Адаму нужна душа

      Не успела карета подъехать ко дворцу, как по ступеням уже спускалась запыхавшаяся Бегония.       — Ваше Высочество! Его Высочество Милий очень просил вас зайти к нему! — только выйдя из кареты услышал Аквилон, подавая руку Аконит.       — Прямо сейчас? — оглянувшись на любовницу с красными подпухшими от слёз глазами, спросил Аквилон.       — Увы, — Бегония кивнула и подхватила Аконит под локоть. — В переходе на крыло шарко вас будет ждать слуга Его Высочества, а я пока позабочусь о саиде.       — Спасибо, Бегония, — улыбнувшись, поблагодарил Аквилон, вновь заставляя служанку залиться румянцем.       — Это моя работа, Ваше Высочество, — пискнула она, помогая Аконит подняться.       Едва не заплутав, Аквилон всё же смог выйти на коридор, ведущий к крылу, где остановился Милий. Вернее, изначально там он и жил, но после присоединения к посольству в Кхаре, крыло отошло кхарианскому послу в Матар. Магнолия совершенно не желала видеть последнего чаще необходимого.       «И что же всё-таки делать со второй душой? Да, его стоит обучить основам, но… Это ведь для того, чтобы он смог полноценно жить в Матар и не мешать мне? Но он ведь не будет со мной всю жизнь? Я не хочу делить своё тело с неизвестным. Ему нужно найти какое-нибудь другое тело… Но как переселить? И какая с этого балагана выгода для Творца?»       В беспрерывных раздумьях Аквилон дошёл до конца коридора, где его уже ждал… мануш.       Загорелый дочерна, с тёмными вьющимися волосами, от излишней влаги Матар больше напоминавшими пушистое облако, и потемневшими от отсутствия света глазами. Одна из двух главных особенностей манушей была в том, что при попадании света хамиль'альнур на их глаза, они начинали светиться, становясь яркого жёлтого цвета. Вторая же особенность заключалась в наличии второй пары рук на ладонь ниже привычной.       Мануш, судя по всему, из сопровождения поднял прищуренные глаза на Аквилона и, покривив губами, сдался, не став даже пытаться воспроизвести матарский язык:       — Эл’зэгэ, — произнёс он на кхарианском и махнул рукой, как бы прося следовать за ним.       «Я слишком давно не был в Кхаре, практически ничего из их языка не помню. Только самые простые приветствия и да — эо, нет — оэ. На этом мои знания заканчиваются».       Уже привычные лабиринты коридоров и залов, которым нет счёта, и молчаливый собеседник, изрядно напрягавший подрагивающей нижней парой рук. Аквилон прекрасно знал, на что они способны в бою и как сражаются, а потому вполне обосновано опасался резких движений, в любое мгновение готовый выхватить спрятанный в рукаве газира тонкий стилет.       — Фхэ-иса зэгал', — мануш дёрнул кудрявой головой в сторону двустворчатых дверей.       Аквилон, переборов напряжение, едва заметно кивнул в благодарность, не опуская глаз. Удивлённый, мануш стукнул себя по лбу вытянутыми пальцами верхней левой руки и быстро ушёл. Аквилон постучал по двери кулаком и, услышав за ней подозрительно знакомый насмешливый голос, резко распахнул. И действительно, кроме Милия, скрестившего ноги на полу и затягивающегося хуккой, напротив него сидела посол Кхары, Пета, и между ними благополучно лежал уже с сигарой в зубах Аш Махр.       — Гургэл' зэгиса, — Пета отсалютовала Аквилону бокалом вина в нижней левой руке.       В нижней правой у неё была зажата трубка хукки, в верхней правой покоилась колода карт, а верхней левой Пета упиралась в пол, так же как и Милий скрестив ноги на подушках, разбросанных по полу.       — Ясных мыслей, саида, — напряжённо кивнул Аквилон.       — Не саида, — Пета закатила тёмные глаза и сдула выбившуюся из-под платка кудрявую чёрную прядь с ниточкой седины. — Посол. К вашей сложной иерархии я отношения не имею, — сколько бы таазов она не провела в Матар, а убрать шипящие звуки из своей речи так и не смогла.       — Как угодно. Милий, зачем позвал? — Аквилон взглянул на друга, выпускавшего клубы пара.       — Поговорить, — Милий беззаботно пожал плечами.       