bloodxmoney

Небо в штыки

— Почему я проснулся в твоей постели? У нас что-то было? — Нет, ты просто обдолбался. Рыжий сидел на краю кровати полубоком, он наблюдал за Тушенцовым, который пытался вспомнить хотя бы кусочек этой чертовой ночи. И действительно, брюнет находил странным то, что он был в одних трусах и чужой футболке. — А почему тогда… — брюнет не успел договорить, как Данила опередил его и продолжил говорить за юношу: — Почему ты в моей футболке? — бандит усмехнулся и начал подробный рассказ, начиная с момента, когда Руслану хватило дерзости взять его за ворот рубашки, притянуть к себе. Слушая эту замечательную историю, Руслан пару раз поморщился, но по нему было видно, что он не доверяет словам бандита: — Я не верю в то, что у нас не было секса. Воспользовался мной, мудак? Кашин потёр сонные глаза и тяжело вздохнул, переместившись на постель вновь. Тот навис над юношей. — Послушай, меня не интересует секс с тобой, когда ты в состоянии кайфа. Я дохуя чего делал и видел, и на те же грабли наступать не собираюсь, — раздражённый, низкий мужской тон заставил Руслана скукожиться от неловкости своего положения. — Тогда какого чёрта я оказался в твоей футболке? Просто признайся, — Руслан говорил серьёзно, он не собирался терпеть, как ему казалось, враньё, поэтому он пытался подловить гангстера хотя бы на чём-то, но тот ловко вывернулся: — Тебя стошнило, всё просто. Не придумывай. — Находясь в том же самом положении над Русом, Кашин протянул свою ладонь к чужой щеке и продолжил говорить: — Ебать, трахать — это не по-аристократичному звучит, грубо, грязно. Ебут и трахают шлюх. От подобных речей щёки нижнего моментально приобрели пунцовый оттенок, ноги свело — то ли от страха, то ли от этих слов. Они звучали особенно, ещё и от человека, который держит бордель. Далориан улыбнулся, обнажая дёсны. Своей улыбкой он будто обесценил проблемы Руслана. Проводя рукой до шеи, на которой красовалась летучая мышь, рыжий произнёс: — Если хочешь, чтобы я простил тебя… — бандит показательно почесал подбородок, задумчиво-смешно глядя вверх, после он протянул букву «м» и выпалил: — Поцелуй, и считай, что мы в расчёте. — Лукавая ухмылка и хитрые, прищуренные глаза выискивали ту уверенность брюнета, которой сейчас и след простыл. — Нет, — татуированная ладонь с узором розы легла на оголённую грудь, надавливая на неё, заставляя Кашина отстраниться, но взамен рыжий лишь потянул его за собой. Сейчас они оба сидели на помятых простынях. Лучи зимнего солнца изучали их тела, заставляя волосы рыжего переливаться как золотой слиток. В потоках света можно было заметить пыль, что так плавно опускалась или, наоборот, кружилась в душной комнате. Руслан смотрел вниз, он чувствовал себя так неловко рядом с этим человеком, который был похож на того, кто сломает тебе шею, но его манера общения показывала совсем обратное. — Ну посмотри на меня, Русла-ан… — тихо, чтобы не спугнуть, нежно, чтобы попросить. Проводя изящными пальцами по губам, щекам, шее брюнета, Кашин наклонился к его плечу, положив на него голову. Данила сипло протянул прямо на ухо юноше: — Ты и вправду не помнишь? От этих слов глаза Руслана округлились, а тело окатили мурашки. От Делора шло тепло, что окутывало Тушенцова с ног до головы. Аромат парфюма от его золотистых волос лёгкой, ненавязчивой нитью проникал в нос — так и хотелось в них