Любовь бывает разной

      Я впервые увидел его ещё давно. Всё никак не было мочи подойти познакомиться. Но в момент, когда он впервые прошёл мимо, я потерял голову. Никогда мне не кружили голову запахи, особенно людей, но тот аромат, который я ощутил от Ромы, навсегда заставил меня забыть о ком либо, кто может появиться в моей жизни. Никто не будет так привлекать меня и влечь к себе, даже не зная об этом.       Каждую неделю я с нетерпением ждал среды. Совместная физкультура с его классом давала много возможностей для меня. Глянуть на его подтянутое и спортивное тело, смотреть как он двигается, как его руки напрягаются при очередном подтягивании или отжимании и как на лице выступает испарина. Рома опьянял меня не хуже алкоголя. Запретный плод, который хочется вкусить сполна и впитать это ощущение каждой клеткой своего организма.       Конечно, будь я девчонкой, то вполне мог бы найти к нему подход, но ситуация ломалась о мою половую принадлежность. Не хотелось получить увечья от объекта обожания. Хотя в таком случае он бы прикоснулся ко мне своими крепкими и крайне привлекательными руками. Эти касания остались бы на моей коже на всю жизнь. Пусть было бы больно, но важно ли это? Возможно, нарваться на драку – неплохой вариант.       Ночь стала моей отдушиной. Засыпать совсем не хотелось. Только в моих фантазиях перед сном мы могли быть вместе. Сегодня эти фантазии были особенными. Если раньше я представлял то, как он будет со мной нежен: осторожные поцелуи, крепкие объятия, шёпот на ухо. Думал я об этом редко, такие мысли не застаивались надолго, давая дорогу чему-то иному. Я переключатся на то, как мой взбудораженный разум представлял Рому настойчивым, резким, грубым. Я утопал в этих чувствах. Вновь всплывали воспоминания о запахе, о том, как жадно я этот запах проталкиваю по носовым каналам. Потом аромат, подобно кислоте, разъест внутри меня всё и встанет на место каждого органа, обеспечивая мою жизнедеятельность.       Среда. Второй урок. Раздевалка. Пятифан переодевался также, как и все присутствующие. Я физкультуру не посещал уже давно, из-за зрения, а потому мог без зазрения совести просто наблюдать за плавными движениями сильных рук. Крепкие ноги частично спрятались за шортами, но оставляя на рассмотрение икры. Сейчас должен был наступить тот момент, ради которого я так упорно и буравил взглядом Пятифанова. Руки его тянутся к подолу футболки, после выворачивают ткань швами наружу и прямо по курсу теперь стоит полуголый молодой человек, на которого я готов броситься прямо сейчас, сковывая ему руки, покрывая укусами шею. Шесть кубиков пресса, достаточно массивные грудные мышцы и небольшая линия волос, что тянулась от пупка и скрывалась в шортах. Я провёл взглядом сверху вниз, после чего нервно сглотнул.       Нужно переметнуть внимание куда-то в другое место, но Пятифанов притянул меня к себе, сковывая уже одним только своим видом. Долго наблюдать у меня не вышло, ведь прекрасное тело вновь скрылось за одеждой. Футболка для занятий физкультурой у него была менее объёмной, чем повседневная, отчего явно подчёркивала каждый мускул.       Я глянул на то, куда Рома прячет футболку, пока в голову закрадывалась самые разные желания и мысли. Руки мысленно потянулись к элементу одежды, а после и к носу. Я втягиваю этот аромат вновь и голову кружит вихрь. Но всё это лишь моя фантазия. Так просто выкрасть одежду из раздевалки у меня не выйдет, если только не подгадать нужный момент.       Занятия физкультурой сейчас походили на улице, ведь погода ещё позволяла. А значило это лишь то, что все рано или поздно помещение покинут, а я смогу воплотить свой план в жизнь. Когда учащиеся столпились у выхода, я незаметно прошмыгнул в самый конец образовавшейся очереди. Количество людей постепенно уменьшалось, а я вовсе не торопился. Прозвенел звонок и коридоры опустели. Мои одноклассники, как и параллель, уже умчали на улицу. Я схватил Ромкину футболку и выскочил из помещения, торопясь где-то спрятаться.       Сначала была мысль забежать в класс и уложить её в рюкзак, но я сразу же эту затею отбросил. Слишком далеко нужно идти, вероятность быть замеченным кем-то из учителей огромная. Но не побегу ведь я сейчас на спортплощадку, сжимая в руках его вещь. Глупо, рискованно, да и зачем? Я свернул за угол, где находилась кладовая и прильнул носом к футболке. В ушах послышался писк, глаза непроизвольно закатилось, а ладони вспотели. Всё тело погрузилось в кипящее масло, я покрылся испариной и мурашками. Кровь устремилась к низу, а здравый рассудок покинул меня окончательно.       В коридоре послышались шаги и я заскользнул в находящийся рядом туалет. Казалось, сама судьба подначивала меня насладиться ним сполна. Ближайшие сорок пять минут я могу побыть наедине с этим ароматом, вдыхая его вновь и вновь. Я зашёл в одну из кабинок и повторил ритуал. Теперь стало поднывать внизу живота, а ширинка еле сдерживала увеличившуюся крайнюю плоть. Я перестал сдерживаться. Резвыми движениями руки я расстегнул ремень и устремился под ткань, к пульсирующему половому органу. Мною движили животные инстинкты. Помимо тошнотворно-приятного возбуждения не было никаких ощущений. Ни мыслей, ни чувств, будто дикарь.

