Адаму нужна душа

      Адам резко распахнул глаза, глотая воздух, будто выброшенная на берег рыба. Всё тело было липким от пота, а волосы, совершенно растрепавшись в косе, валялись по всей кровати, спутанные в колтуны. Адам дрожащей рукой прикоснулся к лицу. Дёрнулся вверх, сел, оглядев спальню, будто видел впервые.       «Это реальность… Нет! Не может быть никаких других миров! Это шутка, глупость!» — метались одни и те же мысли, ударяясь друг о друга, смешиваясь и путаясь, ещё больше раскалывая голову.       И что-то упорно, где-то глубоко внутри навязчиво шептало: это новая жизнь. И она реальна. Завыв, будто забытая всеми собака на обочине, Адам, прижав к себе колени, спрятал голову в ногах. Обнял себя, будто в надежде почувствовать тепло. Ведь Адам мёртв, его могила стоит где-то на венском кладбище, а тело покоится в земле, пожираемое червями. В мире, где нет больше никого родного, где родители навсегда погребены в клафтере от него самого, а бабушка исчезла.       «Я не этого просил… не этого… Я просто желал умереть! Я хотел закончить всё это!» — истошно надрывался внутренний голос. — «Так почему, даже похоронив тело, я должен наблюдать за ним со стороны?! Почему должен что-то делать в каком-то сумасшедшем мире с йети и четырёхрукими людьми?! Почему я?! Я не хочу! Я не этого хотел! Я хотел покоя!»       Взвыв особенно громко, Адам не заметил, как двери в спальню распахнулись. В них заглянула обеспокоенная Бегония.       — Ваше Высочество?       Адам резко вскинул голову и Бегония буквально отпрыгнула к двери, не успев зайти. Настолько у Адама был безумный взгляд красных от слёз глаз.       «А может, всё это действительно ложь? Злая шутка бездушных людей? А если», — Адам с поразительной прытью метнулся с кровати к испуганной Бегонии, но, запутавшись в простынях, благополучно полетел носом в пол, не успев подставить руки.       — Ваше Высочество! — Бегония в мгновение оказалась рядом, хватая Адама за лицо и пристально рассматривая. — Как хорошо, вы не пострадали!       — Бон, Бон! — Адам схватил Бегонию в ответ. — Помоги мне, прошу тебя! Только тебе я могу здесь доверять!       — Что вы такое говорите, Ваше Высочество, а как же саида? — не имея сил даже на смущение, напуганная Бегония в желании успокоить господина гладила того по волосам и спине.       — Бон, я прошу тебя! — со слезами на глазах Адам снова завыл, сжимая пальцами хрупкие плечи вскрикнувшей Бегонии. — Дата рождения?!       — Ва-ваша, Ва-ваше Выс…       — Моё! — гаркнул Адам. — Ну?!       — В середине ауракона, в первый день второго шахра! — зажмурившись, отозвалась Бегония.       — Твоё?!       — Последний день ташмидо, — шмыгнула носом Бегония.       Будто только сейчас заметив, насколько сильно сжимает плечи Бегонии, Адам, удивлённо взглянув на собственные руки, тут же отнял их.       — Прости, Бон, я-я, я не хотел делать тебе больно, — потерянно произнёс Адам и уронил голову на грудь Бегонии, не поднимая рук. — Прости, прошу… Я запутался, я ничего не понимаю, я никому не верю… Я даже не знаю где я! — Адам рассмеялся. С обжигающей горло горечью, измученным хрипом.       — Я всё приму, Ваше Высочество, — всхлипнув в последний раз, Бегония снова начала поглаживать Адама по голове, произнося что-то убаюкивающее: — Всё хорошо, всё в порядке, вы в безопасности, я рядом и никогда вас не оставлю…       Адам медленно приподнял руки и обнял Бегонию за талию. Ему нужно было почувствовать человеческое тепло, казалось, будто его руки ледяные. Мёртвые. А рядом такое живое тепло. Возможно, оно поделится? Отдаст часть себя?       — Акви? — в приоткрытую дверь заглянула слегка расхристанная Аконит.       