Волны судьбы.

Я знала, что наш план мог сорваться изначально. Слишком много у него было изъянов. Планолёты 13 Дистрикта готовились вылететь в любой момент по призыву Койн. На третий день нам сообщили, что Пит должен немедленно отбыть в Капитолий. Я присутствовала в тот момент, так как происходило это как раз в больничном крыле, куда я пришла поговорить с Талией, чтобы обсудить один из запасных путей, который как раз пролегал через больничное крыло. Именно этим путём я должна была воспользоваться через пару дней, чтобы попасть в нужный отсек с планолётами. Хеймитч был злой как чёрт, но ничего не смог сделать по поводу Пита. Как он ни пытался отговорить Койн, она стояла на своём. Верно, он не Китнисс — зачем ей слушать старого пьяницу? — Зачем я вам? Я ведь нестабилен! — возмутился Пит. На его голос прибежала Прим, услышав кто кричит. — Пит, все должны увидеть, что ты теперь на нашей стороне, — начал было Плутарх, но Пит не дал ему договорить. — Так покажите им это как-то иначе! Я не всегда могу контролировать себя, иногда я просто отключаюсь и перестаю быть собой! Вы не можете отправить меня в военную зону, я стану обузой для всех! — кричал Пит. — У меня ведь даже подготовки нет! — Там, куда вас посылают, она не понадобится, — с лёгкой улыбкой сказал Плутарх. Я усмехнулась. Ну конечно, а Китнисс они три недели мозги пудрили с подготовкой, лишь бы показать всем, что Койн и правда о ней заботится. Теперь же она решила, что если маршрут у них слишком простой и не гарантирует провала, то можно использовать оружие Сноу и сбросить на Китнисс безумного Пита, которого она вряд ли сможет убить, если понадобится, и скорее сама умрёт от его руки. — О чём вы говорите? Зачем вам Пит? — вмешалась Прим, подойдя к нам. Голос её был спокойный, но настойчивый. — Для съёмок, — просто ответил Плутарх. — Но вы же сами знаете о его психологическом состоянии, — подняла брови Прим. — Прим, ваша идея с ядом ос сослужила нам хорошую службу, поэтому теперь мы почти уверены, что Пит справится со всем, что увидит или услышит там, в Капитолии, — сказал Плутарх таким тоном, будто повторял заученный текст, не веря ни единому его слову. — Но… — попыталась возразить Прим, но Плутарх лишь рукой махнул. Пита увели без лишних объяснений. Плутарх слегка кивнул мне в знак приветствия и, нахмурившись, вышел из больничного крыла вслед за Питом, не дождавшись ответного приветствия. Время снова потянулось для меня, как резина. Ночью я не могла уснуть и почти ничего не ела, что в итоге отразилось на моем внешнем виде. За четыре невыносимых дня я стала похожа на призрака: с тёмными кругами под глазами, впалыми щеками и тонкими руками и ногами. Примерно так я выглядела после арены, однако сейчас внешний вид меня мало волновал. Я отдавала свои порции Энни, которая тоже страдала от потери аппетита, но я каждый раз напоминала ей, что есть она должна за двоих. На четвёртый день после отлёта Финника Хеймитч сообщил нам, что Боггс, солдат Койн, наступил на ловушки и скончался. Тогда же они потеряли ещё нескольких солдат, не без участия безумия Пита, что Капитолий успел заснять на камеры и показать всем нам. Скоро я сама убедилась в словах ментора. Я стояла почти впритык к экрану во время повторной трансляции данного события и боялась моргать, лишь бы не пропустить никаких деталей. Финник и потрёпанная Питом Китнисс благополучно скрылись в каком-то здании. Бити пытался взломать систему слежения в Капитолии, а проще говоря — записи с камер наблюдения, чтоб узнать точное местоположение нашего отряда, но безуспешно. Не успела я расслабиться к концу дня, как нам включили ещё одну трансляцию. К дому, где скрывался наш отряд, подъехали миротворцы и обстреляли его целиком. Кто-то попытался обороняться из одного из этажей, говоря о том, что в доме и правда кто-то был, но ничем хорошим это не закончилось. Во время этой трансляции я находилась у Энни в апартаментах вместе с Джоанной и Элис. Все мы застыли на месте, боясь пошевелиться. Когда дом рухнул, Сноу сразу же поспешил объявить всю команду умершими, и когда на экране промелькнул портрет Финника, всё во мне сжалось от ужаса. Я так и смотрела в телевизор, отказываясь воспринимать то, что только что увидела. Не могло такого быть, чтоб после всего, что с ним было, Финник умер такой смертью. Энни молча схватила меня за руку. — Может, им всё-таки удалось спастись? — тихо спросила Элис. — Возможно, они разделились. Я отказываюсь верить, что они все остались сидеть в этом здании. Они слишком