Hall of Fame.

DAY6 — Tick Tock

      Пробуждение приятное, пусть и немного болезненное — Сону клянётся, что с трудом может шевелить нижней частью тела. Веки как-то резво размыкаются, а перед глазами - родной профиль Сонхуна, непоколебимо спящего рядом. Мраморная грудь, запятнанная алым, равномерно вздымается, мягкие губы приоткрыты, а веки мелко-мелко подрагивают.       Сону особенно нравится такой Сонхун — спокойный, спящий и, в конце концов, чертовски милый.       Уголки кимовых губ непроизвольно ползут в счастливой улыбке, будто трескаясь от многочисленных поцелуев, также осыпавшихся звёздами по всему телу, а щёки почему-то начинают предательски болеть. Сону знает подобную реакцию, но не противится собственной влюблённости.       — Почему ты такой красивый? — шёпотом озвучивает вопрос в пустоту, но о сказанном вслух не жалеет. Даже если бы Хун его слышал — это не имеет значения.       Тёплые пальцы мягко скользят по прохладным щекам, создавая ощутимый контраст, и поглаживают приятную на ощупь кожу. У острого угла челюсти кожа чуть грубее (частое бритьё даёт о себе знать), но Сону всё равно нравится, поэтому не оставляет ни один участок без прикосновения. Гладит с трепетом, боясь разбудить, а после двигается ближе. Конечно, таз двигается с трудом, но желание оказаться рядом с Сонхуном превыше всего.       Губами едва касается подбородка, укладывая ладонь на горячеватую грудь и обводя оставленные собою отметины.. А после, укладывая голову рядом с крепким плечом и оставив там нежный поцелуй, обнимает за обнажённый торс. Собственное же тело обнимают нагревшиеся одеяло и простынь.       Впрочем, Сону, разнеженный ранним утром, засыпает снова и даже не тревожится по поводу того, что в его номере может разрываться телефон от звонков Сохён, тревожащейся по каждому поводу. И плевать он хочет на то, что пропустит включённый в стоимость завтрак. Главное, что останется с Пак Сонхуном, с которым его слишком часто разлучает чёртова работа.       Просыпается он снова лишь тогда, когда осторожные прикосновения едва ощущаются на ягодицах, неизменно накрытых одеялом.       — Сону-я, — шепчет Сонхун, почему-то шмыгая носом, и продолжает аккуратно поглаживать, боясь резко вырвать юношу из сна. — Мне нужно бежать.       Ким мычит в ответ что-то невнятное, лишь пряча лицо в подушку и совершенно не желая подниматься даже под влиянием чужих рук. Но Хун действует иначе: он минует тёплое одеяло, ладонями находя мягкую кожу бёдер и усаживаясь на край кровати, а после цепляется пальцами за обнажённые ягодицы, чем заставляет ослабевшее тело вздрогнуть.       — Сону-я, мне нельзя опоздать. Джаюн ждёт.       — Куда ты собрался?       И Сону всё-таки отлепляет себя от постели, приподнимая голову и обращая взгляд на хёна, который усмехается из-за взъерошенных волос и следа складок на щеке.       — По делам.       — А что ты вчера не сказал?       — Ты бы меня никуда не отпустил и привязал бы к кровати. Мне кажется, мы подобное проходили, — с доброй усмешкой.       — Да ладно тебе! Всего один раз так было.       — Но я подумал, что останусь в номере на протяжении всей поездки, поэтому не сказал. Да и некогда было, знаешь ли. — Сонхун убирает ладони, лишая младшего всяческих приятных ласк, и поднимается на ноги — Сону послушным щенком следует за ним, действительно не желая отпускать даже «по делам». — Короче, ты высыпайся здесь, а как проснёшься, можешь идти к себе. Ну, или жди меня здесь, как захочешь. Только Сохён предупреди. А ещё…       — Пак Сонхун, перестань суетиться, — перебивает Ким, поднимаясь на колени и придерживая у бёдер ткань одеяла, чтобы сохранить утренние приличия, а после манит к себе ладонью, чем заставляет Пака наклониться. Осторожно чмокает чужие губы, одаривая мужчину приятной улыбкой. — Я разберусь, не маленький уже.       — Точно.       — Всё, шагай, пока я не передумал.       — Понял, — смеётся Сонхун, быстро ретируясь в небольшую прихожую и натягивает ботинки, уже будучи одетым в пальто. Туда же всё-таки ведается Сону, успев натянуть на себя футболку: он потирает ладонями лицо, пытаясь привести себя в порядок, и тянет ткань вещи ниже, боясь неудачно (не то чтобы Хун против) оголиться.       Сонхун, закончив с шнурками на ботинках, поднимается и осматривает с ног до головы стоящего напротив Кима — алеющие амёбы видны на бёдрах и просматриваются на ключицах. Не то чтобы его берёт за это гордость, потому что гордиться-то нечем, но ему приятно вспоминать проведённое время вместе (способ не лучший, но всё же).       И он даже не станет спорить с тем, что периодически ведёт себя странно.       — Джаюн-нуне привет!       — Передам, — кивает головой в ответ и щёлкает замком двери, намереваясь выйти из своей комнаты, но Сону мягко берёт за запястье и тянет на себя. — Что такое?       — Хочу обнять.       И без прелюдий обнимает, хватаясь за крепкую шею и утыкаясь носом в приятно пахнущий шарф. Сонхуновы ладони придерживают за поясницу, обнимая в ответ и придерживая ткань футболки так, как наверняка бы держал Сону, будь у него свободны руки.       — Болит?       — Пройдёт, — отвечает тихонько Сону, действительно ощущая неприятное чувство в нижней части тела. Но оно терпимо, а тёплые ладони будто бы даже облегчают боль.       — Тогда точно отдыхай.       В кармане пальто взывает телефон — так резко, что Ким шугается и, вздрогнув, делает шаг назад, а Сонхун вспоминает, что его, между прочим, ждут у входа в отель. Несмотря на терпеливость, Джаюн не намерена опаздывать (даже если встречи неофициальные).       — Всё, убегаю.