Казалось, его совсем не волновала смерть племянника или состояние Магнолии, раз он так спокойно сидел с не самыми благородными, особенно по мнению Магнолии, личностями.       — Садись, — Милий махнул рукой. — Меня тут посвящают в подробности.       — Высочество, вам послание, — Аш, перестав просто насмешливо разглядывать, слегка приподнялся и протянул Аквилону пергамент.       Всё же присев и приняв послание, Аквилон начал вчитываться в неровные строки.       — Это не смешно, рабба, — спустя удар Аквилон поднял голубые глаза на невозмутимого Аша.       — Что именно? — невинно спросил он.       — Здесь просто набор бессвязных слов и букв, — Аквилон прищурился.       — Н-да? Ох, прошу прощения, возраст уже не тот, даю слабину, — ехидно ухмыльнувшись, Аш забрал пергамент обратно.       Кажется, он был немного разочарован. Милий и Пета дружно зажали рты руками — кто-то сразу тремя — пытаясь скрыть прорывающийся смех.       — Да ладно тебе, Акви, с кем не бывает? — подхихикивая, спросил Милий, положив другу руку на плечо.       — Если это всё, могу я уйти? — недовольно осведомился Аквилон.       — Нет, — тут же обиженно надул губы Милий. — Я только приехал, побудь ещё!       Аквилон мог бы остаться рядом с Милием и поговорить о прошедшем времени, спросить о ранах на его спине, но не в присутствии двух кхарианских змеев, каждый из которых прожигал его насмешливым взглядом.       — Кажется, Высочеству не нравится наша компания, Пета, — будто подслушав мысли, усмехнулся Аш.       — Не впервой, — лениво протянула посол в ответ. — И всё же, хотя бы ради интереса уже личного, останьтесь, амир, а карты ответят на вашу просьбу, — и махнула колодой в руке.       — А вы шаманка? — прищурился Аквилон и продолжил уже мысленно: — «Если так, то, может, она знает как переселить вторую душу из моего тела? А если это она и сделала?!»       — И вы туда же, — Пета снова закатила тёмные глаза, на удар отразившее пламя свечей. — Какие бы слухи ни ходили, наша магия ушла тогда же, когда и ваша. А карты лишь забава и память о прошлом. Эо, я могу по ним гадать, но на этом конец. И не всегда мои гадания могут сбываться. Либо судьбу меняет, либо я неверно… кхак на матарском «зэпгр-ал’лиг»? — Пета обернулась к Ашу.       — Трактовка, трактование.       — Эо, — кивнула Пета, — либо я неправильно тракхтую.       — Давай сначала мне, — воодушевлённо предложил Милий.       — А что ты хочешь? — Пета хитро улыбнулась.       — Про любовь? — слегка порозовев, предложил Милий.       Пета удовлетворённо кивнула и начала тасовать карты.       «Допустим, Пета не причастна ко второй душе… Да и откуда она бы её взяла? Творец не любит, когда кто-то противоречит установленным ею правилам. И ушедшая магия тому в пример. Но, раз карты остались и она может хоть немного пролить свет на будущее, то… почему бы не попробовать?»       — Хорошо, — Аквилон кивнул.       — Любовь и желание её узнать ломают даже вечные устои, — Пета тихо рассмеялась, пока Аш задумчиво выкуривал следующую сигару, смотря в оконный проём.       Перед Милием легли пять карт: страстное сплетение нагих мужчины и женщины; сияющее хамиль'альнур; кто-то вроде оруженосца с расписным кубком; странная конструкция, которую используют в Кхаре для наблюдения за приближающимися караванами или песчаными бурями; какая-то мануша с тремя мечами в сердце.       — Кхак киарэ-иса гиэ, — опять перейдя на кхарианский, прошипела Пета, вглядываясь в расклад.       Аш на её слова оторвал взгляд от видневшегося сада и с любопытством перевёл его на карты.       — М, твоя любовь взаимна, но не равномерна, — начала Пета. — Ты сильнее любишь, чем тебя. И это… тебе это нужно больше.       Милий поджал губы, в его глазах было понимание.       «Причина в Магнолии? Его мать, как и моя, умерла после родов, вскоре убили отца и следила за ним только Магнолия. На которой висела вся Матар, пропажа Сильвана и маленький Эрван. Неудивительно, что Милий особо никогда и не знал, что такое любовь… Будто у меня не так же», — Аквилон с грустью усмехнулся.       — Ты отдаёшь ей очень много. Всё, что можешь, то и отдаёшь. Но бессмысленно. Из-за тебя она потеряет гораздо, гораздо больше, — продолжила Пета и затянулась хуккой. — Тяжела твоя любовь, очень тяжела. Проиграешь ты ей. Сломаешься. И её сломаешь. Только в этом кто-то другой замешан.       — Что? — Милий вскинулся, приоткрыв рот. — Какой другой?       — Не знаю, молчат карты, — Пета развела нижней парой рук. — Кто-то ещё вмешается и поломаете вы друг друга.       — Но в конце всё будет хорошо? — жалостливо глядя на Пету, спросил Милий, закусывая губу.       — У неё эо. У тебя не знаю. Темно. Дальше слома ничего нет. Адхая, ваша очередь.       — Кто? — вздрогнул Аквилон.       — Адхая это глава общины в Кхаре, Высочество, ваша очередь, — дополнил Аш, странно глядя на поникшего Милия.       — Тоже на любовь? — Пета приподняла широкую бровь, по которой тянулась тонкая полоска давнего шрама.       — Потом ответите на вопрос? — Аквилон склонил голову к плечу.       — Картами? Да, — Пета усмехнулась. — Ваша очередь, амир.       На первой карте мануша была явно срисована с какой-то рани: гордая, неприступная, с мечом на коленях и тиарой на лбу. А вот на другой была уже полулежащая на подушках мануша, с трепетом прижимавшая к себе кубок. При этом между ними каменная полуразрушенная статуя жрицы Творца. Четвёртая карта изображала две переплетённые маль-силь. Пятой снова была та постройка для просмотра.       Пета нахмурилась, вглядываясь в карты.       — Я вижу рядом четырёх женщин, — Милий с Ашем закашлялись дымом, пока Аквилон удивлённо хлопал глазами. — Две любящие. Одна взаимно, другая нет. Одна искренне и безвозмездно, другая… тоже, но есть ещё что-то. Вас связывает тайна, о которой ты не знаешь. И которая может разрушить совершенно всё. Ещё две настолько похожи, что впору считать их одной. Но их двое. И у них конфликт между собой. И тобой. Но при этом именно с этими двумя я вижу будущее. Судьбу. И слом. Обеих. Из-за тебя, — Пета с недовольством посмотрела на Аквилона, будто он прямо сейчас кого-то ломал.       — Но… четыре? Одна из них моя жена? — попытался он что-то сказать.       — Точно самая конфликтная из четырёх, — фыркнул Аш.       — Не знаю, — Пета пожала плечами. — Может быть. Две любящие с тобой очень долго. Всю жизнь, твою или свою не знаю. А две другие тебя почти не знают.       «Две любящие рядом всю жизнь… Одна это Аконит, очевидно… но какая тайна может нас связывать? Или она связывает с другой любящей, о которой я не знаю? А те, с кем будет будущее: Магнолия и кто-то ещё. Но это ведь значит, что Аконит тогда на всю жизнь останется в статусе наложницы? У нас не будет будущего?»       — Ты говорила, что гадания не всегда сбываются, — нахмурившись, произнёс Аквилон.       — Эо, — Пета кивнула. — Не всё предрешено. Что-то можно изменить, что-то нет. Теперь вопрос?       — Да. Я могу его не проговаривать? — решив поразмышлять потом, спросил Аквилон.       — Тогда мешай колоду сам, — Пета протянула ему стопку карт. — И одновременно чётко продумывай в голове вопрос. А потом вытяни какую-нибудь карту.       «Чётко продумать вопрос? Сейчас меня волнует только вторая душа в моём теле», — размышлял Аквилон и, начав тасовать, крепко зажмурился и мысленно едва ли не по слогам произнёс: — «Что мне нужно для того, чтобы снова остаться единственной душой в собственном теле?»       И распахнув глаза увидел, что, кроме вытянутой им самим карты, со светом идущим из груди мануши, у ног валялась ещё одна, случайно выпавшая, с сияющим хамиль'альнур.       — Не знаю, сколько вопросов у тебя было, но где-то внутри ты думал ещё о чём-то, — задумчиво подметила Пета, забирая колоду и всматриваясь в выбранные карты.       — Вытянутая тобой карта называется Зэгисалах. На матарском значит…       — Дух, — дополнил Аш.       — Душа, — ответил Милий.       — Эо, — Пета кивнула. — Дух или душа. Она говорит об уверенности, о значимости, о ценности, о силе, в том числе и духовной. Мораль, превосходство, решительность, независимость. Отрицание вмешательства Творца и магии. Это что-то земное, твое личное м-м, эл’вис зэп-исаэл' дрик-i? — Пета опять обернулась к Ашу.       — Что-то вроде интуиции, — Аш задумчиво рассматривал потолок.       — Эо. А вот вторая карта Шурджи. Вы называете её хамиль'альнур. Она говорит о том, что ты способен всё преодолеть, всю ту трудность и ответственность, что выпадут на твою жизнь. Главное верить в себя. А если вопрос предполагал ответ: эо л' оэ. Эо.       — Из «да» либо «нет», ответ «да», — перевёл на матарский Аш.       — Я понял, — Аквилон устало выдохнул. — И всё же мне надо уйти.       — Куда?! Акви! — ушедший глубоко в себя Милий наконец осознанно посмотрел вокруг и кинулся к Аквилону. — Мы же не поговорили толком!       — Я понимаю, но мне действительно надо уйти, это срочно.       — Это Аконит так сказала? — с недовольством спросил Милий.       Аквилон страдальчески посмотрел на Аша. При нём он отказывался говорить что-либо об Аконит. Кто знает, в какие проблемы в дальнейшем это выльется. Аш же, сложив руки на широкой груди, с насмешливым интересом наблюдал за этой перепалкой. Впрочем, Пета вела себя точно так же, только скрывала любопытство чуть лучше.       — Давай поговорим с тобой за ужином?       — Ладно, — поджав губы согласился Милий.       Аквилон выбежал за двери.       «Мне нужно время для раздумий. Слишком много, слишком сложно, слишком непонятно… Всё слишком! Надо обсудить с Нитой, что делать со второй душой, надо поговорить с Милием без Аша и Магнолии рядом… И обдумать предложенную картами судьбу тоже не помешает. Пока я только это и могу сделать, пока дойду до своего крыла».       Аквилон едва не ударился головой об открывшиеся служанкой двери и, проскочив мимо, понёсся дальше.       «Я спросил у карт, как остаться единственной душой в теле, ответ — дух, говорящий об уверенности без влияния Творца. Последнее очевидно, Творцу явно зачем-то выгодно оставлять в моём теле вторую душу. Но зачем? Будто я способен понять замыслы Творца… Возможно, карты имели в виду, что мне стоит укрепить дух? А второй душе? Стоит узнать его имя… В трапезной за завтраком я не знал того слова! Возможно, его сказал второй? Но он ведь не может говорить, когда я управляю телом? А что я делал в тот момент? Думал. То есть мне нельзя думать? Слишком сложно!»       Споткнувшись на небольшом стыке между двумя залами, Аквилон завернул за угол.       «Ладно, а что насчёт предсказанной любви? Четыре женщины: две любящие со мной всю жизнь и две судьбы почти меня не знающие. Я могу отнести только Аконит, что со мной с рождения, и Магнолию, которую видел пару раз и то из-за спины брата. Но кто ещё одна любящая и одна судьба? Возможно, последнюю я ещё не встречал? Но Пета сказала, что она почти меня не знает, то есть хоть немного, но знает. М-м-м, какая-то аристократка, мельком где-то завидевшая? Не то чтобы я часто бывал во дворце. А в родном замке балы в принципе были большой редкостью».       — Акви! — по плечу легко хлопнула рука. — Ты опять ушёл в свои мысли?       Аквилон вздрогнул и удивлённо обернулся. Аконит, скрестив руки на груди и приподняв брови, с недовольством наблюдала за ним.       — Глаза уже прошли, — мельком заметил Аквилон.       — Бегония просто чудо, — Аконит легко улыбнулась. — Что с Милием?       — Толком не поговорили. Там были Пета и Аш, — Аквилон поморщился.       — И? — теперь в глазах Аконит была обеспокоенность.       — Аш попытался снова меня проверить на умение читать, подсунул пергамент с набором букв и слов. Я прочитал, он разочаровался, — Аквилон фыркнул. — Пета погадала на картах.       — А она разве имеет шаманские корни? — брови Аконит изогнулись в немом вопросе. — Насколько я помню, она бывшая адхая, приближённая к матери Ниэби, которая сильно повредила ногу и поэтому была отослана сюда.       — Она сказала, что магия покинула их тогда же, когда и нас. Гадание — память о прошлом. К тому же не всегда её слова сбывались, что в чём-то даже радует, — задумчиво закончил Аквилон.       — И что она нагадала?       