Ким Хонджун и Пак Сонхва

             Сонхва был крайне раздражителен. А всё из-за Хонджуна. Долбаный капитан! Выбесил с самого утра своим поведением! Ведёт себя как сложный подросток с кучей проблем! А отдуваться почему-то должен именно он! Сонхва с любопытством глянул на предложенный ему для фотосессии костюм: длинную тунику цвета морской волны, полупрозрачную с россыпью кристалльчиков, напоминающих капли, с капюшоном и свободными руками; штаны в цвет, но атласные — спасибо за то, что не прозрачные, — тонкий ремень-цепь с брелоками в виде капель; белые аккуратные кроссовки сеточкой — они выбивались из общего вида костюма, но кто Сонхва такой, чтобы ставить под сомнение выбор опытных в таких делах людей? Пока одевался, размышлял на тему моды и куда она катится.       Весь из себя такой величественный Сонхва вышел из-за ширмы, где переодевался, и не глядя на повернувшегося к нему капитана, занял место, на которое указал фотограф. Сонхва и Хонджун профессионалы. Поэтому они не позволили фотосессии пойти по одному месту только из-за того, что они поругались с утречка пораньше. Причём ругались так, что мемберы в очередной раз убедились, что они муж и жена: ругань разрослась из такого пустяка — бытового пустяка!!! — что даже смешно стало. Ну просто Сонхва надоело, что срач опять он убирал, ну и высказался по этому поводу, Хонджун разнылся, что он песни пишет, музыку подбирает, что ему некогда, а Сонхва такой: а я так ни хера не делаю, да?! Ну и понеслась душа в рай. Что тогда, что сейчас мемберы помалкивали, а то попасть под горячую руку, особенно — !!! — Хонджуна не хотелось: если уж злился, так от души. Он только к Сонхва в такие моменты относился лояльнее, чем к остальным. Местами казалось, что Сонхва этим пользовался.       Хонджун только один взгляд бросил на просвечивающий сквозь ткань сосок, под которым так красиво расположилась капелька, а мысли уже вывернули в какую-то странную сторону. Это всё потому, что у них секса давно не было! А когда бы ему быть? Сплошные тренировки, да шоу. График такой, что не знаешь, когда вздохнёшь спокойно, а что уж говорить о сексе. Или хоть какой-то близости — даже вместе поваляться некогда! Пришёл после такого графика, плюхнулся на кровать, пару часов поспал, проснулся, помылся-оделся, да дальше пахать как конь в поле! А сосочек красивый такой. Капелькой своей соблазняет. Хонджун вспомнил, как кусал эти соски, заставляя их набухать и… даже прослезился. Ну как устоять перед таким Сонхва?! Как снежная королева! Весь из себя такой надменный, холодный, недоступный! А стоит им наедине остаться, превращался в инкуба! Пусть у Хонджуна до Сонхва было не так-то уж и много партнёров, но ничего подобного, как с Паком, он не испытывал. Уму непостижимо, на что способен его язык!       — Тебе ничего не светит, — смотря сверху вниз, еле слышно шепнул Сонхва: он же не слепой и уж точно не дурак, а взгляд капитана красноречивее любых слов.       Откровенно, Хонджун был готов кончить только от того, как Сонхва приподнял левую бровь. Так и хотелось заорать: что с твоим лицом не так?! Но Сонхва же не виноват, что он настолько красив. Ну или в том, что Хонджун в него такой влюблённый. Взгляд как у верного пса. Наверное, именно это в итоге Сонхва в Хонджуне и понравилось. Они изначально не особо ладили: слишком вспыльчивый Хонджун заставлял более уравновешенного Сонхва нервничать без повода. А с учётом того, что Пак ещё и крайне ответственный парень, то каждое замечание Кима для него было точно вонзающийся в сердце нож. Нельзя же так! Как ругались, так и помирились. Теперь