Hall of Fame.

Billie Eilish — my strange addiction

      Помещение не блещет ни разнообразием цветов, ни обилием мебели. Сону осторожно ступает на белое покрытие, боясь зацепить кедами и испачкать, а после усаживается на подобие барного стула (он просто довольной высокий) и поправляет чутка задравшиеся джинсовые шорты. В студии, конечно, прохладно, но тёплая мандариновая жилетка, надетая поверх голубоватой рубашки, греет не хуже обогревателей, едва дотягивающихся до Кима.       Он улыбается ещё выключенной камере и усаживается поудобнее, морально готовясь к предстоящим съёмкам — пусть они и недолгие, но волнительно из-за банального незнания того, что будет дальше. Сону впервые на интервью подобного рода, когда вопросы задаются за кадром (на видео они просто вставляются отдельным кадром — он, как главный фанат, смотрел выпуск, в котором уже снялся Чонсон), а ответы звёзд не сопровождаются чужими комментариями.       Где-то в тёмном углу, куда совершенно не попадает свет от огромных софитов, сидит Сохён и поднимает руки вверх с кулачками, мол, удачи. Сону едва видит улыбку на её лице, но почему-то отчётливо её ощущает на себе. Но обращать внимания перестаёт сразу же, как только включается камера, а его предупреждают о минутной готовности к началу интервью.       — Всем привет! Я Ким Сону, и сегодня я буду отвечать на часто задаваемые в Интернете вопросы обо мне и о дораме «Противоположности». Первые две серии уже вышли на экраны, так что вы можете их посмотреть.       Начало положено. Впрочем, в последующие минуты команда настраивает экран, где будут мелькать вопросы, и проверяет текст на наличие ненужных опечаток снова. Сону видел, что они занимались этим раньше, поэтому сейчас не совсем понимает эту осторожность. Ему совершенно нет дела до ошибок, если смысл понятен и вместе с их кучей.       «Вопрос первый: кого сыграл в «Противоположностях» Ким Сону?».       — Я сыграл одну из главных ролей. Пак Донсу, или Паксу, — мой персонаж, к которому, кстати, я смог привыкнуть лишь под конец съёмок. Своеобразный персонаж, на него ушло очень много нервов и сил из-за… как выразиться правильно-то. Из-за его несдержанности во всём? Типа того.       «Вопрос второй: в чём заключается противоположность в дораме?»       — Ой, интересный вопрос. Ну, во-первых, главные персонажи разные очень, несмотря на то, что выросли в одних условиях. У них разные взгляды на одни и те же вещи, что не может не раздражать их обоих. Конечно, им не нравится, что их мнения оспариваются, а кому нравится? Уверен, что никому. Во-вторых, этот принцип противоположностей относится и к событиям, которые поочерёдно сменяют друг друга. Идёт противопоставление настоящего и прошлого, так что. Я больше не могу говорить, — неловко смеётся юноша, прикрывая ладонью половину лица и оставляя видимыми только полумесяцы, спрятавшие за собой глаза.       «Вопрос третий: кем Ким Сону приходится Пак Чонсону?».       — Ответ простой, на самом-то деле. Мы друзья и периодически коллеги, когда нас приглашают на роли в одних и тех же проектах. Ничего больше нас не связывает, хотя я знаю, что людям нравится думать иначе, — с усмешкой. Сону по привычке складывает руки на колени, чуть сводя плечи из-за зябкости в помещении, и совсем немного болтает ногами, ожидая следующий вопрос.       «Вопрос четвёртый: как Ким Сону относится к Пак Чонсону?».       — Очень люблю вопросы про хёна, потому что отвечать на них — одно удовольствие. К Чонсону я отношусь как к старшему брату уже, если честно, мы близки с самых первых съёмок. Это было около двенадцать лет назад, когда я только начал свою карьеру актёра. Мне просто посчастливилось оказаться на площадке «Стеклянных мальчиков», и уже там я познакомился с хёном. У него была главная роль, у меня — ближе к второстепенной, но это нам, кстати, не мешало общаться. О, у нас есть фотографии с тех времён! — Сону, явно заинтересованный этой темой, затыкаться не собирается. Не то чтобы это нечто удивительное, просто он действительно погружён в это (в Чонсона) с головой. — Я уснул на кресле, а Чонсон-хён пристроился у его спинки. В общем, на просторах Интернета она есть, если захотите найти. Я это всё к чему! К тому, что с хёном у нас прекрасные взаимоотношения, поэтому ничто нашу дружбу не сломит.       «Вопрос пятый: снимался ли Ким Сону в короткометражках?».       — Знаете, да, был опыт. По сценарию вообще это простая зарисовка, которую выпускники института искусств решили выдвинуть в качестве одного из экзаменов. Ну, я деталей не помню, но что-то такое было. И, значит, пригласили меня, потому что популярности как таковой у меня не было, а людям нужны хорошие актёры. Я себя таковым не считал, честно! Но меня всё равно взяли. Нужен был ещё один юноша, поэтому я позвал Чонсона. Не трудно догадаться, — он вновь усмехается, укладывая предплечья на подлокотники и собирая пальцы в замок. — Ну, и так появилась на свет «Гроза». Опять же, в Интернете это есть, потому что был публичный показ всех короткометражек.       «Вопрос шестой: есть ли у Ким Сону партнёр?»       — Вопросы поинтереснее пошли, я понял. Но, знаете, я отвечу честно. Да, у меня есть партнёр.       Сохён, неизменно сидящая в стороне, чувствует, как внутри что-то рвётся — это «что-то» зовётся неисполненным долгом перед важными шишками и теперешним отсутствием работы. Она уверена, что и зарплату за этот месяц не получит, раз так складываются события. Ли хочет ударить Сону, но прежде — увести с площадки и по-взрослому поговорить, пока есть возможность. Но потом, конечно, всё равно ударить, потому что нет привычки держать руки при себе.       — Вчера вечером у меня с ним было свидание. А «он» — это сценарий к новому проекту, в котором я буду участвовать, — Сону улыбается приторно-приторно, а после не сдерживает смеха, потому что сказанная глупость кажется ему вполне уместной. Не то чтобы он хотел доводить менеджера до инсульта (или инфаркта — в медицине он не силён). — Ладно, нет у меня никого. Времени нет, а я боюсь оставить будущего партнёра без внимания. Мне оно и самому нужно, если быть честным.       «Вопрос седьмой и последний: знаком ли Ким Сону с Пак Сонхуном?».       — С каким из? — Сону не скрывает хитрой улыбки, но прячет её сразу же, как оповещают о завершении съёмок с вопросами — остаётся попрощаться и уйти из студии на все четыре стороны, как наверняка сказала бы Сохён, будь она каплю добрее.       Сону спрыгивает со стула, осторожно приземляясь на ноги, а после начинает разминаться, крутя головой в разные стороны и вращая туловищем: устала спина от такого прямого положения. Серёжки, пусть и не такие длинные, забавно касаются кожи, а отросшая за неделю чёлка почти щекочет брови. Боковым зрением он замечает приближающуюся к нему девушку и уже заранее прячется за одиноко стоящий стул посреди студии.       — Ты издеваешься?!       — Ни в коем случае, нуна, — спокойно отвечает Сону, а после оказывается схваченным девичьей рукой — хватка у неё сильная, а значит, и намерения добротные. Сохён не хотела покушаться на жизнь знаменитости, когда связывала собственную жизнь с менеджерством, но теперь очень хочет опробовать себя и в качестве чёртового убийцы.       — Почему ты отвечаешь на вопросы так?       — Так — это как? Я ведь соврал. Пошутил, в конце концов!       — Шутки должны быть смешными. Сону, я тебя убью, — грозится Ли, предупреждающе дёргая рукав чужой рубашки. Сону лишь скрывает улыбку, словно нашкодивший ребёнок, и кивает в качестве полного и абсолютного понимания. — Но если тебя поймают за этим, я прикрывать не буду.       — А ты никуда не денешься, к счастью или сожалению.       — Не перечь старшим. И, пожалуйста, отнесись к своему положению со всей серьёзностью. Ты умеешь быть взрослым человеком, так что вытащи из жопы шило, — говорит тише, оглядываясь по сторонам; она, как менеджер, как такого права ругать прилюдно не имеет, так что её поведение вполне оправдано. — Я прошу тебя по-человечески. Если не хочешь жалеть меня, пожалей свою собственную задницу и всё, что прячешь от народа.

