Мерзавец

      Зачем же звезды зажигают? Ах… Точно! Какие звезды? Зачем же жизни мы сжигаем в пламени тоски? Зачем мы топим судьбы наши в крови из надежды? Ради собственного счастья? Ради славы и блеска серебра? Друзья мои! Родные мои! Неужели вы плохо слушаете мою историю? Ох, вы слишком напряжены! Мне это нравится. Но друзья, вы не ищите здесь странности. Будьте внимательны к своему затылку. Кто знает… Может следующая пуля прилетит именно в вас?       Стремление быть первыми, властвовать над грешными немощными душами не всегда приносит лишь удовольствие. Ах, даже и капельки сладкого нектара не соберете вы с этого поганого чувства! Такого же, что ощущали царские волки в золотых намордниках. Бедные псинки, что видели лишь блеск зеркал и треск свечей – живого края не видали вовсе! Какой там лес, какая там свобода? Морока бухгалтерская! Лишь фальшивое счастье окружало их всю жизнь… Что же так сильно ранило эго того, кто обладал всем, что и не мог представить себе честной народ? Ох, зачем же он крушил каюту, зачем срывал голос на бедных стражей, что пытались выслужиться у него? Грызла императора одна мысль… Страшная, но такая сладкая для его ума, мысль… — Зачем мне такой выродок?.. Что они мне сделают, пригрозив смертью этого сосунка?! – голос императора надрывался, скакал в нотках безумия! Его одолел страх, одолело белое сумасшествие, отнимающее разум. Они столько дней в пути, столько дней он седел на глазах… Да как он мог купиться на такое? Идиот! Но… Холодный пот скатывался по лицу вниз, капли падали на глянцевый стол, разбиваясь о документы. Его накрыла белая горячка – он сходил с ума. Что ему делать? Убить? Спасти? Продать? Оставить?       Сотня вопросов крутилась у него в голове, но все они сошлись в едином звоне, напоминающий ему белую полосу у заката. Голос в голове шептал ему, разум бредил, выжигая на глазах план. — Я знаю… Я просто…       Надежда множество битв видела на своём веку. Множество страстных побегов и горьких поражений. Она видела романы в один конец и судьбы, что разбивались о её гладь. Она была спокойна и рассудительна, хитра и любопытна. Она дивилась над судьбами людей, что заплывали в её воды. Смеялась над капитанами и их калеками! Ах, скольких она унесла на дно! Но почему же сейчас, любимая всеми моряками женщина, лишь тихо наблюдала за ними из скал и рифов, что так усердно берегла? Надежда лишь с блеском небесных глаз наблюдала за страшной картиной огня и пороха.       Пять фрегатов неслись на орду имперских захватчиков, не опуская парусов. Им не светил сегодня штиль! Ветер подгонял корабли, пока на самих палубах кипела жизнь полная анархии. Крики матросов, лязг металла из пушек и треск канатов, словно музыка впитывались в душу, вселяя в неё странные чувства. Был ли это страх или само предвкушение, так никому и не удалось выяснить. Все были слишком заняты переполохом. Заняты грядущей битвой. У них было в запасе лишь пять минут до столкновения с флотилией. — Капитан, что мы собираемся делать?! Это не входит в наш план! Пойти на них равно самоубийству! – орал Флоренс, следуя за шатеном по пятам. Он буквально давил мужчине сапоги! Принцу не был понятен их замысел, идея этих сумасбродов! Как они одолеют столько кораблей?! Как они победят лучшие суда двух империй! — Вы меня вообще слышите?! Джек! – вновь вскрикнул принц, врезаясь в спину резко остановившегося пирата. Джек не терпел подобных криков на корабле, пусть даже и не на своем, пусть даже и на корабле любовника! — Куколка, что ты жужжишь мне под ухом? Я не глухой, я всё слышу, – вздыхал моряк, пересчитывая в руках медные пули, — План наш не меняется, берем Проклятье на абордаж, а дальше уже посмотрим. — Это самоубийство! Нас пять их пятнадцать – каким образом мы обойдем град снарядов?! – возмущенный тон смешивался с откровенной злостью, что лилась потоком с бледных губ принца, — Джек, мы безмерно доверяем вам с капитаном Клаусом. Вы в этом разбираетесь лучше нас, но взгляни правде в лицо – нас убьют. Зачем мы идем на верную смерть?!       