И замерла, застав удивительную картину из обнявшихся Аквилона и Бегонии, сидящих на коленях перед кроватью.       — Саида, — начала Бегония, переводя взгляд с одной на другого.       Напрягшись, Адам сильнее сдавил талию Бегонии.       «Я не хочу находиться рядом с ней, я ей не доверяю… Я вообще никого видеть не хочу из этого мира! Дайте мне спокойно умереть!»       — Бегония, выйди, — тихо произнесла Аконит, медленно приближаясь. — За лекарем, кажется, раббе нужно успокоительное.       Бегония переводила испуганный взгляд с Аконит на Адама и явно не могла решиться на хоть какое-нибудь действие. Похоже, ей и хотелось вырваться, чтобы не оказываться в весьма затруднительном положении, но и остаться она тоже желала, поддерживая господина. Особенно когда последний настолько крепко сжимал её талию, что вырваться собственными силами банально не представлялось возможным.       — Саида, я…       — Бегония, прочь! — впервые на памяти Адама Аконит повысила голос.       От удивления Адам расслабил руки и Бегония тут же выскользнула за дверь. Секунда переглядываний и Адам метнулся к окну около кровати, подоконник которого едва достигал его колен. Аконит с невероятной прытью дёрнулась следом и в последний момент перегородила путь, ухватившись за рамы.       — Что происходит? — рявкнула она, сверкая серыми глазами.       Адам, не теряя и секунды, метнулся на этот раз к дверям. Бесполезно. Теперь его остановил прилетевший в голову кувшин. Едва успев подставить перед лицом руки, Адам упал. Аконит тут же села ему на поясницу и прижала левую руку к спине.       — Да что происходит, во имя Творца?!       Адам обессиленно дёрнулся. Он ходил на несколько курсов по самообороне и вроде как помнил, как выходить из подобного захвата, но… желания не было. Ни на что. Аконит, поняв, что никто не стремится ей особо противостоять, слегка напряглась.       — Что происходит? — куда тише спросила она в третий раз. — До этого ведь такого беспокойства не было.       Адам молчал, уткнувшись носом в пол и скрыв лицо за растрёпанными длинными прядями. Очень жёсткими, от того щекочущими шею.       — Ха, — выдохнула Аконит устало. — Послушай, я не знаю, что с тобой произошло. Я вообще ничего о тебе не знаю. Но сейчас мы… должны полагаться друг на друга. Ты в чужом теле, у которого была своя жизнь, свои знакомые и близкие и в любом случае что-то из этого будет напоминать о себе. Я люблю Аквилона и ради него хочу тебе помочь. Освоиться, пока мы вместе не найдём какое-нибудь решение. Пожалуйста, если и дальше ты будешь так себя вести, то… пострадают все. И я, и ты, и тем более Акви. Прошу.       Адам продолжал хранить молчание, чувствуя, как по носу стекают солёные капли.       — Бабушка, — со всхлипом прошептал он, но Аконит услышала, подавшись вперёд. — Я думал, что всё это лишь виртуальная реальность… Что всё это ненастоящее, игра. Очень правдоподобная, с живыми актёрами и достоверными декорациями, но лишь игра. А я исполняю роль того, о ком не знаю ничего. Я просто… наслаждался возможностями.       — Какими? — осторожно спросила Аконит, наклоняясь, чтобы лучше слышать. — Акви ничем не отличается от других эльнасу, кроме статуса и воинских навыков. Но ни то, ни другое ты не использовал, когда был… когда управлял телом.       Раздался смешок, больше похожий на короткий гортанный вой.       — Я наслаждался возможностью ходить, говорить. Дышать. Изучать что-то новое. На меня не смотрели с жалостью и презрением. Ко мне относились как к равному, живому человеку, а не бесполезному куску мяса на больничной койке, способному только моргать…       Аконит отпустила зажатую ранее руку и поднялась с поясницы Адама. Раздались её шуршащие шаги где-то сбоку и вскоре Адам почувствовал чужое тепло напротив.       — Как тебя зовут? — тихо спросила она.       — А… квилон.       «Адам Эртль. Был когда-то. Теперь это имя высечено на моей могиле и принадлежит уже умершему человеку. Так пусть и дальше оно остаётся именем мёртвого. Пусть только я буду его знать как то единственное, что осталось у меня из… той жизни. Здесь же меня зовут Аквилон».       — Нил… Зови меня так. Там, откуда я родом, так ещё называется одна река. Вроде бы она даже самая длинная в мире, но это не точно, — закончив слегка истеричным смешком, Адам всё же приподнялся и сел на колени, теперь смотря присевшей на корточки Аконит прямо в глаза. В глаза, пропитанные сочувствием.       — Что такое «человек»? — спросила Аконит, поднимаясь и протягивая Адаму руку.       Последний посмотрел на нежную бледную ладонь со смесью былых опасений и некой благодарности хотя бы за попытку выслушать его. Протянул свою в ответ, куда более грубую, но такую же непривычно бледную. Действительно, откуда взяться загорелой коже в стране с вечными грозовыми тучами?       — Ты человек, я человек, — поднявшись, Адам пожал плечами.       — Не знаю такого слова, — Аконит мотнула головой, продолжая удерживать руку Адама в своей.       — Ну, ты, Аквилон, Бегония, Магнолия и так далее, каждый житель вашей страны, кто он?       — Эльнасу.       — А, точно, — Адам поморщился. — Всё настолько плохо.       Стук в дверь. Дёрнувшись, Аконит сначала пристально посмотрела на Адама, а потом весьма выразительно поиграла тонкими бровями.       — Да, — произнёс Адам.       В дверной проём сначала просунулась голова Бегонии. Заметив уже успокоившегося Адама, пусть и с красными глазами, она облегчённо выдохнула и прошла в спальню, ведя за собой какого-то седого мужчину с моноклем.       — Мучаетесь перед коронацией? — с доброй усмешкой поинтересовался он, беря какую-то деревянную чашку с тумбы рядом с кроватью и наливая туда непонятную жидкость мутно-голубого цвета.       Адам вздрогнул.       «Ещё и коронация, кошмар. Они точно издеваются».       — Можно сказать и так, — обречённо ответил Адам, подходя к лекарю.       — Бегония, приготовь горячую воду. Я сама приведу раббу в должный облик, — послышалось за спиной.       — Хорошо, са… фалахия, — стрельнув глазами на лекаря, Бегония вновь исчезла за дверью.       «Фалахия? А это разве не обращение к простолюдинке? До этого же Аконит называли саидой… Только слуги из дома Аквилона и Магнолия, и посланный от Магнолии камергер, но он явно заранее ничего не знал и просто принял обращение слуг как должное. Остальные либо предпочитали её не замечать, либо обращались по имени, либо называли «прикормышем»… Правда, это делал только тот великолепно выглядевший дед, но не сильно важно».       Выпив горькое лекарство и проводив лекаря из покоев, Адам с немым вопросом в глазах повернулся к Аконит.       — Что? — непонимающе спросила она.       — Бегония назвала тебя фалахией, а до этого тебя называли саидой. Это же разные обращения? — присев на кровать, осведомился Адам.       — Запомнил, — подметила Аконит и оперлась о кресло рядом с зеркалом. — По бумагам я не имею отношения к аристократии и мой статус равен статусу той же Бегонии. Я дочь простой служанки, которая была кормилицей Аквилона, когда саидед умерла, — видя немного потерянный взгляд Адама, Аконит пояснила: — Саидед я имею в виду саидед Цикламен, мать Аквилона и Сильвана. Она умерла после вторых родов, а так как я родилась на три шахра раньше Аквилона, то у мамы ещё было молоко.       — Что такое шахр?       — М, сорок дней. В общем, по бумагам я служанка замка Нисф. Когда Акви было двенадцать, раббу Лавра затоптала лошадь. Тогда же исчез и Сильван. Так Аквилон стал главой рода и приблизил меня к себе. Я выполняла все обязанности, что в своё время исполняла саидед Цикламен, и слуги относились ко мне как к следующей паре главы. Особенно учитывая, что мы действительно собирались пожениться.       — А разве может че… то есть мужчина из аристократического рода жениться на крестьянке?       — В очень редких случаях и с одобрения кого-нибудь из мастиров. У Сильвана мы не успели просить разрешения, так как были слишком юны, когда он исчез, а Магнолия… тянула до самого конца, — Аконит с горечью усмехнулась, пряча лицо за выбившимися чёрными прядями.       — А где сейчас твоя мать? — Адам слушал Аконит, подложив ладонь под щёку.       — Повесилась, — Аконит поджала губы, пока Адам откашливался.       — П-прости…       — Всё в порядке, — Аконит равнодушно дёрнула бровью. — Мне было около тринадцати, я первой её и нашла в каморке.       — А кто твой отец? — задумчиво спросил Адам.       — Не знаю, — Аконит дёрнула головой.       «Ложь», — мелькнула в мгновение мысль. — «Очевидная и не особо скрытая. Но выдавать отца Аконит не собирается. Почему? Её мать была простой служанкой, так что вариантов в огромном замке было предостаточно. От того конюха, что помогал мне залезть на лошадь, до Сильвана, по возрасту он вроде бы подходит. Судя по картинам он если не старше Магнолии, то точно ровесник, а так как сама Магнолия мне в матери годится, то почему нет? Сколько таких случаев знавала мировая история? Так, минуту. Это они тогда с Аквилоном могут быть родственниками?! Кошмар какой… Хотя это же аристократия. И возможно её отцом является просто какой-нибудь замковый слуга, что это я сразу на худшее ориентируюсь».       — Ваше Высочество, — погрузившийся в раздумья Адам не заметил, как Аконит успела подготовить какой-то зелёный наряд, а Бегония с помощницами заполнила лохань горячей водой.       «Нет, водопровод, однозначно, лучшее изобретение человечества. Хотя, насколько я помню, намёки на канализацию здесь есть. С вечными стоками неудивительно».       — Да, иду, — Адам медленно побрёл в сторону лохани.       — Можете идти, — под удивлённые взгляды Аконит выпроводила служанок и прикрыла двери. — Вспомню детство. Так, мне нужно дать тебе основные знания относительно того, что будет происходить на коронации. Почему не раздеваешься?       — Отвернись и разденусь, — зажимая края ночной рубахи, с недовольством произнёс Адам.       — Можно подумать, для меня там будет что-то новое, — Аконит упрямо сложила руки на груди.       — А я и не твою честь защищаю, — огрызнулся Адам. — А свою. Отвернись. Сам помоюсь, руки есть.       — Ты был крестьянином, чтобы самому умываться? Подмастерье или торговец? — с тяжёлым демонстративным вздохом отвернувшись, спросила Аконит.       — Мой мир развился до той степени, когда аристократия носит статус чисто номинально, — Адам тут же запрыгнул в лохань, жмурясь от удовольствия и сразу протягивая руки в сторону пахучих склянок.       — Это как? — Аконит продолжала разглядывать дверь.       — Ну, моя страна является парламентской республикой, базируется на принципах демократии и разделения власти. Высший представитель государства — это Федеральный президент, срок полномочий которого — шесть лет, его избирает народ. Две палаты парламента — Национальный совет и Федеральный совет. Они являются носителями законодательства. Федеральное правительство управляется Федеральным канцлером. Думаю, для вас это сложная схема. Можно просто сказать, что королей, то есть мастиров, у нас уже нет.       — Я поняла только последнее, — даже не оборачиваясь, Адам мог представить, как Аконит поморщилась. — И кто ты?       — Я учился. На юриста, это, как бы понятнее сказать, значит, что я должен знать, применять и объяснять законы. Иногда их составлять, но это, так сказать, верхушка. Ещё в суде могу выступать.       — То есть ты будущий дипломат из канцелярии?       — Пусть будет так. Так что с коронацией?       — После того, как оденешься, отправишься в крыло жануб, это…       — Что такое жануб? — перебил Аконит Адам, намыливая руки.       — Нижняя сторона света, самая тёплая, — раздражённо ответила Аконит. — Там должен уже ждать Милий, он и проводит в главный зал. Одновременно с тобой войдёт с другой стороны Магнолия, её, скорее всего, будет сопровождать Аш. Между тронами стоит жрец, такой же, как и в храме. Кровь проливать никто не станет, но вам надо будет зачитать короткую речь к аристократам, которая обозначит вашу позицию. Врать нельзя, жрецы к этому очень нетерпимы. Сначала говоришь ты, потом Магнолия. Жрец возложит на ваши головы венцы, ты подашь Магнолии руку и поможешь ей сесть на троне. Потом сядешь сам и махнёшь рукой. Начнут подходить аристократы, поздравлять с коронацией. Твоя задача только кивать и не слишком широко улыбаться. Что надо скажет Магнолия. Потом заиграет оркестр и ты должен будешь станцевать с Магнолией. После этого делай что хочешь, но вернуться сюда можно будет только через три саа.       Раздалось бульканье. Аконит резко развернулась и застала Адама, который пытался самостоятельно утопиться. Однако не успела подойти, как тот тут же вынырнул, отхаркиваясь.       — Какой кошмар эта ваша коронация, — сипло произнёс он и стал вылазить из лохани. — А если я не умею танцевать ваши танцы? Или Аквилон тоже не умел?       — Умел, но практически никогда этого не делал, — Аконит с грустью выдохнула. — У тебя будет длинный наряд, попробуй положиться на Магнолию.       — Ага, отлично, — Адам поморщился. — А почему ваши жрецы это… камни? Как такое возможно, если, вроде как, магии у вас нет?       — Первой жрицей Творца была эльнасу Айва, в честь которой и назвали столицу. По преданиям, Творец безмерно её любила и когда та умерла от старости, долгое время единственный её храм на Киркаллэ пустовал. А потом там появились эти живые статуи, которые и начали строить другие храмы, оставаясь там навсегда. Шаманы манушей говорили, что в жрецах заперты души ушедших в Хранилище Творца.       — Киркаллэ это..?       — Наш материк.       — А. Понятно, весело у вас тут. А, ещё… Магнолия упоминала, что мы стали родственниками трижды. Она выходила и за Аквилона, и за Сильвана, но третий раз? — Адам пытался самостоятельно разобраться в хитросплетениях местной одежды, но вскоре сдался под натиском Аконит.       — У мастира Астигара был сын от жены, Алон, и сын от наложницы, Сави́н. Магнолия и Милий внуки Алона, Сильван и Аквилон внуки Савина.       — Это… троюродные брат и сестра?! — Адам подскользнулся на луже, оставленной им же при попытках подняться.       — Не знаю, наверное? — Аконит пожала плечами. — Кстати Аш Махр так же родственник Аквилона и Сильвана. Чуть более дальний. Та наложница, Мимоза, была как раз из Нисф, а её младшая сестра была отдана арасалю Махр. И их внук как раз Аш.       — Троюродный дядя. Очаровательно. Ладно, Бог с ним, вроде ни на что это не влияет…       — Что такое бог? — Аконит склонила голову к плечу, помогая Адаму закрепить пояс.       — Творец, — Адам пожал плечами и тут же снова подскользнулся, на этот раз упав и ударившись головой. — Ауч.       — Творец не бог, — Аконит, хмыкнув, покачала головой. — Творец это Творец. Она Всесоздатель.       — Я про то же, — чуть ли не со всхлипом Адам поднялся, постоянно путаясь в действительно длинном подоле очередной вариации местного камзола, больше походившего на какое-то платье. — Там, откуда я родом, Бог это как ваш Творец, создатель мира, за всё хорошее против всего плохого, ну и так далее. Только обычно он в мужском роде и к людям, народу в смысле, напрямую никогда не является или обращается. Были пару случаев, но это из разряда мифов, — Адам потирал затылок, морщась и надеясь, что не заработал шишку.       — Как можно верить в того, кто никак себя не проявляет? Вы просто знаете, что он есть? Он что-нибудь делает? — нахмурившись, спрашивала Аконит, доставая из шкатулки золотые цепочки.       — Топит, — Адам закатил глаза. — Меня об этом спрашивать бессмысленно, я знаю чуть ли не меньше обывателя… Хотя предки были священниками, ну да ладно.       — Странный у вас создатель, — Аконит пожала плечами, подходя к поднявшемуся Адаму с цепью. — Никак себя не проявляет, стоит лишь на одной стороне, отвергая другую… Наша Творец, хоть и имеет довольно… своеобразный характер, всегда готова помочь тем, кто её об этом просил… Даже если советом.       — И вы поэтому все поголовно в неё верите? — Адам приподнял волосы, помогая Аконит закрепить на его шее третью по счёту цепь.       — Разумеется. К тому же у нас были случаи, что происходит с теми, кто пытается занять её место.       Адам с любопытством повернул голову.       — Был один мастир очень давно, ещё другой династии. И он в какой-то момент решил, что сам Творец своей жизни, хотел воздвигнуть храмы себе и игнорировал жрецов, которые говорили ему о последствиях. В день, когда он хотел войти в храм имени себя, за шаг до ступеней в удар сгнил заживо. А его семья тут же сгорела. Храм этот сейчас стоит ближе к морю Ваорик, и посвящён Творцу, разумеется.       — Очаровательно, — Адам выдохнул. — Куда я попал?       Аконит ничего не ответила, обходя по кругу и осматривая свою работу. Наряд для коронации больше напоминал Адаму об азиатской культуре, нежели арабской, что была до этого. Отличия в многослойном летящем наряде зелёного цвета было лишь в извечно глубоком треугольном вырезе и множестве золотых украшений на шее, руках и ушах. Казалось, даже в пшеничных волосах запутались золотые нити, но, насколько помнил Адам, Аконит лишь заплела верхнюю часть в косу, чтобы она не мешала.       — На этот раз хотя бы есть обувь, — не мог не порадоваться Адам, взмахивая широкими рукавами, будто стремясь улететь куда-нибудь подальше. — У вас же вроде всё такое приталенное, а тут такая разбежка?       — Наряды для коронаций и свадеб практически неизменны. И раньше почти вся одежда эльнасу выглядела схоже. Только во времена правления Анара, отца Магнолии и Милия, который и развязал всю эту войну с манушами, мода изменилась, сделав упор именно на приталенность. Так становились видны полукровки.       — У вас тут ещё и расовые тёрки, — Адам поднял глаза к расписному потолку. — В приталенной одежде видна вторая пара рук?       — Естественно, — Аконит кивнула, уже стоя у двери. — У полукровок довольно редко вторая пара рук развита полноценно. Иногда они очень слабые и тонкие, иногда есть лишь частично, иногда это простые бугры. Такая одежда, — Аконит указала подбородком на наряд Адама, — неплохо скрывала подобные изъяны, а когда мануши стали считаться врагами, то и их полукровок начали притеснять. Вот и изменили фасон одежды.       — Вторая пара рук может стать родимыми пятнами? — положив ладони на рёбра, спросил Адам.       — Да. У саидед Цикламен бабушка или дедушка был манушем. У Сильвана тоже такие пятна были, — и, мотнув головой, вышла.       — Ага, — Адам кивнул. — А куда идти-то?! Так, ладно, включаем пространственное мышление. Если я выйду из покоев и пойду направо — приду в библиотеку, соединённую с крылом, где живёт Магнолия, а если налево, то дойду, по идее, до Милия. Это крыло в стороне местного севера и мои окна выходят куда-то на сад с дождём и лесок. Значит, оно на отшибе. Значит, местный юг находится напротив входа в мои покои. Но там стена. А местные залы вызывают у меня уныние одними своими двенадцатью дверями на одно помещение. Пойду налево, раз Милий проводить должен. Почему он, кстати? А Магнолию Аш? Надо будет спросить у кого-нибудь потом.       