Адаму нужна душа

      Аквилон проснулся ближе к обеду. С неохотой разлепил веки, будто не совсем осознавая произошедшее. Недоумённо покрутил головой, пытаясь понять, где он вообще находился, ибо спальня была совершенно незнакомой. На столике около кровати лежала корона, выглядевшая без яркого света бального зала довольно блекло, а у порога аккуратно стояла обувь, испачканная в мокрой почве. Следы последней так же остались на простынях. Закопошившаяся под боком Аконит привлекла внимание Аквилона и вскоре полусонные серые глаза смотрели в голубые так же не особо осознанно. Однако всё довольно быстро изменилось, когда будто по щелчку по белым щекам Аконит потекли слёзы.       — Нита, что случилось? — испугавшись, Аквилон привстал на постели и начал поглаживать большими пальцами женские щёки.       — Прости-и, — провыла Аконит, хватаясь за его руки. — Я забыла про хальм! Я просто слишком задумалась! Я забы-ыла! А если бы у тебя всё-таки была бы реакция?! А если бы ты начал задыхаться, чихать и краснеть как Сильван?! Мы его в тот раз едва смогли привести в чувства!       — Но я ведь в порядке, — Аквилон прижал голову Аконит к своей груди и начал слегка её раскачивать. — Мне повезло, как и отцу, что дедушкина напасть досталась только брату. Ну и Эрвану. Зато теперь могу пить успокоительные и снотворные, сколько влезет, — усмехнулся Аквилон напоследок.       — Не смешно! — продолжила всхлипывать Аконит, легко ударив возлюбленного по спине. — А если бы с тобой действительно что-то произошло?! Я бы не пережила!       — Но ничего не произошло, — тихо и невероятно внушительно произнёс Аквилон. — Зачем убиваться по тому, чего не было? Каждый ведь может совершить ошибку, даже Творец.       Аконит снова всхлипнула и прижалась к мужской груди ещё сильнее. Тяжело выдохнув, Аквилон продолжил её укачивать. Спустя десяток танов она всё же начала успокаиваться, и всхлипы зазвучали всё реже.             — Что произошло на коронации? — уверенная в том, что Нил обязательно что-то сделал, предположила Аконит, всё ещё не отрываясь от груди Аквилона.       — По мелочи, — Аквилон поморщился, — очень неприятной. Подкинул Магнолию во время общего танца, но она ему это вроде кое-как простила. Принял шутку Милия всерьёз и пошёл искать новую наложницу, — Аконит в недовольстве вскинулась, нахмурившись. — Разумеется, нашёл самую неподходящую партию в виде Красной Саидед, неизвестно как на этот бал вырвавшейся. Потанцевал с ней на виду у Магнолии. Опять не смог сбежать от вопросов Аша. Точнее, у него почти получилось, когда Махр говорил про возлюбленного жениха Циннии, на что Нил выразил сомнения. А вот на мужа, прожившего с ней много таазов, он промолчал. Хотя, откуда ему знать, что самый долгий брак Циннии длился как раз около одного тааза? А все остальные заканчивали свою жизнь очень быстро и странно. И после этого, опять же, перед Магнолией, направился разговаривать с Наргилем, которого Магнолия при любом удобном случае готова самолично казнить, обвинив в измене. Удивительно, что её до сих пор останавливает какое-то там отсутствие доказательств, — Аквилон шумно выдохнул и откинулся на подушки. — Потом, видимо, ему стало скучно и он кое-как вышел на сад, где окончательно раскрылся Ашу, не сумев даже правильно произнести название моего рода.       Пара танов практически скорбного молчания и Аконит заключает:       — Давай запрём его.       — Что? — Аквилон поперхнулся воздухом от подобного предложения.       — Договорим, когда вернёмся в твои покои. Бегония наверняка в ужасе.       