умны, чтобы не додуматься, что за ними скоро придут, — уверенно сказала Джоанна. Я хваталась за слова Джоанны как за последнюю соломинку. У нас с Энни хватило сил лишь на то, чтоб переглянуться. Мы обе были слишком взволнованны для того, чтоб что-то говорить. Полной уверенности в неминуемой гибели Финника у меня, конечно, не было, и я уж было думала успокоиться, но почти сразу, в тот же день, после президента Сноу в эфир вышла сама Койн и стала заливать о том, как Китнисс была ей дорога и какой она для нас всех символ. Это была её дань уважения Пересмешнице. Ни слова о Финнике или остальных членах команды — будто они пустое место, а не такие же герои войны. — Добилась-таки своего, — процедила я сквозь зубы. — Думаете, она блефует? — спросила Джоанна. — Возможно, — тихо сказала Энни. Мысли вихрем гудели в моей голове, я не знала, что думать. Нужно было срочно переговорить с Хеймитчем, но, как назло, ни его, ни даже Плутарха на их обычных постах не было. Все они вместе с Бити были в главном штабе. Всё, что мне оставалось, — это делать собственные выводы из личных наблюдений. Это хуже, чем быть ментором на играх — там от меня хотя бы что-то зависело, а тут я могу лишь беспомощно наблюдать за происходящим. Микель и Элис взяли на себя всю подготовку и в итоге превратились в лидеров миссии. Я была не в состоянии чем-либо руководить или что-то предлагать и тупо следовала указаниям, брала карточки с допусками и слушала планы. Всё передо мной было как в тумане. Мне стало по-настоящему страшно. Что, если Финник и правда погиб? Это значит, что Энни остаётся на меня, а я тут в такие игры играю. Вдруг Койн нас засечёт и меня казнят? Кто тогда останется с Энни? Хорошо, если моя семья сможет её принять в 4, на случай, если у меня не получится до них добраться. Самым тяжёлым испытанием для меня стало письмо Финника. Оно, как гиря, лежало в моём сознании, и каждый раз, думая о своём друге, я возвращалась к нему, а желание вскрыть конверт поглощало весь мой разум. Пару раз я и правда чуть не открыла его, даже из-под подушки доставала, но меня останавливала одна мысль: открыть конверт — означало объявить Финника мёртвым, принять весть о его смерти, а такого я не могла себе позволить. План наш потихоньку перерос в самый настоящий бунт. Помимо тех, кто был на собрании, в наши круги изначально входило 30 союзников, потом их стало 35, затем 41, и в конечном итоге нас набралось 68 человек — добровольцев, кто решил, что методы Койн не соответствуют их моральным убеждениям. — Койн всё же можно понять, она ведёт войну, — как-то сказала Джоанна, которую наша затея всё ещё весьма сильно раздражала. — Войны по-честному не выигрывают. — Так же, как и Игры, — мрачно отозвалась я. На самом деле у нас могло быть и больше союзников, но Микель разрешил участвовать только половине, не считая нас самих. Хеймитч из планов выпал, так как постоянно был в штабе и его исчезновение привлекло бы лишнее внимание. Мы решили дать ему рацию на всякий случай, чтобы, если что, он мог помочь нам из самого штаба. Мысли о Финнике и неоднозначность его судьбы не давали мне покоя и в прямом смысле начали сводить с ума. В какие-то моменты меня накрывало отчаяние и я была готова поверить словам Койн, но какая-то часть меня сопротивлялась. В конце концов я решила, что не стану ничему верить, пока не услышу подтверждение её слов от Хеймитча. Следующий день стал для меня катастрофой. Проснувшись рано утром, я пошла по делам — проверить, всё ли готово для исполнения наших планов и не изменилось ли что-нибудь. Так как все привыкли встречать меня в проходах, то никто ничего не заподозрил, я ведь всегда гуляю по тоннелям 13. Так, шагая по извилистым коридорам, я случайно прошла мимо штаба Плутарха, не надеясь его там встретить, но вместо этого получила ценную информацию. — Ты видел? Их там не было, — сказал один из рабочих. — Может, это подстроено? — спросил другой. Я остановилась, как вкопанная, и подошла к слегка открытой двери. — Сноу бы не стал такое подстраивать, ему самому это невыгодно. Говорю тебе, их не было в том доме! Ни Китнисс, ни других победителей, — настаивал на своём первый. У меня было ощущение, будто ко мне вернулся смысл жизни. Я выбралась из прохода и чуть ли не вприпрыжку понеслась по коридору к Энни. Застав её в апартаментах, я сразу же известила свою подругу о прекрасных новостях. — Ох, Селин, правда ли это? — взволнованно спросила Энни. — Я всё слышала! И работники Плутарха знают куда больше остальных в 13! — настаивала