Выйдя в коридор и направившись в сторону тренировочного зала уверенным шоркающим шагом, Адам высматривал знакомые лица. Спустя где-то полчаса ему повстречался мануш, провожавший вчера Аквилона к трём кальянщикам. Адам был готов запрыгнуть на него от радости, но сдержался, просто широко заулыбавшись.       — Здра… Ясных мыслей! Не подскажете, где Милий? — нависая над испуганным четырёхруким человеком Адам даже не задумывался, что в прошлый раз его передёрнуло от этого вида.       — Эл’а оэ, — что-то блеял мануш, делая маленькие шаги назад.       — Акви? Вот ты где! — раздался неподалёку радостный голос Милия. — Я тебя уже заждался, идём!       И, схватив Адама за руку, повёл по уже ненавистным коридорам, беспрестанно о чём-то стрекоча и не давая вставить ни слова.       «Ты ещё что-то скрываешь… А кто здесь полностью чист? Да и с чего бы? Но проблема ведь в том, что Аквилон хоть немного вас знал! И половина тайн для меня — очевидность для Аквилона! И ведь не всё спросить можно, иначе появятся вопросы и подозрения, а это опасно… Для нас обоих. И всё потому что какая-то странная девица решила выкинуть меня в чужой мир и тело! Без ничего! Лучше бы просто убила… Хотя, возможно, моё нынешнее положение не так и плохо… Могу двигаться и говорить, одет, обут, накормлен, буквально на вершине местной власти… От которой все проблемы. Может, поддаться Магнолии и просто сидеть в своём крыле и ничего не делать? А почему бы и нет? Местную политику я не знаю, изучать её долго, сражаться не умею. Мой максимум — помощь в юриспруденции и то, я же не знаю законов этой страны. Значит, надо изучить. Или не надо? Возможно, я загнусь от скуки, если ничего не буду делать, но… Я жив, у меня здоровое тело, этого уже достаточно, просить о большем себе дороже. Местный Творец меня пугает, мало ли что ей в голову взбредёт…»       Не успел Адам закончить путанную мысль, как тут же споткнулся на идеально ровном полу. И едва снова не поцеловал носом блестящий от полировки камень. Милий, мгновенно раскрасневшись от напряжения, что было видно даже по весьма загорелому лицу, всё-таки вернул Адама в стоячее положение.       — Ну ты и склиг, — с тяжелейшим выдохом Милий приложил руку к лицу. — Хоть вместо лошади в карету запрягай.       — А что у тебя с рукой? — удивлённо спросил Адам, всматриваясь в след человеческой челюсти между большим и указательным пальцами на руке Милия.       Последний, приоткрыв глаз, посмотрел на руку и перевёл взгляд обратно на Адама.       — Это мы настолько долго не виделись или тебя настолько стала подводить память, что ты даже мою любимую привычку забыл? — с подозрением спросил Милий.       Адам пожал плечами и тут же отвёл взгляд, спрятав руки за спину и смотря в окно на вечный дождь.       «Да здесь что ни спроси, всё на что-нибудь наткнёшься, чего не знаешь. Каннибал ты иномирный», — мысленно фыркнув, Адам вновь вернулся к не самым структурированным мыслям о своём нынешнем положении.       Вскоре, наконец, показались весьма массивные двустворчатые двери с уже осточертевшими мотивами про Творца и её созданий. Милий, чуть ли не вприпрыжку подбежав к дверям, легко стукнул по ним кулаком и по ту сторону раздался мощный, усиленный эхом, голос местного церемониймейстера.       «Ни слова не слышно, но, похоже, объявляют имя и титул», — опять задумался Адам и не заметил, как двери распахнулись, а его в спину тихо подтолкнул Милий.