bloodxmoney

Не согреться

Парень открыл глаза с трудом и обнаружил, что был привязан по рукам к какому-то стулу. Шея затекла, а холод пробирался в душу; спину и руки ломило так, будто он строил пирамиду Хеопса. Разум был смутным, как и глаза. «Что за нахуй? Я же вчера…» — Эй! Твою мать, Кашин! Че за хуйня? — но он был один. Крик в тёмной комнате отдавался уходящим вдаль эхом, а вокруг ничего и никого. «Ты не тот, ты двуликий, постоянно врёшь». Голоса в голове приказывали взять нож и вспороть череп, расколоть его как грецкий орех. Брюнета крутило панически, он расшатывался на стуле, пытался ослабить грубые верёвки на запястьях, мотал головой, выгоняя назойливые, враждебные флэшбеки, что атаковали голову. «Сдохни, распори себе вены на руке, вытащи их сплетения по отдельности, они так похожи на алые гитарные струны, не правда ли? А помнишь, ты в детстве играл на гитаре?» — Заткнитесь! Закройте, блять, рты! — Руслан истошно разрывал горло в попытке перекричать голоса. Внезапно, под колеблющимися движениями, верёвка поддалась и освободила руки. Парень как можно быстрее побежал по бесконечной пустоте. Его панические атаки бежали следом, догоняли, пытались схватить за плечо, за руки, за ноги. Лишь бы заволочь его обратно, в мир собственных кошмаров. Он остановился, как только понял, что оторвался от собственных страхов, от миллионов этих голосов. Размеренным шагом он шёл дальше, смотря в пустоту. Он не знал, что искать здесь. «Это не ад и уж точно не рай — чёрное чистилище, намного страшнее первых двух. Здесь людей преследуют их психологические ужасы. Они не заставляют корчиться от физической смерти — ты в постоянной моральной агонии, будто под героином, тебя ломает собственный мозг». Чей-то голос заставил брюнета крутиться вокруг своей оси, пытаясь найти источник звука. Напрягая глаза в темноте, Рус по инерции пошёл на звук. Голос приближался, становился чётче, и Тушенцов словил дичайшее кадровое дежавю, как в фильмах Дэвида Линча. Отметив вдалеке силуэт чего-то высокого, он направился туда. Глаза Руслана округлялись с каждой секундой, когда с приближением к этому он понимал, что это был за облик. Остановившись у объекта, парень узнал самого себя. Будто VHS-проектор прокручивал этот момент: на кухонном стуле стоял он сам, только в прошлом. Шестилетний, маленький Руся, в джинсовых шортиках, в зелёной футболке, смотрел на самого себя же — только этому Руслану двадцать один год, а тому шесть. Тушенцов начал прислушиваться к тому, что говорит ребёнок. Читаемый стишок смешивался с шумом за кадром. Мальчик, переминаясь с ноги на ногу, стоя на стуле, выразительно рассказывал выученные строчки: Что случилось со мной сегодня? Почему не накрыт мой стол? Почему эти люди в чёрном, Толпясь, стоят надо мной? Повсюду немые лица, Чёрной линией мнутся венки, И памятью будет пестриться Талый след, ускользнувший вдали. И сыплет земля сырая, Погружая под собою меня, Прощай, моя жизнь золотая, Живи и дыши без меня. Провал.

