bloodxmoney

Пережить

«Приди ко мне ещё раз во сне, я буду целовать твои губы. Уйди из моих снов, ты вновь будешь душить меня на полу.» Даня приходит в себя в клубе, доверху забитом людьми, но вся его жизнь на паузе. Голова раскалывалась от частоты и громкости звука. Знакомые улыбки, все вокруг танцуют, громкие звуки насиловали уши. Его шаг был нетвёрдым, а мышцы лица напряжены, будто в эту ночь он колол героин в вену на лбу. Кашина хватали за руки, пытались утащить в вертеп, но эти назойливые прикосновения только бесили его. Он шёл вперёд, будто замедленно, расталкивая плечами всю пьяную, отрешённую от трезвого ума массу. Прикосновения действовали на шаткие нервы, отчего рыжему блевать хотелось от происходящего вокруг. Накинув капюшон на голову в попытке изолироваться, он сунул правую руку в карман худи. В нём что-то было. От неожиданности Делор резко вынул руку из кармана. Это «что-то» — холодное и тяжёлое. Сперва парень даже не понял, его мысли перекрикивало поющее сборище. Попытав опять удачу, он просунул руку к подозрительной вещи. — Да ну нахуй, — мрачным, тихим голосом произнёс Данила, смотря на вещь в своей руке. Хоть Кашин не в первый раз держал оружие в руках, почему-то появление пистолета в кармане его удивило. Татуированные пальцы профессионально обхватили рукоять. Оружие переливалось, показывая свой металлический блеск, словно первая дорогая проститутка: ты не знаешь, чего ожидать от неё, но знаешь, что нужно делать, чтобы тебе было воистину хорошо. Взяв «Глок» покрепче, положив указательный палец на курок, Данила вытянул руки и повернулся к толпе. Он ждал хотя бы малейшей реакции, хотя бы одного вскрика, но всем было плевать. Все так же двигались под эту тупую музыку: однотипно, безразлично. А дальше — темнота. Только громкие выстрелы и падение гильз на плиточный пол. Теперь не слышно орущих придурков, не слышно тупых мелодий. — Вечеринка окончена, приятели, — Кашин открыл зажмуренные глаза, пробегаясь взглядом по обстановке, вытирая кровь с щеки. В полумраке, в разряженном воздухе тела истекали кровью, лежали в неестественных позах, пачкали пол, но даже будучи мёртвыми, они сохраняли свои пьяные, счастливые физиономии, из улыбок которых вытекала бурая кровь. Трупы вздыхали — из пробитых пулями лёгких выходил последний воздух. Взгляд Данилы был равнодушным, он ничего не чувствовал. Лишь приглушённый тёплый свет вдалеке заинтересовал рыжего. Посылая мысленно все принципы, мужские ноги направляют тело к источнику свечения. Проходясь по мертвецам, его кроссовки тонут в алой жидкости; в добавок, под ними хрустели кости, но это не беспокоило его. Преодолев людские сугробы, рыжий завернул в коридор и дошёл до двери. Из дверных щелей сочился тусклый свет, и Даня несмело открыл её. За дверью стоял Руслан. Руся — юноша, к которому привязался рыжий ещё задолго до событий в «KRISS-е». И почему Кашину так стыдно смотреть ему в глаза? Он прямо сейчас готов упасть и каяться в том, что испортил жизнь брюнету, в том, что сломал его тогда. Тушенцов же, стоял лицом к лицу с Данилой, но он его будто не видел, он молчал. Свет Руса пронзал бесконечную тьму внутри него. Кашин моментально забыл о том, что за этой дверью лежит гора мертвецов, о том, что его руки в чужой крови по локоть, забыл о том, что скоро ему нужно будет проживать очередное утро. «Но сейчас это не имеет никакого смысла.» — Мне всё напоминало о тебе, — вина душила Кашина настолько сильно, что он даже говорил полушепотом. — Ты такой чистый, будто из облаков сделан. Но когда ты рядом со мной, я действительно ощущаю себя как в раю. Провал.