Алые глаза оторвали своё внимание от пуль, поднимаясь к багровым ресницам. Капитан Проклятья смотрел ему в душу всё тем же надменным хитрым, но таким спокойным взглядом! Будто совсем ничего не происходит, изверг! Флоренс смотрел на лицо мужчины с желанием понять, что же оно означало! Что же выражение этого смуглого лица говорило ему?! Оно выражало спокойствие и даже какую-то…Какую-то нежность? В этих глазах, заплывших в крови, боли и отчаянье плескались тепло и надежда… Ласка и поддержка? Для принца всегда было загадкой как эти две параллели смогли сойтись в одном лишь хрусталике? Почему глядя в эти глаза, он просто хотел придушить мужчину? Боже, почему он такой спокойный… А Джек лишь хмыкнул, услышав недовольный вздох красновласки, что все свои силы бросил на разгадывание столь сложного «ребуса». Мужчину это очаровывало… Ах, какое волнение за его персону! — Добро пожаловать в мир разбойников с нелегкой непредсказуемой жизнью – ухмылялся мерзавец, вытягивая руку, касаясь ей чужого бледного лица, — Ой да заткнитесь вы! – ворвались ему в ответ, но было уже совсем поздно…       Израненные пальцы схватили чужой подбородок, притягивая неугомонного мальчишку поближе к себе. Давно их губы не встречались столь близко… Давно они не ощущали дыхание друг друга. Флоренс не сразу сообразил, что гнусный хитрый пират при всей толпе решил совершить такой грех, обнародовав их отношения всему свету. Да, быть может раньше он и засмущался бы, но сейчас румяные щеки никак не остановили его от столь желанного поцелуя. Сухие губы переплетались с огнём из розовых лепестков. Нежность и пылкость растекалась по коже, подобно водопаду. Они целовались нежно, чувственно и так голодно, будто желая сожрать друг друга без остатка. Будто целуя в последний раз. Флоренс обожал эти поцелуи. Обожал, как сухость губ и привкус соли смешивались в сладком удовольствии, превращаясь в коктейль из желания и любви. Честно, хотелось бы ему ещё немного так побыть… Ещё сильнее завести руку за спину пирата, крепко вцепиться в его талию, чтобы их тела ещё сильнее прижались к друг другу. Чтобы он смог съесть его сердце целиком. Но их прервал лишь небольшой кашель под боком. Кашель столь недовольный, что по первым нотам было понятно, кто же это стоял у них над душой. — Est-ce que je vous dérange ici ? — А вот и птенчик. Чего ты так недовольно фыркаешь? Тоже хочется? – отстраняясь от сладких губ мальчишки, ворковал капитан. Его глаза направлены на блондина, что стоял, недовольно сложив руки на собственной груди. Он сверлил их взглядом, хмуро сложив светлые брови домиком. Такой большой мальчик, а так очаровательно дуется… Генерал целой армии! Ах, он такое же лицо той стерве строил или он единственный? И ведь пока мужчина строил глазки бедному Рунэ, то Флоренс лишь тихонько стоял рядом, с нежностью приобняв капитанскую талию и сложив подбородок на чужом плече. Один лишь поцелуй помог ему отвлечься от ужасных мыслей их бытия. — На вас вся палуба пялится – холодно отчеканил блондин. Его возмущала такая сцена. Она копошила его чувства! Ему тоже хотелось к себе внимания и капитан это прекрасно улавливал. — И что? Напугал бабу хуем, ей черт, – со смешком отвечал тот генералу, пряча на своём поясе пистолет. Пули он может и потом в него зарядить, сейчас совсем иная история, — Неужели наш птенчик ревнует? Какая прелесть… Восточные генералы и такое могут!       Заигрывал шатен, издеваясь над блондином, проверяя его нервы на крепкость. Сейчас им всем нелегко… Страх смерти, потери и конечно же встреча с людьми, что не сильно приятны их глазам… Это всё слишком утомляет! — Я не ревную. Вы ведёте себя как дети – продолжал гнуть свою линию Рунэ, ощущая, как по его талии зашагали чужие руки. Вот же сволочь морская… — Как дети? Птенчик мой, ты слишком принижаешь нас… А разве дети могут делать вот так? – пальцы сомкнулись на чужом теле, притягивая восточную красавицу вплотную к чужой груди. Рунэ слишком хорошо знал этого мерзавца, чтобы не поддаться на его уловки…       Их губы сцепились в