Аконит резко вскочила, отвлекая внимание, и схватила Аквилона, стянув его с постели. Не став обувать грязные сапоги, он лишь подхватил их вместе с короной. Пожалуй, выглядел он донельзя смешно. Какой из великих мастиров позволял себе на второй день коронации разгуливать по крылу с любовницей, зажав в руке и грязные сапоги, и корону? Если бы Сильван увидел подобную картину, наверняка сильно бы разочаровался в младшем брате. Аквилон же когда-то давно пообещал стать опорой всей семьи, образцом, примером для других. В итоге же… Всё произошло так же, как и с глупым детским обещанием позаботиться о семье Сильвана, если с ним что-то приключится.       Аквилон не смог выполнить ни единой просьбы исчезнувшего брата, выставляя себя в отвратительном свете для аристократов, презираемый Магнолией и не сумевший никак помочь единственному племяннику. Как можно было помочь беспечному ребёнку, разбившему голову, Аквилон не знал. Однако должен ведь был позаботиться о том, чтобы кровь от крови брата, его продолжение, жило. Не позаботился, предпочтя спокойную жизнь вдали от любой дворцовой суеты в уединённом замке вместе с Аконит и старыми слугами. Так ведь было спокойнее. Когда лишь выполняешь чужую волю: либо народа, либо правителя.       Несмотря на все слухи о любовных походах отца, эскарином он был весьма способным, а потому и Аквилону после его смерти не особо пришлось думать об обеспечении народа. Всё делалось без него, через доверенных лиц. Единственной ролью оставался лишь суд, довольно редкое в родных краях явление. С волей правителя же было сложнее. Аквилону было около десяти, когда внезапно умер отец Милия и Магнолии, и практически сразу последняя начала вести агрессивную борьбу с манушами. Вернее, продолжала начатое отцом. И Аквилон, движимый лишь желанием стать достойным защитником и воином, как его брат, отправился учиться искусству убивать. И убивал. Потому что приказывали. Потому что так было нужно. Задумывался ли Аквилон о том, что режет народ, которому принадлежала его мать, пусть и частично? Да. Меняло ли это его отношение к войне? До появления Милия и его взглядов — нет. После — весьма. По сути, именно Милий стал причиной, по которой Аквилон предпочёл отдалиться от войн. Из врага он попал в охрану дипломатов, организованных Милием. И только тогда, пожалуй, начал видеть в манушах достойных, пусть и продолжал опасаться, зная их навыки.       Перейдя по бесконечным залам в другую часть крыла в полном молчании и прервав тем самым поток мыслей, Аквилон и Аконит услышали знакомые крики и, хотя бы ради интереса, направились к их источнику.       — Нет, нет и нет! Вы совсем склиги?! Только самая свежая и чистая вода! В хорошие бочки!       — Но Её Величество велела…       — Мало ли что она велела! За поставки Кхары отвечаю я и только мне решать, в каком качестве и что именно туда передавать!       — Милий! — радостно улыбнувшись, Аквилон махнул рукой, оставаясь на пороге дворца и не желая идти во влажную землю босым.       Милий сначала обернулся с недовольством на лице, а после, заметив Аквилона, расплылся в улыбке, будто и не было того странного разговора всего пару дней назад. Будто амир остался всё таким же беззаботным юношей, а не противником собственной сестры в межрасовой войне.       — Акви, — протянул он, однако заметив Аконит за его спиной, тут же снова поморщился. — И ты здесь. Что с сапогами?       — Да так, вчера не смог дойти до своих покоев, да и заблудился в ночи. Всё же я не до конца запомнил все эти коридоры, — Аквилон махнул сапогами, едва не задев грязной подошвой не вовремя высунувшуюся Аконит.       — М, — многозначительно выдал Милий и обернулся к слугам, чтобы тут же снова на них наорать насчёт качества воды.       — Понятно, — тихо выдохнул Аквилон. — Когда ты уезжаешь?       Вопрос был задан в пустоту. Милий то ли действительно не услышал, то ли сделал вид. Аквилон с печалью мотнул головой и вернулся в дворцовые коридоры.       «Да что с ним такое? Что произошло за эти два тааза, что он не только в открытую идёт против сестры, но и меня не замечает, будто я ему чужой! Может, всё дело в его любовнице? Она как-то настроила Милия против Магнолии и меня? Но зачем? Хотя, это глупый вопрос. В нынешней ситуации большим удивлением было бы, если бы мануша наоборот поддерживала политику Магнолии. И всё же… слишком это странно. Почему только сейчас, если Милий практически живёт в Кхаре чуть ли не с детства? И раньше ведь ничего подобного не было… А может… это вовсе не любовница? Может, его спина результат не любовных утех, а какого-нибудь наказания? Вдруг его шантажировали? И отталкивая от себя, Милий нас защищает? Но от чего?! Мануши готовят нападение?»       — Акви, — Аконит осторожно положила тонкую ладонь на локоть, пытаясь привлечь внимание любовника. — Мы пришли. О чём задумался?       — Да так, — Аквилон мотнул головой, разбросав по плечам распущенные пряди и тут же поморщился.       С другого конца коридора на них бежала перепуганная Бегония. Едва сумев остановиться, она часто и прерывисто задышала, согнувшись то ли в поклоне, то ли в желании перевести дух. Однако стоило отдать служанке должное, справилась она с диким волнением довольно быстро. И пусть мягкие карие глаза всё ещё полыхали испугом пополам с невероятным облегчением, в остальном ничего в облике Бегонии не выдавало ярких эмоций.       — Ваше Величество! — выдохнула она, прикладывая руку к груди. — Где вы были? Мы не могли найти себе места, обыскали всё крыло! Мы так переживали! Вы в порядке?       — Да, разумеется, — слегка смущаясь Бегонию, ответил Аквилон с лёгкой улыбкой.       Пусть и не он, а Нил, вчера сжимал её в объятиях, ища утешения непонятно от чего, но знала ведь об этом только Аконит. И Аквилону было стыдно смотреть в беспокоящиеся глаза Бегонии, получившей неожиданную и слишком неправильную для их жизни… поддержку? Ласку? От того, кто знал об этом мире не больше новорождённого младенца.       — Это прекрасно, — Бегония широко улыбнулась. — И всё же, где вы были? Нам стоит прибрать то место?       Аконит внимательно следила за Бегонией. Возможно, так же размышляя о вчерашнем дне? Наверное, считала, что раз она, являясь служанкой, смогла завоевать место рядом с эскарином, то почему Бегония не сможет поступить так же? Особенно когда для Нила, похоже, чёткие грани иерархии и титулов весьма размыты. Пожалуй, оставшись наедине, Аквилону стоило бы поговорить на эту тему. Сейчас и так достаточно сложная ситуация и ревность Аконит к Бегонии была бы весьма… неудобной. Учитывая её достаточно яркую реакцию на ту же Магнолию.       — Не думаю, что могу точно сказать, где это, — Аквилон задумался, пытаясь вспомнить, в каком хотя бы крыле он проснулся.       — Это было крыло шарко, где-то рядом с выходом во внутренний сад, — ответила Аконит, складывая руки на груди.       — Я поняла, саида, — Бегония кивнула и робко взглянула на Аквилона. — Вам больше ничего не требуется?       — Нет, — Аквилон мотнул головой и тут же с раздражением зачесал руками распущенные волосы, едва не вырвав пару прядей. — Как вообще можно так ходить?       — Дело привычки, — проводив спину Бегонии пристальным взглядом произнесла Аконит и, схватив любовника за локоть, отвела, наконец, в родные покои. — Садись, вспомню былое.       Аквилон фыркнул и грузно присел на мягкий стул, откидывая с плеч длинные жёсткие пряди.       «Да уж, великолепный из меня мастир. Ничего не знаю, ничего не умею. И Нил на коронации ещё больше испортил и так невысокую репутацию. И что делать? Действительно ведь остаётся пока только не высовываться из своего крыла. Магнолия всю жизнь на троне и сможет разобраться без меня во всех этих интригах. Я же… Предпочту жить отдельно с Аконит, особенно когда нам позволили завести совместного ребёнка. Это ведь хороший вариант, правильный? Я выполнил свою роль и, если лекари выполнят свою часть, Магнолия сможет благополучно родить и выжить. Я же останусь с любимой женщиной там, где нас никто не будет трогать и требовать соблюдения каких-то правил. Это ведь хорошо? Да, безусловно! Но как-то не по себе… Будто… не так всё должно быть».       — Вот так лучше, — радостно закончила Аконит, перебрасывая тугую косу с вплетённым украшением на конце на грудь Аквилону.       — Да, ты, как всегда, прекрасна, — поддержал он её, хватая за ладонь, оставшуюся на плече. — Ты хотела поговорить насчёт Нила.       — Я не думаю, что моё предложение тебе понравится, — уклончиво начала Аконит, отводя глаза. — Просто… пока мы не решим, куда можно его переселить и как, нам стоит держаться подальше от дворцовой жизни, и особенно от Аша с Магнолией. И если ты можешь это осуществить, то в Ниле я совсем не уверенна. Он сделал так много ошибок за один день! Мне кажется разумным, если мы будем прятать его в закрытой комнате, чтобы он не создал нам ещё больше неприятностей.       — Нита, это жестоко, — Аквилон нахмурился и отпустил руку Аконит, разглядывая собственное отражение. — Да, Нил сделал глупость, но ведь здесь есть и наша вина, что мы его не предупредили о том, с кем можно общаться, а с кем нет. И запирать кого-то… это неправильно. Не лучше ли обучить его, чтобы больше он не повторял ошибок?       — А если следующим его шагом станет влюблённость в манушу? — Аконит поджала губы. — Не знаю, где он найдёт её в Матар, но мало ли. Тогда Магнолия его точно казнит. Или что-то на подобии. Незнание его не оправдывает, другим ведь не объяснишь причины его необразованности?       — Нита, ты сама служанка, — не выдержал Аквилон. — И твоя образованность результат того, что тебя обучали мои учителя, потому что ты была мне близка. Не будь у нас таких отношений, ты сама бы не смогла ни писать, ни читать.       Аконит, задохнувшись, сделала шаг назад, прижимая руки к груди. Тонкие длинные брови изогнулись, ещё больше делая её похожей на грустного тазала, что пытался одним взглядом разжалобить десяток соревнующихся на него охотников.       — Почему ты так защищаешь его? — дрожащим голосом спросила она. — Кто он тебе? Он ведь только портит жизнь!       — Нита, не надо, — Аквилон устало положил голову на сложенные руки. — Сейчас я вступаюсь за него, потому что всё ещё считаю, что ошибку может совершить каждый. Тем более тот, кто о мире-то толком ничего не знает. И не хочу его запирать только из-за того, что это жестоко и неправильно. Он не преступник, чтобы сажать его на цепь.       — Необязательно заступаться за него через моё оскорбление, — вскинулась Аконит и, гордо вздёрнув подбородок, вышла из покоев, хлопнув дверью.       — Замечательно, — Аквилон со стоном уронил голову на сложенные руки. Чтобы практически сразу вновь её поднять и пристально посмотреть в зеркальное отражение. — Я знаю, что ты всего этого не хотел. Но произошло как раз всё самое худшее. Я даже не знаю, что нужно тебе рассказать, чтобы не вызывать никаких подозрений. Если коротко, Наргиль Хаша, несмотря на его добродушный вид, один из главных интриганов всего двора и наставник Аша. Был другом прошлого мастира и наших с Ашем отцов. Его территории у самой границы с Кхарой и он в этом конфликте страдает больше всех. Магнолия подозревает Наргиля в том, что он состоит в заговоре с Ниэби, правительницей Кхары, но доказательств у неё нет. Его дочь Цинния, которая танцевала с тобой на коронации, имеет очень печальное и странное прошлое. Первый