—

Данила просыпается от будильника, что долбил в уши уже пару минут точно. Но парень не торопился вставать, он лежал в постели и смотрел в потолок. Рыжий мысленно просил, чтобы всё, что произошло этой ночью, было частью его больного сна. «Что делать? Я два ёбанных года искал его, чтобы просто насрать в душу? Мне нет оправдания». Состояние было подавленным. С большим усилием рыжий всё-таки поднял тело с кровати, сразу же ощущая отходняк от вчерашнего: тело содрогалось из-за озноба, и шейная артерия пульсировала так, что казалось, её пульсация прорвёт кожу. Тем временем бандит вздохнул и повернул голову к зеркалу. Осматривая себя с ног до головы, Делор скованно вздохнул, повторяя себе под нос: — Чудовище ёбанное, — усмехнувшись, тот вспомнил давно забытый диснеевский мультик. Проводя параллели с реальностью, он с сожалением понял: он не превратится в прекрасного принца. Он гадок — как в душе, так и снаружи. Тот, кто мотивировал его возвращаться домой, вряд ли войдёт в его положение. Рыжий дал Руслану надежду, а позже прострелил колени и надрезал сухожилия. «Травма не смертельная, просто как раньше уже не будет.» Приведя себя в порядок, Делориан сразу направился в холл. Судя по времени, наверное, все завтракали, но, выйдя в гостиную, Кашин наткнулся только на Ю, который с задумчивым лицом хлебал кофе. — Доброе, придурок, — Юлик посмеялся и ударил Кашина в плечо. Не получив взаимной реакции, Онешко ещё сильнее напыжился. Сдерживая молчание, Кашин налил себе чаю, потёр глаза и сказал: — Где все? Блондин затянулся, выдохнул пар в лицо товарищу со словами: — Они в комнате. Русу плохо, судя по всему, но я не знаю, не вдовался в подробности, — Онешко пожал плечами и сел рядом с другом. Юлик долго рассматривал товарища, почуяв что-то неладное. Тот осторожно задал вопрос: — У тебя всё в порядке? — блондин явно переживал за друга, положив тому ладонь на плечо и несильно похлопав. Кашин же упёрся глазами в ладони, надавил на глазные яблоки и вкратце рассказал то, что произошло этой ночью, без подробностей. — Ты больше загоняешься. Пусть не выёбывается и привыкает. Здесь ему не там, — татуированные пальцы Онешко крутили электронную сигарету. Кашин не знал, что сказать в ответ. Он решил не приплетать Лизу к их разговору, ибо понимает, что скорее всего всё закончится огромным скандалом. Кашин знал, что Ю — наглейший чёрт. Он дал ему слишком много власти. Точнее, к ней они пришли почти синхронно, но блондин с задорного паренька, всего за год, превратился в жестокого, безбашенного придурка. Для него жизнь человека, особенно если эта жизнь зависит от него, не стоит, ровным счётом, ни копейки. Тем временем в комнату в это время зашла Неред. Она молчаливо окинула взглядом парней, начиная шариться в домашней аптеке. Схватив оттуда пару бутыльков и блистеров, она было хотела удалиться, как вдруг сзади к ней подошли двое. Кашин кинул взгляд на медикаменты в руке у девушки: — Как… Рус? — духота повисла в воздухе. Конечно, русоволосая пыталась держать себя в руках, дабы не схватить нож со стола и не ударить в эти ненавистные ей лица. — А ты как думаешь? — девушка огрызнулась. Злость кипела в голове Лизы, поэтому она повернулась чтобы уйти, но её за плечо схватил Онешко. До боли сжимая хрупкую кожу, тот процедил: — Ты чё разговорилась как на базаре? — Ю начинал говорить таким знакомым угрожающим тоном, что внутри у девушки всё начинало колоть от испуга. Но сейчас она решила стоять на своём. Даже если они убьют её, она готова, до конца. — Думаете, деньги есть — и издеваться можно? — Неред начинала открыто высказывать свои претензии. Почти сразу тяжёлая рука блондина взмахнула, чтобы осадить дерзость, но она была остановлена. Данила держал запястье друга, направив тяжёлый, хмурый взгляд на Онешко. Та же, отшатнулась, как подрубленное дерево. — Подожди на улице, Ю, — грозный тон отделял каждое слово. Рыжий терпеливо ждал, пока товарищ выйдет за дверь. Дождавшись этого момента, Кашин подвёл напуганную девушку к стулу. Бандит опустился на корточки перед Неред. — Лиз, ты как? Как Рус? Привезти вам что-то? — агрессивный взгляд сменился на беспокойный и в то же время нежный. — Не привози себя и дружка своего, разбейтесь по дороге к черту, — её голос дрожал. Лиза сомкнула глаза, и по виску скатилась одинокая слеза. Кашин понимал, что другой реакции от Лизы ему не дождаться, поэтому он решил не продолжать расспрашивать Неред. — Лиз, я понимаю, что я облажался, но нам нужно поговорить… Неред встала на ноги и отошла от бандита в сторону лестницы и коридоров. Девушка обернулась к Делору, чтобы сказать свои последние слова перед тем, как уйдёт: — Только через мой труп, Дань, — она смотрела в глаза рыжему. «Он оказался таким же животным, как и Онешко.» — С этого дня мы спим в одной комнате и запираем двери. Я — не ты. Я не могу трусливо сбегать… И… Я правда думала, что в тебе есть хоть доля адекватности. — С этими словами, девушка скрылась за стенами, оставляя рыжего наедине со своей головой. Кашин смотрел вслед Неред, а после вышел из дома, громко хлопая дверью. «Почему изменилось место, которое он считал домом?»

