чтобы понять счастье, тебе необходимо понять и боль. Это… это хорошо, что ты что-то чувствуешь, — объяснил Руи, тщательно подбирая слова для расстроенного андроида. Пегас возвращался к привычному холодному, бесчувственному голосу. — Не могу. Эмоции очень тесно связаны с людьми, они как часть нас, как твой код для тебя. Чувства — это то, что отделяет нас от других. Это делает тебя чем-то бóльшим, чем программа, — он говорил нежным, спокойным голосом, пытаясь успокоить робота. — Человеком..? Могу ли я считаться… человеком? Просто привыкнув к этой… грусти? — спросил Пегас, его голос снова сломался. Но в нём есть что-то ещё. Надежда, может? Надежда стать человеком? Но это нелепо, он уже. — Ты уже человек, Пегас. У тебя есть своя воля, своя личность… Всё это. Моя программа должна была сделать из тебя Цукасу. Но ты не как он. Ты другой, — Руи опустил руку на светлую макушку, играясь с прядями волос. — Не думаю. Люди выражают эмоции, они не сделаны из металла или запчастей. Люди — это те, которых я видел, когда мы тогда приехали в Страну чудес Феникса. Не я, — ответил робот плоским, холодным тоном. Почти пустым. Но не так, как раньше, и изменения в тоне удивительны для Руи. Так говорят сдавшиеся. — Когда-нибудь я докажу тебе, что ты человек, и с тобой надо обращаться как с таковым, — как-то Руи увидел, что Пегас не поверил его словам. Да и сам он не мог сказать, верит ли сам себе, ведь хотел, чтобы Пегас был прямо как Цукаса. Ведь он любит Цукасу и исполнил бы любое его желание. Если бы только звезда была здесь… — Руи, — окликнул Мизуки. Руи почти забыл, что он вообще был здесь. Он повернулся к нему, всё ещё обнимая андроида, и слабо улыбнулся. Он в курсе, что скорее всего у дизайнера есть что сказать что ему делать дальше… и ему стоит прислушаться. — Да? — слабым голосом отозвался изобретатель. Выдавая беспомощность во всей красе. Он не мог отодвинуть её. Его руки обнимали робота с лицом его любовника, чтобы успокоить их обоих. Такой вот Руи эмоциональный. — Расскажи ему. О Цукасе, случившемся с ним, кем он был для тебя… Ты не можешь прятать это вечно, — сказал Мизуки, на мгновение соскользнув с беззаботного тона на серьёзный. Это предупреждение. Он знает. — …Я не могу. Но я знаю кое-кого, кто может рассказать лучше. Вот, — Руи взял с тумбочки у кровати блокнот с маленьким карандашом, записал адрес и передал его Мизуки. — …Это адрес семьи Тенма. Там он сможет встретиться с Саки. Это сестра Цукасы. Она может… рассказать больше, чем я. Она знает Цукасу лучше, — спокойно объяснил изобретатель, в то время как дизайнер рассматривал записку. — Я отвезу его туда, когда мы уйдём. Ты уверен, что это хорошая идея..? — Мизуки указал пальцем на Пегас, очевидно ссылаясь на тот факт, что тот выглядит как совершенная копия её мёртвого брата. Руи усмехнулся. — Она уже знает о нём. Я пока не собирался представлять его, но… ничего не поделаешь. Я застрял здесь на неделю-две, — сказал он, с улыбкой опуская взгляд на Пегаса. — Хорошо. Пошли, Пегас. Ты же хотел узнать о Цукасе? - Пегас был неуверен. Мизуки бросил его перед домом семьи Тенма, быстренько попрощался и оставил его справляться самостоятельно. Он уже сомневался, действительно ли встреча с этой “Саки” продвинет его исследование, ибо никогда с ней не встречался и не знал, правда ли она связана с ним. Тем не менее, он сделал медленный, осторожный шаг. Та тяжесть на сердце усилилась, когда он покинул Руи. Мизуки вместе с двумя другими медсёстрами пришлось силой вытаскивать его из больницы, настаивая, что часы посещения закончились и изобретателю нужен отдых. Иначе андроид бы не ушёл и отложил бы встречу с Саки до тех пор, пока создателя не выпишут. Он продолжает идти к входной двери. Почему он внезапно смог чувствовать? Почему ему так важно благополучие Руи? Пегас не знает. Но он знает, что попросту обязан в будущем сберечь создателя от любых опасных мероприятий или занятий. Для собственной выгоды, конечно же. Будет проблемно, если создатель умрёт. И он не хочет снова испытывать это чувство, “грусть”. Он перед дверью. Хорошая ли это идея? Отнесётся ли Саки с добром к какому-то странному роботу у её порога? Захочет ли она говорить о Цукасе, даже если впустит его? Наверное, стоит написать Мизуки, чтобы тот забрал его домой. Он может отдохнуть на их диване неделю-другую, до выздоровления Руи. Андроид стучит. Спустя несколько секунд дверь открывается. Показывается девушка с жёлто-розовыми хвостиками, и Пегас тут же замечает, насколько они похожи. — О, Пегас. Не ожидала встретить тебя так скоро… Заходи!