уткнуться, вдыхать, пока не задохнёшься к чертям. Кашин поднял голову парня, подставив указательный палец под подбородок, взял в свою руку чужие ладони, поглаживая их. Голубой цвет глаз не отрывался от Руслана, он внимательно поглощал каждое его действие, вздох, трепет ресниц. Брюнет столкнулся взглядом с гангстером — вновь эти молчаливые переглядки. Они общались без слов. Вот они, люди из разных планет, но с общей судьбой. — Отпусти меня, — взяв чужой овал лица в ладони, Руслан приблизился. Его глаза цвета перемешанного ветром песка умоляли, блестели, они просили пощады, они рвались к свободе. — Я не могу тебя отпустить, — взгляд Кашина пересекался с идеальным, выточенным юношеским лицом. Руслан виновато глядел на бандита и смешивал это с напряжением. Руслан только сейчас осмотрел комнату, в которой находился. Это была довольно большая комната: тёмно-серые стены, чёрный ламинат, некоторые окна были закрыты плотными шторами цвета графита. В комнате стоял массивный деревянный стол, доверху заваленный всякими бумагами, из той же серии были кровать и пара книжных полок, которые были заставлены всякой мелочью. Личный гардероб, в котором брюнет заметил два сейфа, и вход в ванную. Сразу видно — комната гангстера. «Так они и сидели: один потерянный, другой, не дающий надежд.» Руслан поднялся, на что старший не отреагировал. Поэтому, он вышел из комнаты и направился к себе. Через полчаса в гостиную спустились бандиты. Взглянув на Делора и Ю, что были одеты как на выборы, можно было догадаться, что они вновь покинут дом до вечера. Так и произошло: все посидели за столом, с интересом пообсуждали прошедший день, а после завтрака мужчины уехали. — Русь… — Лиза смотрела вслед уезжающей машине и после неловкой паузы продолжила: — Всё хорошо было сегодня ночью? По голосу русоволосой было понятно, что она переживает. Лизу начали терзать смутные сомнения и чувство вины за то, что она подавала алкогольные напитки юноше. — Я не помню, но вроде проснулся не с разорванной жопой — это не может не радовать, — лицо Лизы было невозмутимым. Её густые брови, позаимствованные у Брежнева, сводились к переносице. Девушка нервно кусала губы от волнения. — Слушай, я не знаю, что там с твоей жопой, но просто волнуюсь, чтобы ты не пошёл по моей дороге, не стал заложником ситуации, — Лиза щёлкала пальцами, она говорила пренебрежительно, несмотря на то, что недавно она говорила про рыжего совсем иначе. Девушка видела в этом доме много чего. Она винила себя в том, что наливала Тушенцову, что растворила эту ёбучую таблетку в его бокале, что не усмотрела. За пару дней она настолько привязалась к парню, что считала его потерянным братом. — Я тебя прошу, только не поддавайся им, как я, — ещё немного — и она потеряет рассудок от страха. Она закрыла лицо руками, дабы не показывать свои эмоции, свою слабость, которую она пыталась задавить в себе, когда появился Руслан. — Ты все еще не понимаешь, Рус? Они убивают людей, — Лиза вцепилась Руслану в плечи. Она не рвала голосовые связки, не лила водопад из слёз, но что-то душило Неред, заставляя заикаться. — Они… убивают? — Руслан говорил ошарашенно, он смотрел в одну точку, пытаясь переварить услышанное, гладил русые волосы, но его самого сковывало от ужаса. Заглушённо Лиза произнесла фразу, которая изменила мысли Руслана в одно мгновение: — Твоё предложение о побеге ещё в силе?