—

Прошла ещё неделя. Потом семнадцать дней. Каждая минута нахождения здесь угнетала любого домочадца этого особняка. Не слышно смеха, разговоров. За столом теперь сидят только Даня и Юлик. Рус и Лиза не покидали свою комнату. Первые дни этой недели для них были максимально однообразными. — Русь, мы сбежим отсюда, честно, — Лиза пыталась не падать духом, находилась рядом всё это время. В один из однообразных дней её нервная система дала сбой. В ту ночь Онешко очень яростно колотил в дверь, но не из-за того, что скучал. Ему нужно было, как всегда, так сказать, спустить пар. Онешко уверял через крики, что убьёт их, если русоволосая сейчас же не выйдет к нему. Однако, это продлилось недолго: судя по всему, Кашин оттащил от двери своего друга. Рус и Лиза же вжались в дальний угол комнаты, молчали как мыши, не отводили объятых страхом глаз от двери. С этого момента их руки почти не отпускали друг друга. Они переплели свои пальцы вместе. Теперь, когда им страшно или плохо, это действие было чем-то вроде терапии. Через n-ое количество дней, они уже могли спокойно воспроизводить свою жизнедеятельность в четырёх стенах. Им было не так печально вдвоём, как если бы они справлялись по одиночке. Неред и Тушенцов днями напролёт то и делали, что ничего не делали: ночью они спокойно выходили из комнаты, чтобы поесть, или вытаскивали книги из небольшой библиотеки, а также много разговаривали, обсуждая план побега. Субботняя ночь. Руслан и Лиза снова выходили из комнаты. Точнее, девушка, взяв парня за руку, тащила его в знакомую уже библиотеку. — Ты с ума сойдёшь. Клянусь, ты ебнешься в этот день, боже… Я все поняла, — Неред говорила шёпотом, но даже сквозь него была слышна её восторженная интонация — такая боевая и бодрая. Они крались по правому коридору, приближаясь к двери. Бесшумно открыв её, они зашли в библиотеку и подпёрли дверь тяжёлым креслом. Руслан сразу приземлился на него, Лиза замерла у окна, прислушиваясь. — Ну? Говори уже, — он нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику. Брюнет внимательно осмотрел уже знакомую библиотеку, взглядом пытаясь зацепиться за, хотя бы, малейшую деталь, которая поможет им слинять. Лиза подошла к тумбе у стены. Откинула крышку. Внутри, среди старых журналов и пыльных папок, лежал тяжёлый спутниковый телефон — матово-чёрный, с выдвижной антенной, похожий на кирпич. — Во-о-от… такая штука, — Неред протягивает телефон Руслану, чтобы он посмотрел на него. — Это Данилы. Для резервной связи с Юрой. На случай, если сотовая сеть ляжет. Я видела, как он проверял его две недели назад. — И что? — Руслан поднялся и подошёл ближе. — Позвоним Юре и скажем, чтобы он помог нам?! — Подожди, послушай, — но Рус продолжил говорить, перебивая девушку: — И ты предлагаешь просто…позвонить? — он скривился. — Кому? В полицию? «Здравствуйте, нас держат в доме у бандитов, приезжайте, пожалуйста»? — Хватит! Послушай, твою мать! — Неред дернула его за горло футболки, заставляя парня прислушаться к ней и, наконец, замолчать. Потом они пересели поближе друг к другу, Лиза положила аппарат на колени и посмотрела на Руслана. В глазах ее горело что-то, чего он не видел с тех пор, как они оказались в этом доме. — В посольство, Рус. В российское посольство в Гааге… Мы граждане России. У них обязанность помогать вроде? — Откуда ты знаешь номер? — Запомнила как-то. Когда я работала еще в красных фонарях. Одна девушка звонила с моего телефона. У неё украли документы. Я тогда подумала — вдруг пригодится. — Допустим. И ты веришь, что кто-то приедет? — Рус изогнул бровь. — А у нас есть другие варианты? Руслан посмотрел на неё. Нет, других вариантов не было. — И ты всё это время молчала? Лиза промолчала и вздохнула. — А что я должна была сказать? «Ребята, я знаю телефон посольства, давайте позвоним»? Чтобы нас точно на месте грохнули? Ну-ну. — А сейчас не грохнут? — А сейчас нам есть что терять? Руслан посмотрел на неё. В её глазах не было страха. Только холодная, выжженная решимость. Они обсуждали все варианты действий два часа, сидя на полу библиотеки, придвинувшись друг к другу так близко, чтобы говорить шёпотом, почти не разжимая губ. — Завтра вечером. — Лиза сжала его руку. — Я слышала, Делор и Ю уезжают к Хованскому. Будет часа три. Мы выйдем, позвоним, договоримся о встрече. Телефон положим на место. А в ночь — свалим. — А если он заметит, что телефон не на месте? — Думаю, он