Адаму нужна душа

      Адам проснулся от адской боли в спине. С хрипом умирающего кое-как разогнулся и глянул на предложенное Аквилоном место для сна. Подушка. Точно под поясницей. Адам провёл всю ночь буквально выгнувшись мостиком.       — Я слишком стар для всего этого, — прохрипел двадцатичетырёхлетний Адам в теле двадцатисемилетнего, прижимая руки к спине и пытаясь вернуть её в естественное положение. — Зато точное время смены узнали. Я умер в тридцать три минуты после полудня, телами мы меняемся в тридцать три минуты, или как вы их там зовёте, после полуночи. Какая романтика. Ты когда-нибудь задумывался, что ваша Творец та ещё сволочь?       Вопрос был адресован в пустоту и пустота ответила. Камнем в голову. Адам тут же схватился за макушку в попытках оглядеться, от чего мог отколоться целый булыжник. И, разумеется, чётко над ним, на потолке, виднелся уже осточертевший сюжет с Творцом. И на месте её руки подозрительно виднелась проплешина.       — Да ладно? А других дел больше нет, кроме как меня мониторить? — спросил Адам, всё ещё задирая голову и замечая, как уже в другой руке Творца подозрительно что-то дёрнулось. — Ладно, я понял! Погоди-ка… А то, что мне каждый раз прилетает за упоминание Бога тоже твоих рук дело?       Творец ответила буквально, повторно уронив Адаму, на этот раз в лоб, ещё один камень.       — Понял, — недовольно буркнул Адам и решил больше не драконить Творца, раз она так яро реагирует на… неуважение? Ну, пусть будет неуважение, ещё в мотивах местной богини разбираться не хотелось, и так проблем достаточно.       Окна снова были открыты, точнее те, которые вчера не трогал Аквилон, а значит солнечный свет вновь освещал покои. Весьма захламлённые покои.       — М-да, аристократ, аристократ, и при этом неряха. Вот что наличие слуг с людьми делает! Никакого умения обустраивать собственное жильё!       И под подобный лозунг, Адам, снова развязав косу и закатав рукава спальной рубашки, направился убираться в покоях. Точнее, прошёлся по верхам, собрав валяющиеся на полу вещи и бумаги, кое-как их рассортировал, вернул книги в изначальное положение и сам застелил кровать, точно к приходу Бегонии.       — Ваше Величество? — удивлённо спросила она, застыв у дверей. — Вы что-то нашли в постели?       — Нет, просто решил облегчить тебе жизнь, — тут же выпрямился Адам, душевно хрустнув спиной, и улыбнулся. — Умывание?       Хотя бы на девятый, или на пятый, как посмотреть, день своего пребывания в новом теле Адам решил действительно расслабиться, отмокая в лохани часа два и наслаждаясь всякими вкусными травками, коими теперь благоухали его волосы. Стоило служанкам, не тем, что его заперли, долить горячей воды и выйти, Адам решил пристальнее изучить новое тело. Вернее, родинки. Обычных было довольно много, особенно на руках, что выглядело слегка забавно, но, разумеется, больше всего внимания привлекали два симметричных тёмных пятна примерно на последних ребрах. Адам задумчиво водил по их контурам пальцами, пытаясь разгадать ту генетическую загадку, что заложила в Аквилона мать, если он правильно запомнил семейную предысторию. И места этих пятен, точнее чуть позади, в области спины, ощущались… странновато. Внешне практически никаких изменений и посторонний вряд ли бы что-то заметил, но внутренне… У Адама было чувство, будто у него идеально симметричная движущаяся опухоль. Будто под кожей и мышцами было что-то ещё, будто… дополнительный набор костей и мышц, как раз для закрепления второй пары рук.       — Какая гадость, — передёрнулся Адам, резко вытаскивая руки из воды и расплёскивая всё по полу. — Слава Б… Великой и прекрасной Творцу, — мгновенно исправился Адам, мельком глянув на безучастный потолок, — что я биологию с генетикой не знаю и голову над местным наследием ломать не придётся. Раз скрещиваются между собой и рождают жизнеспособных особей, всё у них хорошо, мне же остаётся радоваться, что никаких рудиментов у меня нет, только, видимо, какие-то остатки мышц и костей. Только почему именно родимые пятна? Как они соотносятся с местным геном второй пары рук? Ай, неважно, сейчас это вот вообще не самое главное.       