—

Парень резко поднял туловище с кровати, придерживая голову руками. Сумеречный, оловянный свет за час до восхода солнца поздней осенью сохраняет остаток ночи. Ранним утром, в морозе, небо приближено к земле. Низкая, полная луна ещё желает задержаться на небе подольше, но на дорогах уже отражается сумеречно-голубой цвет неба. Между холмами дымчатая синева сокращает путь, стоящие на пригорках деревья ощущаются в плоскости. И всё это огромное, хаотично и светло мерцающее, всё вместе враз отлетало от земли, от деревьев, от прохлады. Свет ещё теплящих звёзд и луны прокрался на стены. На огромной кровати, на скомканном одеяле сидел Руслан. Стужа тоже пробралась в комнату через открытое окно, обволакивала морозной свежестью комнату, заставляя сон рассеиваться и прогоняя из черепной коробки приснившийся бред. Руслану холодно, он шарит рукой по простыням, пытается найти те тёплые руки, с которыми уснул вчера. Кровать оказывается пустой и ледяной, как гроб в сырой земле. Руслан опускает ступни на холодный пол, проходит к шкафу, достаёт ту самую толстовку с пятном на капюшоне, надевает её поверх футболки, а также тянется рукой к окну, чтобы захлопнуть его. Прикроватный будильник показывал время 7:17. Брюнет вышел из комнаты. В доме было тихо. Руслан спустился на первый этаж, в холл. Там, за столом, сидела Лиза. Она уткнулась взглядом в ноутбук и что-то смотрела. Услышав шаги, девушка повернула голову и встретилась взглядом с Тушенцовым. — Доброе. Как спалось? — тотчас же девушка закрыла ноутбук, встала из-за стола и принялась накладывать завтрак. — Добро. Спалось неплохо, правда, кошмары заебали, — Руслан говорил рассеянно, почесав макушку. Спустя пару секунд он тоже задал ответный вопрос: — А тебе? Брюнету вспомнилась сегодняшняя ночь: Лиза плелась по коридору и глухо рыдала, но парень решил повременить с этим вопросом. — Могло быть и лучше, — русая в конце устало выдохнула и поднесла тарелку Руслану. — Новости. Сегодня мы почти весь день одни в доме, а вечером приедут все. Будет что-то типо тусовки, — когда Лиза это говорила, казалось, будто она была вовсе незаинтересованна ни в чем. Ее новость звучала так, словно она хотела побыстрее отстреляться. — А где Даня и Ю? — поедая завтрак, парень кинул этот вопрос, пропустив слова о вечеринке мимо ушей. — У них дела появились по «Пожару», уехали, — Неред села рядом, попивая из кружки что-то горячее. — Что за «Пожар»? — спросил Руслан. По лицу девушки явно было понятно, что она слегка удивлена этим вопросом. — Ты чё? Это же полу бордель-притон, его держит Делориан и Ю. Юноша ничего не ответил, в голове лишь проскользнула мысль: «Неудивительно, что Кашин серьёзный дядька». Он продолжил есть и был заинтересован только едой, а Лиза на мгновение напряглась и начала говорить: — Ты не думай, Рус, что Делор такой злой и плохой, — девушка смотрела в окно, а потом перевела взгляд на Руслана. — С ним просто много дерьма случилось, но он меня пристроил в своём бизнесе, я зарабатываю и помогаю им. — Пальцы её нервно постукивали по кружке. — Правда толку от этих денег мне? — А ты, значит, сюда попал через аукцион? Забавно. Меня вот выкупил Юлик из одного блядушника, а потом убедил Делора забрать меня, — цокнув, девчонка разочарованно опустила голову. — Жалеешь об этом? — Руслан чувствовал, что разговор начинал переходить в более откровенное настроение. — Если бы я знала, что блонди выкупает меня не для общего пользования, ха-ха… Наверное, я бы лучше предпочла остаться там, знаешь… — её глаза потухли, она замолчала. — А почему? Расскажешь? Судя по всему, мы в одной лодке, — парень пододвинулся к девушке и уставился на неё своими карими глазами. Неред усмехнулась и облизала сухие губы: — Потом. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но я хочу, чтобы ты знал: Даня не такой хуёвый человек. Нет, даже скажу так: он нормальный, по справедливости и выгоде живёт. Он спас и тебя, и меня. — Лиза встала из-за стола: — Я пойду поработаю, дел куча. Неред пожала плечами и скрылась за стенкой. Она понимала, что хочет узнать Руслан, но решила молчать, ссылаясь на дела. Парень был предоставлен самому себе. Он оглядывал пространство, а потом ходил по дому, изучая стены, открывая каждую дверь. Какие-то двери легко отворялись, какие-то были заперты. Обойдя весь дом, Руслан наткнулся лишь на пару интересных локаций. Холл — главная гостиная. Эта зона была самой большой в доме и была совмещена с кухней. В середине холла стояли два чёрных дивана, камин, плазма, приставка. Через панорамные окна утреннее солнце развеивало все тени, что таились в углах комнаты. Дрова в камине приятно потрескивали, и пламя отдавало тепло. На цокольном этаже находился бассейн, а на втором этаже было что-то типа библиотеки. И всё. Но то, что скрывалось за закрытыми дверьми, не давало покоя. Спустившись в гостиную после двухчасовой прогулки, он вновь встретился с Неред. Они разговаривали почти два часа; беседа шла размеренно и ненавязчиво, они не смеялись и скучно обсуждали какие-то мелочи, играя в приставку. «Общее горе сближает». Парень рассматривал девушку детальнее и подметил крупный синяк на локте, который выглядывал через длинный рукав футболки. — Что это? — Тушенцов указал на синее пятно, отчего девушка пожала плечами. — Забей, ударилась, — её голос переключился на затупленный тон. Она что-то явно скрывает, поэтому Руслан начал пробираться глубже в её голову. События сопоставились в его голове: заплаканные, красные глаза, то, что Руслан слышал вчера в коридоре, синяк. Нахмурившись, парень начал копать в этом направлении: — Слушай, ты с Ю в отношениях? — он аккуратно задал этот вопрос, боясь получить по лицу за то, что лезет не в своё дело. Юноша ждал ответа, а Лиза старательно молчала. По её лицу было понятно всё, как никогда. — А чем ты мне поможешь? Мы с тобой здесь на птичьих правах, — голос угасал. Теперь он чувствовал ее истинные эмоции. — Расскажи мне, что тут происходит, пожалуйста. — А ты сам ещё не догадался? Я подарок дя Ю, — от этих слов тело Тушенцова пробило током. Вчерашний флэшбэк всплыл в памяти как вспышка: «Ты — мой подарок за мои усилия». — Ему всё равно, нравлюсь ли я ему, ему важнее сам он. Он маньяк клинический. — Её пальцы переплелись с волосами, она выглядела разбито. Руслан набрал воды в кружку и поставил её перед Неред, а русоволосая начала свой рассказ: — Мне было восемнадцать лет, когда я работала в туристической части улицы красных фонарей. Я была барменом в клубе, работа не тяжёлая, просто опасная. И в одну смену произошло самое страшное, чего я боялась как огня. Меня изнасиловали в туалете как проститутку с площади трёх вокзалов. Но это не самое ёбаное. Потом меня запихали в какую-то машину, позвонили моей матери, потребовали выкуп. А она сказала коротко и ясно, как и любая любящая мать: «Лиза, ты мне блять не нужна, ты не дочь мне, и денег никаких ты не получишь». Вызов был сброшен, я разбита, а маман, как всегда, пьянющая. Я провалялась в слезах дня два в чьей-то машине, мне сломали руку, а потом я и встретилась с Онешко. Дальше по накатанной: он меня в «Пожар», а оттуда сюда. — Русоволосая говорила кратко, иногда жестикулируя, но и без подробностей было понятно всё, да и подробности этого мерзкого дела как-то не хотелось слышать. Видно, что Неред отпустила эту ситуацию: её голос был безразличным, холодным. Она смирилась со своим положением в прошлом, не говоря о настоящем. — А что Ю? — Что, что? Не трудно догадаться, что он влюбился как идиот, а я терплю. Терплю всё, что он делает. Такая участь. — Тонкие ручки оттянули ворот футболки, из-за него показались красно-синие, сочные отметины. Девушка сжимала в руках ткань. — Трахает и уходит, пиздит и уходит. Ему нечего мне больше сказать. Неред закрыла лицо руками, глубоко вдыхая, заставляя сердце Руслана болеть, а сердце Лизы — вновь кровоточить. — Лайз, слушай, — Тушенцов приобнял девушку за плечи. Та уткнулась в его