его не проверяет. Я следила. Скорее всего, забыл про него. Руслан молчал. Потом спросил: — А когда мы выходим? — Завтра в ночь. В четыре утра. У нас будет два часа, чтобы дойти до трассы и встретить машину. — Дойти? Два часа? В снег? — Лучше это, чем ждать, когда нас убьют. Рус потеряно кивнул. Внутри что-то дребезжало от волнения. Дойдя до своей спальни, они оба долго еще не могли уснуть, терзая себя разными мыслями. Но ждали следующего дня, как дети новый год. Морозное, солнечное утро. Синее огромное небо над головой. Всё засыпано снегом. Он ослепительно светится на земле, отражая солнце. Серебром блестят в синеве неба стволы деревьев, и ярко сияют кристаллики снега на ветвях. Блистают снежной белизной стены домов. Невозможно оторвать глаз от этой фантастической красоты ясного зимнего утра. Начало дня встретило Лизу и Руслана настолько вдохновляющей погодой, что ребята уже с утра держали нос по ветру. «Кадиллак» Кашина выехал за ворота в восемь. Юлик сидел на пассажирском, все такой же хмурый. Дом затих. Лиза ждала пятнадцать минут, потом толкнула дверь комнаты. Коридор был пуст. Она махнула Руслану. Они скользнули в библиотеку. Лиза закрыла дверь, вновь пододвинув кресло. Руслан уже стоял у тумбы. — Давай. Набирай, — сказал Руслан, глядя на дверь. Лиза открыла тумбу, достала спутниковый телефон — тяжёлый, неуклюжий. Экран засветился тусклым зелёным светом. Пальцы дрожали, когда она набирала номер: Один кодовый. Второй. Городской. Добавочный. — Готово. — Она нажала вызов. Длинные гудки. Раз. Второй. Третий. — Алло? — женский голос, уставший, официальный. — Посольство Российской Федерации в Королевстве Нидерландов, отдел по работе с соотечественниками. — Здравствуйте, — Лиза заговорила быстро, глотая слова. — Меня зовут Елизавета Неред. Я гражданка РФ. Меня удерживают насильно в частном доме под Амстердамом. Здесь находятся ещё люди. Нам нужна помощь. Пауза. На том конце что-то зашуршали бумаги. — Вы можете назвать адрес? Лиза лишь смутно назвала ориентиры. Назвала имена. Кашин. Онешко. Сказала про бордель, про аукцион. — Так, — голос женщины стал осторожнее. — Мы принимаем ваше обращение. С вами свяжутся в ближайшее время. — В ближайшее время? — Лиза почти кричала. — Нас могут убить сегодня! — Я передам информацию в компетентные органы. Вы можете оставить номер для связи? — Нет у меня номера! Я звоню со спутникового телефона! — Тогда ждите. Мы сделаем всё возможное. Гудки. Лиза смотрела на телефон. Потом на Руслана. — Всё, — сказала она. — Они сделают всё возможное. — Ты веришь, что они что-то сделают? — Нет. Но, хочется верить, что сделают, хотя бы что-то. — Это значит — ничего. — Это значит — подождать. Она убрала телефон в тумбу и положительно качнула головой. Теперь можно было частично расслабиться и хорошенько обдумать всё. Руслан взял с полки книгу, которую начинал читать во время своего нахождения здесь. Открыв её, Руслан наткнулся на запись: «Я попал в тупиковую ситуацию, надежды нет» Посмотрев на неё пару минут, он зачеркнул эту фразу — ведь он хочет верить в то, что надежда есть. — Ну чё, как настрой? — Руслан опрокинул взгляд на Лизу, та в свою очередь глупо улыбалась. Наконец-то этот ад закончится, и они начнут новую жизнь. Подальше от всех. — Настрой, вершить великие дела. В этот день они не собирались бояться выдуманных угроз, поэтому к обеду они спустились в холл. Если их поймают, им пизда — это достоверная информация, которую они оба понимали и были готовы к этому. Ну лучше стараться двигаться, чем сгнить или сдохнуть от того, что их рано или поздно пристрелят как собак. Время уходящей ночи нового дня. Реализация их побега была так близко, и они ждали этого. Ждали этого момента как праздник. Они уже хотели бежать по заснеженной улице, ощущать, как морозный воздух бьёт им в лицо, чувствовать свободу. Считанные часы остались. Беспокойство заполняло два тела одновременно, руки дрожали от нетерпения. Все жильцы в доме. Но Рус и Лиза не спали. Сидели на кровати, вслушиваясь в тишину. Собрав всё самое нужное, ребята принялись ждать нужного времени. — А как нам выйти? — Рус задал вопрос, понимая, что они не облумали самое главное: как им покинуть пределы коттеджа. — В цоколе, где бассейн, есть окно, — сказала Лиза. — Маленькое, под потолком. Я видела, когда спускалась туда. — Решётка? — Старая. Ржавая. Я проверяла. Её можно выломать, если есть чем. Руслан