***

Vance Joy — Riptide

      Сонхун натягивает на лицо маску, как только покидает пределы отеля, и боязливо оглядывается по сторонам (привычка). Никто за ним не следит — даже Сону в окно не смотрит, не провожает. Джаюн, шагающая рядом, лишь тихонько смеётся с этого и прикрывает рот ладонью.       — Оппа, почему ты опаздываешь? Проспал будильник?       — Нет, просто долго собирался, — правду говорит, если так посудить. Встаёт-то он сразу же, не перенося противную трель на попозже, собирается быстро. Но Сону винить не хочет.       — О, понятно.       Девушка поправляет сумку, закинутую через плечо, и шагает дальше по мокрому асфальту — наверное, небольшой снег шёл ночью, но вот климат в Японии на начало зимы не позволяет ему задержаться. Сонхун идёт рядом, изредка лишь отставая и шагая уже послушным щенком позади.       — Мы куда?       — Ты не читал мои вчерашние сообщения? — не получив ответа, Юн коротко вздыхает и продолжает. — Несколько недель назад, после твоей съёмки для украшений вот этих, — она указывает на кольцо на левой руке, — пришло положение.       — Там интервью?       — Да, посвящённое не только тебе, но и твоему мнению о компании. Ну, сам понимаешь: их продвижение, все дела. — Девушка жестикулирует не очень активно, но явно раскладывает всё по полочкам в своей собственной голове и помогает навести порядок в чужой. Пак лишь болванчиком кивает этой самой головой, пребывая в чутка сонном состоянии до сих пор.       — А завтракать пойдём? Я голодный.       — Пойдём, конечно. Какой из меня менеджер, если я буду голодом тебя морить.       — Хороший, — отзывается Хун, просто-напросто не представляя собственную карьеру без этой девушки. Несмотря на их малую близость, они остаются верны друг другу в любых случаях. Что бы там ни произошло, Джаюн спасёт задницу Пака и вытащит из всяческого рода бед.       Молча (только потому, что у них никогда не находится общей темы для разговора, если не брать в учёт работу) они доходят до небольшого ресторана и оказываются внутри довольно быстро под предлогом, мол, опоздаем.       Джаюн проходит к небольшой стойке, за которой им улыбается девушка-администратор, и что-то неразборчиво шепчет по-японски, боясь нарушить созданный отсутствием людей с утра комфорт. По крайней мере, интровертной душеньке Сонхуна спокойно.       — Идём, — подзывает к себе и кивает на дальний столик, прикрытый плотной тканью. Что ж, Хун таким выбором очень и очень доволен, потому с особым рвением идёт к указанному месту и как можно скорее усаживается на мягкие диваны.       — У тебя хороший японский. Не припомню, что бы ты так легко на нём говорила.       — Курсы, — коротко отвечает она, улыбаясь в ответ на похвалу. — В любом случае, есть, к чему стремится, потому что сначала девушка даже не поняла, о чём я.       — Это в порядке вещей, не переживай. Я уверен, что ты справишься.       Джаюн кивает ему, снова благодаря за приятные слова, а после стягивает с лица маску, откладывая её на край стола для удобства. Пак делает ровно то же, увидев в действиях девушки некое дозволение, а после вздрагивает, когда шторы отодвигает молодая девушка-официантка, принёсшая меню. Она осторожно укладывает винные книжечки и, сказав нечто на своём (только Юн её и понимает — у Хуна знание японского отсутствует), быстро удаляется.       Трапезничают они быстро — причина ясна, как сегодняшняя погода, и проста на понимание. Сонхун платит за весь завтрак, отказав менеджеру делить счёт на пополам, и первым прощается с вполне уютным местечком, в котором побывал впервые. Джаюн же бывалая — как говорит, заходила сюда частенько, пока Пак застревал на мероприятиях или другой важной ерунде.       К студии их (по классике) довозит автомобиль, забронированный ещё до поездки в Японию, — делает это быстро, чему радуется Джаюн, переживающая по поводу возможного опоздания. Не то чтобы им влетит за это, просто натура девушки из каких-то принципов не позволяет нарушать расписание.

