Hall of Fame.

Grover Washington, Jr. — Just the Two of Us

      На самом деле, возвращение — самая приятная часть любых поездок. По крайней мере, Сону в этом уверен, ведь сейчас со спокойной душой откисает в родной и любимой квартире, занимаясь абсолютной бессмыслицей и не получая двести сообщений на дню от Сохён, волнующейся по каждому поводу: будь то важное мероприятие, будь то незначительная встреча на пару минут.       Она волнуется просто потому, что она — Ли Сохён. И иных объяснений этому нет.       Несмотря на неразобранный чемодан, Сону продолжает валяться на кровати и слушать не только диалоги из какого-то интервью, но и шуршания на фоне — Сонхун же решает, что ему стоит разобрать все свои вещи, лежащие в чемодане уже вторые сутки, и расслабиться позже, как только он будет полностью свободен.       Сонхун мечется из угла в угол, осторожно раскладывая небольшое количество одежды по полкам разных шкафов, и не заходит в спальню, не горя желанием тревожить заслуженный отдых партнёра. Впрочем, он даже тихо передвигается по квартире и не отвлекает Кима, пусть тот страдает какой-то фигнёй.       Закончив со всей домашней суетой, Пак осторожно заходит в комнату и моментально открывает шкаф, как бы давая понять, что он здесь долго не задержится, соответственно, и не помешает. Вытаскивает домашние штаны и ищет футболку, которую до этого хотел надеть, но не находит — машинально оборачивается и тихо смеётся.       — Когда ты перестанешь воровать мои вещи? — спрашивает негромко, но побуждает Сону поставить видео на паузу и сосредоточить всё внимание на старшем, опускающем руки и подходящем ближе к кровати.       — Какие вещи?       — Футболку. — Показательно цепляет край объёмной футболки пальцами и чутка трясёт ткань. В добавок, конечно, и головой кивает на вещь, втройне негодуя по поводу своеобразной кражи.       — Да ну это просто футболка. У тебя куча других.       — Ладно, — тяжело вздохнув, он снова отходит к шкафу и спокойно выбирает нечто другое — ярко-жёлтая футболка без рисунков. Хун совсем не злится, потому что на то нет весомой причины, поэтому смиренно переодевается между дверцами шкафа и складывает то, в чём приехал, в корзину для белья.       — Я верну, честно, — лепечет Сону, неожиданно оказываясь за спиной, и укладывает тёплые ладони на плечи, мягко массируя перекатывающиеся под пальцами мышцы.       — А куда ты денешься.       Хун хватает чужие кисти рук, заставляя Сону пискнуть от неожиданности и резкости действия, а после обнимает себя чужими руками, позволяя телу прижаться ближе к спине. Младший лишь коротко ударяет его по груди, испугавшись подобного жеста, а после прижимается щекой почти к шее, чувствуя мякоть кожи.       — Никуда, — шепчет Сону, прикрывая глаза. После, конечно, он возвращается в реальность и тянет старшего за всё те же плечи, как бы пытаясь затащить на кровать. — Давай полежим.       Едва ли спрашивает, не давая как такового выбора, — не то чтобы Сонхун против таких вольностей, просто не сразу успевает сообразить, что от него хотят, поэтому не сразу валится на кровать следом. Но в объятьях Сону он оказывается быстро: у младшего, видимо, планы на Пака.       — Может, глянем вместе твоё интервью?       — Я не хочу на себя смотреть, — усмехается Хун, удобнее устраиваясь на груди и обнимая чужие руки.       — Как категорично. Но я хочу на тебя смотреть.       — Тогда какое из смотрим?       — Новое самое, где ты проебался с засосами, — тихо смеётся Сону, пока чужие щёки заметно алеют, а в груди разливается неприятная горечь от пережитого стыда. Сонхун всё ещё помнит этот позор, за который поплатился собственным имиджем и статусом в глазах работников компании. — Зато какой ты там красивый.       — Зачем тогда интервью? Я перед тобой, буквально. У тебя большие преимущества, так что пользуйся. — Хуна сразу же чмокают в макушку, в миллионный раз убеждаясь, что он вполне настоящий и живой.       — Ну… лады, тут согласен.       