Повалявшись до момента, когда вода вновь остынет, всё-таки вылез и принялся мысленно продумывать план действий на сегодня. Продумывал он его, пока в четыре руки его одевали незнакомые служанки, цепляли на уши огромные тяжёлые серьги, тем не менее смотревшиеся просто великолепно, и очнулся только тогда, когда нежные руки затянули пряди на висках.       — Стоять, — остановил Адам служанок. — Не надо мне ничего заплетать, голова болит.       Причина столь ярого нежелания как-то подвязывать волосы была довольно проста. Адам с детства любил выделяться, и не нашёл ничего лучше, как отрастить длинные волосы, чтобы на фоне короткостриженных ровесников выглядеть… аристократичнее? По крайней мере, так считал маленький Адам. Вот только следить за длинными волосами ему не хотелось, а значит эта ноша ложилась на родителей. И каждый раз заканчивалась попыткой завязать волосы так, будто Адаму предстояло выступать на каком-нибудь турнире по бальным танцам с их залитыми лаком причёсками. И, разумеется, это было больно. Настолько, что порой головная боль не проходила целыми днями. Однажды психанув, Адам стащил отцовскую бритву и сбрил всю тщательно выращенную шевелюрю под ноль. У мамы была истерика. Отец же пытался смеяться не слишком громко. Технически Адам снова добился своего и стал выделяться. Только вот не так, как ему хотелось, и на какое-то время его считали «вшивым», мол, это была единственная причина, по которой его могли побрить, не сам же он это сделал? Спустя пару дней после того, как кличка загуляла по всей школе, Адам вернулся домой с фингалом и стёртыми до крови костяшками. Ещё через месяц он уже ходил в другую школу. Пока его волосы заново отрастали, Адам научился привлекать внимание по-другому. И в итоге к окончанию школы стал местной звездой, на которого молилась половина преподавателей. Он не был самым умным или спортивным в классе, просто… старательным и вездесущим. И именно это, вкупе с природным очарованием, сделало его всеобщим любимчиком. А потом и во время учебы на актёрском выделяли именно его если не как будущую звезду, то близко к этому. До того момента, как Адам не перевёлся на юридический.       — Ваше Величество, завтрак готов, — прервала мысли Адама застывшая на пороге Бегония.       — М? Да, точно, — медленно повернулся он к ней со всё ещё застывшими в воспоминаниях глазами.       Зайдя в местную столовую и даже не сев, Адам сразу пристально оглядел стол, едва не ломившейся от обилия еды, приметив пресловутые корзиночки.       «Не знаю, на какого слона они каждый раз готовят, но зато я могу и дальше подкармливать Орена», — размышлял Адам, отставляя любимые десерты маленького друга в сторону.       Себе же взял вроде выглядевшее обычным мясо в каком-то гарнире и салат из какой-то синей морковки, по вкусу больше похожей на капусту. Однако не успел Адам запить всё это местным чаем, как Бегония, помня о наказе, завела в трапезную двух служанок. Тех самых, что и глазом не моргнули позавчера, застав собственного правителя запертым, как дикий пёс, но сейчас почему-то старательно отводящие взгляд. Адам тихо усмехнулся, отставляя чашку подальше от себя и, наоборот, пристально вглядываясь в новоприбывших и активно пользуясь чистыми голубыми глазами Аквилона, что при определённых условиях казались арктически холодными. Одна из служанок вздрогнула.       — Это Черёмуха и Тубероза, Ваше Величество, как вы и велели, — поклонилась Бегония и зашла за их спины немым укором.       — Скажите мне, будьте добры, кто ваш хозяин? — Адам, поправ все правила, поставил локти на стол и положил подбородок на переплетённые пальцы, растягивая губы в мягкой улыбке.       — Вы, Ваше Величество, — шепнула одна из них.       — А я так не думаю. Объясните же, почему?       Молчание.       — Не хотите? Тогда это сделаю я, — Адам вернулся к еде, намеренно демонстрируя своё равнодушие перед теми, чьи жизни сейчас находились в его руках. — Вы решили, что Аконит полноправная хозяйка. Почему? Она близка с… мной, прожила всю жизнь рядом и вы привыкли считать её следующей госпожой, но немного позабыли, что как раз вашей новой хозяйкой стать ей не суждено, — Адам в блаженстве закатил глаза от местного сочного мягкого мяса. — Моя единственная жена — Магнолия. Я — мастир. А кто Аконит? Такая же служанка как и вы. Так почему вы решили, что абсолютно чужая мне женщина, служанка, является фигурой более приоритетной в отдаче приказов, нежели правитель страны, в которой вы живёте?       Да, Адам блефовал. Точнее, немного не уточнял. Лично ему Аконит действительно была никем, проблема в том, что Аквилону она дорога. Но Аквилон будет только завтра, а эти служанки уже нет.       — Я не собираюсь вас отчитывать или пытаться наказывать. Зачем? Пусть это делает ваш хозяин, раз меня вы таковым не считаете.       — Ваше Величество, молю, простите! — внезапно кинулась Адаму в ноги одна из них.       «Нельзя ж так резко! А вдруг у меня сердце слабое?» — мысленно заорал на неё Адам, с трудом удержав в руках приборы и не подпрыгнув с перепугу только благодаря многочасовым тренировкам.       — Не хочу, — отрезал он, возвращаясь к еде и нервно кромсая попавший в немилость овощ.       — У меня девять братьев и сестёр, отец не сможет нас всех прокормить! — молила служанка дальше, пытаясь постирать подол местных штанов своими слезами.       «Сколько-сколько? Да учитывая вашу смертность при родах, твоего отца надо как серийного маньяка привлечь! Работать он не может… может, только не тем органом», — продолжал методично жевать Адам.       — И чья это проблема? — пробурчал он в перерыве.       Девушка затихла.       — Хочешь секрет открою? — слегка насмешливо Адам повернул голову к служанке, что успела слезами не только его штаны замочить, но и своё лицо. — Не твоя. Ты не просила себя рожать, не выбирала, это на тебя скинули всю ответственность. Так верни ее обратно. То, что твой отец стругает детей — не твоя забота, а его проблема. Вот он пусть её и решает. А ты работай для себя. И подальше от мастирского дворца.       Поток слёз прекратился.       — А у тебя сколько братьев-сестёр? Двадцать восемь? — обратился Адам ко второй служанке, что смиренно стояла всё это время и молча слушала.       — Я сирота, — тихо ответила она.       — Мои соболезнования. Или поздравления, выбери, что больше нравится. Бегония, отдай им… положенное за время, что они здесь проработали, и отправляй на все четыре стороны.       — Что делать с рекомендациями? Без них они не докажут, что служили во дворце, — спокойно спросила Бегония, прожигая девушек презрительным взглядом.       — Ну я же не монстр. Напиши, что служили во дворце, а лишились работы, так как своим хозяином считали такую же служанку, — беззаботно пожал плечами Адам.       — Как прикажете, Ваше Величество, — кивнула Бегония и одними глазами указала уже бывшим служанкам на выход.       Одна тщетно утирала непрерываемый поток слёз, другая крепко сжимала зубы, не обращая внимания на дрожащий подбородок. Адам молча наблюдал за их уходом, жуя что-то острое. Не то чтобы он сильно понимал, сделал ли служанкам прощальный подарок или проклятие своими рекомендациями, скорее просто озвучил правду, а вот как её воспримут потенциальные работодатели — не его ответственность. И пары прошедших дней хватило на осознание простого факта: союзники не приходят просто так. Адам сам создал себе поддержку в виде Орена, Бегонии и Аша. Все остальные — потенциальные враги. Хотя, может, Бегония изначально и относилась к Аквилону с симпатией, мягко говоря, но вряд ли решилась бы на какие-то серьезные действия, проявляющие её, когда рядом находилось довольно ощутимое влияние Аконит. Даже если её не было рядом — забыть о ней не получалось, тем более у Аквилона. Адам