я. — Селин, я боюсь верить во всё, что нам говорят. Такое ощущение, что они все противоречат друг другу, это просто сумасшедший дом, — пожаловалась Энни. — Это политика, — ответила я чуть более весело, чем ситуация позволяла, ведь мне было так радостно наконец узнать, что Финника в том доме не было. Я чмокнула Энни в макушку и выбежала из комнаты. Это был мой самый счастливый момент за всё моё пребывание в 13-м Дистрикте. Финник жив! Он не знамо где, занят ни пойми чем, но он жив! Одна эта новость переполняла меня таким счастьем, что мне хотелось кричать об этом направо и налево. Однако вместо этого мне пришлось угомониться и провести тщательную проверку всех цехов и проходов, как того требовал долг перед командой. По дороге мне попались несколько союзников в форме солдат, которые как бы между прочим остановили меня и сразу же зашипели чуть ли не в самое ухо: — Капитолий почти взят, сегодня вечером в семь часов планолёты вылетают из 13. Я сразу посерьёзнела, поблагодарила информаторов и припустила по лестницам к нашим главарям. Микель и Джоанна сидели у Элис, поэтому мне не составило труда проинформировать их всех одним разом. — Значит, сегодня нужно быть на готове, — подскочив на ноги сказал Микель. — Все достаньте свои рации и подготовьте карточки для прохода в нужные секции! — Микель, мы и так носим их с собой каждый день, — закатила глаза Джоанна. — Мне нужно два человека, ответственных за связь, так что, Элис, пойдёшь с Селин. Джоанна, тебе придётся взять кого-то из команды, — скомандовал Микель. — Так точно, — мрачно отозвалась Джоанна. — Повезло, что я знаю весь план лучше тебя, верно? — попыталась поддеть меня Элис. — Дела имеют свойство идти не по плану. Тогда всё, что тебя спасёт это мозги. Их, я надеюсь, ты тоже успела развить за это время, — огрызнулась я. Элис мрачно на меня посмотрела. — У тебя голова забита не тем, чем надо! — зашипела она. — Не надо портить мне настроение! — взмолилась я. Джоанна и Микель молча обернулись на нас. — У вас какие-то проблемы? — спросил Микель. — Нет, — угрюмо ответили мы. — Отлично. Тогда марш на свои посты! — сказал он и мы поплелись прочь из комнаты. Мы обошли нужные отсеки и предупредили всех о том, что наступил день Х. Половина нашего отряда собралась под руководством Микеля и должна была действовать с разных сторон. Ещё несколько человек стояли на посту и следили за проходами и дверьми, пара союзников отправились на помощь к Джоанне. — Осталось предупредить Бити и Хеймитча, — сказала я. — Они в главном штабе. Разве нам туда можно? — спросила Элис. Я молча подняла на неё брови и зашагала прямо. Уж меня-то никто не выгонит оттуда, кроме самой Койн. Мы направились к штабу и, подойдя поближе, поняли, что дверь закрыта наглухо. — Ну и что теперь? — спросила Элис. — А что люди делают с закрытыми дверями? — задала я встречный вопрос и потянула ручку. Тяжеленная дверь открылась и я заглянула внутрь. Там было всё по-старому: все были заняты своим делом, Плутарх рядом с Койн, Хеймитч у мониторов, Бити за компьютерами. — Подтвердите ещё раз. Они сейчас в канализации? — послышался голос Койн. — Да. Сигнал её трекера прерывается, но мы отследили движение через ветку 9B. Она и ещё несколько бойцов сильно отклонились от маршрута, — послышался голос Бити. — Это, должно быть, попытка уйти от очередной ловушки, — вздохнув, сказал Плутарх. — Или нарушение приказа. В очередной раз, — холодно ответила Койн. — Это Китнисс. Вы ожидали, что она будет вести себя как солдат? — со смешком спросил Хеймитч. — Я ожидала, что она хотя бы будет слушать приказы. Сейчас она подвергает опасности весь отряд, — ответила Койн. — Технически она и правда могла выбрать этот путь, чтобы избежать активации ловушек. Сканеры Капитолия настроены на движение по основным каналам, а не по подземным, — вмешался Бити. — Куда они движутся? Вы можете выстроить траекторию? — спросила Койн. — Кажется, они идут туда же, куда и все остальные наши отряды, — начал Бити, но его перебили. — К дворцу Сноу? — спросил кто-то. — Именно, — подтвердил Бити. — Это может сорвать всю операцию, — сказала Койн. — Операция ваша и так была… — начал Хеймитч, но Плутарх его перебил. — Давайте не будем сейчас спорить. Нам нужно принять решение: мы отзываем отряд, отправляем подкрепление или позволяем им действовать самостоятельно? — спросил он. — Если они и правда в канализации, любой сигнал может их выдать. Лучше не лезть. Китнисс знает, что делает. Большую часть времени, — ответил Бити. — Если она