Тогда Сонхун поднимается и выпутывается из чужих объятий для того, чтобы сесть напротив младшего и позволить ему любоваться столько, сколько будет нужно, — а вообще, до тех пор, пока не затекут ноги в таком положении и не отвалится поясница. Сону совершенно (почему-то) не смотрит, обнимая ладонями впалые щёки, едва покрытые щетиной, и поглаживая их.       — Иногда очень хочу тебя затискать, как кота, — признаётся Ким, а после целует в уголок губ, игриво дразня. Ему нравится, когда Сонхун делает первый шаг, но, увы, тому нужно что-то, что даст толчок для этого первого шага. Почему-то вот нет привычки брать сразу.       — Затискай.       — Не могу, потому что ты не кот.       Впрочем, после его слов ничего не следует — только осторожный поцелуй в щёку от Сонхуна, не сумевшего поймать чужие губы своими, и короткий смешок. Сону в ответ тоже усмехается, но резко меняет суть дела — опрокидывает старшего на кровать и забирается на бёдра, восседая так, будто сидит на личном троне. Удобно, конечно, но не то чтобы очень практично.       — Ты что-то хотел конкретное, когда затаскивал меня на кровать? Или мне лучше сказать «в постель»?       — Извращенец! — шуточно возмущается Сону, ощущая чужие ладони, ползущие по ягодицам и придерживающие для надёжности подобного положения. — Я просто хочу провести с тобой время, пока оно свободно от работы. А вообще, с тобой можно делать что угодно, поэтому я не могу быть против секса.       В ответ Хун лишь улыбается, не найдя подходящих слов, а после принимается поглаживать поясницу, обычно реагирующую на все прикосновения как-то особенно ярко, пусть Сону любит не подавать вида.       — Кстати, — обрывает он сразу же. — ты же хотел что-то мне показать. Ещё пару дней назад, между прочим.       — Точно, — Сонхун даже удивляется тому, что Ким вообще об этом помнит, несмотря на тяжёлые дни после поездки. — Так, поднимись.       И он, как только плюхается обратно на кровать, ретируется в коридор, к своему пальто, чтобы достать оттуда бархатную коробочку с подарком от компании ювелирных изделий — ту, которую вручила Джаюн от лица своего отца (по совместительству — директора компании). Хун быстро проверяет содержимое — на месте или уже нет, — а после возвращается в спальню, на всякий случай включая свет. Может быть, так будет лучше видно.       — Мне подарили кое-что после того провального интервью.       — Показывай, — нетерпеливо произносит Сону, не имея при себе никакой выдержки — словно ребёнок, ей Богу. И это сравнение лепится к нему отовсюду, куда бы он ни пошёл и с кем бы рядом ни был.       Пак присаживается напротив снова, осторожно открывая коробочку и хватаясь подушечками пальцев за край кольца, боясь повредить и запачкать серебро лишними отпечатками. Вытягивает его вперёд, показывая младшему, и коротко улыбается.       — Обручальное?.. — шёпотом спрашивает Сону, гадая: падать ли ему в обморок, рыдать ли от счастья или просто ждать ответа на вопрос. Но первые два пункта очень манят, на самом-то деле.       — Ни в коем случае.       — Эй! Обижаешь, Пак Сонхун.       — Просто шучу, потому что кольцо не обручальное. Давай начнём с того, что оно одно здесь. Да и я бы сделал тебе предложение в другом месте и при других условиях. Но если ты хочешь надеть его на безымянный палец, то я не буду против.       — Ещё бы ты был против, — смеётся младший и вытягивает левую ладонь вперёд, побуждая Сонхуна самостоятельно справится с кольцом. Старший, мягко схватившись за бархатистые пальцы, надевает простое серебряное украшение на безымянный (если Сону не возражает, значит, так и хочет) и коротко целует это место. — Красота. А что ты не надел? Твой же подарок.       — У меня мозоли от колец уже, — усмешка не горчит на языке, хотя подобный факт Паку совсем не нравится. Из-за постоянной носки украшений на идеальных пальцах появляются красные полосы, а затем — самые настоящие мозоли, увы.       Глянув на Сону, замечает, что тот охотно любуется кольцом так, словно получил то, чего действительно хотел.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — И он снова валит Хуна на кровать, грозясь задушить благодарственными объятьями.