—

— Раздевайся, — блондин сидел в кресле, уставив взгляд на хрупкое девичье тело. Голос приказывал, для него это было в порядке вещей. Он сверлил холодным взглядом испуганную девушку. Длинные мужские пальцы отстукивали напрягающий ритм, он смешивался с испуганным биением сердца. Тело сводило, хотелось спрятаться, но, заходя в комнату Онешко, она понимала, что это точка невозврата. Лиза чувствовала себя рыбой, которую выбросили на берег. — Либо это делаешь ты, либо я, — опершись локтями на колени, блондин смотрел исподлобья. Секунда, две, может, вечность. Парень встал с насиженного места и начал подходить к девушке, чьи глаза уже начали наполняться слезами от испуга. «Что делать? Куда себя деть? Умолять не делать этого? Просить перестать?» На Онешко это не действует. Блондин одним движением, непорядочно, разрывает большую футболку на чужом теле, снимает, швыряет в другой угол, оголяя небольшую грудь. Толкает большими ладонями в плечи, заставляет упасть перед ним на кровать. Юлика забавляло это, его забавлял этот страх. Адреналин растекался через край. Его действия подначивали его жестокое эго. — Ты такая красивая, когда выглядишь как сломанная, — мерзкие слова, грязь, после которой девушка запиралась в ванной и резала запястья, а после подставляла оголённые провода её ран под кипяток, принуждая свою кожу буквально вариться в собственной крови и горячей воде. — И мне до опизденения льстит то, что это сделал я. Всего лишь за пару жалких месяцев… — блондин хотел продолжить, но его перебил такой спокойный, незаинтересованный голос: — Просто сделай то, зачем привёл меня сюда и проваливай. Не хочу слушать твои пламенные речи, ублюдок. Полуприкрытыми глазами он смотрел на беззащитное тело, которое он распластал по простыням. Она понимала, что Онешко терпеть не может, когда Неред так говорит. Она понимала, какие последствия будут у неё после этих слов, но по-другому она уже просто не могла, не хотела. — Ты, сучка припизднутая, Лизонька, — схватив цепко русые волосы, тиран сжимал их так сильно, что казалось, ещё немного — и кожа отслоится от черепа. — Забыла, кто в будку свет провёл? — хлёсткие пощёчины сыпались одна за другой, побуждая щёки гореть адским пламенем. — Так че медлишь? — после последнего удара Лиза зашипела сквозь зубы и смотрела чётко в глаза насильнику. Русоволосая знала, что сейчас он, как всегда, будет трахать её — грубо, без прелюдий, — а потом будет ходить хвостиком, ссать в уши о своей конченной любви, просить прощение за всё то, что было. Одно по одному. Сценарий секса был всегда скучный: Юлик сдирает одежду с её тела, раздевается сам, демонстрируя женскому глазу своё тело, исписанное татуировками, вторгается внутрь девушки, вбивается в нежное тело, пока Неред, уставив взор в потолок, молится, чтобы всё поскорее закончилось к чертям.

—

Прошла неделя. Неделя обсуждения побега, неделя, полная сумасшедших дней. Неделя прошла, а Кашин до сих пор не показал своё зверское нутро. Руслан искал подвох в любых действиях рыжего, начиная от предложения сыграть вместе в приставку, заканчивая сном в одной постели под кино. Только сон, не более. При этом он старался держать дистанцию. Делориан, каким бы он ни был, был пиздецки харизматичным парнем. Он никогда не настаивал, слушал брюнета и принимал его мнение в счёт. Он поддавался его поведению — оно простое, даже в каких-то моментах родное. И ещё через неделю Руслан совсем перестал искать какие-то ловушки в его поступках. Очень зря.

