1. Адам. Знакомство
13 декабря 2023 г., 11:01
«Смерть не самая большая потеря в жизни. Самая большая потеря — это то, что умирает внутри нас, пока мы живы».
Норман Казинс
«И? Разве что-то поменялось? Всё ещё что-то зудит над ухом», — безрадостно размышлял Адам, не имея желания даже банально открыть глаза. Он знал, что снова увидит больничные стены, и, судя по всему, безразличное лицо медсестры, пришедшей либо проверять состояние, либо мыть бесполезное тело. — Ваша Светлость! Прошу! Ну, проснитесь же! — продолжил кто-то настойчивым высоким голосом у него над ухом. «Светлость? С чего бы это? Или медсестра развлекается?» — Адам с недовольством открыл глаза, желая посмотреть на эту странную девушку. И сразу же оказался в глубоком шоке. Это была не больничная палата, но огромная комната, подобные которой встречались в музеях с историческими реконструкциями. Высокие потолки, большие окна, буквально от пола до самого верха, расписной потолок с неизвестными мотивами, двустворчатые деревянные двери виднелись сквозь летящую ткань балдахина. И сбоку примостилась девчонка едва ли двадцати лет, смотревшая на Адама испуганными карими глазами. — Вы проснулись, Ваша Светлость! — заметив внимание со стороны Адама, она тут же радостно улыбнулась. — Вставайте, скорее! Вам никак нельзя опоздать! «Куда? На собственные похороны?» И только задумавшись над сумасшествием ситуации, Адам понял один странный, но невероятно важный факт. Он чувствовал подобие мягкого атласа под собой. Спустя три месяца вернулись ощущения. И это значит, что, может, вернулось и всё остальное? Адам, задержав дыхание, попробовал пошевелить пальцами. Получилось. Тут же резко поднялся с кровати, размахивая и руками, и ногами. Девушка, почему-то одетая в странный наряд, напоминавший что-то отдалённо средневековое, испуганно отскочила. — В-ваша Св-ветлость! — Саида, вам сюда нельзя! Это же покои рабба! — послышались крики неизвестных за огромными дверьми. И несколько глухих ударов. Распахнулась одна из дверей, и в комнату ворвалась женщина, сверкая серыми глазами и поджимая пухлые губы. — Бегония, поставь на место, — сунув, судя по всему, прислуге в руки пустой канделябр, женщина откинула вороную прядь, выбившуюся из причёски, вдохнула как можно больше воздуха и практически крикнула прямо в ухо всё ещё ничего не замечающему Адаму: — Аквилон, ради Творца, поднимайся! Или ты на собственную свадьбу тоже опоздать решил?! — Какая свадьба? Леони же от неё отказалась? — махнул на женщину рукой Адам, продолжая проявлять чудеса ловкости и узнавать возможности тела. Явно чужого, по крайней мере, у самого Адама настолько рельефных мышц и развитой мускулатуры не было даже при условии регулярных тренировок в спортзале. — Что за Леони? — женщина замерла, широко открыв глаза. Кажется, её губы задрожали, будто она пыталась сдержать то ли слёзы, то ли ярость. — Аквилон, даже думать не смей упоминать при Магнолии какую-либо женщину! Иди быстрее собирайся, камергер уже злится! Всё ещё безымянная женщина схватила Адама за руки и начала попытки стаскивания последнего с кровати. Адам легко вырвался. Путаница между привычной жизнью и этой странной пародией на Средневековье ещё не окончательно устаканилась в его голове. — Иначе что? — отодвинувшись на дальний край кровати поистине исполинских размеров, Адам прищурился. — Так, значит? — Женщина гордо вздёрнула острый подбородок. — Хорошо. И вышла за двери. Адам не успел обрадоваться, как они тут же вновь распахнулись, и четвёрка крупных, почти полуголых мужчин подхватила ошарашенного Адама и вынесла в ещё одну комнату с более неприметной дверью рядом с постелью. Где-то на фоне слышались редкие вскрики служанки Бегонии. Плеск. Адама практически забросили в лохань с едва тёплой водой. — Холодно! — Адам сжал плечи, стуча зубами под громкий плеск неуспокоившейся воды, и поднял взгляд. На зеркало. В нём отражался не Адам, а, по всей видимости, Аквилон. Единственное, что их связывало, это наличие родинки под глазом. У Адама под левым, у Аквилона под правым. В остальном же сплошные различия: вместо каштановых волос, выкрашенных на затылке в синий, — цвета спелой пшеницы; вместо ореховых глаз — голубые; вместо ярко выделявшихся скул — более тяжёлая челюсть. И родинки над губой так же не было. Не говоря уже о пирсинге левой брови и