***

girl in red — we fell in love in october

      Значительно вечереет. После подаренного кольца Сону лежит и никуда не отпускает Пака ещё минут десять, позволяя себе утолить жажду от недостатка прикосновений и восполнить дневную норму, которую он сам не знает, но делает вид, будто она вообще существует. Сонхун не сопротивляется — бежать ему всё равно некуда, а время провести с партнёром всегда приятно.       После этого они вообще расходятся: и если Сонхун удалённо занимается работой, читая сотню писем и предложений и переговариваясь с Джаюн, которая вообще в первую очередь должна знать о любых планах Хуна; то Сону уходит в гостиную и валяется на диване за просмотром интервью с Чонсоном, с которым недавно вёл небольшую переписку. Говорит ему хён, мол, некогда, напишу потом.       Так и проходит наступивший вечер.       Однако Сону становится скучно пересматривать то, что до этого видел сотню раз (но восхищаться Соном ему не надоедает). Поэтому он поднимается с дивана и, тихонечко подбираясь к спальне, осторожно заглядывает в комнату: Сонхун, ранее сидящий в телефоне, уже переключается на ноутбук, поудобнее устраивается на кровати и даже надевает очки, которые Ким обожает не меньше своего партнёра. По крайней мере, они просто выглядят на Паке идеально — не скроешь этого факта.       Приподняв уголки губ в тёплой улыбке, он заходит в помещение, прикрывает за собой дверь и осторожно садится на край кровати, боясь как-то потревожить: работает ведь, настоящим делом занят. Пак мельком глядит на Сону и возвращается к тому, что всё это время читал на экране, слепящем его безбожно.       Юноша сам щурится, хотя в экран не смотрит, — видит лишь отражение в глянцевых стёклах и присматривается, несмотря на невозможность прочесть весь мелкий текст, а там его очень много — видимо, очередное положение о новых съёмках или какой-то кусок из сценария.       — Пак Сонхун, — снова просит банального внимания. Сону самому себе признаётся из раза в раз, что не хватает ему простого присутствия родного человека; он не питается тем, что Сонхун уделяет внимание ноутбуку. Младший этой технике изрядно завидует.       Пак лишь вытягивает руку, молчаливо приглашая в слепые объятья; просит оказаться рядом, даже несмотря на собственную занятость. Сону ценит этот жест, но лишь коротко усмехается, нарочно оставляя рядом с мужчиной пустоту — она холодная, совсем не греет. Губы растягиваются в ухмылке, которую Хун не замечает, а после осторожно касаются шрамированной детскими приключениями коленки — целуют бережно, не вызывая лишних эмоций и иного контекста.       Только вот старший никак не реагирует — даже не дёргает ногой, хотя ему всегда щекотно от этого действия.       — Сонхун-а, — шёпотом, едва различимо среди глухой тишины, стоящей в комнате. Сону нарочно ластится ленивым котом к плечу, потираясь тёплым лбом о прохладную кожу, — ищет чужое внимание. — Я тебя люблю.       У Сонхуна же на щеках расцветают розы — ему становится до нелепого неловко, но вместе с тем и очень приятно. Он чувствует себя правильно — чувствует себя действительно дома, которого так не хватает во время плотного графика. Впрочем, и сейчас он занят будущими съёмками, прочитывая пересланные письма на электронной почте.       — И я тебя.       — Любишь? — настаивает на своём, желая заполучить клубок чувств, смотанный из приятных слов — они похожи на апельсиновые нити, даже несмотря на особую нелюбовь Пака к этому цвету. Ким укладывает голову на чужое плечо и едва целует прохладную шею: воздерживается. Он бы и покусал, чтобы добиться желаемого, однако не портит момент.       — Очень люблю.       Сонхун отвлекается от ноутбука, освобождая свои колени от нагретой тяжести и выпрямляя ноги; руки его мгновенно обнимают за хрупкие плечи, скрытые за тканью домашней футболки, а губы находят себе место на угольной макушке младшего. Но Сону сразу же поворачивается к нему, удобно вставая на колени и опираясь на чужую грудную клетку ладонями для большего удобства.       Глаза у него блестят — так, как особенно любит Сонхун, мягко облизывая свои губы, а после целуя чужие, приоткрытые и желанные. Малиновый привкус остаётся на языке, отдавая приятной свежестью, а поцелуи большекрылыми бабочками разлетаются по всему лицу: по пухлым щекам и носу, по вискам и лбу. Губ касаются вновь, оставляя влажные следы и приятные воспоминания.       Хун обнимает за поясницу, позволяя быть ближе и прижимая Сону к себе — так обоим в разы теплее. Футболку он приподнимает, едва скользя пальцами по дрогнувшему животу, и нарочно дразнит — пусть Сону подобное по душе, он нетерпеливо переминается с коленки на коленку, оставляя под собой только скомканную простынь.       Ладони полностью ложатся на обнажённую поясницу, пригревая себе место и поглаживая действительно чувствительный участок, — Сону вздыхает сразу же, прикасаясь к чужим губам и опаляя их горячим дыханием вновь.       В комнате приятно пахнет нежностью и трепетом, с которым Хун прикасается к младшему, — приятно пахнет заботой, а ещё и откуда-то малиной, привкус которой остаётся от кожи Сону, успевшего сходить в душ.       Задирая футболку выше, Хун касается губами рёбер и целует едва ли не каждое, зализывая почти зажившие фиалковые засосы, больше не напоминающие ужасные синяки. Сону же хватается за чужие волосы, пропуская их сквозь пальцы и убирая от лица подальше, лишь бы не лезли в глаза.       Сонхуновы пальцы оглаживают тазовые косточки и мягко приспускают ткань домашних штанов, купленных самостоятельно, а не украденных с полки старшего. Низ живота тоже не остаётся без внимания — Пак не пускает ни одной детали, боясь пропустить хоть один фрагмент бархатной кожи.       Однако пропустить всё же приходится — резкая трель дверного звонка пугает их обоих: Сону просто ведёт плечами, а Хун чуть прикусывает кожу на чужих рёбрах, едва успевает закончить то, что начал, мгновенно отстраняясь и разочарованно вздыхая:       — Чёрт.       Ким с этим соглашается, но спокойно отпускает старшего в коридор и позволяет в целом встать с кровати, чтобы это сделать. Добегая до двери, Сонхун смотрит в глазок и, заприметив на стоящем юноше форму с логотипом доставки, закатывает глаза — наверняка знает ведь, когда прийти. Поджимает губы и открывает, принимая заказ и благодаря за быструю отзывчивость со стороны доставщика.       — Доставщик — просто чёрт!