Единственное, что объединяло Аконит и Магнолию — недоверие к манушам. Аконит не верила в их гадания совершенно и никогда не признавала заложенные ими в древние времена идеи. Она никогда не пересекалась с Петой, банально потому что одна жила в отдалённом крыле дворца, а другая в замке в нескольких саа езды от столицы. Но при этом знала всю доступную информацию о жизни Петы и её возможностях. Которые ей не нравились. Для Аквилона главной иронией было то, что его собственная мать имела прямое отношение к манушам. А жена и наложница прекрасно знали об этом, но продолжали открыто демонстрировать свою нелюбовь к нижним соседям.       — Да так, немного про тебя, немного про Магнолию, — не став выдавать всё гадание, чтобы не беспокоить возлюбленную лишний раз, ответил Аквилон. — На самом деле я хотел найти тебя, нам надо многое обсудить насчёт Второго.       — Это так ты назвал подселенца? — фыркнула Аконит, тыкая пальцем Аквилону в грудь и подхватывая его под локоть.       — Имя его мне неизвестно, — Аквилон пожал плечами. — Идём, нужно всё обсудить и продумать, а на ужин придёт Милий.       Аконит обречённо выдохнула.       Завалившись в библиотеку, пара сразу направилась к отделу с историческими книгами. Того мальчишки, которого подкармливал вчера Второй, почему-то не было. Так как Аквилон хотел с ним поговорить, то пришлось вылавливать между книжных рядов фалаха Анара, пока Аконит набирала учебники.       — Фалах, ясных мыслей! — перегородив путь старику, Аквилон улыбнулся.       — Ясных, Ваше Высочество, — кивнул Анар и застыл в ожидании.       — Вчера здесь был мальчишка, Орен, он ведь ваш ученик? — нервничая, Аквилон начал перебирать светлые пряди волос.       — Да, ученик, — Анар усмехнулся. — Вчера отец сильно на него разозлился из-за опоздания и не пустил сегодня в библиотеку. Хоть не порол.       — Вот как, — случайно повторив за Аконит, Аквилон попрощался с хранителем библиотеки и вернулся к любовнице.       Аконит, не терявшая времени даром, собрала внушительную стопку книг на учебном столе и с лёгкой улыбкой потирала руки. Подарила поцелуй в щёку подошедшему Аквилону и спросила:       — В твою спальню их нести?       — Да, — Аквилон кивнул.       Осторожно поднял стопку в половину своего довольно внушительного роста и попытался выглянуть из-за неё. Получилось плохо. Со смешком Аконит взяла себе пару верхних книг, открывая обзор, и первой направилась в покои. Уже внутри она же попросила Бегонию принести им обед в спальню. Где, собственно, до ужина будущий правитель с любовницей пытались объяснить подселенцу законы и иерархию их страны.       — Если по-простому, то титулы идут так, — расхаживая по спальне и периодически всплескивая руками вещала Аконит: — Сначала идут мастир и мастира, после них амир и амира, потом эскарин — арасаль — камэл — фарис. Уважительное обращение к мужчине-аристократу — рабба. К незамужней аристократке — саида. Замужней — саидед. К крестьянам — фалах и фалахия. И…       Стук в дверь.       — Бегония? — спросил Аквилон, поворачиваясь к двери.       — Да, Ваше Высочество, — ответила выглянувшая Бегония. — Время ужина. Вас проводить?       — Нет, я… — начал Аквилон и тут ему по ноге туфлей ударила Аконит. — Хотя да, проводи.       — Я останусь, мне надо кое-что ещё разобрать. — Аконит улыбнулась. — Принесёшь мне ужин сюда, Бегония?       — Конечно, саида, — Бегония услужливо поклонилась.       «Точно, для Бегонии я не ориентируюсь во дворце и, наверное, стоит и дальше поддерживать эту легенду… Хотя я вроде бы уже за сегодня набегался так, что можно догадаться, ориентируюсь я здесь или же нет».       Трапезная была пуста. Вернее, там были слуги, готовые по движению одной брови кинуться выполнять все капризы, но Милия не было. Хотя раньше никогда не опаздывал. Скорее наоборот, прибегал заранее.       «Порой даже слишком. Сейчас, к сожалению, очень не вовремя, пусть я и рад его видеть», — Аквилон поморщился, присаживаясь за стол. — «Может, стоит позвать Аконит?»       Не успела последняя мысль до конца оформиться, как в трапезную прошмыгнул всё ещё поникший Милий. Выдал его звон украшений, от которых он явно отвык в Кхаре.       — Прости, я опоздал, — равнодушно произнёс Милий, присаживаясь за стол.       — Ты всё ещё не можешь отойти от предсказания Петы? — спросил Аквилон, вылавливая из салата ненавидимый тхам.       Милий на это только кивнул, без интереса ковыряясь в тарелке. Аквилон покосился на дворцовых слуг, тщетно притворяющихся предметом мебели. Спрашивать при них о возможно исцарапанной спине Милия практически равносильно откровенному рассказу обо всём Магнолии.       В Кхаре матриархат и самого высокого положения мужчина может добиться только если станет прией, подарив рани наследницу. Но и это не значит, что он сможет влиять на её решения. В Матар же, несмотря на закон о двух правителях, мужчины занимают более привилегированное положение, особенно в дипломатии. И потому все члены дипломатических миссий и посольства из Матар состоят из мужчин. Милий мог не появляться в Матар несколько таазов, да и приезды эти дольше амида не длились. При этом в Кхаре он практически живёт с пятнадцати таазов. Какова возможность того, что в весьма редкие приезды на родину Милий смог завести любовницу? При том, что из дворца он точно никуда не выходил, а живут в нём только приближённые к Магнолии, среди которых нет подходящих по возрасту девиц. Значит, любовь Милия из Кхары. И тогда вполне понятно его желание не говорить об этом Магнолии. К тому же когда ей самой не подтвердили беременность, а значит если у Милия будет ребёнок раньше, и если это девочка, что более вероятно в союзе с манушей, — мастиром будет Милий. Что, разумеется, не сильно устроит Магнолию.       — Оставьте нас, — Аквилон строго глянул на прислугу и та беззвучно, хоть и с удивлением в глазах, покинула трапезную. — А теперь поговорим нормально.       — Вообще-то здесь есть тайные проходы, через которые Аш и его подручные следят и за тобой, и за мной, и за всем крылом жануб, — безэмоционально выдал тайну Милий. — Так что некоторых ответов ты не получишь.       «Либо на него так повлияли слова об угрозе его любви, либо… я его совершенно не знал», — удивлённо думал Аквилон, будто заново пытаясь разглядеть Милия.       Последний же наконец оторвал взгляд от тарелки и перевёл его на друга. Безмерно уставший и опустошённый взгляд.       — Давай поговорим о твоей жизни за то время, что мы не виделись? — тихо попросил он. — Во время коронации мы вряд ли пересечёмся.       — И останется ещё один день, — припомнил Аквилон.       — Который ты потратишь на то, чтобы официально взять на себя обязанности, что должен был выполнять Эрван, но выполняла Лия, — Милий закатил глаза. — А мне надо будет разбираться с пресной водой для Кхары и привезёнными из неё шкурами с ядами и солью. И вечером я уезжаю обратно.       — Да что с тобой такое? — Аквилон слишком резко опустил руку на стол, от чего раздался характерный звук подскочившей посуды. — Я тебя не узнаю, неужели предсказание Петы настолько тебя выбило? Она же могла ошибиться!       — Ты тоже странный, — Милий пожал плечами. — Наверное, возраст сказывается?       — От двадцати трёх к двадцати пяти действительно заметный скачок, — скептично произнёс Аквилон. — Хорошо, давай поговорим о прошедших таазах.       Больше за оставшееся на этот день время старые друзья ни разу не затронули той темы, что жгла глотки им обоим.       По возвращении в спальню Аквилона ожидала только уснувшая на кресле в обнимку с книгой Аконит. Не став оставлять её у себя в покоях, вопреки огромному желанию, Аквилон отнёс её в соседствующие, ведь личные находились слишком далеко.       — Я не знаю кто ты, но действительно хочу помочь, — тяжело выдохнув, говорил Аквилон зеркалу, тщетно пытаясь разглядеть в своём отражении хотя бы намёк на Второго. — Мне жаль, что всё так случилось, но пойми и ты меня: у меня была и есть своя жизнь, свои планы. И я не хочу их менять или подстраивать под неизвестного мне… неизвестную мне душу. Я хочу помочь и помогу, если это будет в моих силах, но при возможности я предпочту убрать тебя из моего тела. Прости.       Завтрашний день обещал быть тяжёлым.