—

Лунное небо над силуэтами деревьев — смешение чёрного и синего. Неостановимо небо тянет взгляд к себе, оставляя его там, растворяя в крутящихся линиях. Струится свет бледный, а даль за небом и горизонтом темнела. Мерцающий свет, сверху входя в лес, пронзает его, а лес звенит под луной неподвижными ветвями — звон неслышный под глубоким небом, поднимающийся, да выдает его тонкий блеск тёмного снега. Руслан сидел в своей комнате. Из библиотеки он натаскал книг и теперь ночами напролёт зачитывался всякими произведениями зарубежных классиков. Тишина. На часах два часа ночи. Руслан хлопнул книгой и отложил её на тумбу. Пройдя до окна, которое открывало вид на ворота и центральную территорию дома, его волновал один вопрос: «Где ты, твою мать?» И это было очень подозрительно. Ю приехал без Данилы, ссылаясь на то, что у того болела голова, но рыжий никогда не возвращался позже двенадцати. В голову закрадывались разные мысли. Не успев обдумать каждую из них, его прерывает гул мотора машины. «Приехал» Руслан знал, что Кашин по привычке зайдёт к нему в комнату, поэтому он принялся ждать, сев на кровать и взяв книгу. Он не вникал в строчки, он прислушивался к звукам, сжимая кожаную обложку. Заветные шаги заставили Руслана напрячься — не от ожидания встречи, а от их подозрительного темпа. «Пьян?» Не успев прокрутить эту догадку в голове, дверная ручка повернулась. На пороге стоял Далор. Повернув голову в сторону парня, юноша обомлел. Кашин держался за косяки, его глаза были прикрыты, скрывая расширенные зрачки, мертвенно-бледная кожа, которая даже при взгляде на неё казалась обморочно холодной. — Дань…? — запнувшись, юноша смотрел на гангстера, понимая без слов: он под чистейшим кайфом. Мутные глаза поднялись и смотрели прямо в душу, но так тупо и заторможенно. Эйфория для Дани была частой сферой состояния, но обычно он старался нюхать только в своей комнате, чтобы никто не страдал от последствий употребления. — Ждал меня, зверушка? — рыжая чёлка упала на лоб, а парень приближался, закрывая за собой дверь. — Даже не обнимешь? Не гостеприимно... Язык его заплетался, но он формулировал предложения весьма понятно: в систематическом употреблении можно чувствовать себя нормально, что и старался контролировать парень. Далор всегда для него казался ёбанным гигантом, а сейчас его зрачки, расслабленная улыбка, высокий рост выглядели настолько опасно, но Тушенцов даже не думал об этом. Кровать прогнулась под весом бандита. — Знаешь… мне кажется, ты мне нравишься, моя зверушка, — низкий тон и месседж сказанного окатили брюнета. Ощущение невероятной неловкости. Он думал, что ответить, но веснушчатый парень вцепляется в чужие губы, обрывая связь с реальностью. Данила беспорядочно кусал губы Руслана, переместив одну руку на щёки, сжимая их по бокам, а другую — на талию, он сминал тело под ним. Животные инстинкты прогрессировали, заставляли присваивать то, что должно было быть личным. Рус упирается в огромные плечи, вертит головой, бьёт, но сейчас кайф жмёт зелёную кнопку — Данила даже не ощущает эти удары. Он лишь фиксирует руки над головой, припечатывая их к кровати для личного комфорта. — Не дёргайся, зверушка. Не хочу делать тебе больно, — его свободная рука уже приподнимала край домашней футболки, оголяя впалый живот, рёбра. Это до одури сносило крышу. — Ты уже делаешь мне больно! — юноша взвыл от горечи, но держался, чтобы не заплакать. Он до последнего надеялся, что это всего лишь тупая шутка. «Но сейчас это не он.» Слова пролетали мимо ушей Кашина. Он осыпал тело смазанными поцелуями, укусами, силу которых не мог контролировать, сжимал запястья до красных полос. — Я так долго тебя искал, твою мать. Как же я ждал тебя, — и вот его руки опустились до резинки шорт. Но перед тем как спустить их вниз, Данила вернулся к лицу парня, чтобы оставить на нём поцелуи как знак его больной влюблённости. Тело Руса пробивала крупная дрожь, по спине бежал холод, но крик и мольбы прекратить застряли в горле. Он чувствовал свою слабость перед ним. От понимания безвыходности своего положения Руслан разрыдался как маленький мальчик, бессознательно дёргаясь всем телом, воя как загнанный зверь, которого сейчас забьёт охотник. — Прекрати… прекрати… блять, я ненавижу тебя. Не - на - ви - жу, — голос путался, менял тональности, будто в предсмертной агонии. «Чё ты делаешь, придурок?» Остановившись, Даня будто вышел из транса. Он смотрел на заплаканное лицо, в эти любимые, красные от слёз шоколадные глаза. Резко поднявшись, он понял всё. Взгляд в осознании опускался виновато, останавливаясь на Руслане. Брюнет свернулся калачиком, закрывая лицо руками, а плечи его подрагивали. Он вопил в одеяло. Сколько прошло времени? Даня не помнит. Сколько он так стоял около стены, наблюдая за Тушенцовым? За это время Руслан переместился на другой край кровати, сел спиной к рыжему. — Руслан, прости, я не… — Данил верил в то, что всё ещё можно исправить, поэтому он было хотел коснуться дрожавших плеч, но не успел закончить предложение, как юноша отсек его: — Пошёл вон, — шмыгнув носом и выпрямив спину, он вздохнул и обернулся к гангстеру. В этих карих глазах уже не было огня, лишь темнота, что начинала сжирать с каждой секундой всё быстрее. В свете луны он выглядел так, будто его предал весь мир. — Пошёл вон отсюда. Данила ушёл без боя, оставив парня наедине с собой. Сейчас он готов сдохнуть. Он не хотел этого. Не хотел видеть эту душераздирающую боль от предательства. Кашин исчез в лабиринте коридоров. А Руслан, собравшись силами, направился на ватных ногах к Лизе. Она открыла дверь, сразу получая ту самую фразу, смешанную с всхлипами: — Моё предложение ещё в силе?