её муж был жутким стариком, умершим от сердечной болезни спустя тааз, потом были ещё четыре мужа, каждый из которых довольно быстро умирал то от кости в горле, то от неудачного падения с лестницы, то ещё от чего-нибудь подобного. И, несмотря на то, что Цинния старше меня, тааза на два, насколько помню, детей у неё так же до сих пор нет. Она довольно редко появляется в столице, но Магнолия всё равно её не переносит из-за Наргиля. Милию, кстати, Наргиль нравится, что тоже вызывает вечные споры. Поэтому, чтобы не злить Магнолию, нужно перестать как-либо взаимодействовать с Наргилем и его детьми и, в идеале, с Петой. Она не нравится Магнолии просто потому что мануша. И потому что отказывается использовать нашу иерархию и наши обращения, прикрываясь своей культурой.       Аквилон до красноты растёр ладонями лицо и посмотрел в потолок, будто в попытке найти в отображённых на камне легендах ответы на невысказанные вопросы.       — Что ещё… А, знаю! — Аквилон вернул взгляд на отражение и с горечью растянул губы в усмешке. — У каждого из мастиров своя печать, но печатью Эрвана по понятным причинам пользовалась Магнолия и до сих пор мне её не передала. И не планирует, судя по всему, в чём я её не особо виню. Однако документы мне подписывать надо и поэтому тебе надо научиться моей подписи.       Аквилон с грохотом отодвинул стул и начал рыться в довольно многочисленных ящиках спальни, вскоре перейдя на другие комнаты покоев, тщательно спрятанные среди всяких гобеленов. В итоге нашёл искомое в рабочей комнате, отличавшейся от той же спальни отсутствием кровати, место которой занимал внушительный шкаф с книгами, среди которых были и недавно принесённые Нилом из библиотеки учебники. Достав бумагу и чернила, подписался размашистым движением.       — Как выглядит подпись в идеале, — подметил он и уже куда медленнее стал её повторять, пока весь лист не заполнился подписями. — Постарайся запомнить и попробуй повторить завтра. Что ещё из нужного… Насколько помню, с религией у тебя тоже сложности? Как ты упоминал, в твоём мире роль Творца исполняет… Бог? Я правильно произнёс? У нас таких нет. Всесоздатель, которому все поклоняются — Творец, её полное имя Огненный Цветок, но его почти никогда не используют. Так же у нас почитают четырёх её родителей и четырёх детей. Запомнить стоит только двоих: Матерь Воды, наставницу Творца, её статую ты видел на фонтане перед въездом; Дарованный Сын — единственный ребёнок Творца, которого она сама породила, его статуя на альхарбовом берегу, это сторона света, куда уходит небесное светило на ночь. Их стоит запомнить, так как по силе они равны Творцу, если не сильнее, и обладают ещё более невыносимыми характерами. О них либо хорошо, либо сразу вспарывай глотку, иначе обеспечат весёлую жизнь до конца времён.       Аквилон, поморщившись, схватился за внезапно разболевшуюся голову. Опёрся о стол, чувствуя, как под пальцами проминается крепкое дерево, и с трудом опустился на пол, глубоко задышав.       — Кажется, ты немного взбунтовался, — просипел Аквилон, с трудом удерживаясь в сознании. — Кто-то из этой пары и обеспечил тебе приход сюда? Тогда вряд ли мы сможем как-то это исправить, — он хрипло рассмеялся. — Волю Создателя исправит только другой Создатель… Отданный Сын слишком мал, чтобы спорить с Творцом, а Отец Воздуха слишком равнодушен… Хотя… Статуя последнего недалеко от дворца, может, и стоит хотя бы попробовать к нему обратиться? Больше особо не к кому, остальные либо мертвы, либо гораздо слабее. Да, давай попробуем!       Воспрянув духом благодаря не только новой идее, но и схлынувшей головной боли, Аквилон вскочил и тут же позвал служанок, чтобы те принесли ему дорожную одежду и подготовили коня.       