Совершенно другой

Погода не спешила меняться в лучшую сторону. На улице было всё так же прохладно и сыро, когда люди, переговариваясь и делясь впечатлениями, начали выходить из здания. Какая-то женщина, довольно покивав головой, ответила мужчине, что шёл рядом с ней: –Да, на этот раз он превзошёл самого себя. Этот показ был чудесным. Толпа постепенно расходилась, обсуждающих модный показ одного из новых дизайнеров, уже успевшего заявить о себе, как об очередном таланте мира моды, становилось всё меньше. Вскоре, дверь открылась ещё раз, по ступенькам начала сбегать девушка. По её красиво уложенным волосам и макияжу сразу было понятно: это одна из тех, кто, дефилируя и раскрывая все грани очередного дизайнерского решения, буквально пятнадцать минут назад ловил восхищённые взгляды приглашённых. Сейчас, широко улыбаясь, и от успеха показа, и от осознания своей красоты, Нюша сильно торопилась, буквально перепрыгнула последнюю ступеньку. Не выдержав искушения, она слегка откинула розовую прядку с плеча, рассмеялась совсем беззаботно. Это даже немного наивное проявление чувств далось ей очень легко: девушка чувствовала себя счастливой, и поэтому хотелось пробыть в таком состоянии чуть больше. Лишь одна Нюша знала, как ей надоела скучная, серая деревня, где однотонные дни сменяли друг друга нудно, никуда не торопясь, словно издеваясь над девушкой. А хотелось чего-то совсем другого, яркого, потому что она чувствовала, что только среди вечно бегущего, утончённого сможет найти своё признание. Да, Бараш ей быстро надоел. Теперь Нюша даже представить не могла, что могло её привлекать в вечно погружённом в свой мир так называемом «писателе», что больше всего на свете любил лишь запираться в домике и сидеть над стихами и рассказами. Если раньше девушка относилась к занятию Бараша с уважением, стараясь при случае чем-то помочь, поддержать, то в последнее время, когда парень начал становиться всё мрачнее, она, хоть и не признавалась самой себе, но внутренне смеялась с его занятия. Возраставшая с каждым днём гордость и самолюбие Бараша, начали постепенно раздражать, отталкивать. Словно, и ничего не было… Не было ни цветов, которые он раньше носил девушке каждый день, ни стихов, над которыми, как сам парень потом и признавался, бывало, что сидел ночами… –Доброе утро, – лучезарно и беспечно улыбнувшись, Нюша взяла под услужливо поставленный локоть своего нового знакомого. – Так ты всё-таки не смог попасть на показ? –Не смог, – он извиняюще улыбнулся в ответ. – Но зато… Парень интригующе замолчал. Приём удался: девушка нетерпеливо подняла на него взгляд. –Ну? Договаривай. Откашлявшись, парень, видимо, не в силах долго держать новость в себе, продолжил: –Я показал твою кандидатуру, и тебя одобрили на кастинг. Если всё пройдёт хорошо, сможешь заключить новый контракт. Нюша ненадолго остановилась, её глаза слегка расширились. –Правда? – практически мгновенно последовал вопрос, заданный не верящим голосом. –Да, – он хмыкнул. – Повезло тебе с новым другом, а? А теперь? Теперь было всё. Стоило лишь ездить в город в модельное агентство, приближать себя к освобождению из места, что пугало одним только внешним видом. Сейчас есть новые возможности, перспективы, другие люди, друзья и знакомые. Пожалуй, это то, чего она хотела. Там Нюшу практически ничего не связывало, всё лишь вызывало протест, а после города – отвращение. Один Ёжик, что не может выбраться из прошлого, и, судя по его внешнему виду, болеет им даже тогда, когда и не думает об этом, чего только стоит. Разве есть хоть что-то сложное в том, чтобы идти дальше, не вспоминая больше тех, кого нет? Если этого нет, оно превращается в мусор. Разве не так? «К тому же, – как весьма часто думалось Нюше, – он сам ничем не смог помочь Крошу. Всё это лишь отговорки. Просто забоялся». *** Он неспешно шёл по улице, торопиться некуда, взгляд голубых глаз был пустым, словно он ничего не видел перед собой. Полностью уйдя в мысли, Крош снова едва не наткнулся на прохожего, однако, быстро возвратившись в реальность, с испуганным и удивлённым видом всё же сделал шаг в сторону, мгновенно избегая неловкой ситуации. –Ой, – неожиданно послышался удивлённый