схватке огня и крови. Слишком сильно они любили целоваться как в последний раз. Страстно, жгуче и совсем не стыдясь собственных вздохов. Целуя друг друга, они считали зубы, изучая каждый закоулок острых клыков горячим языком. У них на было стыда и совести, как и воздуха, что так предательски заканчивался. Но они не заканчивали дивный процесс. Вдох и новый раунд, пока кто-то из них не умрет от удушения. Генерал был в восторге от рук, что медленно взбирались по спине, пересчитывали позвонки, а затем рывком забирались в золотую копну, оттягивая пряди как ему вздумается. Джек был настоящим эгоистом, но Рунэ был ещё тем собственником, чтобы отпустить такую сволочугу.       Расстаться пришлось им быстрее, чем с красновлаской, но тот лишь нежно целовал смуглую шею, привлекая к себе всеобщее внимание. Они окружили шатена, заперев его между двух тел, а тот и не был против, лишь целуя двух мальчишек в их румяные щечки. — Ну и что это такое? – после недолгого молчания произнёс Джек. — Что вы имеете в виду? – выгнув бровь, спросил Рунэ. — Я же видел, как вы целуетесь, чего тут стесняетесь? Меня? Я отойду! – поглядывал он на богатый дуэт искоса. Он вот не понимал… Чего здесь стесняться? Совсем мальчишки! Совсем как маленькие девочки! Джек фыркал, отодвигая от себя вылупившихся на него голубков, что уж совсем покраснели от его замечания! — Мы не! – возмутился принц, но его будто отрезали, — Ага, а я не просрал Проклятье. Верю, прям готов компас поставить! – хмыкал пират, махнув мальчишкам ручкой идя в сторону носа корабля. — Как закончите, то мы ждем вас на носу. Живее только – никто не хочет стать пушечным мясом сегодня.       И скрылся! Смешался с толпой, покидая поле зрения аристократов. Для них было небольшим шоком то, что капитан знал о их горящей симпатии друг к другу… Да, быть может и не привлекли они друг друга также, как эта ходячая бестия, но какой-то душевный отклик всё же был у них. Любили они друг друга… Так нежно, что и никакой страсти там и сверкать не могло… — Что не фраза, так сюрпризы… ты знал об этом? – спросил принц возлюбленного. — И то верно… Нет, но и странно было думать, что он не догадается. Мне кажется, ему это даже понравилось – хмыкнул генерал, закручивая алую прядь на свои пальцы. Странный всё-таки союз у них получился… Пират, принц и генерал… хах! Смешно то как, но слишком романтично. И Рунэ это знал, притягивая своего господина за талию, - Viens à moi, royal grogneur.       Они с трепетом целовали друг друга, кротко и совсем нежно. Словно так и было принято в их обществе. Для них подобный союз был усладой для души и глаз, поддержка собственных идеалов. Глоток воздуха, после сигаретного дыма. Они обожали этот дым, но и друг друга они лелеяли с самых малых лет… Вот упали бы сейчас предки, прознай они о таком беспорядке!       Но знали ли сами буржуи, что означали эти поцелуи? Что хотел сказать им моряк, сжимая между пальцами медные пули? Готов ли он был прощаться столь делитантным способом? Отдавал ли он частичку своей души в надежде уберечь этих погорелых юнцов? Всё беспокойство от грядущей битвы скрывалось под чёрными ресницами, за кровавым ободком зеркала человеческой души. Он не мог им сказать с уверенностью, переживут ли они эту битву. Смогут ли они остаться теми же? Он хотел оставить на своих губах их след, их память, тепло и любовь… Ведь труп никогда не поцелуют вновь. Труп не сможет утешить, не сможет сказать жалкое прости… Он надеется на лучшее, но бог давно покинул их корабли и жизни.       Суда шли напролом, развивая паруса, подобно белому атласному полотну. Корабли закрывали небо своими ресницами! Они словно в погоне, словно их жизням угрожала опасность, но они перепутали курс. Сломали компас, потеряв ориентир. Корабли неслись на таран, уже касаясь друг друга носами, шаркая борта, разрывающиеся от ударов чугуна. Хватило лишь секунды, чтобы сотня голосов слились в едином крике, в единой песне! — ОГОНЬ!       