bloodxmoney

Домой

Зал был переполнен мертвыми зрителями. Разбитые софиты, прошитые свистящими пулями, тихо шипели и наполняли пространство угарным газом. Пламя жадно взбиралось вверх по дорогой ткани портьер. В полумраке, на сцене, оставались лишь двое — один из парней явно пребывал за гранью сознания, и никакие попытки не могли вернуть его к чувствам. — Делор, уходим? — басистый крик снайпера с галерки заставил главного отбросить все старания. С тяжелым вздохом он бросил свой ствол в руки ближайшего киллера, подхватил бесчувственное тело юноши и спустился со сцены. Огонь пожирал пространство; тяжелые, пылающие гардины с грохотом обрушивались на пол, поджигая всё на своём пути — от дорогой мебели из красного дерева до пропитанного кровью ковролина. — На выход! — Рыжий, сведя брови к переносице, рыкнул приказ в сторону своей толпы. От встречи взгляда с пламенем в его зрачках разгорался собственный пожар. Жар ощущался всё сильнее, с каждым шагом становясь невыносимее. Руслан не чувствовал земли под ногами, лишь мерное покачивание, от которого тошнило. Приоткрыв глаза, он не увидел ненавистных лиц — вокруг была лишь красно-оранжевая пелена, временами фокус выхватывал раздробленные, окровавленные головы и жар пламени. Рты этих мумий были распахнуты в немом крике, глаза закрыты — и уже никогда не откроются. Газ снова пробирался в голову, и Руслан провалился обратно в небытие. Голос в рыжей голове вопил: «Беги! Брось его, спасай себя!». Но теперь он был сильнее этих шептунов и не слушал их, как прежде. Не позволяя слабости взять верх, он сжимал зубы и бежал, неся на руках беспомощное тело. «Он должен жить. Он, твою мать, обязан жить! Он не может покинуть меня… опять…» Окись углерода жгла ноздри и легкие, методично убивая клетку за клеткой, зной опалял кожу. Но ничто не могло его остановить. Бегом добравшись до выхода, Кардинал обернулся, окидывая взглядом пылающее пространство. Теперь это и впрямь был ад наяву, достойный поэмы Данте Алигьери. — Разнеси тут всё, Эн, — главный кивнул в сторону зала на высокого парня, в руках у которого покоилась шашка C4 с гексогеном. — Как скажешь, Делориан, — даже сквозь маску пса чувствовалась хищная, игривая ухмылка. Ловко нажав пару кнопок, парень намеренно размахнулся и швырнул взрывчатку в самую глубину зала. Кардинал же всё так же держал юношу на руках; бросив на него беглый взгляд, он лишь победоносно улыбнулся и покачал головой. — Текаем, бля, Дань! — сорвавшись с места, они помчались по бесконечным коридорам бывшего борделя. Пищание таймера удалялось, но его всё так же было слышно — назойливый писк, отсчитывающий секунды до полного уничтожения. А дальше всё смешалось: главный холл, входная дверь, улица, и наконец — взрыв, который разом перечеркнул прошлое, настоящее и будущее этого заведения. Этим моментом рыжий гангстер поставил в истории жирную, окончательную точку. Место происшествия, как и положено, быстро облепила толпа зевак. Все взирали на горящую вывеску главного ночного клуба Квартала красных фонарей. Люди метались, кричали, снимали на телефоны, но никто не спешил звонить копам или пожарным — для них это было не трагедией, а лишь ярким зрелищем, экстремальным экспириенсом. В спешке банда в масках рассаживалась по чёрным тонированным машинам. Но даже в этой суматохе им не удалось ускользнуть от любопытных глаз и камер туристов. Чёрный Кардинал, обойдя машину, уложил в салон своего «Кадиллака» полубеспамятного парня, сел за руль и вжал педаль газа в пол, удаляясь от догоравшего борделя. А где-то там, вдоль по улице, плавно мерцали огни; фары автомобилей мягко растворялись в суете, высоко в небесах слепые светлячки самолётов рассекали облака, а слепящие огни автострад пронзали ночь. Переулки ночные, Испачканы огнями, И ярким неоном болезненных стен. Сонно мигающие фонарями, Зовущие, манящие в свой вечный плен. Сидя за рулём и лихо обгоняя по встречной, рыжий снял маску клоуна и