***

Billie Eilish — Billie Bossa Nova

      Несмотря на моросящий дождь и в целом испорченную погоду, Сону с улыбкой поднимается по ступеням и ищет глазами то здание, куда обязался прийти ещё десять минут назад. Да, он опаздывает — снова, — но его самого это не волнует: знает, что терпеливый Чонвон найдёт, чем себя занять. Впрочем, младший привык к подобным ситуация и почему-то быстро прощает ему абсолютно всё.       Скинув с головы капюшон куртки, юноша забегает в небольшую кафешку со стрит-фудом и моментально кланяется женщине, стоящей за стойкой приёма заказов. Они знакомы давно, поэтому госпожа До улыбается в ответ и указывает на излюбленный крайний столик, где уже сидит Вон, допивая заказанный лимонад.       — Привет, хён.       — Привет-привет, — отвечает тот, присаживаясь напротив и откладывая куртку в сторону, заранее затолкав шапку в один из рукавов. Улыбается не совсем довольному другу и хватается за меню, которое, вероятнее всего, прочитал вдоль и поперёк в классе десятом. — Не злись, ладно? Я торопился, честно.       — А нуна не пришла? Разве ты без неё ходишь?       — Сохён занята, некогда ей со мной возиться. Ну, она ещё обиделась на меня за то, что было на интервью. А я, между прочим, не маленькая лялька, злым людям морду набить смогу.       Вон усмехается, прижимая трубочку зубами, чтобы не выплеснуть всё, что только-только проглотил.       — Ты ничего не заказал?       — Я не хотел кушать без тебя, — отвечает младший, подняв руку — тем самым зовёт хоть кого-нибудь, кто сможет к ним прийти. Не то чтобы все официанты (а их всего, кажется, двое) заняты, ведь в кафе народу нет от слова совсем. Именно поэтому Сону часто появляется именно здесь, выбирая собственный комфорт за проведённым временем с другом. — Но у нас всё как обычно, мне кажется.       — Токпокки каждому и дакганджонг на двоих, верно.       Они усмехаются одновременно, вновь не обращая внимания на это, и отвлекаются на подошедшего парнишку, уже записавшего заказ в блокнот и тактично ожидающего дополнительных пожеланий.       — Бутылку воды и стакан, пожалуйста.       Парнишка, стопроцентно разглядевший в Сону ту знаменитость, которой он действительно является, кланяется после его слов и резко убегает к окну кухни, едва справляясь с тем, чтобы оторвать лист с заказом из блокнота. Сону тихонько смеётся, наблюдая за ним, а после возвращает всё своё внимание Чонвону — он задумывается и снова прикусывает трубочку так, что на щеке появляется ямочка. Старший просто не может не ткнуть в неё пальцем, находя эту черту ну очень умилительной.       — Хён! Переставай так делать.       — А ты переставай думать об учёбе, когда мы отдыхаем. Я ведь не думаю о работе, пока с тобой.       — У меня сессия через пару дней.       — Ты всё сдашь. Как и всегда, между прочим. Вон-и, ты усердно готовишься, поэтому твои старания обязательно окупятся. Помни слова своего хёна, он хуйни не скажет.       — Да не ругайся, я понял. Спасибо, — добавляет тише, замечая подходящего официанта, щёки которого совсем немного, но напоминают острый соус, по желанию подающийся к курице.       Парнишка ставит на стол две бутылки с водой, мол, за счёт заведения, а после и стакан, прошенный Кимом; Вон лишь сдерживает улыбку, глядя на всё происходящее. Ему забавно наблюдать, потому что сам не воспринимает друга в качестве знаменитости, даже когда видит по телеку, в журнале или на первых страницах газет.       — Он так мило реагирует.       — Конечно, он же не Ян Чонвон, у которого со школы такие привилегии. Будь я им, реагировал бы точно так же на Ким Сону, который тусуется здесь чаще, чем в ресторанах.       — Враньё, кстати.       — Тихо.       Старший двигает к себе стакан, наливает прохладную воду и делает небольшой глоток, смачивая горло и избавляясь от лёгкой сухости во рту. Чонвон же цепляет пальцами дольку апельсина, до этого плавающую в лимонаде, сейчас — в подтаявших кубиках льда, и съедает мякоть, бросая кожуру обратно. Теперь стакан с бывшим напитком не выглядит так привлекательно, как выглядел до, а цитрусовый запах едва различим среди горькой мяты.       Когда парням приносят и еду, они отвлекаются на неё, распаковывая палочки, и едят молча, едва ли замечая присутствие друг друга. Приятная музыка, играющая из колонок, расслабляет: Вон изредка качает головой в её такт и оглядывается по сторонам, словно боясь быть замеченным за глупыми танцами.       Сону, выложив телефон на стол ещё перед тем, как начать есть, чувствует локтем короткую вибрацию: радуется, потому что никто не намеревается ему звонить, но и сообщения он не жалует, когда сидит с Воном. Он, конечно, себя периодически обманывает, когда думает: кроме Вона, ему никто не нужен.       Но, включив экран и увидев адресанта странного (хотя и довольно привычного) сообщения, он едва сдерживает улыбки и всё же снимает блокировку телефона при помощи лица.