Весь век пронесся перед людьми той битвы, что рискнули ступить на тропу войны. Они не были уверены в победе, не были уверены даже в том, выживут ли они, увидят ли родных? Смогут ли вновь обнять своих близких, не лишившись рук… Всё смешалось в лязге мечей, в сверкании стали, свисте пуль и во взрывах, заполняющих трюмы дымом и пеплом. Надежда затряслась, принимая на свою грудь кровавый град из трупов. Взывая к морским дьяволам о помощи матери.       Не было понимания того, куда им бежать и с кем сражаться! Мальчишки встали, как вкопанные, наблюдали за тем, как возлюбленный, не зная страха, подобно молнии в ясный день, летит на канате через палубу, стучит сапогами по чужой земле в надежде добраться до дома. Госпожа никак не могла пришвартоваться поближе к черному судну, никак не могла расправить свою юбку и поправить вырез! Ведь юная дама, жемчужина Кровавого рифа, уже попала под обстрел невежественных коней, так желающих разорвать дамскую юбку зубами. Палуба содрогалась от взрывов, от летящих во все стороны щепок и людей, что попадали под чугунные плевки адских орудий. Казалось, что они попали на самое дно, из которого не выбраться… Но белая форма уже мелькала перед глазами, вынуждая обнажить мечи. Взяться покрепче за рукоять оружия и вкусить блеск лезвия, что стало им новыми руками. — Что мы будем делать? Слишком уж люди нынче злые – прислонившись к чужой спине, спрашивал Флоренс. Он вытянул меч, глядя на до боли знакомую униформу солдат. Аж бесит. Отцовские привычки не меняются. Послал за ними сплошных дураков и неучей, будто они пятилетние дети. — Думаю, что нам надо показать им чему нас научили месяцы, проведённые среди мародёров – с уверенностью ответил Рунэ, чувствуя чужую спину, прижимаясь к ней ещё ближе. Глаза его горели в жажде драки, в жажде изуродовать чье-то лицо. Рыцари слишком сильно ощущали это желание. Аристократы были заперты в кругу из парочки солдат, что стремились вернуть их на родину любыми методами. — Ваше высочество, господин Мандельштам – пройдите с нами. Здесь небезопасно. Пираты обманули вас, они хотели продать вас. Пройдемте с нами, прошу вас – говорил один из солдат, вызывая этим лишь смех! Пройти с ними? Может им ещё белье показать? Боже, да тюрьма даже будет свободнее, чем то, куда они хотят их привести! Это слишком было не похоже на правду. С их грязных губ стекала откровенная ложь. Аристократам просто ничего не оставалось, как культурно отказаться, выставив мечи наперевес. — А не пойти ли вам всем нахуй, господа? – улыбнулся его высочество, ввергая людишек в шок. Сверкал улыбкой на миллион алмазов, что и ослепнуть было не жалко! Слишком долго он ждал этого момента! Слишком сильно ему хотелось вновь увидеть любимого бандита! — Полностью солидарен с вами, Ваше высочество, – хмыкал блондин, — Чур мои эти трое, они косо на тебя смотрят. — Мои тогда остальные, мне их лица не по душе. Страшные! Ха-ха!       Лязг мечей заменил им звонкую скрипку и нежную виолончель. Хруст костей стал им барабанами, а ломание рёбер – целой симфонией! Они танцевали, размазывая по палубе рыцарей мощнейшей державы, и пиратам даже не хотелось останавливать это страстное танго двух клинков! Но пришлось им двигаться дальше в поиске суженного, что вновь решил рискнуть собой, не посоветовавшись с ними. Мерзавец.       Капитан пересекал корабли один за другим, в надежде добраться до заветных чёрных парусов своей красавицы. Для него не было иного выхода, как прорываться через пули, орудия и страх, что пропитывал его одежду насквозь, срывая последние якоря самообладания. Соврал бы он, если бы сказал, что не боялся слечь прямо здесь, посередине дрянной палубы. Ещё как боялся. Боялся оставить одних. Боялся бросить. Боялся не сдержать клятвы. Боялся вновь их потерять. Он самый настоящий трус, что каждый день пытается забить эту трусость камнями, сжечь её и зарезать – всё ради того, чтобы больше не терять.       