цепляли друг друга больше по привычке, редко злясь по-настоящему. Хонджуну так вообще в кайф слушать ворчания Пака: они будто придавали ему сил! Просто для Хонджуна даже это внимание. Иногда он слишком по нему скучал. Таковое случалось, даже когда Сонхва сидел на расстоянии вытянутой руки: просто обычно в такие моменты они занимались делами или сидели в окружении мемберов. Проще говоря: в такие моменты Сонхва принадлежал всем, а не только ему. Немного ревниво. Но! О ревности! Странное дело, но реально он никогда не ревновал Сонхва. У него какая-то титаническая уверенность, что Сонхва ни на кого кроме него не смотрит. Хотя бывали моменты, когда на камеры приходилось взаимодействовать с другими мемберами. Но тут больше обидно, что не с ним.       — Что? — одними губами спросил Сонхва: при смене позы он встал к капитану лицом, кладя одну руку на его плечо.       — Люблю тебя! — так же отозвался Хонджун, делая милую мордашку.       Сонхва немного растерялся: и вот как он умудрился влюбиться в этого парня? Когда этот милый капитан бельчонок завладел его сердцем? Сонхва даже подумал, что этот период у него просто стёрли из памяти. Вроде они вот только пытались убить друг друга, а потом ХОП! И они уже встречаются. Чтобы потрепать капитану нервишки, Сонхва напустил на себя скучающий вид и отвернулся, смотря в объектив камеры. Хонджун мысленно пообещал самому себе: жопа у Сонхва будет болеть…       Жопа не жопа, болеть не болеть, но у Сонхва на тот момент был собственный план. В конце концов, он же знал своего Ким Хонджуна как свои пять пальцев. Сначала просто как капитана, а потом как своего парня. Как бы дать ему по голове…       В общем! Как только фотосессия закончилась, мемберы разошлись кто куда, так как закончили не поздно, а на вечер планов не было. Вот и ребята, разделившись на четверо и двоих: кто покушать, кто погулять. Ну а старшая парочка осталась дома. Они же задумали друг друга поубивать. Без свидетелей. А эти самые свидетели не дураки же, прекрасно понимали, чем в итоге закончатся попытки старших друг друга прибить: желанием затащить друг друга в постель. Почему бы и нет, если возможность такая выпала? Редкая возможность!       Оказавшись в общежитии, Сонхва первым делом сходил в душ. И не только. Как следует умылся, вытерся насухо и, поставив взятый с собой пакет с одеждой на тумбу, задумчиво в него заглянул. Обычно он такое не делал. Но он всегда подмечал, как на него смотрит Хонджун в том или ином облике: не на все костюмы реакция одинакова. Но это и понятно. Обычно Хонджун залипал на что-то прозрачное. Вид всегда сначала восхищённый, а потом грустненький. И тут всего два варианта: первое, потому что все видят, и второе, как ни хоти, а нельзя. Ну ничего, сейчас он порадует своего капитана. И себя заодно.       Сонхва ловко вытянул из пакета чёрную прозрачную длинную тунику с капюшоном и сразу надел, внимательно оглядывая себя в зеркале. Пришлось отойти, чтобы охватить взглядом как можно больше. Ну что сказать? Смотрелось странно. Скорее непривычно. Понятное дело, что ткань нисколько не скрывала интимных мест, и даже наоборот, казалось, будто она выставляла всё это напоказ. Скорее всего, Сонхва бы надел и остальное: маленькие трусики, чулки, несколько массивных украшений, но тут в дверь ванной требовательно постучали, а после раздался типа сердитый голос капитана:       — Пак Сонхва! Ты от меня там не скроешься! Быстро выходи! У нас серьёзный разговор!       