грудь. — Ты не думала уйти? Руслан не успел договорить, как русоволосая отпрянула от объятий: — Ты псих, Рус… Не-ет. У них есть связи, нас найдут, убьют. У нас нет связи, нет интернета, мы оторваны от реальности, от города. Даже если мы сбежим, они поймают, а если не поймают — то не ясно, выживем ли мы. Руслан вновь поймал тело своими руками, он уткнулся в русую макушку и прошептал: — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Время близилось к десяти вечера. Тушенцов помог Лизе прийти в себя. И вот, белый «Кадиллак» заезжает в ограду. Ворота вновь закрылись как по приказу. Оставив машину, парни стояли на улице, каждый докуривал свою сижку. Выбросив их в снег, парни зашли в дом. — Как день? — Ю одарил Лизу и Руслана фирменной улыбкой, а Лиза вновь надела эту маску «неподдельного счастья» из-за возвращения парней. Как же это лицемерие начало бесить Руслана, его просто воротило от её «радости». Вместе с Русланом они подошли поближе к гангстерам. — Поздороваетесь? — рыжий протянул руки. Неред как по команде обняла каждого, в то время как брюнет неловко жался в стороне. Потом, кивнул головой каждому. — Наконец-то дома, — руки Делора холодные, как и он сам. — Никита и все остальные приедут с минуты на минуту. Лиз, будешь делать коктейли? — блондин обвил руки на её талии и положил свою голову на хрупкое плечо. В этот момент Руслану только хотелось крикнуть: «Убери от неё свои руки» — но парень закусил губу, лишь гневно просверлив их взглядом. Лиза коротко кивнула и начала задавать парням вопросы, поочерёдно доставая всевозможные ингредиенты и располагая их на столе. Рядом с ней приземлился пакет с бутылками дорогого алкоголя. Начав разбирать сумку, Неред заметила зип-пак, и не один. В нём красовались разноцветные таблетки с марками. — Расслабиться хочется, — Кашин улыбался, напоминая ей, откуда она пришла, смотря на реакцию русоволосой. А она мигом поняла, сглотнув горечь намёка. Спустя минут тридцать в доме были все знакомые Кашина и Онешко. Вокруг неон и музыка, все разговаривали, стоя в руках со стаканами спиртного, все танцевали или уже находились в объятиях наркотиков. Толпа поднимала руки вверх. Все находящиеся здесь — это не случайные люди. Руслана не расслабляла эта тусовка, наоборот, угнетала. Воспоминания прошлых дней заставляли его пугаться и стоять рядом с Лизой, которая уже опрокидывала непонятно какую стопку классической водки. Рус расспрашивал про всех у русоволосой, ведь она намного дольше него тут, но ответить на абсолютно все вопросы она не могла, ибо некоторых тоже видела впервые. — А там кто? — Руслан указывал пальцем на парочку. Девушка с длинными красными волосами танцует очень раскрепощённо, крутит идеальным телом около парня, а тот подхватывает её движения, поглаживает руками худые плечи. Они явно находились во внеземном коннекте. — Это Никита и Настя. Она работает в борделе, а Мастеров — шестёрка Делориана в делах. Они хорошая пара, у них, видишь ли, там всё по любви. Бандит влюбился в стриптизёршу, а она только выглядит слабой. — Язык Неред уже заплетался, но она не теряла равновесие и продолжала сидя наблюдать за веселящейся толпой. — А это кто… ну, рядом с Ю? — взгляд перетёк на девушку в чёрном коротком платье. Она такая же блондинка, как и Онешко. Со стороны могло показаться, что они парень и девушка. Ребята о чём-то шептали друг другу на уши и заливали в себя второй стакан голубой лагуны. — Мирна. Очень милая девушка, работает админом в борделе Дани, как и Настя, но она ноги не раздвигает и на шесте не крутится. Она очень славная, помогала мне. Жила здесь первое время, — Неред смотрела на Каплан с душевной теплотой, а Мирна махала ей рукой, зовя выйти потанцевать, но Лиза отмахнулась от приглашения. — А на диване рядом с Даней? — Руслан указал пальцем на двух мужчин, и тут же Лиза техникой пьяного мастера быстро ударила по вытянутой руке Тушенцова. — Слушай, не на всех тум можно тыкать пальцем. Они держат наркорайоны в