кольце на губе. — А встали бы вовремя, была бы горячая водичка, — бахнул сверху низкий женский голос, приводя Адама в чувство. Над ним возвышалась широкоплечая женщина с пугающей улыбкой, закатывавшая рукава простой рубахи. — Что вы собираетесь делать? — практически проблеял Адам, смотря вверх и прикрывая стратегически важное место, прекрасно видимое через насквозь промокшую ткань спальных брюк. — Как что? — безмерно удивилась женщина. — Разумеется, мыть вас, Ваша Светлость! — Я сам могу. — Нет, конечно! Вы же женитесь! — Не женюсь. — Женишься, — раздался голос Саиды за дверью. — А подслушивать нехорошо! — не остался в долгу Адам. И тут же оказался под водой, не устояв перед силой нежных женских рук на своих плечах. Чтобы вынырнуть уже через секунду. — Девки, несите масла! — пока Адам откашливался, крикнула купальщица в неизвестном направлении. Спустя, по внутренним ощущениям, годы, по факту, где-то около часа, отмыленный и благоухающий Адам практически упал в объятия тучного мужчины, увешанного украшениями больше, чем ёлка в День святого Сильвестра. — Камергер, — Саида, резко кивнув, отчего чёрные пряди снова выбились из причёски, лёгким взмахом руки указала на всё ещё потерянного Адама, при каждом удобном случае разминавшего конечности. — Его Светлость от радости скорого слияния душ немного не в себе, так что не стоит обращать внимания на некоторые странности. Он совершенно здоров. — Я понял, саида Аконит, — кивнул камергер и, подхватив Адама при помощи прислуги, отвёл его в ещё какую-то комнату, на этот раз хотя бы находившуюся в отдалении от спальни. «То есть «Саида» это не имя, а что-то наподобие «мисс» или «фрау»? Занятно». Спустя молчаливую войну за право раздеться, Адам всё же решил смириться со странными событиями и окружающим миром, желая понять первопричину всего спектакля. Без сомнений, комнаты, коридор, вещи, наряды — всё выглядело аутентично своему времени. Актёры хорошо играли роли, да и подходили к ним внешне. Хотя Адаму казалось, что саида Аконит, так любившая силком вытаскивать людей спросонья из кровати, всё же подправляла себе скулы. Уж слишком точёными и острыми они выглядели. Сколько же денег ушло на весь спектакль? И кто организатор? Та странная женщина из больницы, Ди? Или она была кем-то наподобии ведущего? Хотя нет, конечно же нет! Никто не способен вернуть Адаму тело, значит, всё это время на нём виар-очки! Конечно! Какие-то сложные, раз позволяли человеку с повреждёнными спинным мозгом и частью головного что-то чувствовать. Но опять же, зачем? Или устного согласия Адама на предложение Ди было достаточно для проведения какого-нибудь тайного исследования? — Какие у вас интересные родимые пятна, помнится, у раббы Сильвана были такие же, — подметил камергер, вновь возвращая Адама к реальности. Или её виртуальной копии. Вздрогнув, Адам недоумённо нахмурился, ведь у него не было пятен, только обычные родинки по всему телу. А вот у Аквилона были. Два больших тёмных почти симметричных пятна на рёбрах, на две ладони ниже плеч. — Ого. Камергер странно взглянул на Адама, но, по всей видимости, вспомнив слова Аконит, просто пожал плечами и продолжил править наряд. Видимо, свадебный. Адам никогда не видел ничего подобного: белые брюки были довольно простыми, как и рубашка, если бы не треугольный глубокий вырез и отсутствие рукавов, только тонкое полотно, больше напоминавшее странный, разрезанный вдоль спины короткий плащ. И Адам был босой. Никакой обуви не было. И даже ту, в которой привели, тоже убрали. К тому же Адам только сейчас заметил, что у Аквилона волосы были не только пшеничного цвета, но ещё и внушительной длины. Когда расплели завязанную на ночь косу, они стали доставать до поясницы. Вскоре их вновь связали уже в высокий хвост, обогнув какой-то косичкой со сложным плетением. Голова мгновенно заболела. — Идёмте, Ваша Светлость, до храма Творца ехать порядка двух саа на лошадях. — Ещё и лошади, разумеется, — Адам устало закатил глаза. Бродя по коридорам неизвестного поместья в сопровождении слуг, среди которых была и Бегония, камергера и Аконит, Адам осознал, что ближайшее время самостоятельно ориентироваться здесь не сможет. На третьем повороте, ведущим в зал с двенадцатью дверьми, он ещё пытался что-то запоминать, а потом благополучно перестал. Однако всё же спустя порядка