вздох. Девушка поражённо уставилась на него, парень, в которого Крош едва не врезался пару минут назад, в свою очередь вопросительно поглядел на спутницу. –Извините, – тут же улыбнувшись своей обычной, очаровательной и беспечной улыбкой, при виде которой всегда хотелось ответить так же, каким-нибудь простым, но приветливым жестом, он поспешил продолжить движение. Совсем неожиданно девушка обернулась, как-то растерянно, что можно было сказать по её руке, поднявшейся в попытке сделать жест, который так и остался неопределённым, специально позвала незнакомца более громким голосом: –Подожди! Как тебя зовут? Парень остановился, ещё раз, но уже осознаннее посмотрел на случайных прохожих. Немного помедлив, Крош ответил с интонацией, подразумевающей непрямой вопрос: –Крош? –Нет, какая-то ошибка, – пробормотала Нюша совсем тихо, не сводя с него глаз, всматриваясь в лицо, про себя пытаясь опровергнуть то, что так услужливо нашёптывало сознание и подсказывала память, – наверное, просто совпадение. Черты лица казались до ужаса, просто невозможности, самого случайного совпадения знакомыми, просто сейчас они изменились, стали более взрослыми и… Желая вывести девушку из транса и заставить поглядеть на него, Нюшин новый знакомый осторожно положил руку ей на плечо. Словно совсем не обращая внимания на прикосновение, Нюша вновь обратилась к Крошу, всё ещё стоящему напротив с вежливой, но непонимающей улыбкой: –Я Нюша, не против знакомства? *** Впервые за неделю выбравшись из затворства, Лосяш, быстро прикрыл дверь. Практически все листья уже опали, так что нерадивому учёному, уже несколько дней не убиравшему их около своего домика, пришлось с трудом пробираться сквозь сухие и лёгкие низенькие баррикады, несколько раз даже ставя себя под угрозу падения, чтобы после в спешке направиться куда-то по тропинке. С каждым шагом кутаясь в плащ всё больше и больше, поднимая при этом воротник выше и выше, в конечном счёте, Лосяш стал походить на агента тайной полиции, о которой, несмотря на название, знают даже те, кто не подозревает, чем она занимается. Именно поэтому учёного быстро заставил остановиться чей-то удивлённый голос. –Коллега, куда это вы торопитесь? – покачиваясь в своём неизменном кресле-качалке, заинтересованно поднял голову от огромной газеты Карыч. –К Совунье, – мгновенно выпалил Лосяш, о чём тут же пожалел. – Она обещала мне вернуть книгу, которую недавно забрала. –И что за книга? – теперь полностью открыв сонные глаза, переспросил Карыч, явно не веря в пункт назначения учёного. Со вздохом, наконец поняв совершенно ясно, что от него вряд ли просто так отстанут, Лосяш слегка опустил воротник, чтобы сквозь образовавшуюся щёлочку увидеть причину своей задержки, которая сейчас, между прочим, смотрела довольно нагло. –А вот это, качающийся мой, уже называется проникновением в личную жизнь. Теперь собеседник полностью отложил газету и выпрямился. Словно предотвратив этим даже саму попытку продолжить диалог, Лосяш решительно отбросив надоевшие листья ногой, не медля ни секунды, направился туда, куда шёл до этого. –Хоть у нас и что-то вроде деревни, но нельзя же питаться одними сплетнями, – пробурчал он раздражённо, увлечённо поднимая в воздух очередную порцию кленовых листьев. Было видно, что учёного что-то безумно беспокоило, поэтому было вовсе неудивительно, что он практически сразу нашёл жертву для своей грубости. –Да я же ничего такого не спросил, – улыбнувшись, сказал Карыч, скорее самому себе, ведь учёный в приступе агрессии уже успел отойти на порядочное расстояние. Вздохнув, он встал и медленно начал сходить по лестнице, планируя вновь сгрести листья, что с таким воодушевлением раскидал Лосяш. –Ещё и обронил что-то, – пробормотал он, нагнувшись, чтобы достать сложенный кусок бумаги. Порыва, особенно сильного сегодня, ветра хватило на то, чтобы лист слегка приоткрылся, а взгляд Карыча выхватил одно-единственное слово, что заставило его замереть. Забыв все возможные понятия о приличиях, которые в таких ситуациях обычно уходят на второй план, Карыч мгновенно открыл сложенную бумагу, жадно погрузился в чтение. Разве сейчас имел значение ветер, унёсший на землю его плед?