выживет — это будет чудо, — с усмешкой сказала Койн. — Я знаю, что ей нужно. Она идёт за самим Сноу. Следите за ней. Если она найдёт его первой — пусть завершает дело. — А потом вы назовёте это своей победой, да? — спросил Хеймитч. — Войны никто не выигрывает в одиночку, Хеймитч. Даже Китнисс, — сказала Койн. — А если у них не получится? — спросил кто-то. — Если мы их всех там потеряем? — А что мы можем сделать? — ответил другой сотрудник. — Китнисс сама избрала такой путь, никто её не заставлял. — Да что вы? — спросил Хеймитч. — Они правы. Китнисс прекрасно знала, какой был приказ, — отозвалась Койн. — Если они все погибнут — это будет на её совести. — На её совести? А кто их туда отправил без веской на то причины? Весь этот бред про вашу «звёздную команду»! — не выдержал Хеймитч. — Я поставила её играть роль символа, а не быть самозваным командиром. Если она погибнет, вина будет не на мне, — отрезала Койн. — Наоборот. Если она погибнет, это будет на всех нас. На нас, кто с самого начала направлял её, использовал, подталкивал к выбору, который она не делала сама. Вы забываете, что она не солдат. Она — девочка, которую мы бросили на арену. Дважды. И теперь снова послали под огонь! — встрял Плутарх. У меня глаза поползли на лоб. Так умело использовать правду ещё никому не доводилось. — Она добровольно согласилась. Все они согласились, — хладнокровно ответила ему Койн. — А у неё был выбор? Мы оба знаем — не было. Ни у неё, ни у Пита, ни у Финника, ни у остальных. Они — наши герои. И мы же сделаем их мучениками, если они погибнут, — возразил Плутарх. — Не моя проблема, — всё так же холодно возразила Койн. Мы с Элис переглянулись. У неё был вид ещё смешнее моего, так как она, не зная планов Плутарха, была в полнейшем замешательстве. Хеймитч угрюмо отошёл в сторону и направился прямо к двери. Распахнув её он вышел из штаба и, не успев закрыть, наткнулся на нас. Мы молча замахали на него руками и оттащили от двери, оставив щель открытой. — Если она погибнет — будет меньше проблем. Победа уже близко и нам теперь нужны другие символы, Плутарх, — тихо сказала Койн, так, что мы еле расслышали её голос. — Нет, мадам президент. Речь не о символах. Речь о человеке, который один раз уже поднял за собой народ. Без неё мы бы до сих пор прятались под землёй, считая пайки. Она не марионетка Капитолия — в ней народ видит совесть этой революции. Потому что она говорит то, что другие боятся даже думать, - сказал Плутарх.  — Совесть… Она нестабильна, Плутарх. А нестабильность — угроза, — прошипела Койн. — А знаете, что такое настоящая угроза? Разъярённая толпа. То, с чем скоро столкнётся Сноу. Вы же этого боитесь? Я прекрасно понимаю вас: вы не хотите видеть Китнисс в новом мире, чтобы она новых дров не наломала, поэтому даёте ей выкидывать глупости наподобие того, что она вытворяет сейчас. Мол, погибнет и никто её не хватится. Но… Вы хотите построить новый порядок. Я понимаю. Однако если вы начнёте его с убийства Китнисс — вас никто не запомнит как лидера. Вас запомнят как главу революции, которая испугалась силы её голоса, — сказал Плутарх. — Вы сейчас очень рискуете, говоря подобные вещи, Плутарх, — сказала ему Койн. — Да нет, мадам президент. Это вы рискуете, — ответил ей Плутарх. Я тихо прикрыла дверь и повернулась к Хеймитчу и Элис. Вид у них был весьма обескураженный. — Мы хотели сказать, что… — начала было я, но Хеймитч перебил меня. — Я уже знаю, — тихо сказал он. — Бити откроет вам двери, где доступ будет закрыт. Остальное за вами. — Держи рацию при себе, — так же тихо предупредила его Элис. — Да, конечно, — ответил Хеймитч и уже хотел было пойти обратно, но я его остановила. — Стой! Хеймитч! Это правда? Они всё ещё живы? — спросила я полушёпотом. — Да, они прячутся в канализации, но мы всё никак не можем их отследить по камерам. Бити примерно знает, где они должны быть, но ему тяжело пробиться через систему Капитолия, — ответил Хеймитч. Я расплылась в улыбке. Мне снова захотелось петь и кричать, но Элис выбила из меня это воодушевление. — Отлично. Будут новости — сообщи нам и предупреди Бити, чтоб был на чеку, — сказала она и оттащила меня от двери. Я же попыталась заглянуть в штаб, но на мониторе видно было лишь улицы Капитолия. Хеймитч вошёл внутрь и закрыл за нами дверь. — Селин! Ты можешь сосредоточиться наконец? — спросила Элис. — А что, тебя так раздражает моя радость? — спросила я. Она остановилась и серьёзно посмотрела мне в глаза. — Помнишь, что было с Китнисс во время 74-х Игр? Она