Адаму нужна душа

      Адам очнулся от терпкого привкуса во рту. Весьма неприятного. Со стоном перевернувшись, попытался дотянуться до прикроватной тумбы, или что там заменяло её роль, где обычно стояла вода. И с громким «бах» упал на ничем не прикрытую плитку, чудом не разбив лицо.       — Что за? — поморщившись и потерев затылок, произнёс Адам, осматриваясь.       Вернее, попытался, так как видимость обеспечивал один единственный канделябр на каком-то столике в центре комнаты. И всё бы ничего, может, сейчас была глубокая ночь, но… Во-первых, кто зажигает канделябры ночью? Во-вторых, в абсолютно незнакомой комнате не было ни единого окна!       — Нет, — не веря самому себе произнёс Адам, разглаживая стены как заправский штукатур. — Нет-нет-нет, ну вы серьезно?       Не найдя ни единого оконного проёма и открытой двери, Адам сел прямо на пол, по-турецки, скрестив ещё и руки на груди. Правда, практически сразу занял их распутыванием косы, что сильно сжимала голову и мешала думать.       «Заперла-таки… ничего, мой мир уже запомнил одного австрийца, сейчас и этот приобретёт бесценный опыт. Тем более, если верить бабушке, мои предки были аристократами, правда, венгерскими, но не суть важно, интриги должны быть у меня в крови! Итак. Что я могу сделать в этой ситуации? Особо ничего. Что я знаю о сложившейся ситуации? Аконит в одиночку перетащила моё тело в комнату без окон и заперла. А смогла бы она это сделать единолично? Чисто физически — нет. Значит, у неё были помощники. Кто это может быть? Такие же слуги, которым она, на правах наложницы, дала указание и, скорее всего, убедила, что, чтобы здесь не происходило, всё в норме. Но попытаться поорать стоит».       Так размышлял Адам, пока не расслышал кроткие шаги за дверью. Подскочив, метнулся к ней и прижался ухом, прислушиваясь.       — Нил? — тихо спросила Аконит, будто бы с надеждой.       «На что? На отрицательный ответ? Не дождётся».       — Выпусти меня, — сквозь зубы произнёс Адам.       — Нет, — был ему удивительно спокойный ответ.       — Почему?       — Ты опасен.       — Сказала та, кто могла отравить собственного возлюбленного просто из-за забывчивости, к тому же заперла бессознательного человека непонятно где. Кстати, а это ты как объяснишь Аквилону? Тоже забыла, что заперла его тело в неизвестной комнате, когда он запретил это делать? Или придумаешь что пооригинальнее?       Молчание.       — Понятно всё с тобой, интриганка доморощенная, — с кряхтением Адам привалился спиной к двери и медленно сполз по ней. — Эй, давай поговорим как взрослые люди? Тьфу, как вас там?       — Эльнасу.       — Как взрослые эльнасу. Неужели я создал впечатление настолько неуправляемой личности? Я делал что-то вам назло? Я игнорировал ваши правила? Из тех, что знал. Да, я признаю, я совершил ошибки и глупости, но откуда мне, человеку иного мира, знать, как у вас тут всё работает? Я ведь пытаюсь учиться, спрашиваю, интересуюсь. Так почему ты поступаешь со мной, как с неразумным животным?       И снова молчание. Адам стукнулся затылком о дверь.       — Сказать нечего или неразумное животное в моём лице в объяснениях не нуждается? Ладно, давай так. Ты считаешь меня опасным, страшным, проблемным злом во плоти, хорошо, но, судя по всему, сменить тело мне не удастся, а значит, надо адаптироваться. Помощник вашего библиотекаря, Орен, он знает, что я не умею читать и помогал мне осваивать буквы. Можешь позвать его сюда со всеми книгами, что он сочтёт нужными? Обещаю, я не выйду из этой комнаты, не буду кричать или ещё как-то проявлять недовольство. Ты там меня вообще слушаешь?!       — Я думаю.       «Есть чем?» — хотел было спросить Адам, но вовремя прикусил язык. Думать Аконит всё же умела, раз провернула всю эту махинацию.       — Хорошо, я его позову, — медленно произнесла Аконит спустя минуту и Адаму показалось, что он в этот момент мог видеть её недовольное лицо за дверью.       — А, погоди! Можно ещё вопрос? — резко кое о чём вспомнив, остановил Аконит Адам.       — Что ещё?       — Как ты смогла затащить меня сюда? Сама ведь точно не справилась бы.       — Попросила привезённых из эскарина слуг. Они знают, что я желаю Аквилону исключительно добра и вопросов у них особо и не возникало.       — Даже у Бегонии?       — … Она не знает. У нас хватает слуг и без твоей любимицы, — прошипела Аконит и по отдаляющемуся звуку шагов Адам понял, что кое-кто позорно сбежал.       «Ну и ладно. Так, надо кое-что продумать», — решив поизображать мыслителя Огюста Родена, Адам начал вспоминать все когда-либо прочитанные им книги во время учёбы на актёрском, как раз когда он увлекался всей этой стариной и её особенностями. Чтобы после попасть в юридический и забыть всё подчистую.       Впрочем, Адам всегда пытался влезть в новую аферу и надолго в своих увлечениях не задерживался, что порой могло доводить маму с бабушкой если не до истерики, то близко к ней. Только отец, в кого столь пагубной привычкой Адам и пошёл, молча наблюдал за страданиями жены, периодически выглядывая из небольшой домашней библиотеки. В этот момент всё теперь казалось таким… ненужным. Вызывавшим сильные эмоции, иногда ссоры, а теперь… Адам отдал бы очень многое, чтобы снова увидеть полыхавшие праведным гневом небесно-голубые глаза мамы, как она раздражённо сдувает упавшую на лицо короткую прядь и совершенно не замечает, как ею тихо любуется отец, мягко улыбаясь и прикрываясь очередным томиком фантастики. Или как приходила бабушка, неся за собой жутко стойкий шлейф дорогих духов. Она была единственной, кто что-то знала о родственниках. Только благодаря ей Адам знает, что где-то в Чехии у него есть очень далёкий кузен и малолетняя племянница, коих он никогда в жизни не видел даже по фотографиям. Но просто рассказы о них создавали ощущение большой семьи. Которой не было. Ведь в итоге единственными посетителями Адама в оконцове жизни стали медсёстры.       Разбудил от мыслей шум шагов совсем рядом. Летевшая будто на дополнительной тяге Аконит и едва поспевающий за ней Орен, нагруженный книгами, будто вьючный мул.       — Ясных мыслей, Ваше Величество, — прохрипел он, втаскивая макулатуру в этот каменный мешок.       — Ясных-ясных, — махнул ему рукой всё ещё сидящий на полу Адам и повернулся к Аконит. — Как я с одним канделябром заниматься буду? Тем более когда он почти сгорел. Принеси ещё. И поесть что-нибудь лёгкое, и обязательно пирожные, — метнул взгляд на Орена. — Какие тебе в прошлый раз понравились?       — Ягодные корзиночки, — залившись краской, шёпотом ответил Орен.       — И ягодные корзиночки, — снова вернулся к Аконит Адам. — Вспомнишь прошлое?       Аконит прищурила полыхнувшие серые глаза и Адам вполне искренне запереживал за своё здоровье, настолько рассерженной выглядела женщина, хоть и пыталась это скрыть.       — Конечно, — процедила она и, умудрившись взметнуть полы тяжёлой юбки на развороте, ушла.       Разумеется, предварительно закрыв дверь. Стоило шагам достаточно отдалиться, как Адам тут же схватил Орена за плечи, приближая к себе.       — Теперь очень внимательно меня слушай, это действительно важно, — широко раскрыв глаза для пущего эффекта, начал Адам. — У вас тут бывают шторма?       — Д-да, к-конечно…       — Как от них защищают открытые окна?       — Есть заслонки специальные, они крепятся снаружи окна и…       — Знаешь, где они лежат?       — Смотря какие…       — От моих покоев.       — Примерно… Хотя нет, знаю!       — Сможешь их один поставить? Поздно вечером, когда уже темно?       — Они не такие уж тяжёлые, я помогал устанавливать похожие в конюшне.       — Прекрасно. Тогда поставишь мне их ближе к ночи, но никому не говори, понял? А ещё знаешь, сколько обычно ключей от покоев?       — Обычно по два. Один у ключницы, второй у хозяина.       — Мгм, понятно. Так, скоро должна вернуться Аконит, а она может тут сидеть и наблюдать. Я попытаюсь уговорить её, чтобы обед принесла Бегония и тогда мне нужно будет, чтобы ты Аконит отвлёк. Любым способом, если что, скинешь всё на меня, понял?       