Аромат пороха и забитые мышцы каждый раз напоминали ему о том, что пуля пробила очередную голову. Что он выстрелил, меняя пустоту на медь. Револьвер трещал от пороха, от резных пуль, лишающих людей жизни. Но глаза… душа орала, заставляя ноги бежать. Лететь к своему дому. Стирать руки о канаты, разбивать колени о палубы, истекать от ранений – всё это было лишь для одного… Лишь для встречи с глазами, что он так возненавидел.       Джек приземлился на тихую палубу, вновь начиняя револьвер свинцом. Меч он с собой уже давно не носит, но и нож обнажать было не время. Слишком рискованно для такого лёгкого действия. На Проклятье было подозрительно тихо… Настолько тихо, что звуки из вне казались ему хоровым пеньем, громом, бьющим по чувствительным перепонкам. Мужчина не доверял тишине… Не доверял этой излюбленной чинами стихии, такой покорной и молчаливой. Такой бесхребетной и податливой тишине.       Под его ногами скрипели доски, кровь разбивалась о жженые сапоги. Кровь его, кровь чужая – неважно, его волновал совершенно другой вопрос. Где же все те, кто был хуже всякого зверя? Где же человек, лишивший его нормальной жизни? — Так-так, кто у нас здесь? Капитан Проклятья, какая встреча! Неужели вы выжили после своего прошлого полёта? Как прелестно, – раздался за спиной хриплый голос, разбудивший неприятный клубок воспоминаний в тёмной голове. Он было хотел уже повернуться, было хотел вонзить пулю между этих блядских глаз – но не успел, попадая в зубья капкана. Кожи коснулись руки смерти. Стальные, острые и холодные культяпки клинка… — Не советовал бы я вам двигаться. Знаете, мечи в Кларенсе точат не хуже, чем стрелы. Одно движение и будете не лучше препарированной свиньи.       Ржавый голос раздавался над ухом. Прямо над его гребаной душой. Лезвие меча предательски давило на шею, вжималось остриём в кожу – он не мог не отступить, опустив оружие. Сглатывать было страшно, но и желание убить тварь не становилось от этого меньше. — Твоя зубочистка не сможет напугать меня сильнее, чем твоя рожа – цедил мужчина через зубы, — Где моя команда? Где мои блядские ребята?! Что ты с ними сделал? — Ну как что? То же, что делают все рыцари. Кого-то убил за непослушание, кого-то продал за долги – мне сильно пригляделся один мундир в золотом порту. Кто-то ушёл добровольно. Жалко было видеть, как они летят за палубу… Бедняжки – будто безделушки считая, перечислял старик, пока вены на лице капитана вздувались от кипящей злости. Как убил? Как продал? Его команду? Его людей, товарищей и семью?! Одна только эта мысль могла разозлить его в ясный день, но под гнётом металла – это срывало ему крышу. — Мразь… Шлюха имперская… – сжал мужчина зубы, будто пытаясь перетереть их между собой. Глаза налились кровью, а здравый смысл отступил назад, боясь окончательно потеряться в водовороте жестоких фантазий. Ему хотелось сгрызть лейтенанта, хотелось сломать его. Заставить кричать, рыдать и молить о том, чтобы его убили. — Ох… Обидно, не правда ли? Заставляет ли это кипеть твою кровь? Хочешь ли ты меня убить?       Но он не мог. Он чувствовал, как на его шее скользит сталь, проворачиваясь вокруг позвоночника. Как она зависает на старых шрамах, кончиком показываясь на глаза мужчины. Старик обходит его вокруг. Надменно, так по-павлински распустив хвост, что хотелось блевать. Ртуть встретилась с кровью – глаза их пересеклись. Надменность и превосходство читалось в первых, ненависть и желание кипело в других. — Какая досада...! А ведь на характер ты не плох, правда лицом не удался. — За своей рожей следил бы. Думаю, что она хорошо бы размазалась по доскам, – огрызнулся шатен, ощущая, как в его горло с новой силой уперся меч и как ртуть закипела под облысевшими ресницами. — Что ты там сказал? Совсем жизнь не дорога или бессмертным себя возомнил?! Я могу и лишить тебя последнего способа увидеть собственное падение… Тебе же прошлого раза не хватило. Да? У тебя же остался ещё один глаз, – шипел ему в лицо имперский проститут, что решил сделать из себя короля Проклятья. Старик пыхтел от возмущения, но вида не подавал – был спокойнее глыбы льда. Сейчас ему хотелось лишь пустить кишки этой морской крысе и забрать судно с этими беглецами себе. Ему плевать на то, что этот жалкий, никчемный и тупоголовый пират сделает, ведь он был уверен в своём первенстве. Этот сумасброд и спустя жизнь не сможет его победить. Но он явно забыл, что перед ним был опытный пират, а не деревенский хлопчик. — А может ты мне свои глаза отдашь? А? Лейтенант Грей?       