поверила в то, что сможет победить вместе с Питом, но это правило отменили в самом конце. Не стоит радоваться раньше времени, поверь мне. Пусть они сначала вернутся, тогда и выдохнем, — сказала моя напарница. Улыбка сползла с моего лица. Элис зашагала дальше и мне пришлось её догонять. Я достала из кармашка комбинезона рацию и запихнула её себе в ухо. Элис сделала то же самое. Когда Микель дал команду действовать, мы нарочно пошли обходными ходами, где, как мы знали, было меньше всего камер. Пока мы шли, я думала об Энни и о том, как теперь мне можно расслабиться и действовать чётко по плану, раз Финник жив. Я посмотрела на время — на часах было половина пятого вечера. Мы дошли до больничного крыла и зашли внутрь, чтобы камеры успели заснять нас. — Вот вы где, — тихо сказала Талия, которая уже нас ожидала. В ухе у неё тоже был вставлен незаметный наушник. Она провела нас мимо палат и завела в какое-то отделение, где был запасной выход. — Вам туда. Удачи, — сказала она нам. Мы молча кивнули и направились вперёд, снова через тоннели и тёмные проходы. — Нужно спуститься ниже, — сказала Элис. Я взглянула на неё. Её почти чёрные волосы и карие глаза с длинными ресницами сильно выделялись на фоне бледной кожи. — Ты боишься? — спросила я. — Нет, — отрезала Элис. Я хмыкнула. Мы спускались всё ниже, а затем резко стали подниматься вверх, пока не дошли до подвала. Узкие коридоры сменились широкими проходами, через которые можно было бы провозить оборудование на мелких машинах. Дверь в этот отсек была закрыта. — Приём, Хеймитч, Бити, — сказала Элис, поднеся руку к уху. В ответ послышалось тихое шуршание и через минуту двери разъехались перед нами сами собой. — Селин, Элис, у вас всё нормально? — прозвучал в моём ухе голос Микеля. — Да, пока никого не встретили, — ответила Элис так тихо, как только могла. — Хорошо, будьте на связи. Мы подходим с противоположной стороны отсека, будем ждать вашего сигнала, — сказал Микель. — Вы тоже будьте осторожнее, — шепнула я. — Вау, что за дискриминация? Моя безопасность вас вообще не интересует? — протянула Джоанна. — Джоанна, тебе не о чем беспокоиться. Тебя жители 13-го Дистрикта сами стороной будут обходить, даже если ты кого-то встретишь, — хохотнул Микель. Мы успешно прошли к последним дверям, которые отделяли нас от нужного нам отсека. Тут мы встретили парочку союзников — те уже разобрались с охраной. Пара солдат мирно спала на полу. Выйдя из широких дверей, мы направились по огромным тоннелям, больше походившим на здоровый лабиринт. Дойдя до границы мы остановились и обе уставились на отражение камеры в зеркале, висевшем для машин. Камера продолжала вращаться и тихо гудеть, но вот послышался тихий щелчок и аппарат опустил объектив вниз. Значит, Джоанна уже была на своём посту. Я молча махнула рукой, и мы двинулись вперёд. Пройдя эту пустынную платформу, мы прошли в отсек, прямо противоположный ему. Тут на меня нахлынули воспоминания, ведь именно отсюда вылетал планолёт Финника несколько дней назад. — Панель управления там, — ткнула пальцем в одну из дверей Элис, как будто я сама этого не знала. Поджав губы я бросила на неё раздражённый взгляд и мы направились к двери. Подойдя к ней Элис приложила одну из своих карточек и дверь открылась. Зайдя в комнату, мы сразу бросились отключать всё подряд: все датчики, все рации — всё, что могло отвечать за управление отсеком и прилежащими к нему проходами. — Селин, мы на подходе. Вы одни? — послышалось в моём ухе. — Да, — тихо ответила я и снова глянула на часы. Было уже пол шестого. — Микель, мы не укладываемся в график! — сказала я, осмотрев количество планолётов стоявших в ряд. Дверь открылась и с другого входа посыпались люди Микеля. Как муравьи они разбежались по планолётам и исчезли за их дверями. — Джоанна, как там снаружи? — спросила Элис поднеся к уху руку. — Тихо, спокойно, скучно, — протянула Джоанна. — Дай знать, если кто-то придёт, — в торопях сказала Элис. Я приложила карту к панели управления и она тут же загорелась зелёным. Я следовала чётким указаниям Бити, который объяснил мне, как вывести из строя всё оборудование. Люди Микеля ныряли из одного планолёта в другой, работая невероятно быстро. В полутьме было сложно сказать, кто из них был Микель, так как света тут почти не было — только тусклые лучи проникали сквозь полуоткрытые бетонные ставни взлётных площадок, выглядывающих из-под земли. — Всё, я закончила, — сказала мне Элис спустя пять минут. Я смотрела на лучи света в которых танцевали