Любовь не более, чем вирус

Пегас знал, что путь к восстановлению полной функциональности повреждённых ног не будет простым, и что первый шаг лишь даёт возможность двигаться с перилами вместо инвалидного кресла. Робот был осторожен, потратил время на поиск в базе данных о верных способах выздоровления, разложил информацию на важную, неважную и потенциально ложную, чтобы понять, что от него может попросить медсестра Асахина. А затем понять как лучше всего поддержать профессора, ибо пледы могут добавить веса, мешающего прогрессу. В итоге он заключил, что принести воду и вкусняшки — лучший вариант. Однако несмотря на всю работу… — Хм, ну, не думаю, что это прям так необходимо? — дрязняще усмехается профессор. Как… удивительно - думает Пегас. — Я могу просто сделать себе протезы. Можно использовать те же чертежы, что и для твоих ног, Пегас! У нас будут парные ноги. А что, у меня вроде как уже есть все нужные детали! — …Думаю, Вашему здоровью важно восстановить функциональность естественным путём, — быстро, монотонно ответил Пегас, складывая плед, что до этого лежал на плечах профессора. Медсестра скоро придёт, надо всё подготовить. Будет чудом, если он успеет. — А, наверное… Но разве сделать протезы не эффективнее? И точно быстрее физической терапии… по крайней мере мне так кажется, — усмехнулся Камиширо, улыбаясь слишком расслабленно для текущей ситуации. — Мои наблюдения утверждают, что, возможно, Вы переборщили с обезболивающим, несмотря на то, что прежде попросили дозу поменьше. Ваши речь и поведения показывают те же признаки, что и у людей в бреду после передоза, — плоско говорит Пегас, убирая плед в шкаф. — Ау! Я не принимал ни одного несколько дней, Пегас, — Камиширо улыбается, протягивая руку к роботу. — Думаю, я просто расслабленнее обычного. Наверное потому что не работаю. Я нормально не отдыхал где-то… Хм. Не знаю. — Профессор, это не способствует ни хорошей работе, ни здоровью, — андроид вздыхает, оборачиваясь. — Вам нужно делать перерывы. Хороший отдых важен для благополучия. — Знаю, знаю… не суетись. В будущем я буду больше отдыхать, — говорит Руи, отодвигая тарелку еды. Он доел, и, видя это, Пегас чувствует ту же лёгкость. Он делает пометку снова приготовить это. Пегас вдруг отвернулся, наблюдая, как медсестра Асахина медленно кивает в сторону двери. Он не знает, когда именно та пришла, и возможно это стоит пометить как потенциальную проблему, но, как показывают наблюдения, она намеренно ничего не говорит о замене еды, не желая прерывать их. — Вам пора, профессор. Я посажу Вас в инвалидное кресло и довезу к нужному месту, — говорит Пегас, получая согласный взгляд от медсестры, после чего та тихо выходит из комнаты. Пегас смотрит на профессора, выглядящего напуганным. Как странно. — Ну, правда, нет никакой нужды делать всё это- — его внезапно обрывают, быстрым движением поднимая, усаживая в кресло-коляску и помогая нормально сесть. Камиширо не говорит несколько секунд. В один момент Пегас удовлетворённо кивает. — Простите за внезапность, профессор. Это был самый эффективный способ не опоздать, — объясняет тот. Камиширо вздыхает, а после усмехается. — Тогда веди. — Пегас замечает девушку, щуплую и хрупкую на вид, с длинными белыми волосами, аккуратно движущуюся вдоль стены. Медсестра Асахина внимательно наблюдала за ней, будто боялась, что та упадёт. Прошло много времени, прежде чем Асахина с улыбкой вернулась к Камиширо. Она казалась в порядке, правда. Если бы не медленная походка и поза, выглядящая так, будто она закрылась в себе. — Простите за то, что отвлеклась, — сказала она, как всегда нежно и спокойно. — Другая моя пациентка тоже здесь. Она восстановилась лучше, так что не волнуйтесь. Здесь очень сложно пораниться. Пегас снова огляделся, видя что, да, медсестра права. Пол мягкий, из эластичного материала вместо обычного твёрдого пола, из металла были разве что перила вдоль стены. Он кивает и смотрит на профессора, который вообще не кажется взволнованным. — Ну, начать лучше раньше, чем позже, да? — говорит Камиширо, радостно и как-то слишком расслабленно для этой ситуации. — Чем раньше начну, тем быстрее закончу. — Да, верно… — медсестра Асахина кивает, колеблясь продолжать ли. — Однако Ваше благополучие выше всего. Переусердствование может банально слишком надавить на рану, что не способствует выздоровлению. — Я запомню, — Камиширо задумчиво хмыкнул, в то время как медсестра проверяет бандаж на его ногах. Те должны помочь ему встать - понял Пегас. Скорее всего когда он сможет стоять без помощи, его выпишут. Его взгляд наверняка слишком напористый, но медсестра не боится, а скорее понимает. Может, человеческий феномен под названием “эмпатия”? Ещё одна вещь, которую не может понять ИИ. Пегас как может помогает профессору встать с инвалидного кресла, что тяжело, ведь тот категорически отказывается от его помощи. Разве что продолжает держать за руку, чтобы держать равновесие. Наконец, Руи встаёт самостоятельно, только чтобы медсестра Асахаина сказала опять сесть и повторить. Необычная практика, но не очень эффективная для профессора, так упорно отказывающегося от помощи на каждом шагу. Кто не остановится пытаться самостоятельно, делать всё до самого-самого конца. Пегас