Джек впервые рискнул настолько крупно. Поставив ставку не в жалких монетах, а сложив собственную жизнь на игральный стол перед сукой, судьбой. Он ударил мужчину рукоятью револьвера прямо промеж серых глаз. Прямо в его смазливую рожу. Лезвие, от неожиданности, пролетело по шее не так глубоко, как раньше, но всё равно оставило после себя болючий поцелуй, растекшийся по всей рубашке. Больно, но иного выхода просто не было. Либо сейчас, либо никогда.       Старик рявкнул, схватившись за нос, грамотно увернулся от нового удара пирата, что уже намеревался разбить ему челюсть при любой возможности. Первый выстрел – мимо. Удар под дых и новое сплетение орудий. — Совсем головой не соображаешь? Я тебе покажу, где твоë место, падаль, – гудел лейтенант, замахиваясь, но ударяясь лезвием о револьвер. Провал. — Не всё в жизни даётся легко, правда? Иногда нужно и подставлять руку помощи. Верно? – хмыкнул шатен, ударяя мужчину по колену. Так подло! Но он недооценил свалившегося с ног человека. Этот отморозок потянул его за собой, наставив меч на лежащее тело. Джек еле увернулся от вонзившегося в палубу лезвия. Ещё чуть-чуть и пришлось бы еще и оглохнуть на ухо прежде, чем полностью ослепнуть! Меч вонзился так глубоко, что лейтенанту не удалось вытащить его с первого раза, получив очередной удар в челюсть. Револьвер вылетел – они покатились по доскам, терзая друг друга руками. Кому-то в нос, кому-то в губу, кто-то врезался лбом в землю, оставляя отпечатки лица на дряхлых досках. Они переворачивались, беря лидерство, пытались добраться до оружия! Сделать хотя бы один выпад!       Пират тянулся к револьверу, ощущая, как его вновь прижали к полу, пытаясь задушить. Пальцы сцепились на шее, глаза залило текущей с головы кровью, а мышцы на пальцах рвались, пытаясь достать до оружия. Вторую его ладонь прибили ножом к палубе. Так резко и с такой силой, что мужчине не удалось сдержать истошный крик в собственной глотке! — Что такое? Не получается? Вы, пираты, лишь ничтожества, требующие смерти! Вас всех надо к чертовой матери убить! Мрази и потаскухи! – пальцы сильнее сжимались на смуглой шее, пока урод продолжал гавкать, — Надо было ещё тогда тебя убить. Ещё мальчишкой. Не нужно было останавливаться на лице… Да, надо было сделать так, чтобы ты СДОХ!       Джек не хотел слушать монолог дряхлого безумца. Он не хотел позволять этой суке так просто решать его судьбу, рушить её без остатка. Двадцать лет назад он уже изуродовал его, лишая глаза – он не позволит спустя двадцать лет лишить его и жизни.       Но он никак не дотягивался. Пальцы всё никак не могли коснуться оружия! Он не мог дотянуться до спасения. Горло давило, воздуха не хватало. Он не мог дышать, не мог думать, не мог ударить. Рука болела. Рука умирала. Её насквозь пробили ножом, насквозь прибили к доскам, словно тушу дрянного петуха. Лужа крови, онемение пальцев и пропажа веры – его подарок за длинную жизнь.       Капитан пытался достать, пытался убежать от взгляда, давящего на него. Слезы боли уже клубились в уголках рубиновых глаз. Он уже не мог толком видеть. Нет. Нет! Он не может так сгинуть. Он дал обещание. Дал обет! Нет! — «Буржуи… Блять…Я не могу так сдохнуть!..» – орали мысли, но сил уже не хватало. Они стремительно покидали его тело. Он вытягивал руку, слыша хруст собственных костей. Ещё чуть-чуть… Ещё совсем немного!..       