***

Wallows, Clairo — Are You Bored Yet?

      В помещении приятно пахнет чем-то цитрусовым, но шлейф лёгкий — Сонхун нарочно принюхивается и только потом обнаруживает стол с мандаринами и шкурками от них. За этим столом сидит чей-то ребёнок, молча ест предложенное компанией и наслаждается полным одиночеством: никто к нему не лезет, включая неизвестных на данный момент родителей.       Усмехнувшись, Хун заглядывает за угол и видит мужчину (едва ли не единственного за сегодняшний день), а после с каким-то рвением шагает к нему, не дожидаясь отставшей Джаюн. Его замечают не сразу, но как только это происходит, мужчина тепло и так по-доброму улыбается.       — Господин Пак! Я крайне рад Вас видеть, — говорит на ломанном корейском, будучи человеком, переехавшим из Штатов.       — Здравствуйте, господин Кан. — Кланяется довольно низко, но не проявить уважения к такому замечательному человеку просто не может.       — Мы подобрали Вам несколько образов на сегодня, чтобы Вы сами смогли выбрать. Но основной тоже есть — его планировали наши девчонки для нового украшения, — объясняется мужчина и осторожно подводит Сонхуна к двери в его личную гримёрку на сегодняшний день. — Будет небольшая фотосессия по случаю Вашего приезда, господин Пак, потому что мы всегда рады видеть красивых парней и девушек в нашей компании.       Сонхун лишь коротко приподнимает уголки губ, как бы сдерживая усмешку, а после отмахивается рукой на сделанные комплименты, проходя внутрь, за только-только открытую дверь.       — Располагайтесь, господин Пак.       — Спасибо.       И мужчина сразу же удаляется, не смея нарушать чужой покой, которого, впрочем, и не будет в ближайшие пару-тройку часов. Сонхуна окружат визажисты и костюмеры, фотограф и другие помощники, поэтому о личном пространстве просто-напросто стоит забыть, что он и делает.       Присаживаясь на стул, стоящий перед зеркалом, он вздыхает и хватается за бутылку, срывая с неё крышку и делая пару осторожных глотков, чтобы не залить верхнюю одежду. Раздевается он чуть позже, успевая обдумать какие-то нереально бессмысленные вопросы, о которых забудет уже через пару минут, когда будет на площадке.       Девушки приходят чуть позже, развешивая на (до сего момента) пустой вешалке на колёсиках все принесённые костюмы, расставляя на тумбу обувь и укладывая небольшой чемоданчик к аксессуарами на стол. Сонхуну не терпится, словно той пятилетке, сидящей в коридоре, взглянуть на содержимое, но он воздержится: уже взрослый дядька.       Впрочем, дальше всё по накатанной: Сонхуну помогают одеться (примеряют более тёплые и закрытые образы, но они подчёркивают фигуру чётче объёмного пиджака, который остаётся в последних рядах), расправляя складки на водолазке, застёгивают колье — или что-то в этом духе, — и, наконец, наносят макияж. Его минимум, но скрыть потемневшие круги под глазами явно стоит.       Первые образы раскритикованы абсолютным молчанием — Хун разве что кривит губы и неуверенно жмёт плечами, не зная, куда себя деть от этой неловкости. Видимо, в этой гримёрке нет ни одного человека, готового выставить свою экстравертную сторону. Ему выдают пиджак и просят надеть на голое тело — и это совершенно не помеха. Пока Пак переодевается, в комнате появляется Джаюн, уладившая все проблемы с главой компании (по совместительству — её отцом), и просто ждёт выхода подопечного.       Зеркала за шторками нет — к огромному сожалению. Сонхун наспех надевает весь бледно-фисташковый костюм и выходит к трём девушкам, которые моментально охают и прикрывают рты ладонями. Но не от сногсшибательной красоты, увы.       Из-за того, что грудную клетку хорошо видно и она совершенно не закрыта пиджаком, видно всё, что вытворил Сону ночью. Пак даже не сразу понимает, что не так и почему на него палятся так, будто впервые увидели (он уверен, что знает этих девушек и видел их прежде). Джаюн моментально подбегает к нему, запахивая вещь так, чтобы ни один участок на груди не было видно; девушки, смутившиеся таким видом, ненадолго — и под руководством Кан Джаюн — покидают гримёрку.       — Теперь понятно, почему ты опоздал.       — Извини.       Сонхун неловко так же, как и менеджеру: он опускает голову, рассматривая глянцевые туфли, и чувствует себя нереально виноватым за произошедшее; щёки у него знатно горят. И если Сону бы наплевал на конфуз, то Хун будет помнить это до конца своих дней, блять.       — Давай… — Джаюн мечется из угла в угол глазами, пытаясь найти нечто подходящее, чтобы закрыть все засосы, которые видны. — Давай наденем майку. Она подойдёт под обувь. Хотя бы так, что ли       Сонхун не дурак, поэтому соглашается, — впрочем, это единственный выход, ведь любые попытки замазать алые следы вряд ли увенчаются успехом.       После экстренной смены образа Джаюн возвращает девушек и просит огромное прощение за увиденное, а после кланяется несколько раз, ткнув в Хуна пальцем, мол, ты тоже извинись. И он тоже извиняется — деваться ему некуда.