клубы пыли, слегка поблескивая. — Тут не обычные бомбы, Микель, — послышался чей-то голос. — Что? — спросил Микель. — Это самый маленький по размеру комплект, очень чувствительный аппарат. Они взорвутся от одного нашего прикосновения. Мы не можем их деактивировать — они уже на готове! — объяснил говоривший. — Вот ведь, хитрая карга, — процедил сквозь зубы Микель. Мы с Элис переглянулись. Какой тогда во всём этом был смысл? Просто сломанные планолёты их могут и не остановить. Мы должны были испортить груз! Что делать? Я лихорадочно обвела глазами панель управления. Взгляд мой зацепили тускло горящие кнопки. Привлекли они меня именно тем, что отдавали синеватым цветом — совсем как в комнате для менторов в Капитолии. Тут меня посетила идея. — Элис, — медленно сказала я, — не проще ли нам просто заблокировать ставни? Тогда никто не сможет вылететь отсюда. — Что? Ставни? Но Бити ничего не говорил про них, — затараторила Элис. — Но если мы их сломаем, то ни один планолёт не вылетит из этого отсека. У нас останутся только пассажирские корабли, — отвечаю я. — Не знаю, Селин, этого не было в планах… — неуверенно сказала Элис. — Элис, что если Капитолий не возьмут сегодня? Что если у них будет время всё починить? Если ломать — так до конца! — говорю я. — Но мы же договаривались, мы всё обговорили! Койн не стала бы посылать планолёты, если бы не была уверена, что они нужны прямо сейчас! — взбунтовалась Элис. Глаза её взволнованно бегали от меня, к ставням, к работающим людям Микеля и снова ко мне. Я молча покачала головой и снова уставилась на щели. Где-то там сейчас Финник прячется от миротворцев. Он уехал бороться за мир, по-честному отдался на волю судьбы, чтобы защищать Китнисс, чтобы их с Энни ребёнок жил в лучшем мире… Что бы он сделал на моём месте? — Селин! Нас поймают! Мы не знаем, как работает эта система! — не унималась Элис. — Это всё, что мы можем! — Селин, не валяй дурака, — прозвучал голос Джоанны в моём наушнике. Я молча повернулась к Элис лицом. — Это всё, что мы можем с гарантией для своего блага, — холодно ответила я. — Раз пришли сюда — значит, нужно доделать дело до конца. Я повернулась к кнопкам, которые отвечали за взлётную полосу. За пазухой у меня был бумеранг Бити. Никто не знал, что я оставила их себе и никто не знал, что я всегда носила их с собой. — Нет, Селин! — крикнула Элис. — Что там у вас происходит? — спросил Микель. Я увидела его, стоящим перед одним из планолётов. Большинство людей уже закончили свою работу. — Селин! — крикнув, Элис набросилась на меня, но я успела вдарить по злосчастным кнопкам остриём бумеранга. Хрупкий механизм треснул под лезвием острого конца оружия. Я провела им по всей длине кнопок. Те заискрились, и оборудование с моей стороны погасло. Послышался вой, всё кругом замигало красным, уши мои разрывались от такой громкости. — Уходим! — крикнула Элис. Все кинулись врассыпную. Ставни схлопнулись, стало темно, единственным источником света были мигающие аварийные огни. Всё смешалось, я бежала со всех ног, не видя ничего перед собой. Пару раз я налетела на какие-то коробки и из них посыпались серебряные парашюты. Я споткнулась и приземлилась прямо на них. Элис затормозила и обернулась на меня. Я никак не могла понять, что в 13 делают парашюты с арены игр. — Вставай! — крикнула Элис и, вцепившись в мою руку, потащила прочь от парашютов. — Ты видела? — на бегу спросила я. — Видела, но сейчас не до этого! — сказала Элис. На лице её читалось отвращение. Так вот что запланировала Койн. Хочет прислать парашюты беженцам Капитолия — парашюты с сюрпризом. Меня замутило. Мы выбежали к выходу, через который проник в подвал Микель, и протиснулись сквозь заклинившие двери. С другой стороны уже слышались отдалённые шаги и крики. Я глянула на часы. Шесть часов. — Микель, где вы? — спросила я на бегу. Мы свернули за угол и побежали по незнакомым проходам. — Мы все успели выйти, но о чём ты думала, Селин?! — заорал голос Микеля. Судя по отдышке, он тоже всё ещё спасался бегством. Отвечать было некогда. Мы с Элис свернули за ещё один угол и понеслись по коридору, а затем вверх по лестнице. Мы должны были оказаться в больничном отсеке как можно быстрее. Выскочив в проход, где уже стали появляться люди, мы приняли максимально невинные выражения лица и, перейдя на быстрый шаг, старались привести дыхание в порядок. Микель и несколько его людей должны были выйти с другой стороны в столовой. — Хеймитч, приём, — поднеся к уху руку я нажала на кнопку, чтобы поменять