достал из-за пояса нож — кухонный, с тонким лезвием, который стащил со стойки два дня назад. — Этим пойдет? — Этим расшатать. А сломать — руками, — делать было нечего, поэтому, Рус лишь пожал плечами. Они терпеливо ждали четырёх утра. Подвал встретил их запахом сырости и хлора. Ориентировались они наощупь — натыкаясь изредка на хлам, стулья, бутылки. Окно было узким. Решётка держалась на двух болтах, которые превратились в труху. — Давай, — прошептала Лиза. Руслан вставил нож в щель, начал расшатывать. Металл заскрипел, но не громко — ветер за окном выл так, что заглушил бы и выстрел. Через пять минут первый болт поддался. Ещё через три — второй. Решётка со стуком упала на землю снаружи. — Полезай, — сказал Руслан. Лиза влезла на руки Руса, подтянулась, вывалилась в снег. Он — следом. Они стояли за домом, в слепой зоне камер. Забор темнел в двадцати метрах. — Туда, — Лиза показала на дальний угол участка. — Там сетка порвана. Я видела, когда курить выходила. Они побежали. Снег скрипел, но ветер заглушал звуки. Дыра в сетке оказалась именно там, где она сказала, — рваный край, за которым чернел лес. Руслан пропустил Лизу вперёд, сам пролез следом. — Свободны, — выдохнула она. Рус не ответил. Только взял её за руку, и они пошли к трассе. Через лес, напрямую, чтобы не попасть на камеры на дороге. Они шли молча. Снег под ногами скрипел — мерзко, предательски, каждым шагом выдавая их. Руслан ловил себя на мысли, что надо идти тише, но ноги проваливались в сугробы, и каждый шаг давался с хрустом. Лиза шла впереди, иногда оглядываясь — лицо белое, не то от холода, не то от страха. — Сколько ещё? — спросил Руслан. Голос сел, слова вырывались облачками пара. — Километра два, — ответила Лиза, не оборачиваясь. — Лес скоро кончится, потом поле, за ним трасса. Он не знал, откуда она знает дорогу. Может, запомнила по карте в телефоне, пока был доступ в интернет. Может, просто чувствовала. Сейчас это было не важно. Лес был старым, густым. Сосны стояли стеной, закрывая небо. Только иногда, между стволами, пробивался свет — холодный, голубоватый. Луна или фары с трассы — непонятно. Руслан споткнулся о корень, чуть не упав. Лиза схватила его за рукав. — Тише. — Я и так тихо. — Тише, блять. Она стояла, вслушиваясь в темноту. Ветер шумел в кронах, где-то далеко лаяла собака. И ничего больше. — Кажется, чисто, — сказала Лиза. — Пошли. Они пошли дальше. Через поле — открытое, заснеженное, без единого дерева. Здесь ветер бил в лицо, снег летел горизонтально. Руслан прикрыл глаза рукавом, но те всё равно слезились. Лиза шла, согнувшись, будто под пулями. — Долго ещё? — Минут десять. Она не врала. Через десять минут поле кончилось, и впереди показалась трасса — чёрная лента, разрезающая белое поле. Ни машин. Ни огней. Только ветер и снег.

—

Они вышли на обочину. За спиной — лес, впереди — серая лента трассы, уходящая в никуда. Ни машин. Ни огней. Только ветер и снег. Лиза остановилась, огляделась. Потом полезла в карман куртки. — Ты чего? — спросил Руслан. Она не ответила. Вытащила спутниковый телефон — тот самый, тяжёлый, чёрный, с выдвижной антенной. — Ты совсем? — голос Руслана сорвался на шёпот, но в этом шёпоте было столько ярости, что Лиза вздрогнула. — Ты зачем взяла его с собой? — А вдруг они не приедут? — она говорила быстро, оправдываясь. — Мы должны быть на связи. — На связи с кем, Лиз? С посольством, которое нас послало? Или с Кашиным, который уже, блять, наверное, заметил, что телефон пропал? — Не заметил. Он его не проверяет. Я же говорила. — Ты говорила! — Руслан почти кричал, но ветер заглушал голос. — Ты говорила, что у нас есть два часа. Что мы успеем. А теперь ты тащишь с собой маячок, по которому нас можно отследить, гениально! — В нём нет маячка, — Лиза сжала телефон в руках. — Ты уверена? — он посмотрел на неё в упор. — Ты на сто процентов уверена, что этот ёбаный кирпич, который принадлежит бандиту, не имеет ни хрена, по чему нас можно вычислить? Лиза молчала. Потом опустила глаза. — Нет, — сказала она тихо. — Не уверена. — Тогда нахуя ты его взяла? — Руслан выдохнул, провёл рукой по лицу. Снег таял на коже, смешиваясь с потом. — Мы могли позвонить из дома. Договориться. Оставить эту хуйню на месте. А теперь… — А теперь мы хотя бы можем позвонить ещё раз, — Лиза подняла голову. В её глазах была не просьба — требование. — Уточнить, где нас встретят. Потом выбросим телефон