десяти залов разной степени украшенности и примерно стольки же витых и не очень лестниц, на каждой из которых Адам был обязан если не споткнуться, то хотя бы получить занозу в босую ногу, вся процессия вышла во двор. Если это внешний двор, то его помпезность вполне оправдана. Если внутренний, то как же тогда выглядел внешний? Огромное количество людей небольшими группами носилось по ухоженному двору, либо убирая за прошедшими лошадьми, либо просто ухаживая за ними, либо проверяя клумбы, либо рассматривая то Аквилона, то Аконит, то камергера. — На лошадь ты же сможешь сесть? — Аконит вглядывалась в глаза Аквилона со вполне искренней надеждой на положительный ответ. — Я занимался конным спортом лет десять назад, — вынужденно разочаровал её Адам. — И то, это был первый и единственный урок, на котором меня сразу покусали. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, но выбора особо нет, — печально выдохнув, Аконит махнула рукой самому крепкому внешне слуге. Тот, отпустив явно норовистого белоснежного жеребца, подскочил к другой лошади. Тоже светлой, но настолько незаинтересованной в окружающем мире, насколько это было возможным. И подвёл её к Аквилону, в то время как Аконит направилась к жеребцу. — Вам помочь, Ваша Светлость? — скорее для соблюдения норм, нежели из искреннего желания, спросил конюх. — Да, — уверенно кивнул Адам, пытаясь понять, какую ногу надо закинуть в стремена первой. Удивлённо посмотрев на Адама, конюх обернулся на Аконит, кормившей жеребца яблоком, и, получив кивок, вернул всё внимание обратно. «Как любопытно… Почему это каждое моё действие согласовывается с Аконит? Кто она вообще мне? На родственников не похожи. Раз женюсь на какой-то Магнолии, точно не супруги. Может, наложница официальная? В конце концов, я ничего не знаю о здешней иерархии и возможностях аристократов. А спросить некого. Хоть это всего лишь виртуальная реальность, выдавать свою личность не стоит, проще подстраиваться под окружение. Но какой во всём этом смысл и какова конечная точка? Что мне надо сделать, чтобы закончить всё это? И что я получу в этом самом конце? Может, как в книгах, мир спасать? Но от кого? Вроде бы никто не выглядит сильно озабоченным». В это же время конюх подсадил Адама на покорную кобылку.∆∆∆
Подъезжая всё ближе к храму, Адам не переставал удивляться местной архитектуре. Судя по всему, крестьянские жилища представляли собой типичные европейские домики: в пару этажей, почему-то каменные, с пологими крышами из непонятного материала, с раскрашенными в разные цвета ставнями и множеством растений по всему периметру. Травы, кустарники и деревья, каждый из которых мог похвастаться огромными широкими листьями, легко прячущими людей от того же дождя. Ведь ливни тут были довольно частым явлением. Адам сделал такой вывод по надвигаюшимся тучам, которые виднелись впереди, и по странно спроектированным дорогам. Центральные пути, выложенные брусчаткой, были либо круглыми, либо в форме сглаженной треугольной призмы. Дороги же для пешеходов были под наклоном. И на стыке пролегала довольно глубокая выемка. Следующим объектом внимания Адама стал мраморный фонтан в центре площади. Чуть ниже домов, очень широкий, вокруг стояли крытые лавочки, тоже из камня. Вот только главной его особенностью была статуя женщины с оленьими ногами и рогами, из разведённых в стороны рук которой и лилась вода. Каменная женщина была точной копией Ди, по крайней мере на лицо, той сумасшедшей, что и предложила Адаму сделку. Вот только кем она являлась в этом странном виртуальном мире, Адам пока выяснить не мог. Он за эти несколько часов уже изрядно подпортил репутацию прошлому владетелю тела «глупыми», по мнению окружающих, вопросами и не только. За фонтаном, через сотню метров, возвышался так ожидаемый уставшим камергером храм. Чем-то он напоминал уменьшенную версию Мечети Султанахмет, с многочисленными куполами и высокими стройными башнями. Пожалуй, это было самое высокое здание в городе. Остановившись прямо перед храмом, Адаму и его сопровождению пришлось спуститься с лошадей и отдать их в заботливые руки местных работников. Адам едва не взвыл от ощущения мелких острых камешков под босыми ногами. «Кто хотел устроить себе практики по хождению на углях? Вот, тренировка!» — пытался утешить себя Адам, заодно поражаясь