Орен снова истово закивал, видимо, совсем не переживая за целостность собственной шеи.       — Великолепно. Тогда как ни в чём не бывало начнём занятие. На чём мы там остановились?       Пришедшая запыхавшаяся Аконит водрузила два дополнительных канделябра на стол, а на возмущённый отсутствием еды взгляд только недовольно буркнула, что принесут чуть позже. Так же Адам сумел выяснить время: около девяти часов. Обеды же обычно были чуть позже часа.       По самым худшим предположениям Адама Аконит осталась прямо за дверью, стащив из комнаты стул и примостив его около стены, чтобы прекрасно слышать абсолютно всё происходящее.       «Как-то её мозги избирательно работают. Хотя, может, она не видит во мне угрозу настолько? Или решила, что мучить голодом местного короля — плохая идея? Из меня, конечно, король, как из Аша трепетная барышня, но факта это не отменяет».       Завтрак действительно принесли спустя пару минут и Адам постарался максимально запомнить тех служанок, что и глазом не моргнули на его положение. Кажется, обеих забирали с эскарина, а значит, они прекрасно знают Аконит. Хмыкнув на напряжённый взгляд последней, стоило двери закрыться, как Адам вернулся к изучению языка. Четыре часа пролетели незаметно, и настало время для исполнения второй части плана.       — Никки! — протянул Адам, подбираясь к двери, пока Орен напряжённо хмурился, по всей видимости, раздумывая над будущим отвлекающим манёвром.       — Что на этот раз? — раздалось из-за двери недовольное.       — Обед. И пусть его принесёт Бегония.       — С чего бы это?! — Аконит почти перешла на визг.       — А почему нет? Или я опять успел сделать что-то такое, за что должен быть наказан? Дай мне поблажку, пообщаться с приятным че… приятной личностью, одного Орена мне уже мало.       Адам так до конца не был уверен, что скрипнуло за дверью: отодвигаемый стул или зубы Аконит.       Орен тихо хихикал в кулак, но под наигранно строгим взглядом Адама вернул на лицо невозмутимость. Стоило отдать Аконит должное: с каждым разом прибегала она всё быстрее.       «Такими темпами олимпийским чемпионом станет», — смеялся про себя Адам, с невинным видом переписывая издевательские закорючки, что притворялись буквами.       Вскоре послышались ещё одни шаги и Адам выпустил на приоткрывшую дверь Аконит своего Кракена, то есть Орена, что буквально смёл её с пути.       — Саида, нам надо поговорить! — и, схватив её за руки, тут же увёл в другой коридор, пока понятливая Бегония скользнула к Адаму.       «Надо же, с первого раза запомнил, что к ней обращаются не как к простолюдинке».       — Бон! — шепнул Адам, перехватывая поднос. — Ключи от моих покоев у тебя? Оба?       — Только один, второй у саиды, — тихо ответила Бегония, тут же протягивая не сильно отличавшийся от других ключ.       — Плохо, ладно. Бон, как только выйдешь отсюда, тут же беги к Ашу Махру и под любым предлогом замани сюда, — осторожно удерживая девушку за запястье, шептал Адам.       Бегония могла лишь кивать и, прикусывая губу, периодически метать взгляд на видневшийся в повороте край платья Аконит. Не задавая лишних вопросов, но не скрывая тревоги в глазах, она аккуратно расставила блюда и уже собиралась уходить, как Адам, напоследок, решил добавить к терзаниям Аконит дополнительную ложку, поправив заалевшей Бегонии выбившуюся прядь волос.       — Теперь всё, — искренне улыбнулся он, провожая служанку, и закончил понятным только им намёком: — Иди.       И без того злая Аконит теперь напоминала готовую взорваться бомбу. Губы были поджаты настолько сильно, что больше напоминали порез на идеальном лице, а румянец приобрёл какой-то нездоровый оттенок. Однако высказывать она ничего не спешила, только сверлила поистине стальным взглядом как Адама, так и вздрогнушую Бегонию, что пробегала мимо. За ней же шёл Орен, чьё лицо напоминало спелый помидор. Кажется, только Адам умудрился сохранить бледность в этом царстве смущённых людей. Или кто они там.       