«???»

??? [19:29]: как делишки у моей малышки?

me [19:30]:

хён, ты дурак?

это что такое

когда ты мне писал так в последний раз?

??? [19:32]: а что, не нравится? между прочим, со всей любовью и уважением к тебе

me [19:33]:

я не маленький

или ты с нуной в сговоре? если да то сразу бы сказал, а не вот этого во всё

и вообще я занят, что ты хотел?

      Сону отвлекается от телефона, находя неприличным переписываться с кем-то во время ужина, и откладывает его в сторону, хотя вновь чувствует вибрацию — Чонвон тоже это чувствует, поэтому задаёт вполне логичный вопрос:       — Кто пишет?       — Хён.       — Который из множества? — с усмешкой. Конечно, младший в курсе, что всем коллегам, имеющим разницу в возрасте в большую сторону от возраста Кима, присваивается это уважительно-родное «хён».       — Угадай. Редко пишет, но, как видишь, вспомнил обо мне.       Чонвон озадачен, но после какого-то неоднозначного взгляда старшего понимает, кивая головой. Сону на этого адресанта не обижен (хотя, конечно, всё может быть), но наигранно дуется из-за редкого общения — на собственный плотный график, который быть гибким не умеет, тоже злится. Как-то не довелось работать где-то в более спокойной обстановке, где не тыркают в разные места города в срочном порядке.

«???»

??? [19:33]: поболтать но раз ты занят, я пойду

me [19:35]:

сиди смирно

никуда не уходи

??? [19:36]: дела подождут?) ради любимого хёна не жалко?

me [19:36]:

жалко только у пчёлки

??? [19:37]: не паясничай и давай разговаривать уже как день провёл? как интервью?

me [19:39]:

интервью сам посмотришь!!!

нуна меня почти убила за мой ответ на вопрос

и обиделась на меня

даже никуда не пошла со мной:(

??? [19:40]: не слушаешься старших, ай-яй-яй кажется, где-то такое было, какой-то однотипный сценарий у тебя

me [19:41]:

пошёл в жопу

??? [19:42]: с радостью)

me [19:44]:

Я ЕМ.