частоту и связаться с ментором. Нужно было, чтобы он доложил нам, узнала ли уже Койн о наших проделках. Вместо ответа я услышала обычное шипение. Мы с Элис переглянулись. — Эй, Хеймитч! — сказала я громче. Опять нет ответа. — Может, его поймали? — предположила Элис. — Вот ещё, он всё это время был в штабе. Он — последний подозреваемый, — сказала я. — Джоанна, мы не можем связаться с Хеймитчем, попробуй ты, — сказала Элис в свой наушник. Мы молча ждали ответа. Сердце моё снова начало колотиться в предчувствии беды. — Она говорит, что у неё тоже не получается… — с круглыми от страха глазами передала мне Элис спустя пару минут. Я повернулась и быстро зашагала в сторону больничного крыла. Ворвавшись в коридор, ведущий в кабинет, из которого мы вышли, я припустила по нему. Дверь была совсем рядом. Я толкнула её и почти столкнулась лицом к лицу с Талией. — Что тут у вас? — спросила я. — Пока что всё тихо, — сказала Талия. — А что? — Мы не можем связаться с Хеймитчем, он не отвечает, — говорю я. Талия побелела. — Это ещё ничего не значит, — сказала Элис протиснувшись за мной в дверь. «Думай», — приказала я себе. — «Думай, думай, думай, думай!» — Хеймитч знал о наших планах, он знал, когда и во сколько всё случится, — быстро говорю я. — Единственная причина, по которой он может нам не отвечать это… Я запнулась. Лицо моё побелело больше, чем у Талии. — Селин? — дрожащим голосом позвала меня Талия. Я взглянула на неё невидящими глазами, дышать было тяжело. Я развернулась и снова понеслась вперёд, так быстро, будто моя жизнь от этого зависела. Я бежала, возможно, на собственную смерть. Вдруг Койн уже узнала о неисправностях? Узнала, кто за этим стоит? Но мне было всё равно — я должна была знать, что происходит. Сейчас! Немедленно! Я пробежала мимо штаба Плутарха, который оказался пуст, и свернула к лифту. Залетев в лифт, я вдарила по кнопкам, жители 13 в испуге отшатнулись от меня. Лифт двигался неимоверно медленно, я же стояла вцепившись в двери. Только они начали раздвигаться, как я просочилась сквозь них и снова кинулась бежать. Дверь в штаб Койн была приоткрыта и я, даже не задумавшись о причине, влетела внутрь. Тут стояла такая суматоха, что было сложно сказать, кто где. Койн сидела перед главным экраном, Бити со своей командой нервно жал по клавишам компьютера. — Хеймитч! — крикнула я, увидев ментора, и кинулась к нему. — Хеймитч, что… Я умолкла от одного взгляда на него. Лицо его было суровое, челюсти сжаты. Я невольно уставилась в экран и оцепенела от ужаса. На экране были кадры из канализации Капитолия. Несколько человек бежали по узким тоннелям сломя голову, брызги воды попадали на камеры наблюдения. У меня закружилась голова от недостатка кислорода, я будто забыла, как дышать. Китнисс почему-то во главе всей шайки неслась вперёд, сама почти не разбирая дороги. Финник тащил за собой Пита, который кое-как ковылял за ним. С экранов слышалось шипение, кажется, кто-то повторял: «Китнисс, Китнисс…» Что-то очень длинное, непропорциональное и противное, вроде смеси человека и ящера, мелькает перед экраном и я не могу сдержать судорожный вздох. Наш отряд добегает до главной канализации и я слышу, как Гейл орёт на переродков. Он стреляет из своего оружия и всё вспыхивает огнём. Остальные следуют его примеру, но это мало помогает. Переродки смертны, но расправа занимает слишком много времени. Начинается возня. Мои глаза прикованы к Финнику. Пару раз он спас от явной смерти Пита и оттащил огромную тварь от Китнисс. Я слабо улыбнулась. Он ведь за этим и поехал. «Китнисс не заслужила такого отношения» — так он сказал. Я зажала руки в кулаки и ногти впились мне в кожу. Кажется, что только боль держала меня в сознании. Мне хотелось просочиться сквозь экран, помочь Финнику и остальным. Почему я не поехала с ним?! Почему я осталась?! — Селин, ты меня слышишь? — звучит у меня в ухе. Я даже не понимаю кто это и просто отключаю звук наушника. Кто-то хватает Китнисс и ставит её на лестницу. За ней ещё кто-то, но не Финник. Он всё ещё борется. Я неотрывно смотрю в экран, почти не моргая. Вот и Гейл полез следом за Китнисс и остальными. Развернулся он после того, как получил когтями по шее. И этого переродка закалывает трезубец Финника. Гейл поднимается всё выше. Китнисс помогает ему залезть в люк. Финник тоже пытается зацепиться за лестницу и лезет наверх. На секунду, на одну секунду, я подумала, что всё позади. Тут один из самых крупных переродков набрасывается на него со спины и Финник падает на