тому, насколько точно эти неизвестные технологии передавали ощущения боли. Адам пулей взлетел на первые ступени храма, где не было никаких камней, и оглянулся на сопровождение. Камергер успел куда-то деться, Аконит же смотрела на него, как на идиота, поднимая тонкие брови и недвусмысленно намекая на то, что Адам должен идти вперёд самостоятельно. Если, конечно, не хотел сбегать со свадьбы. Главным аргументом продолжать играть роль пока что оставалось лишь нежелание снова наступать на мелкую каменную крошку. Пришлось идти внутрь. Слава богам, или кому там здесь молились, украшенной была только одна дорога, ведущая к белым двустворчатым дверям. Практически подбежав к ним, Адам попытался их открыть. Со второй попытки получилось. И зал тут же взорвался громкими возгласами и свистом, отчего в первые секунды заложило уши. Минута на осознание ситуации, и Адам, стараясь держать гордую осанку, направился к стоящей спиной к нему невесте на другом конце зала. Судя по всему, их наряды отличались только наличием либо брюк, либо юбки. А так даже цвет волос совпадал, такой же яркий пшеничный оттенок. Пока Адам направлялся к невесте, успел краем глаза подметить и Аконит, сидевшую на первых рядах, и неизвестно как до них добравшуюся раньше Адама, и две статуи перед невестой. Одна поменьше, в виде каменного мужчины на небольшом возвышении в настоящей одежде, и куда более внушительная вторая за его спиной. Метров десять в высоту статуя красивой женщины, разделённой пополам. Левая половина из матового чёрного камня, правая — из белого мрамора. Статуя протягивала руки вперёд, и прямо под ними была темнота, как если бы источник света находился сверху. Вот только солнце было за спиной каменной женщины, видневшееся через окна, заменяющие заднюю стену. Невеста стояла прямо перед теневым столпом под левой рукой статуи. Адаму предстояло стать рядом с правой рукой. Поравнявшись с Магнолией, Адам скосил на неё глаза. Определённо красивая женщина с яркими зелёными глазами и внушительным ростом. К тому же она вполне могла бы приходиться Адаму матерью, если бы родила лет в шестнадцать, так как Магнолии было около сорока. Будто почувствовав пристальное внимание к своей персоне, она повернула голову к Адаму, приподняв бровь. — Доброе утро? — не нашёлся, что ответить Адам. К первой брови присоединилась вторая. — Вы не знаете, где храмовник? — продолжил спрашивать Адам, вспомнив, что раз они в храме, то и заключать брак должен священник. — Вы по пути упали с лошади? — прошипела Магнолия. — Дважды, — поморщился Адам. Магнолия закатила глаза и отвернулась. — Заметно, — напоследок шепнула она. Послышался ужасающий скрип, нещадно ударивший по и так страдающим ушам. Наконец воцарилась тишина. Каменный мужчина сменил позу и открыл глаза. Вместо склеры зияла пустота, а на месте радужки перекатывались сапфиры. — В этот столь редкий для нашей Матар день заключают союз две души, чьей сутью станет разделение всей жизни друг друга, пока один из вас не отдаст душу в Хранилище Творца, — невероятно скрипучим голосом говорила статуя и храмовник по совместительству. Адам практически не мог воспринимать его слова из-за резко возникшей головной боли, дополняемой стянутыми волосами. — Войдите же в тень, услышьте желания Творца и соблюдайте их до последнего вздоха, — каменный храмовник со скрипом развёл руки в стороны. Магнолия первой шагнула под руку, по всей видимости, Творца, показывая пример Адаму. Повторив за невестой, он точно не ожидал, что тонкий столп внезапно займёт всё пространство и Адам окажется в тотальнейшей темноте. — Не разочаруй меня, милый, — раздался глубокий, хриплый женский голос за спиной. Адам попытался обернуться, но бессмысленно. Темнота не позволяла увидеть даже собственных рук. — Я верю наставнице, — снова смешок над ухом. — Тебе дали новый шанс, потомок бессмертного, не упусти его. Мягкие, но сильные руки легко толкнули Адама в плечи, и резко вспыхнувший свет заставил его зажмуриться. — Какой наказ дала тебе Творец? — проскрипел храмовник, обращаясь к Магнолии. — Быть достойным правителем, — та гордо вскинула голову. — А какой наказ Творец дала тебе? — сапфиры перекатились в пустых глазницах прямо в сторону вздрогнувшего Адама. — Жить. — Творец одобрила ваш союз, — скрипуче кивнул храмовник и снова протянул руки. Магнолия без