Ну, Сонхва и вышел. Прямо в том, в чём был. Хонджун сначала привычно немного задрал голову, так как ниже ростом, и даже открыл рот, чтобы вывалить на «жёнушку» тонну претензий, но тут взгляд скользнул ниже. Сначала к V-образному вороту, который нисколько не скрывал выпирающие ключицы. Тёмная ткань делала соски более заметными. Выпирающие рёбра. Талия. Бёдра. Хонджун чутка завис на члене.       — Ты же поговорить хотел, — как бы между прочим произнёс Сонхва, протягивая к капитану руку, сжимая пальцы на подбородке буквально заставляя его поднять взгляд. — Куда уставился?       — Да ну этот разговор! — резко передумал Хонджун, быстро отстраняясь, а затем кидаясь к парню, обхватывая его ноги руками, заваливая Пака на плечо. — Потом как-нибудь поговорим!       — Вот ты за что мне такой достался? — не трепыхаясь вздохнул Сонхва.       — За грехи прошлого, — хмыкнул Хонджун, чуть ли не с пинка открывая дверь комнаты и скидывая парня на кровать. — Готов ещё немного погрешить?       — Вот ляпнешь ты, а стыдно потом мне, — закатил глаза Сонхва.       — Ой, да брось! — отмахнулся Хонджун, стягивая через голову немного расстёгнутую рубашку, беспечно скидывая её на пол.       — Подготовился, смотрю, — Сонхва сунул руки под подушки просто потому, что захотелось сделать какую-нибудь эротическую позу, чтобы поддразнить Кима, а там смазка.       — На всякий случай! — заверил Хонджун, избавляясь от всей одежды и возвращаясь к Паку, нависая над ними.       — Знаю я твой «случай», — улыбнулся Сонхва, обвивая шею Кима руками.       Хонджун бы удивился, если бы Сонхва не знал. Как иначе-то? Поэтому Хонджун накинулся на Сонхва с поцелуями, попутно задирая его тунику выше.       Не то чтобы Сонхва не любил прелюдии — любил, и даже очень, — но иногда просто хотелось ощутить член Хонджуна в себе. Прелюдий хватало, а вот чего-то более приземлённого — нет. К тому же от грубых поцелуев Хонджуна, что заставляли обоих парней терять контроль, Сонхва начал ощущать нарастающую в заднице пульсацию — сильными жаркими волнами она растекалась по всему телу, заставляя член встать, а грудь вздыматься всё быстрее, всё выше. Хонджуну нравилось, когда Сонхва начинал метаться под ним, вот так тихо постанывая, делая слезливую мордашку и отворачиваясь, будто стыдился своих действий, реакции своего тела на прикосновения другого мужчины, ведь он сам мужчина.       Оскалившись, Хонджун взял смазку, быстро открутил крышку тюбика, выдавливая немного на пальцы. Укусив Сонхва за губу, Хонджун спустился ниже, кусая подбородок, шею, спускаясь ниже. Вместе с тем как его зубы сомкнулись на соске, зажимая и ткань, Хонджун не тормозя ввёл два пальца, тихо заурчав от ощущения тесноты дрожащего ануса. Сонхва прикусил нижнюю губу, дыша громче. Его затрясло сильнее, стоило мягким подушечкам погладить простату. Его ноги точно сами по себе раздвинулись, позволяя Хонджуну удобнее устроиться сверху, снова начав целовать его губы. И он очень надеялся, что подготовил дырочку «жёнушки» достаточно, ибо терпеть сил нет.       — Сонхва…       — Давай уже! — перебил тот Кима.       Хмыкнув, Хонджун, помогая себе рукой придержав член, одним сильным толчком оказался в тесноте задницы Сонхва, чей болезненный стон ударил по ушам. Сонхва и правда сначала было больно, видимо, пары минут анусу не хватило, но от нетерпения боль быстро переросла в удовольствие. Сонхва в такие моменты наслаждался, а потом, обычно когда просыпался, лежал с лицом «какого хера?!», то есть он сам до конца не мог понять, почему ему подобная боль нравится. Может, дело в нём? А может, дело в том, что он по уши влюблён в Хонджуна и готов ему прощать многое? Какая-то причина определённо есть…