спину. Что-то хрустит. — Финник! — кричит Китнисс в отчаянии. Он попадает прямо в лапы переродков. Я смотрю на экран, глаза мои пересохли от напряжения. Время будто останавливается. Я не дышу. Со стороны, наверное, казалось, что я превратилась в соляной столп. Мне приходит в голову воспоминание из детства. Раннего детства. Настолько раннего, что я до сих пор о нём и не думала никогда. Кажется, адреналин раскрыл некие чертоги моего разума. Я гуляла по бухте 4-го Дистрикта, на мне было голубое платье с бантиком. Мой отец взял меня с собой, хотел показать рыбаков. Пока он разговаривал с кем-то, я осматривалась вокруг. Детей там было мало — мы пришли очень рано утром, солнце только-только встало. Было довольно прохладно и воздух пах солью и йодом. Чайки кружили над нашими головами. Какая-то женщина тащила мешок моллюсков, рядом с ней мужчина выгребал крабов из своей лодки, а напротив… Мальчишка с бронзовыми, вьющимися волосами разматывал сети. Он был босиком, в ободранных штанах и уже не белой рубахе. Мальчик распрямился и смахнул руками непослушные волосы с лица. Когда он поднял голову, я увидела яркие бирюзовые глаза. — Китнисс! — крикнул Финник и этот звук эхом зазвучал в моих ушах. Китнисс пробормотала что-то себе под нос и скинула голограф прямо на переродков. Послышался взрыв, вспыхнуло пламя и камеры отключились. Я молча стояла, всё ещё глядя на чёрный экран, не веря своим глазам. Это не могло быть концом. Сейчас они включатся снова и покажут продолжение. Увы, экран по-прежнему был чёрным. Мне казалось, что я смотрю в него вечность, но на самом деле прошла всего пара секунд. Тогда до меня дошло. Камеры больше ничего не покажут. Всё, что находилось в той канализации, поглотил огонь. И Финник… Он… В ушах у меня звенело. Кажется, кто-то позвал меня, но я проигнорировала. Моргнув, я поняла, что глаза мои сухие, как бумага. Я молча повернулась ко всем спиной и медленно зашагала прочь из штаба. Послышались несколько возгласов, но я не обратила на них никакого внимания. Двигалась я машинально, постепенно ускоряя свой шаг. Я дошла до лестницы и, схватившись за перила, поняла, что мне что-то мешает. Посмотрев на ладонь я увидела кровь. Кажется, я разодрала себе кожу ногтями. Боли я не чувствовала. Снова положив дрожащую руку на перила, на ватных ногах я поплелась вниз. Всё происходило как во сне, в кошмаре. Я добежала до главного зала и тут на меня взглянули несколько десятков глаз Финника. Не сразу сообразив, что это электронные плакаты, расставленные по углам, я остановилась как вкопанная и огляделась. До боли знакомое лицо смотрело на меня. Меня передёрнуло и я бросилась бежать — прочь от плакатов, которые сменили лицо Финника на Китнисс. Я бежала так быстро, будто за мной что-то гналось, будто думала, что смогу убежать от реальности. Добежав до нужного мне этажа, я зашагала прямо по коридору. Мне попались на глаза Джоанна и Энни. — Селин, вот ты где! — воскликнула Джоанна. — Мы все тебя ищем, что ты… Закончить она не смогла, так как я пролетела мимо них, распахнула дверь в свои апартаменты и с силой захлопнула её за собой. Голова моя шла кругом, я не могла больше стоять и, обессиленная, опустилась на пол. Попыталась вздохнуть, но вместо этого получилось что-то очень прерывистое. Я схватила себя за бока — они очень сильно болели. Болели. Значит, я начинаю чувствовать боль. И правда, теперь я ощущала и покалывание в ладонях. Выставив перед собой больную руку я поняла, что ей досталось больше, чем здоровой, так как в ней я почти ничего не ощущала без адреналина. Рука моя была в крови и сильно дрожала. Однако и в ней я теперь чувствовала слабое жжение. Неужели нервные связи восстанавливаются? Я снова схватилась за бока — мне стало очень тяжело дышать. К горлу начали подступать запоздалые рыдания, хотелось закричать что есть силы, но я сдержалась. Зажав рот здоровой рукой, я согнулась на полу. Меня всю трясло, слёзы градом покатились с моих пересохших глаз. Какая-то часть мозга отказывалась верить в то, что я только что увидела, а другая беспощадно повторяла: «Он мёртв. Он мёртв». — Нет, — тихо просипела я, отвечая на мысли в голове, будто если сказать это вслух, то можно доказать обратное. — Нет! Перед глазами встала сцена с переродками. Финник, спасший жизни всем оставшимся членам отряда. Всепоглощающий огонь. Все эти ужасные кадры мелькали один за другим у меня перед глазами. Мне казалось, что они сведут меня с ума. «Он мёртв. Ты сама всё видела. На этот раз никаких сомнений. Он мёртв».