Спустя всего пару танов Аквилон гнал жеребца во весь опор, пока довольно скудное сопровождение пыталось за ним поспеть. Не то чтобы они были сильно нужны, учитывая, насколько Аквилон был закалён в боях, однако никогда не стоило отрицать случайностей и простой невнимательности, затуманившей разум от одной только надежды на избавление от второй души в родном теле.       «Надеюсь, Бегония передаст Аконит, что я ускакал… Давно ли я куда выбирался без Аконит? Хотя даже если без неё, когда уходил, не предупредив? Кажется, мастирская жизнь меня меняет…»       Так размышлял Аквилон, пока белоснежный жеребец, не подскальзываясь, скакал во весь опор под проливным дождём.       Лошади были одним из главным достояний Матар, которое, к сожалению, оценить могли только они. Ведь в песчаной Кхаре ни один конь долго не продержится, они привыкли передвигаться на своих огромных ящерах, в то время как в снежном Берге до сих пор не изобрели даже колесо, чем с ними торговать? Однако для Матар лошади были лучшим способом передвижения, с копытами, давно приспособившимися к вечно скользким дорогам и влажным почвам.       — Тпру! — крикнул Аквилон, поднимая жеребца на дыбы, и тут же начал осматривать одну из четырёх главных площадей.       В отличие от площади Матери Воды, где под вечным дождём разливался фонтан, а народ наблюдал за пляской капель, сидя на крытых лавках, площадь Отца Воздуха скорее представляла уголок умиротворения. Вопреки открытому небу и тёмным тучам, ни одна капля дождя не касалась земли, паря в ветреных потоках, образующихся из рук статуи. Статуи невероятно высокого мужчины, с длинными, стелющимися по земле волосами и двумя тонкими косами на висках, внутри которых притаились перья, и роскошными белоснежными крыльями за спиной, распахнутыми, обнимающими весь мир. По слегка заострённым ушам Отца Воздуха гуляли огненные всполохи, а в глазах, заменённых жёлтым алианом, пылали настоящие искры. И всё же ярче всего виднелись воздушные потоки, вившиися между длинных пальцев.       Обычно площадь Отца Воздуха занимали резвившиися дети, стремившиися на себе испытать чудной воздушный поток, порой сбивавший с ног, либо старики, уставшие от барабанящих по коже капель, и желавшие отдохнуть от них, не запираясь дома. Сейчас же вся площадь пустовала, что было на руку Аквилону. Он быстро спешился и перекинул подоспевшему стражу упряжь. Подошёл вплотную к статуе и задрал голову вверх. Все статуи были выполнены без преувеличений размеров и потому каждый раз, подходя к статуям тех же Отцов Воздуха и Огня, Дарованному Сыну, приходилось невольно поражаться той нескрываемой мощи, что таилась в этих мужчинах.       — О, Отец Воздуха! Я знаю, что ты не желаешь идти против той, что стала тебе дочерью, однако я молю о помощи! — тихо, чтобы не слышали стоявшие неподалёку стражи, вещал Аквилон, вглядываясь в каменные глаза статуи. — В моём теле ныне две души: моя и чужака. Я прошу, помоги разделить нас! Пусть чужая душа найдёт иное пристанище! Позволь нам жить так же, как жили раньше, избавь от этой муки! — Аквилон опустил дрогнувшую ладонь на каменную ногу, скрытую под длинной тогой. Ветер взбунтовался, однако не тронул ни замершего Аквилона, ни его стражей. И только где-то на границе восприятия слышались шипяще-трескучие слова Отца Воздуха, к которым вскоре добавилось и два слишком хорошо знакомых женских голоса:       — Ди, твоя работа?!       — Разумеется, моя! Где ты ещё найдёшь такую интересную душу, как не в моём мире?       — В моём тоже достаточно.       — Ой, тихо, тут старшие отношения выясняют!       — Старикашки…       — Замолчали обе! Ди, зачем?       — Захотелось.       — Отхотелось! Верни как было!       — И не подумаю. По крайней мере один из них точно возвращения не желает.       — Да ладно, а почему? У тебя же такой прекрасный мир!       — Мир-то прекрасный, а люди не очень.       — Сама довела, сама и расхлёбывай, а нести свою человечью чуму в чужие миры не надо!       — Да я не против, вообще-то.       — … А тебе это зачем?       — Захотелось.       — Да идите вы! Потом не зовите, если опять вас Совет нагибать начнёт, сами виноваты!       И тишина. Аквилон поднял голову вверх и единственное изменение, которое смог заметить, только едва заметную трещину на алиановом глазу.       — Эм… Отец Воздуха? Вы мне не сможете помочь?       Аквилона лёгким потоком воздуха отнесло от статуи, им же развернуло и дважды ударило. Один раз в затылок, второй — чуть ниже спины.       — Спасибо за помощь, — обиженно потирая голову произнёс Аквилон, отходя от статуи под лишь слегка удивлённые взгляды стражи. Подобные «чудеса» были не то что бы чем-то таким уж редким, скорее порой удивляла та непосредственность, которую тяжело было ожидать от существ, что старше миров. — Возвращаемся.       Не получив от последней возможности ничего полезного, Аквилон с грустью в глазах вернулся в крыло, которому предстояло стать ему вторым домом. Чуть ли не запершись в рабочей комнате, Аквилон достал все найденные в шкафу книги об истории, мире и политике и принялся вслух их читать, периодически что-то объясняя Нилу. Об Отце Воздуха не было сказано ни слова. Так и продолжалось до самого вечера, пока в комнате не раздался стук.       — Акви, я могу войти? — донёсся голос Аконит за дверью.       Аквилон на мгновение замер, прикрыв веки. Он провёл целый день вдали от неё. Когда подобное происходило в последний раз? Ах, да, на похоронах Эрвана, куда пускали только аристократию.       — Да, конечно, — слегка осипшим от вечного монолога голосом произнёс Аквилон и тут же кашлянул.       — Ты заболел? Служанка передала, что ты куда-то ездил, — с немым укором в серых глазах произнесла Аконит, ставя небольшой поднос с фруктовым шаем на край стола.       — Со мной всё в порядке, я читал Нилу об истории, вот голос и сел, — не стал скрывать правды Аквилон. — А ездил… к Отцу Воздуха, он среди Создателей самый… спокойный. И я надеялся на его помощь.       — И как? — гилея в руках Аконит замерла.       — Никак. Я, кажется, что-то слышал на краю сознания, но это был его спор с Матерью Воды и Творцом, кажется. Её хриплый голос ни с чем не спутать. Ну и в итоге получил подзатыльник и вернулся. Зато вспомнил детство, снова почувствовав, как за неправильно подписанную бумагу получал по голове от отца, — Аквилон усмехнулся. — Ты что-то хотела?       — Извиниться, — Аконит пожала плечами, всё-таки наливая шай в кружку. — Мой срыв был очень не вовремя, я понимаю. Просто… слишком много скопилось: и Магнолия, и Бегония, и Нил, и… В общем, я сорвалась, да, и прошу меня простить, постараюсь избежать подобного в дальнейшем.       — Всё в порядке, каждый может совершать ошибки, — Аквилон с облегчённой улыбкой сжал ладонь Аконит и поднёс к губам ароматно пахнувший шай.       — А! — вскинулась Аконит, протягивая руку к кружке.       — Что-то не так? — Аквилон поднял бровь.       — А… нет, нет, всё в порядке, — и широко улыбнулась.       Аквилон безмятежно пожал плечами и сделал глоток.       — Кстати, а что за служанка сказала? Не Бегония?       — Нет, — поморщившись, ответила Аконит, — Мы ведь не только её из эскарина взяли. Гербера сказала, она, похоже, нашла себе кого-то среди местных конюхов, вот и бегает. Так и увидела.       — А, понятно, — с усмешкой заметил Аквилон и сделал ещё один глоток.       Спустя всего пару танов сон сморил его прямо на столе и последнее, что Аквилон успел заметить, это расчихавшуюся Аконит.