в кювет. Или разобьём. — Разобьём? — Да. Вдребезги. Руслан смотрел на неё несколько секунд. Потом махнул рукой. — Звони уже. Только быстро. Лиза набрала номер. Гудки. Руслан стоял рядом, оглядываясь на лес, откуда они пришли. В темноте ничего не было видно, но ему казалось, что кто-то смотрит. Что кто-то уже все знает. — Звони, — сказал Руслан. Она набрала номер и выдохнула. Опять ненавистный гудок. Увы, он прошел быстро, сигнализируя, что они теперь находятся на связи. Но пока в трубке было лишь молчание. — Алло? Здравствуйте, это Елизавета Неред. Я звонила вам вчера. Мы вышли из дома. Подошли к трассе. Вы пришлёте кого-нибудь? В трубке молчали. Пауза была слишком долгой. — Вы меня слышите? — спросила Лиза. — Алло? — повторила она. — Слышу, — голос изменился. Стал ниже. Спокойнее. — Я тебя очень хорошо слышу, Лиз. — Голос был мужской, с лёгкой хрипотцой. Голос, который они слышали каждый день. Который снился в кошмарах. Руслан узнал его мгновенно. Сердце ухнуло вниз. Она замерла. — Доброе утро. Уйдете даже не попрощавшись? — голос Делора был сонным, почти ласковым. — А ты, оказывается, умеешь пользоваться спутниковой связью. Молодец. — Т-ты…? А где…? — Это все что могла произнести девушка. Голос задрожал, стал беспомощным. — Посольство сейчас не может подойти. — Кашин говорил размеренно, будто объяснял ребёнку прописные истины. — Сидят у себя в России… А ты думала, кто будет на том конце? Посольство? — он почти усмехнулся. — Вы, наивные щеночки. Ты думаешь, я не знал, что вы шастаете по ночам? Ты думаешь, такие номера не откупаются? Я сам финансирую эту горячую линию. Для таких, как вы. Просто ждал, когда вы дойдёте до трассы. Чтобы не бегать за вами по лесу. Руслан выхватил трубку. В то время как Лиза тупила взгляд на снежную землю. Рус тоже молчал, лишь выдыхая паровые облака из рта. Пауза. Ветер швырнул в лицо снегом. — Привет, Руслан, — Кашин говорил лениво, будто они встретились в кафе, а не в снегу посреди ночи. — Ну как вы там? Не замёрзли? — Откуда ты знаешь, где мы? — Догадайся. Руслан посмотрел на телефон в своей руке. На чёрный корпус. На антенну, торчащую вверх. — Бинго, — Кашин усмехнулся. — Я уж думал, вы догадаетесь и не возьмёте его с собой. Но вы взяли. Молодцы, кстати. До трассы дошли быстро. Вы, зверушки, сами привели меня к себе. Цивилизованно. Кстати, посольство здесь ни при чём. Я просто переадресовал вызовы с этого номера на мой. Ещё после первого звонка. Как вам вкус победы? — А теперь — Кашин помолчал. — Теперь будьте паиньками, идите обратно. Или не идите. Мне, если честно, всё равно. — Где ты? — холодно спросил Рус. — Сзади. Устали ждать вас, — сказал Кашин. — Все-таки, думали, что вы будете немного оперативнее. Руслан, как разъяренный зверь, поднял телефон над головой, готовый разбить его о землю. — Не надо, — тихо сказала Лиза. — Что?! — Уже не надо. — Она смотрела мимо него, на трассу. — Всё, зверушки? — это последнее, что спросил Кашин из трубки. — Наговорились? Руслан бросил телефон в снег. Тот утонул в сугробе, и красный индикатор вызова погас. — Прости, — сказала Лиза. — Поздно. Обернувшись, их взору предстало чёрное авто, что стояло в пятидесяти метрах, без фар, без звука. Кашин сидел за рулём, опершись подбородком на сложенные руки. Онешко был на пассажирском. — Бежим. — Что? — По трассе. Вперёд. Он потянул её за собой. Они побежали по асфальту, скользя, проваливаясь в снежные надувы, но не останавливаясь. Ветер дул в лицо, слёзы замерзали на щеках. Сзади взревел мотор. Руслан оглянулся. Крупная машина вылетела на трассу — фарами в упор, ослепляя. Машина шла быстро, слишком быстро. Но не таранила. Обгоняла. Руслан прибавил шаг. Лиза — за ним. Авто ушло вперёд. Проскочило метров триста, потом резко развернулось поперёк дороги, перегородив обе полосы. Фары били прямо в лица. Замерзшие остановились. Не потому, что хотели. Потому что бежать стало некуда. — Ну чего вы как маленькие? — крикнул он, перекрывая шум двигателя. — Бегом-бегом, я посмотрю. Кашин и Онешко вышли из машины. Не спеша, засунув руки в карманы пальто. Делориан остановился в нескольких метрах, глядя на них. — Ну что? — он усмехнулся. — Прогулка удалась? Садитесь, — сказал он. — Холодно на улице. — Нет, — выдохнул Руслан. Кашин поднял брови. — Что значит «нет»? — Нет, блять. Убей нас здесь. Но мы не сядем в эту машину. Данила посмотрел на него. Потом на Лизу. Вздохнул. — Упрямые, — сказал