Орен быстро проскользнул обратно в комнату, а Аконит привычно села около заново закрытой двери. Не сдержав любопытства, Адам тихо спросил о произошедшем.       — Вы же сказали, я могу делать что угодно? — с небольшой опаской переспросил Орен, на что Адам незамедлительно кивнул. — Я просто подумал, что ничто так не сбивает с толку, как внезапное признание в любви. Ну и вот.       Адам заржал. Если бы не Аконит за стенкой, этот смех слышало бы всё крыло, но пришлось зажимать рот обеими руками и выдыхать какие-то полустоны-полувсхлипы.       — Орен, ты гений, — вполне искренне на выдохе произнёс Адам, вытирая слёзы. — Ох, я тобой горжусь, надо будет ещё корзиночек принести.       Орен почти засиял от похвалы.       С трудом вернувшись к книгам, Адам, пытаясь не всхлипывать от смеха, ждал Махра как пришествия Христа. Ну, или Моисея, смотря с какой стороны поглядеть. Однако его всё не было. Безусловно, Адам не надеялся на безвозмездную помощь, да и не то чтобы на помощь в принципе, но всё-таки где-то внутри что-то будто бы убеждало, что Аш может быть ему союзником. Хотя с чего бы, учитывая его должность и близкие отношения с Магнолией? И всё же, всё же… А может до него не смогла добраться Бегония? Не смогла найти? Не смогла убедить? Или с ней что-то произошло?       — Кажется, кто-то идёт, — внезапно шепнул Орен, махнув рукой перед лицом Адама. — Или нет?       Шагов действительно не раздавалось, но неожиданно прямо за дверью послышался притворно грозный голос Аша:       — Что здесь происходит?!       «Помяни чёрта», — радостно подумал Адам и кинулся к двери с дикими воплями:       — Эй, выпусти меня! Она меня здесь заперла!       Пара секунд и дверь открывается прямо на испуганную Аконит. По лицу Адама расползлась поистине дьявольская широкая усмешка. Аш же стоял за спиной женщины и стоило ей отвернуться, как тут же издевательски улыбнулся.       — Вы ещё даже официальной наложницей не стали, а уже мастира запираете, — продолжил Аш издеваться.       «А, точно, она ж ещё даже не наложница, а значит на правах служанки. Великолепно».       — Это ради безопасности Его Величества, — лепетала Аконит, не зная, к кому поворачиваться лицом.       Адам облегчил ей задачу, выйдя из комнаты и став рядом с Ашем, в то время как Орен быстро юркнул в поворот, подготавливать следующую часть плана.       — Неправда, — отбрил Адам, складывая руки на груди.       Ему даже стало немного жаль Аконит, настолько испуганной она выглядела, прижимаясь к дверному косяку спиной и даже не скрывая дрожащих губ. Но собственная свобода дороже, поэтому жалость была беспощадно вытолкана.       — Как бы вас наказать, чтобы запомнилось, — Аш, не отводя тёмно-карего взгляда, склонил голову к плечу. — Раз вы считаете себя вправе запирать мастира, то почему бы не запереть вас где-нибудь в подвальных камерах на амид-другой. Или, может, сразу на шахр?       Кажется, бледность Аконит достигла того предела, что считалась уже болезненной. Как бы что со здоровьем не случилось, от таких резких приливов-отливов крови.       — Не думаю, что стоит настолько долго держать взаперти столь… нежную… фалахию. Думаю, одного дня ей вполне хватит на осознание ошибок, — решил-таки сжалиться Адам.       — Так быстро прощаешь? — Аш приподнял бровь, наблюдая за медленно сползающей по двери вниз Аконит.       — Каждый ведь может совершить ошибку, — Адам поджал губы, цитируя Аквилона, что, разумеется, поняла и его любовь.       Аш закатил глаза и резко свистнул, отчего Адаму пришлось зажать уши. Которые в этом мире вообще не щадили. Из дальнего поворота, где разговоры не слышны, показалась парочка крупных мужчин в непримечательной одежде древесного оттенка. Они быстро помогли так и не отошедшей от шока Аконит подняться и увели её, по всей видимости, в подвальную камеру. Она не пыталась сопротивляться. Это даже скучно.       — Погодите! — Адам в последний момент вспомнил об одном важном моменте.       Разумеется, «носильщики» остановились только после сигнала Аша.       — Аконит, ключ от моих покоев, — и протянул руку.       Полыхнув уже привычным недовольным взглядом, она достала из потайного кармана тот же самый ключ, что передала Бегония, и тут же молча отвернулась. Фыркнув, Адам только помахал ей на прощание рукой и довольный вернулся к Ашу.       — Откуда такая уверенность в моей помощи? — стоило посторонним покинуть коридор, как он начал задавать вопросы, мысли о которых терзали самого Адама совсем недавно.       — Интуиция и любопытство. Твоё, — хмыкнул он, заметив недоумевающий взгляд. — Тебе ведь было любопытно, что здесь произошло и кто я такой? Вот и пришёл.       — Это сработало единожды, — фыркнул Аш. — И я всё равно требую плату за помощь.       — И что ты хочешь?       — Когда в твоих руках окажется настоящая власть, избавь меня от этой должности, — в мгновение сменив выражение лица на пугающую серьёзность ответил Аш.       — Тебя она не устраивает? — Адам был вполне искренне удивлён.       — Нет, — он презрительно дёрнул уголком губ. — Я устал здесь находиться и хочу уйти куда-нибудь, где мне будут рады.       — А Брош?       — Из меня отвратительный отец. Последнее, что хочет видеть Брош в своей жизни, это моё лицо.       — По-погоди… Он твой сын?! — посрамив честь визга Аконит, вскрикнул Адам настолько громко, что Аш приложил к уху руку. — Да у вас же разница максимум лет десять!       — Не знаю, что такое «максимум» и «лет», но когда он родился, мне было семнадцать таазов. А вообще у меня внук уже есть.       — А ему сколько? Двадцать? — всё ещё на повышенных тонах интересовался Адам, будто вопрос отцовства Аша касался его лично.       — Эрки двенадцать. А Брошу тридцать один.       — Это Ак… я такой особенный, что до сих пор без детей, да? — Адам раздражённо закатил глаза, опираясь на дверной косяк.       — Тебе-то какая разница, когда дети пойдут? Вот у этой, — Аш кивнул в сторону прохода, куда увели Аконит, — проблемы будут, чем старше, тем тяжелее рожать.       «Даже не буду пытаться задавать вопросы про беременность, куда дальше позориться?» — недовольно подумал Адам и продолжил уже вслух: — С чего ты взял, что Брош так тебя ненавидит?       — А с чего бы ему меня любить? Просто за рождение? Это глупо. Я приехал сюда, когда ему едва исполнилось семь, а вернулся спустя десять таазов только из-за смерти моих родителей, которые его воспитанием и занимались. В итоге самый важный период его жизни я пропустил и был послан обратно во дворец, — Аш так же привалился к дверному косяку, смотря куда-то вперёд затянутыми пеленой воспоминаний глазами.       — И ты больше там не появлялся? — тихо спросил Адам.       — Пару раз. На его свадьбе с Лотос, посмотреть на новорождённого Эрки и незадолго до смерти Эрвана приехал ссориться, — усмехнувшись на любопытный взгляд Адама, мотнул головой и ответил: — А вот это уже не расскажу. Не настолько общеизвестная информация, чтобы ей делиться непонятно с кем.       И щёлкнул Адама по носу.       — Ай, — поморщился он. — Ну и ладно. А вообще ответа я так и не услышал. Все слова — только домыслы. У меня… был один знакомый, которого тоже растила бабушка, а отец почти не появлялся дома из-за работы. В каждую встречу они ссорились вплоть до разбитой посуды. И знаешь что? Самым большим желанием того знакомого была простая прогулка с отцом. Разговор по душам. Может, хотя бы попробуешь поговорить с сыном? Если он тебя пошлёт, можешь потом официально послать меня.       — Мальчишка, — закатил глаза Аш, растрёпывая волосы Адаму на затылке. — Развлекайся, Твоё Величество.       «Вот ведь упрямый дед», — фыркнул Адам вслед уже скрывшемуся за поворотом арасалю, и попытался найти того, кто смог бы провести в родные покои. — «Какой кошмар, мне нужен архитектурный план этого лабиринта, иначе так до конца жизни ориентироваться не смогу».       