иди отсюда

??? [19:45]: но ты велел сидеть смирно и никуда не уходить я слушаюсь тонсэна, потому что мне дорого его внимание       Сону хочет выкинуть телефон в дальний от столика, за котором они сидят, угол из-за приятностей, написанных далеко не чужим человеком. Но он сдержанно откладывает его на стол снова, чем привлекает внимание Чонвона, отвлекающегося на ковыряние остывшего риса палочками. Конечно, ему скучно, а встревать в чужой диалог (пусть и формате печатных сообщений) не хочется.       Хён выглядит счастливым — Ян хочет видеть его таким почаще.       — Уже остыло всё, — вздыхает Сону, укладывая за щёку кусочек курицы и облизывая губы от оставшегося на них соуса.       — Хён, покушай, пожалуйста. Тебя подождут — я в это уверен просто на все сто процентов.       — Кто-то промывал мне мозги, что стопроцентных вероятностей не бывает.       — Раз народ говорит так, то я и буду, — улыбается Вон, вновь обнажая милую ямочку на щеке. Он укладывает локти на стол, давно отодвинув от себя пустую тарелку от токпокки, и как-то лукаво склоняет голову к плечу: пытается повеселиться хотя бы на короткий промежуток времени.       Сону, понимая, что ему пишут вновь (и пишут в приличном объёме), очень хочет взять телефон в руки, но Вон мгновенно обрубает эту возможность — и желание, — схватив гаджет со стола и спрятав его в карман брюк.       — Я ради тебя, хён, не пошёл на допы и в библиотеку не сходил. Давай проведём немного времени вместе, м? На следующей неделе ты уезжаешь на неопределённый срок, а я работаю над подготовкой. Пожалуйста, ну.       — Извини.       Сону редко чувствует неловкость в общении с младшим, но сейчас ему не то чтобы неловко — нереально стыдно. Он хватается за палочки снова и толкает в себя почти безвкусную (после правдивых и болючих слов Чонвона) еду, которая едва кромсается зубами. Сону обещает самому себе исправиться и стать действительно хорошим другом, который не будет зависеть от переписки с одним-единственным хёном — впрочем, он не уверен, что его абсолютная зависимость длинною в семь месяцев лечится.       Он клянётся, что перестанет, но точную дату вряд ли не назовёт.       — Мне кажется или соус немного другой? Разве тот не был острее?       — О, я тоже заметил, — кивает головой Ян, хватая последний кусочек курицы палочками; кимовы брови по-доброму, но всё же хмурятся. — Раньше было лучше. Не во всём, но всё же.       — В школьные времена разве что. Но у нас едва хватало денег на одну порцию.       — Но сохранялась ценность таких встреч! Согласись: мы бы не собирались здесь вновь, если бы объелись этим всем раньше.       Вон, закончив их небольшой диалог, мгновенно кидает взгляд на часы, висящие на стене, позади Сону, щурится (пора менять линзы, но как-то всё некогда) и вскакивает с места, привлекая всеобщее внимание к своей персоне.       — Блять… — шёпотом, но Сону его всё равно слышит, не оставляя без внимания ругань.       — Ну не ругайся, тонсэша!       — У меня общага. Ну, закрывается. Мне надо попасть домой, в котором, к сожалению, существуют ограничения.       — Опять, да, — с разочарованным вздохом. — Давай я закажу тебе такси?       — Ни за что. Ты видел цены? Мне жалко денег — жаба задушит потом.       — Ну да, подушкой. Ночью, пока спать будешь. Да и вообще, ты уже отлично справляешься со своей профессией. Экономист из тебя потрясный.       Чонвон, конечно, шутку, которую слышит постоянно от хёна, не оценил.       Он небрежно натягивает на себя все вещи, в которых пришёл, бросает пару купюр на стол, наверняка перед приходом Кима отсчитав половину стоимости всего заказа, и мельком прощается с Сону, поклонившись пару раз. Да, он не успевает сказать банальное «пока» и уходит без прелюдий, выбегая на улицу со звоном колокольчиков, висящих над дверью.       Лишь тогда Ким замечает поблёскивающий телефон, лежащий на диване напротив, и тянется к нему через весь стол, ленясь просто встать и взять. Он, конечно, сначала пишет убежавшему другу, мол, будь острожен и удачи добраться как можно быстрее. Издевается, но всю свою помощь уже предлагал — с Воном не работает ведь.       Но как только быстрые и короткие сообщения написаны, он охотно открывает с некоторым любимым хёном, увидев порядком более десяти сообщений. Да, в них далеко не поэмы, но Сону всё равно приятно. ??? [19:46]: а вообще, если так подумать я всего тебя ценю редко говорю, но ценю! запомни мои слова и не ворчи, когда будешь утверждать, что я тебя совсем не люблю о, ты, наверное, занят? чем занимаетесь-то Чонвону привет) эх, не отвечаешь, значит, занят вам хорошо время провести! позвони, когда будешь свободен, я хочу тебя услышать впервые за три недели, но как получилось позвони обязательно!!! я начинаю скучать       Сону чувствует себя полным дураком — самым дурацким дураком, который вообще существует. Но ему ни чуточку не стыдно, пусть щёки начинают болеть от бесконечно широкой улыбки, которая направлена на экран телефона, а не на человека, с которым всё ещё хочется увидеться. Сону чувствует: всяческого рода ломки его рвут на части, а необходимость быть любимым в полной мере растёт в геометрической прогрессии.