он. — Как ослы. Он сделал шаг вперёд. Руслан отступил — и упёрся спиной в Лизу. Отступать было некуда. — Я сказал, садитесь в машину. — Нет. Кашин достал пистолет. Не спеша, спокойно. Направил в землю. — В последний раз, Руслан. Руслан смотрел на него. На дуло. На руки, не дрожащие. На глаза — холодные, как эта трасса, как этот ветер, как этот снег. — Вали, — сказал он. Кашин покачал головой. — Жалко. Он перевёл пистолет на Лизу. — А ты? — спросил он. — Тоже будешь геройствовать? Лиза молчала. Потом шагнула вперёд, заслоняя Руслана. — Отпусти его. — Что? — Отпусти его, — повторила она. — Я поеду с тобой. Сделаю, что скажешь. Но он пусть идёт. Кашин усмехнулся. — Лиз, Лиз, — он покачал головой. — Ты не в том положении, чтобы торговаться. Он щёлкнул затвором. — Садитесь оба. Или я стреляю в колено ему, потом в колено тебе, потом вас волоком затаскиваю в багажник. Идет? Руслан сжал кулаки. Лиза схватила его за руку. — Не надо, — прошептала она. — Не надо, Рус. Он посмотрел на неё. В её глазах — слёзы. И страх. И что-то ещё. Что-то, что он не мог разобрать. Бандиты подошли близко, раздавая обоим оплеухи, и, заламывая руки, закинули в машину. Дверь захлопнулась. Мотор завёлся. Машина развернулась и поехала обратно — туда, где вдалеке виднелись огни домов. Всю дорогу Лиза сжимала руку Руслана. Он не смотрел на неё. Он смотрел в окно, на снег, на деревья, на звёзды, которые постепенно гасли. И думал об одном. Если они выживут — он убьёт Кашина. А если нет — то хотя бы попытается. — Хорошо вы всё продумали, но научитесь хотя бы улики скрывать за собой, что ли, — в машине Ю накалял атмосферу своими словами. Неред и Тушенцов были в ужасе. Даже их мозг не мог вообразить самые страшные способы того, как они попрощаются со своей жизнью. Взгляд Данилы, через салонное зеркало, упал на их переплетённые руки. Они въехали в этот двор снова. Все было как в прошлый раз. Машина въехала на территорию, объехала дом и остановилась у окошка — того самого, откуда они начинали свой побег четыре часа назад. Двигатель заглох. Тишина ударила по ушам. Слишком резкая после гула мотора, слишком плотная. Руслан слышал только собственное дыхание и хруст снега, когда Кашин вышел из-за руля. Хлопнула дверь. Потом вторая — Онешко выбрался с пассажирского. — Вылезай, — сказал Данила, открывая заднюю дверь. Руслан не двинулся. — Я сказал — вылезай. Он взял Лизу за руку. Та не ответила — просто смотрела перед собой пустыми глазами. — Своими ногами, — голос Кашина стал жёстче. — Или мне помочь? Руслан вылез. Лиза — следом. Ноги не слушались, затекли от долгого сидения, и она пошатнулась, когда ступила на снег. Руслан поддержал её за локоть. — Отойди, — сказал Онешко. Руслан не понял сначала. А потом Юлик шагнул к Лизе, оттолкнул его в сторону и схватил девушку за шиворот. — Не трогай её! — Руслан рванулся вперёд, но Кашин перехватил его за плечо. Другая рука уже держала пистолет — не направляя, просто показала, что он есть. — Тише, — сказал Данила. — Тише. Сейчас не твоя очередь. Юлик потащил Лизу к двери. Она не сопротивлялась. Не плакала. Не кричала. Просто шла, спотыкаясь, глядя под ноги. — Не надо. Прошу. — Ты просишь? — Кашин посмотрел на него с любопытством. — Раньше ты не просил. Ты бегал. Прятался. Планы строил. А теперь — просишь. Поздно, — сказал Делор. И толкнул его вперёд. Они вошли в дом. В коридоре было темно, только ночник у лестницы горел тусклым жёлтым светом. Юлик же схватил ошарашенную девушку за волосы, дёрнув её на себя. Она стремительно свалилась вниз, на пол, падая на грубый ковёр, сдирая верхние слои кожи с щеки. — Пожалуй, займёмся каждым в отдельности, — Кашин сдул надоедливую прядь с лица и уставился на жертв, а они всё ещё держались за руки, были вместе даже сейчас. Рыжий усмехнулся от того, что, наверное, это их последняя встреча. Юлик повалил русоволосую на своё плечо, но её рука всё ещё цепко держалась за ладонь лучшего друга. Лиза начала бить по спине изверга и кричать имя Руслана. Тушенцов подорвался, пытаясь рвануться за исчезающим за дверью силуэтом, но его схватили за горло. Ощущая кожей холодное дуло у виска, сильные руки сжали горло в локтевом сгибе. Руслан лишь слышал, как дышит этот дикий зверь прямо ему в ухо. От разочарования брюнет закусил губу, дабы не разрыдаться в голос. Кашин толкнул тело парня на пол и, взяв того за руку, поволок в другое крыло дома.