Уже в покоях Адам начал носиться по всем прилегающим комнатам, дабы выяснить их полное содержимое и наличие потайных дверей. В уме так же вёл примерный подсчёт того, что и в каком количестве могло бы понадобиться для развлечений и комфортной жизни на целый день в одних покоях. План Адама был довольно прост: отплатить той же монетой. Пусть сам Аквилон в этой ситуации та же жертва, ведь он запрещал Аконит это делать, но чувства отрицать нельзя. Аквилон, несмотря ни на что, местный король, бесправный только при наличии Магнолии рядом, но на своей территории — полноценный правитель. Значит единственный, кто сможет вытащить Аконит из подземных казематов, а Адаму это не нужно. Решила поиграться в интриги? Будь готова получить в ответ. Пусть посидит за решёткой, узнает, насколько это прекрасное ощущение, и, может, в её голову перестанут приходить всякие идеи по бессмысленному ограничению Адама от всего мира. Аквилон же просто проведёт целый день в покоях, вместе с едой, книгами и документами. По сути ничем он не будет отличаться от его обычного времяпровождения, раз всеми государственными делами безоговорочно занимается Магнолия.       — Ваше Величество? Где вы будете ужинать? — резко прервав размышления в центре спальни, спросила только пришедшая Бегония.       — А? А, Бон! У меня к тебе ещё дело! — широко улыбнулся Адам, приближаясь к Бегонии и оставляя между ними довольно маленькое расстояние.       Настолько призрачное, что при желании можно было бы почувствовать чужое дыхание. Правда, для этого Адаму пришлось бы наклониться, так как всё же он оставался на голову выше девушки. Впрочем, будь у него прошлое тело, они с Бегонией были бы одного роста.       — Да, какое? — Бегония вскинула голову, складывая вместе ладони.       — Во-первых, — Адам начал загибать пальцы, — ужинать я буду здесь. Во-вторых, мне нужны несколько блюд, которые могут простоять целый день, и которые смогут обеспечить полноценное питание на всё тот же день. И принести их надо сегодня. В-третьих, нужно добыть больше свечей, чтобы они горели в каждом канделябре моих покоев целый день. В-четвёртых, нужно, чтобы ты проконтролировала территорию вокруг моих покоев и в коридоре, и в саду, чтобы никто близко не подходил, так как я, возможно, буду издавать громкие звуки, которые обязательно привлекут внимание. Но всё в порядке, я просто буду размышлять. В-пятых, напомни, как звали служанок, которых мы взяли с эскарина? У одной шрам на правой ладони между большим и указательным пальцами, а у другой шрам пересекает бровь.       По всей видимости уставшая кивать Бегония под конец пламенной речи просто слегка удивлённо смотрела.       — Я поняла, постараюсь всё выполнить, — был её спокойный ответ. — А служанки — Черёмуха и Тубероза.       — Мгм. Тогда через день я буду завтракать в трапезной и после приведи эту парочку ко мне. И ты, случаем, не сдружилась с кем-нибудь из дворцовых слуг?       Бегония слишком резко спрятала взгляд и тут же мотнула головой.       — Я… нет, Ваше Величество, мы почти не сталкиваемся.       — Очень жаль. Я хотел бы кое-что изменить в нашем составе и мне не помешали бы новые трудящиеся руки, — задумчиво ответил Адам, прикладывая к губам пальцы.       — А, могу ли я предложить свой вариант? — всё ещё не поднимая взгляда и теребя передник, предложила Бегония.       — Конечно.       — Лаванда набрала себе на кухню помощниц из дворцовых посудомоек, и там есть две девочки, по возрасту примерно как Орен, Стрелиция и Ромашка, и они очень старательные! Для них было бы честью подобное повышение, — закончила Бегония куда тише и крепко зажмурилась.       Чтобы тут же удивлённо распахнуть глаза, стоило почувствовать мужскую ладонь на затылке. Адам, слегка наклонившись, с весёлой улыбкой изучал её выражение лица.       — Чего ты так боишься? Меня?       — Н-нет, конечно! — в мгновение заливаясь румянцем, с горячностью отвечала Бегония. — Обычно же не любят, когда слуги куда-то лезут без спросу и… это может плохо закончиться.       — Брось, я никогда не причиню тебе вреда, — Адам продолжал улыбаться. — Не стоит переживать, в моём присутствии можешь предлагать свои мысли совершенно спокойно, я обязательно их выслушаю, — и убрал руку, слегка задев покрасневшее ушко.       Бегония смотрела с непониманием. Наверняка в её голове сильно контрастировал образ Аквилона-Акви и Аквилона-Нила, но задавать конкретно эти вопросы она вряд ли когда-нибудь собиралась. Юность диктовала ей свои условия, противиться которым Бегония была не в силах, влюбляясь в такой светлый образ рядом всё больше и сильнее. Гулко сглотнув, она с трудом сделала шаг назад, давая себе призрачный шанс на передышку.       — Я всё сделаю, Ваше Величество, — кивнула она и заторопилась к двери, услышав напоследок лишь:       — Я надеюсь на тебя.       Стоило двери захлопнуться за служанкой, как Адам подошёл к овальному зеркалу, похоже, единственному предмету, через который удавалось общаться хоть как-то.       — Не пойми меня неправильно, Аквилон, — Адам сразу начал с оправданий. — Я не желаю тебе зла, как не желаю его Аконит. Но терпеть подобное отношение не хочу и не собираюсь. Я не собака, которую при любой возможности можно посадить на цепь и заставить исполнять команды. И действую я лишь в ответ. Заперли меня — я запру так же, пусть и в более жестоком варианте. Если Аконит не станет продолжать своих попыток как-то меня оградить — я так же не буду ей ничего делать. У меня нет цели вас рассорить, но я всего лишь попрошу тебя задуматься о том, сколько времени ей понадобилось на то, чтобы пойти против тебя и твоих решений. Меньше дня с твоего запрета до усыпления. Мне не кажется это показателем вашего доверия. И даже если она оправдывает всё происходящее твоим благом — так можно оправдать что угодно. Она может отрезать тебе руку и сказать, что это ради твоего блага, чтобы ты поменьше нагружался и не травмировал её в дальнейшем. Я вижу это примерно так. Как видишь ты — не знаю.       Взглянув в зеркало в последний раз, Адам уже молча дожидался Бегонии с едой. Когда же она вновь появилась на пороге с одним подносом и мешком свечей, задал ещё один вопрос:       — Бон, а ты не знаешь, кто помогал Аконит перетаскивать меня в ту комнату? И где остальная еда, не смогла договориться?       — Нет, Ваше Величество, еда готовится, я донесу её чуть позже, а про помощников не знаю, — она мотнула головой, расставляя тарелки. — Но могу попытаться это выяснить.       — Тогда сделай это для меня, — Адам кивнул, берясь за трёхзубую вилку. — И, если успеешь найти, приведи вместе с Черёмухой и… второй служанкой после завтрака.       — Да, конечно, — снова кивнула Бегония, не поднимая глаз.       Потом довольно быстро прибежала снова уже с тремя подносами, где лежала незнакомая еда на завтра. После своеобразного затянувшегося ужина Адам стал дожидаться Орена с заслонками. Не заметить его прихода даже в полной темноте было невозможно. Ибо те самые заслонки представляли собой огромные, будто фанерные, блоки по форме окон. Адам стал искренне переживать за здоровье Орена, сможет ли этот мальчишка донести всё богатство вместе с лестницей, ещё и поднять, и закрепить? Однако опасения были напрасны. По всей видимости, местные не просто так называли себя не-людьми и, кроме внушительного роста у большинства, отличались ещё какими-то навыками, может и суперсилой. Хмыкнув, Адам подошёл к двери покоев и закрыл её изнутри на один из ключей, а после вернулся к уже доползшему Орену.       — Давно не виделись, маленький учитель, — фыркнул Адам и перекинул ему два ключа. — Спрячь их и ни под каким предлогом не отдавай. Вообще никому, даже Магнолии или Ашу. Только через день утром найди Бегонию и передай ей один из них, а второй вернёшь мне позже, я сам тебя найду, понял?       — Да, Ваше Величество, — с энтузиазмом кивнул Орен, пряча ключи в сапог и, наконец, устанавливая заслонки.       Довольный Адам с чистой совестью лёг спать.