Амстердаме, Юрий и Ильдар. Пока Лиза разглагольствовала, взгляд Кашина упал на Руслана, а после на него обернулись и эти мужики. Оценивающий взгляд прошёлся по телу, и они отвернулись в сторону рыжего. Неприятно. Поговорив ещё немного о чём-то, эти двое вышли из дома и уехали. А Делор себе места будто не находил, но виду не подавал, так и сидел на диване, раскуривая очередной косяк. К нему клеились девицы, но он не был заинтересован в их внимании. Рус не отрывался от Данила. Парень сидел в рубашке и брюках. Что говорить, официальный стиль шёл Дане. Длинные пальцы держали косяк, а губы по-графомански потягивали дым. — Слушай, Лиз, я так устал от этого всего. Нальешь? — Руслан обратился к девушке с просьбой, и она была мгновенно принята: — Это мне нравится! — девушка приободрилась, смешала разноцветный алкоголь в бокале и кинула в него таблетку. Она растворилась быстро, в мгновение ока. Руслан смотрел на газированную кислоту. Лиза подняла свою стопку: — За то, чтобы в стаканах был яд! — Лиза прокричала сквозь музыку, и ребята ударили посуду друг об друга, после чего осушили стаканы. Их разговоры превращались в несвязанный бред с каждым новым стаканом. Сознание смешивало всё. Руслан не помнит, как шёл через толпу к Даниле. Он смешивался с обдолбанными людьми, только слова в песне заставляли его держаться за реальность: «Oh, baby, where are you now when I need you most?» Пьяный Тушенцов плюхнулся на диван рядом с рыжим, обратив на себя внимание. Он одним своим видом заставил того бросить блант, сжирать того глазами, раздевать мысленно, а нетрезвая голова рисовала картинки подробных сюжетов. «I'd give it all just to hold you close.» Руслан без капли стеснения и страха присаживается ближе к Делориану . Мотив действий не понятен даже самому Руслану. — Вы жестокий человек. — Сделав печальное лицо, Руслан встретился с чужими голубыми омутами,. — Рус, я работаю, а ты напился как сучка, — Кашин дышал медленно, боясь травмировать Руслана даже вдохами, но брюнет не думал об этом, он не замечал ничего. По-блядски, не чувствуя мозга в голове, Руслан берёт Кашина за воротник идеально белой рубашки, заставляет встать, прихватив стакан с напитком, он уводил рыжего в коридор. — Испытываешь моё терпение? — зайдя за угол, рыжий впечатал пьяного Тушенцова в стену, говоря прямо в губы, раздражённо, устало, хрипло. От этого тона обоим срывало крышу. Делор не медлил, он повёл младшего в конец коридора. Путаясь в ключах, гангстер быстро нашёл нужный, открывая комнату, он закидывает брюнета туда же, закрывая дверь до щелчка. — Ты же такой опасный, думал, ты будешь смелее и трахнешь меня ещё в машине, — Кашин обхватывает парня за туловище. Слабый толчок в грудь заставил брюнета безвольно упасть на мягкую постель. Взгляд Руслана поднимается по силуэту: как в замедленной съёмке он видит, что сильные руки снимают рубашку с широких плеч, оголяя туловище. Мысли разбегаются от филигранных действий Кашина, от его томных, накуренных, красных глаз. Данила нависает сверху, и вот он пытается вглядеться в чужие шоколадные глаза, и в момент понимает, что не видит радужки. Зрачки почти заполонили всё. Кашин отпрянул от Руслана, не давая завершить начатое. Ещё немного — и брюнет виснет на оголённых плечах, целуя веснушчатую шею и предплечья, будто пытаясь договориться. Но Кашин не реагирует, понимает, что это не его Руслан. — Блять. — Что? — Ты под экстази. — Я хочу чтобы ты убил меня. — Ты ничего не хочешь. Ты в отключке. Кашин встал, отошёл к окну. Руслан остался лежать, чувствуя, как комната медленно вращается вокруг него. — Давай, — прошептал он. — Пожалуйста. — Нет. Кашин повернулся к нему. В свете уличных фонарей его лицо было бледным, глаза — почти белыми. Ещё Даня понимает, что договориться можно даже с покемоном. В особенности — после экстази. Всё, что он мог, — это положить тело, пропитанное кайфом, спать. Руслан закрыл глаза. И провалился в темноту, где не было ни голосов, ни лиц, ни боли.