—

Блондин опустил девчонку со своего плеча и поставил на ноги. Он уже вёл Неред под локти в другой конец особняка, периодически толкая её в спину. Онешко открыл нужную комнату и затолкнул туда Лизу. Изверг грубо толкает тело, отчего Неред, не удержавшись, падает. Юлик опускается вниз на корточки и сжимает её лицо в тисках собственной руки. — А это вы славно придумали. Так бы у вас всё получилось, если бы не GPS? — блондин покрутил в руках маленький датчик, который, судя по всему, отвечал за сигналы. Парень строил наигранно-грустное выражение лица, издеваясь над девушкой. — Думали, всё так просто будет? Ну вы и дряни, — сплёвывая в сторону, Юлик говорил хрипловато, сжимая всё сильнее девичье лицо. — Хорошо, что Даня позволил мне заняться тобой сейчас, ибо он просто не смог бы тебя убить нахуй. Гангстер поднял Лизу и посадил её на холодный стул. Схватив верёвку со стола, он ловко связал девушку по рукам и ногам, ограничивая движения. — Ну что делать мне с тобой? — ладонь парня поглаживала её щёку, а после ударила нежную кожу с такой силой, что губа девушки треснула, из раны начала сочиться кровь. Блондин отошёл в другую часть комнаты, разглядывая какие-то вещи в шкафу. Блондин медленно, мучительно что-то бубнил себе под нос: «Плевать на восемьдесят пыток, Плевать на восемьсот костров, На восемь тысяч всех убитых И в восемьдесят тыщ — острог. Плевать на милое блаженство, Когда скандалит Божество…» Комната была похожа на больничную палату: в ней не было мебели, только белые голые стены и непокрытый бетонный пол. Девушка билась, пыталась ослабить хватку верёвки, но Онешко, увидев эти жалкие, смешные для него попытки, толкнул стул, отчего Неред вздрогнула. — Маньяки! — Лиза кричала громко, звонко, она резала уши Онешко своими воплями. — Ты слишком слабый, идиот! Удел твой — трахаться и нюхать ёбанный кокаин с чужих рук! Тебе мать свою не жалко? Это ты вскрыл ей глотку! Убей меня! Убей меня так же, как ты убил свою мать! — Лиза истошно кричала в лицо блондину, она теряла рассудок от страха. Виски блондина начинают пульсировать, кровь в жилах обжигает, так же, как и эти слова изо рта Неред. Злость мутной пеленой перекрывает глаза Юлику. Он не кричит, он наблюдает, сходит с ума вместе с оглушительными криками. А после хватает один из ножей с полки, валит девушку вместе со стулом на пол и как безумный зверь накидывается, нанося ножевые ранения. Он прокалывает бледное, худое тело насквозь, проворачивает нож в её груди. Нож взмывает вверх и опускается, взмывает и опускается, лопая лёгкие, истязая сердце и прокалывая глаза. Неред кричала от резкой, пронизывающей тело боли, слёзы смешивались с кровью и другими жидкостями разрезанной плоти. Тело билось в конвульсиях — это та самая предсмертная агония. Рот заполнила алая жидкость, она текла через край, марая убийцу и убитую. Юлик вышел из транса. Его руки тряслись, он смотрел на изуродованное тело ранее любимой Лизы. Отбросив нож в сторону, он поднял свои пустые глаза. Внутри него не было сил, он не чувствовал ничего, кроме сильной тряски в своём теле. «Оружие не убивает людей. Я убиваю».

—

Тем временем Кашин сидел напротив Руслана, испепеляя того взглядом. Он не знал, что сейчас с Лизой, ему было абсолютно плевать. Его душила эта вседозволенность. Роняя вещи в своей комнате, рыжий крушил всё, что попадалось под руку. — Вам ещё нехуёво жилось. Поверь, я превращу твою жизнь в ад, — Кашин говорил низко, почти рычал, но к Руслану не прикасался. — Хотел свободы? Ты её получишь, но за пределами моего дома. Завтра тебя повезут в «Пожар». Рыжий подошёл к Руслану, смотря в его глаза, в которых нет ничего, кроме океана боли, но Дане противно от всего. Он хватает за шею, возвышается над Тушенцовым, сжимает до хруста пальцев чужой изгиб с чернильным рисунком. — Ты, наверное, лучше бы умер, чем жил бы со мной? Тогда сдохни.