***

Maroon 5 — Sugar

      Сонхун и Сону, словно незнакомые друг другу люди, ужинают молча — и неясно, что так влияет на отсутствие разговоров. Встречаются они достаточно долго, а живут вместе — ещё дольше. Привыкшие друг к другу парни, но всё равно молчат, хотя обычно Сону не затыкается.       Толкая за обе щёки кусочки стейка, младший прячет взгляд где-то в углу кухни и неохотно жует предложенное, хотя это его любимое блюдо. Ему частенько бывает неловко из-за подобных сорванных моментов, пусть и вины на его плечах нет. Сонхун же ходит позади, колдуя над чаем и осторожно разливая кипяток по кружкам. Пакетики зелёного тонут в воде, едва окрашивая воду в желтоватый цвет.       — Сахар?       — Да, давай, — отвечает с набитым ртом, быстро глотая не особо-то и прожёванный стейк. Как только кружка оказывается перед лицом, Ким хватается за неё, как за единственное спасение ситуации, и глядит на рядом (нереально близко) находящегося Хуна — тот кратко целует в висок, как только чужая голова поворачивается на пару сантиметров.       — Ты сегодня прям молчаливый, — не то чтобы он замечает это только сейчас, просто настораживается больше и усаживается на своё место, напротив Сону.       — Просто неловко. Мне всегда неловко в таких случаях.       — В следующий раз никаких доставок и незваных гостей, пока не закончим, обещаю, — улыбается Сонхун, протягивая вперёд руку, мол, действительно обещаю. И ему верят, пожимая пальцами чужие и кивая головой. — Кстати, мне позавчера прислали письмо одно. Там приглашают на главную роль.       — О, поздравляю!       Сону моментально оживает и принимается слушать внимательнее, чем прежде, подпирая подбородок кулаком и скрещивая ноги для удобства. Это положение выглядит забавно, но тем не менее.       — Новый сериал планируется. Съёмки весной начнутся уже, остальной каст собран.       — А что не так?       — Ну, я прочитал отрывок сценария и саму идею, которую предлагает режиссёр, мне понравилось.       Ким очень ждёт развязку всего разговора — он пока не понимает, к чему клонит Сонхун и что пытается сказать тем, что увиливает от вопроса о проблеме такого предложения. Пусть больше вопросов не поступает, старший продолжает говорить отдалённо.       — Это будет мой первый сериал, где главная пара — парни, прикинь? Все упадут, как только узнают об этом и увидят первые тизеры.       — Я уже на полу, хён. Серьёзно? И ты согласен? У тебя, вроде как, принцип ведь был… — сомнения отчётливо слышно в его голосе.       — Я готов согласиться при одном условии.       — Каком? Есть что-то ещё?       — Если ты прочитаешь отрывок и идею. — А Сону лишь хмурит брови, совершенно не понимая сути сказанного. Зачем ему читать то, что не ему адресовано? Он старшего не понимает и не осознаёт ни черта. — Потому что приглашают на главную роль и тебя, и меня. После нашей фотосессии исправили сообщение и кинули по новой, мол, приглашается и Ким Сону.       — Блять, пиши, что ты согласен. Я согласен на это. Пиши, хён, пиши! Давай, поднимай задницу!       Младший подрывается с места, забив на уже остывший зелёный чай, и хватает Хуна за руку, ведя туда, где последний раз видел ноутбук — там целый сборник подобных писем, и как хорошо, что у Пака есть привычка читать всё, включая самый мелкий и дурацкий шрифт, едва ли поддающийся разбору.