«Безумие – это всего лишь узкий

мостик, делящий разум и инстинкт»

      Я перестал сопротивляться. Осторожным, неспешным движением руки я начал водить по члену. В голове воображал, что это Ромка. Хотя мои руки были чрезмерно слабы, никчёмны. А вот он… Массивная кисть с длинными вытянутыми пальцами, а выше тянется мускулистая рука с невероятными рельефами, напоминающая какой-нибудь природный холмистый пейзаж, как на заставке компьютеров в кабинете информатики. Схватиться руками, впиваться ногтями в его грубоватую – даже на вид – кожу, ощущая дикое удовольствие от каждого движения.       Разыгравшаяся фантазия ускоряла темп моей руки, причём крайне стремительно. Слышал мнение, что спешить в этом деле не стоит, так удовольствия будет меньше. Но иначе не выходит, когда в нос бьёт столь манящий аромат, а пах, кажется, разорвётся на части, если сейчас же не разогнать руки до предела. Мне кажется, что если бы люди чувствовали в его запахе то, что чувствую я, то явно поменяли бы свою позицию насчёт скорости самоудовлетворения. В общем-то, плевать, ведь никто меня не оценивает, не рассматривает. Хотя, возможно, я был бы не прочь одного конкретного зрителя, а после и участника. Узнай Рома насколько я действительно схожу по нему с ума, согласился ли бы он воплотить хоть одну из огромного множества моих фантазий? Не знаю.       В достаточно тесных штанах было неудобно двигаться в том темпе, который мне был необходим. На секунду я засомневался: стоит ли продолжать? Но левая рука, удерживающая его футболку, сама предательски потянулась к моему лицу. Глаза по инерции закатились, после чего я выдал крайне смелый, но тихий стон. Плевать на всё. Мой собственный спутанный разум перекрывал все здравые мысли, также как и инстинкт самосохранения. Уж слишком велико и недосягаемо это удовольствие, чтобы так просто прервать этот момент. Один раз, но я запомню его на всю жизнь.       Ощущение поступающего конца стало нетерпимо болючим, но это была та боль, которая и вела за собой удовлетворение. Сможет ли управлять моим телом так искусно хоть одна девушка или же парень? Сомневаюсь. Все, кого я ещё повстречаю на своём жизненном пути, наверняка будут со мной в физическом контакте, так как ещё одну такую зависимость от запаха я вряд-ли смогу получить с кем-то ещё. Рома же останется особенным, ведь он даже не знает, как довёл меня до сильнейшего в моей жизни оргазма. Призрачный любовник. Никогда он меня не касался, ни единой минуты не говорил со мной, даже взглядами встречались всего пару раз, и то в толпе. Но он уже стал лучшим в этом мнимом соревновании, где только один участник.       Вязкая жидкость покинула моё тело резко, быстро, в сопровождении тихих стонов и тяжёлых вздохов. Я тут же устало облокотился на стену, ощущая приятную усталость. По всему телу я чувствовал обволакивающий меня пот. На лице его скопилось особенно много. Я потерял счёт времени и даже не знаю сколько ещё простоял с полуприкрытыми веками, приспущенными впереди штанами и сжимая в руках его вещь.       Рукавом рубашки я протёр пот со лба. Стало интересно кое-что и влажная ткань прильнула к носу. Возможно, все люди пахнут привлекательно, даже я сам? Просто зафиксировался чрезмерно сильно, чтоб это осознать? Нет. Рома благоухал, излучал запахом неведомый науке гормон, к которому восприимчив только я. А от меня сейчас просто воняло, причём отвратительно. Только он идеален, я же лишь нечто несуразное на его фоне.       Возможно, я и правда обезумел. Обезумел от того, что он такой недосягаемый. Настолько далёкий, непонятный. Я ведь даже не знаю какой он. Когда его день рождения, какую он любит музыку, чем занимается в свободное время. Я не знаю ничего. Но это не мешает восхищаться им. Хотя… Восхищаюсь ли я им, как человеком? Или же то, какой запах издаёт его оболочка – это единственное в чём он для меня хорош? Хорошая мысль, отрезвляющая. Возможно, стоит перестать обманывать себя?       Ведь правда. Он – парень из параллели, про которого я знаю лишь фамилию и то, что у него по физ-ре были пятёрки. Даже о его классной руководительнице я знал больше. Её я мог как-то охарактеризовать. А он? Рома Пятифанов. Просто Рома Пятифанов. Я не могу описать его как человека, даже отдалённо. О его классной руководительнице я могу сказать, что она женщина крайне строгая, но справедливая, никогда не упустит возможности разобраться в ситуации. А кто он?       Хотя здесь я уже мог дать какой-никакой ответ. Он – моя зависимость, предсонная мечта. Нет. Не он. Не Рома Пятифанов. Запах Ромы Пятифанова. Запах не имеет личности, характера, повадок. Именно поэтому я ничего не чувствую. Животный инстинкт, но ничего более. Нет чувства, что я хочу видеть человека рядом с собой. Теперь всё стало для меня гораздо понятней.       Теперь ткань, которую я усиленно сжимал, уже не казалась каким-то особенным, ценным артефактом. Просто кусок ткани, пропитанный сигаретным дымом, немного по́том и недорогим одеколоном. Ничего более.       Глупость. Всё это было глупостью.       Я направился обратно к раздевалке. Футболка не была аккуратно уложена обратно, а брошена мною так, словно ненужный хлам. Я обманывал себя на протяжении долгого времени. Но ни о чём не жалею. Одобрение от самого себя – главный приоритет.       «Пошёл ты, Рома, нахуй, — подумал я. — А вернее, твой чёртов запах».