смотрит на девушку с длинными белыми волосами, которая тоже пусто смотрит на них. Без выражения, без всякой заметной эмоции. Медсестра Асахина приглядывает за ней, несмотря на то, что сосредоточена на профессоре. …Почему эта девушка ведёт себя так странно, будучи стопроцентным человеком? — В основном старшую школу Руи помнит смутно. Только под обезболивающими, лёжа с переизбытком энергии, которую некуда вылить, он кое-что вспомнил. Он не очень помнит первый год после смерти Цукасы. Тогда Руи бесцельно бродил, не зная куда направить изобретения. Нене и Эму не давали Сцене Чудес умереть, ища новые таланты на смену старым, но Руи больше не видел в этом веселья. Его изобретений оказалось недостаточно, чтобы спасти Цукасу от смерти. Чтобы убедиться, что Цукаса счастлив. Чтобы остановить его- А, о чём это? Чепуха, наверное. Ничего особого. Неважно. Не надо думать об этом. Всё таки последнии остатки Цукасы не так далеко. Нужно только приложение на телефоне, и “магической” вспышкой он окажется в “Стране чудес”. Всё ещё живой и яркой, несмотря на смерть хозяина. Не успев понять, он стал проводить там больше времени, чем в реальности. Руи не знал, когда именно его перестало волновать. Когда позволил оценкам скатиться, а любимому театру уйти за грань досягаемости. Как режиссёру ему больше нечего ставить, в этом-то мире. Как изобретателю ему больше нечего создавать. Рядом в траве играли плюшевые игрушки, Руи наблюдал за ними. Собачка, кажется, исчезла, а кошка осталась одиноко сидеть в уголке. Она грустила, не слушая зазывания других присоединиться к ним, и Руи мог понять. Всё таки кошка дружила с собачкой, и той больше нет. Однако сегодня случилось нечто новое среди этой рутины бездумного наблюдения за играми игрушек из Секая. Ничего неделания. Бытия ничем. Возможно, он может жить здесь. Возможно, умереть тоже. Он бы убил себя, если бы это не значило, что он запачкает кристально чистый пол радостного, яркого Секая. Если бы это не значило, что мир никогда не вспомнит звезду “Цукасу”. Мику появляется, радостная, в своём странном платье и с глупыми кошачьими ушами. Она ведёт себя как и раньше, нагинаясь и тыкая Руи в нос. — Руи! Ты пришёл! — радостно говорит Мику, чуть ли не подпрыгивая. Руи, тем временем, садится. — Давно не видела никого из вас! Игрушки, конечно, говорили о твоих визитах, но я соскучилась! — А… ну, прости. Боюсь последние несколько дней я был не в настроении разговаривать, — спокойно извиняется Руи, несмотря на красноту глаз. Голос звучит странно даже для него, грубо из-за долгого молчания. Как давно умер Цукаса? Как давно он стал приходить сюда? Руи больше не уверен. В этом месте время не идёт правильно. — Ничего! Я сделаю всё возможное, чтобы прогнать твои проблемы! — заявляет Мику, вытягивая из изобретателя смешок. — Можешь попытаться, — тихо говорит он, закрывая глаза. — Но если ты не способна вернуть Цукасу, сомневаюсь, что у тебя что-нибудь выйдет. Всё таки дело в его смерти. Мику останавливается, хвост мелькает, и глаза смотрят по-другому. Она кажется более вдумчивой, менее импульсивной, и говорит. Говорит то, что изменит жизнь изобретателя. — Ну… есть способ. Нам просто нужен сосуд, в который его можно поместить, чтобы вернуть в реальность. Это его Секай, забыл? — говорит Мику, медленнее и тише обычного. — Так что… да. Нам просто нужен правильный сосуд! И мы вернём его! Это место создано из его мыслей и чувств, так что у нас точно получится! В этот момент Руи нашёл новую цель в жизни. Способ вернуть его дорогую, любимую звезду. Способ вернуть Цукасу. У Руи не было времени на вопросы, нужно нарисовать чертежи. Он ушёл прежде, чем Мику успела сказать что-либо ещё. Прежде чем увидел забирающуюся на его колени кошку, трясущую головой и умоляющую передумать, даже не пытаться… И прежде, чем услышал шаги другого вокалоида. — Почему ты солгала ему, Мику? — спросил Кайто необычно холодным голосом. Игрушки разбежались кто куда, не желая находиться рядом. Они боялись. Только кошка осталась, забравшись на нежно держащие руки Кайто. — Солгала о чём? — Мику наклонила голову. — Он может вернуть Цукасу. Это правда. Воссоздать его не должно быть сложно, если использовать этот Секай. — Я не про это, — Кайто вздыхает и качает головой. — О том, что это Секай Цукасы. Мы оба знаем, что это больше не так. Даже если Руи… так думает, — говорит он, и Мику оборачивается, чтобы с улыбкой встретиться с ним в его стерильном белом лабораторном плаще и очках. — Но изначально это же был его Секай! А когда Цукаса умер, стал принадлежать Руи! Я не солгала. Это место изначально создано из чувств Цукасы. И теперь Руи поддерживает в нём жизнь. Кайто качает головой и уходит с плюшевой игрушкой в руках. Кажется, они никогда не придут к согласию, ничего страшного. Даже если путь, на который Мику навела Руи, не поможет. Он не сомневается, что Руи сможет сделать что-то дельное, чтобы вернуть Цукасу. Это самая страшная часть. Тот факт, что Руи мог сделать сосуд, и что не остановится, пока у него не выйдет, пока не вернёт любимого… Это страшнее. Однако только сейчас, в тумане от обезболивающих и недосыпа, Руи вспоминает. Вспоминает как вернуть Цукасу. И вспоминает что именно забыл при создании Пегаса.