отбросил её на заднее сиденье. Под ней скрывалось лицо невероятно красивого парня со строгими голубыми глазами, в которых переливались отсветы светофоров, неон сотен баров и клубов Амстердама. Доставая из портсигара никотиновую палочку, он на автомате затянулся, пока тлеющий кончик не вспыхнул робким огоньком. Огни ночного, неспящего города постепенно исчезали за спиной, уступая место тёмной дороге, ведущей за город. Шевеление на соседнем сиденье заставило водителя оторваться от пути. Брюнет приоткрыл глаза. Было видно, что сейчас он не в состоянии задавать конструктивные вопросы или возмущаться. Руслан приходил в себя постепенно. Он осмотрел салон дорогого авто и испуганно, вопросительно уставился на водителя. Тысяча вопросов вертелись в голове, но пересохшее, словно в пустыне, горло отказывалось их произносить. Заметив его мучения, рыжий достал из отсека двери стеклянную бутылку с водой и протянул её: — Пей, полегчает, — взгляд бандита смягчился, в уголках его губ дрогнула улыбка. Выпив половину, юноша уже собрался осыпать таинственного спасителя вопросами, но незнакомец цокнул, словно читая его мысли, и без эмоций бросил: — Только давай без этой хуйни. «Кто ты такой?», «Куда мы едем?», «Что вы будете со мной делать?» и так далее, — в его интонации сквозили раздражение и усталость. После небольшой паузы рыжий продолжил: — Я спас твою никчёмную, ёбаную жизнь от полного пиздеца. Руслан ошарашенно слушал, не в силах вымолвить и слова. Он лишь нервно сглотнул вязкую слюну и вжался в кожаное сиденье. Тело покрылось мурашками — то ли от холода, то ли от животного страха за свою жизнь. Приоткрыв рот, жертва всей этой абсурдной ситуации тихо произнесла: — Как тебя зовут, хотя бы скажи. Руслан щурился, но темнота не позволяла сфокусироваться на лице похитителя — за окном мелькала глухая лесная просека, а тело сковывала слабость. В голове крутились самые чёрные мысли: его убьют, продадут на органы или сделают что-то похуже. Но брюнет был слишком слаб, чтобы протестовать. — Во-первых, не «ты», а «вы». Во-вторых, Данила Владимирович, — он отчеканивал каждое слово, особенно имя и отчество, делая на них особый акцент. Данила нервно сжимал руль и хмурил ясный взгляд, всматриваясь в тёмную, как бездна, лесную дорогу, изредка поглядывая на зеркало заднего вида. Взглянув на парня, который поджал колени и пытался согреть ладони дыханием, рыжий потянулся к кофте, висевшей на подголовнике, и накинул её на юношу. — Не ссы, сейчас домой приедем, согреешься, — пока Данила говорил это, его татуированная рука повернула регулятор печки, а на горизонте замаячили огни коттеджного посёлка. — Спасибо, Данила Владимирович, — кофта оказалась на удивление комфортной — большой, мягкой и пропахшей хорошим мужским одеколоном, от которого щемило сердце смутным дежавю. Завернувшись в неё с головой, Руслан заметил интересную деталь — патч на рукаве с вышитой фамилией: «Кашин Д.В.». «Кашин? Кашин?» Эта фамилия отдавалась в его голове глухим эхом, словно что-то давно и хорошо забытое. Руслан поднял взгляд на хозяина машины. Наконец-то впереди появились фонари, чей свет был достаточен, чтобы разглядеть мужской силуэт. Рыжие волосы, выразительные серо-голубые глаза, прямой нос, тонкие губы, едва заметные веснушки и небольшой шрам над бровью. При этом виде душу Руслана будто выжали, как мокрую тряпку. Кто он? Не в силах больше выносить давящую тишину, Кашин произнёс: — Как только будем дома, я тебе всё расскажу. Обсудим все события. В конце концов, теперь ты от меня никуда не денешься… Кошка поймала мышку, — Даня тихо усмехнулся, а машина уже подъезжала к большой вилле, стоявшей, судя по всему, на отшибе посёлка, напоминавшего подобие московской Рублёвки. Руслан напрягся от этих слов, но решил не перечить — неизвестно, чем это может закончиться. А Данилу мучил один-единственный вопрос, крутившийся в голове, будто заевшая пластинка: «Неужели, блять, ты меня забыл?»