***

      Под конец съёмок Сонхун прощается со всей съёмочной группой, кланяясь каждому, кто помогал создавать контент, и как можно скорее убегая в гримёрку. Больше к себе он никого не пускает, позволив себе переодеться в тишине, спокойствии и отсутствии лишних глаз (Джаюн он тоже не пускает: ему страшно ей в глаза смотреть). Но при встрече в коридоре она, игравшая с тем мандариновым ребёнком, его не ругает — только хвалит за проделанную работу и едва ощутимо поглаживает по плечу.       Вручив ему небольшую коробочку с атласной лентой компании, она улыбается и шёпотом просит:       — Открой в номере, хорошо? Папа не мог оставить тебя без подарка и в этот раз.       Хун болванчиком кивает головой: ужасно устал. Но даже несмотря на это, улыбается в ответ и прячет бархатную коробочку в карман пальто, а после помогает Кан с небольшой сумкой — она не просила, но ей приятно за проявленные черты джентльмена.       Уже сидя в машине, Хун нетерпеливо лезет в карман и вытаскивает телефон, снимая блокировку. Замечает несколько сообщений: от сонбэ, с которым тысячу лет не виделся, от брендов (с очередной благодарностью за подаренные часы, проведённые вместе, — или типа того) и от Сону. Всего одно сообщение, ради которого Пак игнорирует всех; он моментально открывает чат и читает короткое:

«sunlover»

sunlover [18:23]: ну как там?

me [18:36]:

всё хорошо

но засосы видели визажисты

sunlover [18:38]: ЧТО КАКОГО ЧЕРТА хён, почему ты это допустил вообще ???

me [18:41]:

так я не специально ведь

они хотели дать мне пиджак, который я бы надел на голое тело, а на шею там украшение прикольное

ну и что ты думаешь, это увидели все

потому что кто-то кусал меня за грудь ночью

причём много, долго и больно

sunlover [18:43]: да как он посмел…) зато! какие воспоминания хорошие

me [18:43]:

но тоже верно

sunlover [18:44]: а ты где был вообще? важный-бумажный, убежал от меня, понимаете ли съёмки новые?

me [18:46]:

интервью к предыдущим съёмкам, потому что в прошлый раз никто это не планировал

да, был новая коллекция, я там был, но никто не позаботился об этом

я всё расскажу, как вернусь в номер

ты ведь у меня?

sunlover [18:47]: конечно уже готовлюсь обнимать тебя