промедления вложила правую ладонь, на запястье которой виднелась золотистая вязь, похожая на переплетение листьев. Адам повторил. Рука у статуи, кто бы сомневался, была ледяной. Храмовник одновременно провёл большими пальцами по голубеющим венам рук молодожёнов и тут же их перевернул, заставив выступившую кровь капать прямо в неизвестно откуда появившуюся чашу с непонятной жидкостью. — Клянусь свято чтить своего мужа и подарить ему наследника, — внезапно произнесла Магнолия, с непонятными эмоциями наблюдая за падением алых капель. — Клянусь стать опорой своей жены и подарить ей безмятежность, — опасаясь говорить о чём-то физическом, Адам произнёс как можно более размытую формулировку, до конца не понимая, должен ли он был повторить за Магнолией. Однако, так как никто не обжёг его странным взглядом — всё правильно. — Примите же клятву своей пары, — храмовник поднял окровавленную чашу. Магнолия удержала одну её половину, Адам схватился за вторую. По приподнятой брови понял, что ему предстояло выпить первым. Едва не выдохнув через плечо, он всё же наклонился и сделал пару резких глотков. Молясь лишь о том, чтобы Магнолия ничем не болела, а чашу регулярно стерилизовали. Когда Магнолия вернула пустую чашу в застывшие руки храмовника, то снова посмотрела выжидающим взглядом на Адама. Однако, поняв, что падения с лошади не прошли бесследно, сама подалась навстречу. Адам назад. — Аквилон, ради Творца, я понимаю, что вы не горите желанием целовать кого-либо в присутствии саиды Аконит, но не сейчас же! — прошипела она. — Страна важнее ваших чувств! Не позорьте ни меня, ни себя! Ещё раз задавшись вопросом, кем же являлась Аконит, Адам всё же наклонился вперёд, целуя Магнолию. Легко, почти незаметно. И тут же оба отстранились. Зал вновь завопил. Кто-то даже повскакивал со своих мест. Молчали только двое: сжимавшая подол тёмного платья Аконит, смотревшая в пол, и неизвестный темноволосый мужчина, разглядывавший стену. Храмовник вернулся в свою изначальную позу, прикрыл глаза и снова замер. Магнолия, всё ещё удерживавшая Адама за локоть, сжала пальцы. Адам предложил ей руку, на которую она, поджав губы, оперлась. И повела в сторону уже ненавистных двустворчатых дверей позади обеих статуй. Это оказалась спальня, не сильно отличавшаяся от той, где проснулся Адам, только менее украшенная и расписанная. Магнолия широким шагом направилась к неприметной ширме, быстро скинула с себя белый наряд и вскоре вышла в спальной рубахе из очень тонкой ткани. И удивлённо посмотрела на всё ещё одетого Адама. — Вы переодеваться не собираетесь? — Только не говорите мне, что нам надо консумировать брак? — произнёс Адам, делая шаг назад, поближе к окну. — И как вы себе это представляете? — Магнолия подняла правую руку на уровень глаз. Теперь там было две золотистые вязи, на нижней из которых распускались цветки. Адам взглянул на свою руку, и там виднелась лишь одна вязь, так же с цветами. — То есть, у вас уже был брак? Это многое объясняет, — пробормотал Адам. — Больше не приближайтесь к лошадям. Падение с них несёт для вас довольно печальные последствия, — поморщилась Магнолия. — Однако провести вместе ночь нам необходимо. Нужен наследник, а сегодня идеальное время. — А можно как-нибудь в другой раз? — сглотнул Адам. — В моём возрасте каждая попытка очень ценна, — Магнолия прищурилась и начала медленно приближаться к Адаму. — Вы меня не возбуждаете, уж простите, — продолжил попытки Адам. — Это вполне взаимно, — Магнолия совершенно спокойно пожала плечами и вернулась к прикроватному столику. Взяла оттуда ярко-алый флакон и налила его содержимое в равных пропорциях в оба бокала. Один подала Адаму. — И можно исправить. — И всё же… — Я прекрасно понимаю ваше нежелание проводить со мной ночь, однако ребёнок у нас появиться обязан. Если я смогу забеременеть, нам больше никогда не придётся делить постель. У вас будет своё отдельное крыло во дворце, куда вы вполне спокойно сможете проводить саиду Аконит. Так что чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше для нас обоих. — Почему каждый разговор выходит на Аконит, — снова с недовольством подметил Адам под молчаливое удивление Магнолии, и всё же принял из её рук бокал. — Вы первая. — Как угодно, — закатив глаза, она сделала большой глоток. Адам, секунду поколебавшись, — следом.