Флоренс и Рунэ с особым энтузиазмом неслись через палубы разбитых и залитых кровью судов. Им было неспокойно. Совершенно неспокойно! В душе поселилось чувство, что вот-вот и что-то случится, что-то плохое произойдет и разрушит их жизни. Растопчет их судьбы, отправив на металлом! Конечно, они бы и не сказали, что прямо сейчас происходило что-то хорошее, но масштабы явно разнились. Сердца стучали в панике, в тревоге и безмятежной тоске по вечно язвительному лицу возлюбленного, что никак не показывался им на глаза. Где же он? Почему Проклятье ещё не ударило по этим гребанным кораблям?! — У меня плохое предчувствие. Juste terrible – ворчал Рунэ, прирезая очередного солдата на их нелегком пути, — Подозрительно тихо и не видно никого из экипажа. Это плохой знак. — Может он уже за штурвалом? План такой!.. Почему он опять нас не слушает… Чертов капитан… – цыкал Флоренс, уклоняясь от пролетевшего мимо снаряда. Весь этот бой казался одним простым сумасшествием! Все кричат и валят друг друга за борт, будто мешки с песком и щебкой! Совершенно бесчеловечно! Жестоко! Но мальчишкам пришлось тормозить у самого края, высматривая канаты для новой переправы.       Генерал мельком оглядывает воду у кормы корабля. Любопытство или желание найти спасение двигало им в тот момент – неизвестно, но сделанное им открытие сбило его душу с привычного равновесия. В мгновение ока лицо генерала меняется, искривляясь в ужасе. Он толкает принца локтем в бок, желая привлечь к себе внимание, но тот упорно высматривает канаты и причитает себе под нос всякие несусветные гадости. — Почему на чертовом корабле нет свободных канатов! Как такое вообще может быть?! — Флоренс… — Чем вообще эти идиоты занимались всё время? И вот это королевская гвардия? Клоуны и шуты! — Флоренс… — Я просто не понимаю за что им платят! У пиратов всегда есть запасные канаты, а тут? Просто сплошной ба… – не успел красновласка договорить, как на его затылок надавили, заставляя опустить голову вниз. Его высочество сначала не понимает в чем дело. Бурчит и возмущается, как настоящий принц! Но стоило только появится этому нечто, как его высочество бледнел на глазах. — Ч-что это?.. – проронил он от увиденного. — Я не знаю… Ils rongent les cadavres... – пробурчал иностранец, вперившись глазами в монстров, разрывающих человечину.       Твари, похожие на людей, разрывали тела на куски, будто пародировали средневековые пытки. Эти женщины тянули то за ножки, то за ручки и отрывали их от туловища, съедая даже не жуя. Буквально заглатывали, как змеи! Каждая из тварей была до дурости красива… Перед мужчинами, перед всеми фрегатами, плавали расписные красавицы с блестящей чешуёй по всему телу. Груди их обнажены, волосы намокли и вились по хрупким плечам вниз, прикрывая изгибы. Ангельские лица и большие глаза с густыми ресницами! Но измазаны они кровью и кишками тех, кто не смог выжить. Тех, кто ещё не испустил последний вдох. У таких людей они вырывали печень, с остервенелой жадностью её поглощая.       Одна из таких нимф смотрела на мальчишек так пристально, будто желала загипнотизировать их взглядом чёрных глаз. Двумя безднами под белыми ресницами. И мальчишки было уже хотели повестись на неё, было хотели перевалиться за борт прямо в её объятия – но все чары разрушились единственным взрывом. Взрывом, потопившим целую историю. Головы юнцов повернулись на звук, на волну из ветра, что шлейфом пронеслась по округе. Они увидели пламя корабля… Госпожа тонула.       Чёрный дым шёл от обломков фрегата, что катился ко дну морскому. Корпус разрывало во взрывах – пороховой трюм летел во все стороны. Бочки, пушки, люди и твари! Всё разлеталось! Дева так сильно жаждущая их внимания не оценила столь резкое изменение в настроении её жертв. Ей не нравилось, что её, красивую деву, игнорирует ужин! А может это голод играл над её разумом?..       Но от красивой девушки у неё остались лишь волосы, запутавшиеся в огромный комок проблем.       Лицо исказилось, показался скелет, а зубы… Зубы заполнили челюсть, напоминая прутья! Глаза вытекли, а само её тело по-уродски иссохло, напоминая плавающий синий труп… Но эта тварь полезла по кораблю вверх, цепляясь за доски своими кривыми пальцами. Мурена! Утопленница! — COURONS ! Pour l'amour de Dieu, Jack, où es-tu ?! – вскрикнул генерал, хватая Флоренса за руку. Что же им делать и как найти мужчину?! Как им быть под градом свинцовой битвы?!