же своим намеренным игнорированием и отрицанием фигуры Аконит непроизвольно приобрёл в глазах Бегонии союзника несоизмеримо более полезного, нежели тот, что мог достаться Аквилону, сохрани он свои симпатии. Вернее, не вмешайся в них Адам. Стоило ещё во многом разобраться, прежде чем привести крыло в презентабельный вид, но ростки будущих изменений и их ожидаемого масштаба чувствовались уже сейчас. Возможно, только в мыслях и планах Адама, однако что мешает им воплотиться в жизнь? Главное, чтобы не вмешивалась Магнолия. Хотя, учитывая, как она игнорирует существование нового мужа — примерно как Адам игнорирует существование Аконит — об этом уж точно волноваться не стоило. Да и как у правительницы, у неё проблем и дел явно достаточно, чтобы ещё и интересоваться обустройством Аквилона.       — Ваше Величество, я привела Стрелицию и Ромашку, — прервал мысли Адама голос только зашедшей Бегонии.       Новоиспечённый мастир позорно дрогнул, однако сумел сохранить невозмутимое выражение лица.       — Да, я помню, — начал Адам, вглядываясь в лица возможных новых служанок, что покорно опустили головы и присели в реверансе.       Ту, что стояла слева от Бегонии, Адам с лёгкостью мог бы назвать девушкой из Латинской Америки, если бы был в своем мире. Однако в этом такой более тёмный оттенок кожи смотрелся едва ли не чужеродно. Впрочем, в сравнении с той же Петой или манушами из сопровождения Милия, она казалась Белоснежкой. И самой её заметной чертой, бесспорно, являлся огромный шрам практически во весь лоб, задевавший левую бровь и край глаза, будто кто-то плеснул кислотой.       — Откуда у тебя шрам? — не мог не поинтересоваться Адам, склоняя голову к плечу.       Девушка присела ещё глубже и напряжённо поджала губы. Похоже, тема была весьма болезненной. Во всех смыслах.       — У Стрелиции мать была с кровью манушей, бросила отца ради любовника, забрала дочь, а потом вернула, как только снова забеременела. Отец Стрелиции видел в ней предавшую его жену, вот и изводил по всякому, — тихо произнесла Бегония, крепко сжимая плечо дрожащей девушки.       — Он уже умер, Ваше Величество, — добавила сама Стрелиция неожиданно высоким и звонким голосом.       — А у тебя что? — кивнув, Адам переключился на вторую девушку, значительно бледнее и практически без шрамов, если не считать следы от мелких порезов на руках.       — Ничего особенного, Ваше Величество, — каким-то тусклым голосом начала, кажется, Ромашка. — Мать погибла в родах, отец был кузнецом, но как-то неудачно занёс молот и попал по руке. Поэтому мне приходится ему помогать.       — Мгм, — глубокомысленно выдал Адам, задумавшись. — К моему глубочайшему сожалению, слугам я теперь не доверяю, разумеется, кроме Бегонии, поэтому пока вы побудете на… временном испытании ваших способностей. Воспринимайте Бегонию как наставницу, она же по прошествии… шахра скажет мне, справились ли вы со всеми возложенными задачами. Идёт?       Обе девушки истово закивали, пока Бегония с некой долей плохо скрытого любопытства, судя по всему, проворачивала в голове слова Адама про доверие к ней.       — Тогда, Бегония, проводи их в уже освобожденные комнаты и возвращайся.       Вновь оставшись в одиночестве, предварительно выгнав тех слуг, что яро хотели подливать ему напитки или докладывать порции, Адам вновь погрузился в размышления относительно того, что же ему делать дальше.       «Судя по всему, того, кто помогал перетаскивать моё бренное тело в ту клетку, Бегония не нашла, а значит как минимум одна крыска всё ещё будет бегать рядом. Плохо. И не факт, что его выдаст Аконит, особенно если это был кто-то из дворцовых. Хотя последнее вряд ли возможно, Аконит не нужен шанс того, что Магнолия каким-нибудь образом прознает про её махинации. Ну и наши с Аквилоном дела, разумеется. Кстати, а Аконит уже выпустили или она всё ещё сидит в тюремной камере? Ладно, пусть пока посидит, понаслаждаюсь тишиной, а там уже поищу. Может быть. Дальше. Надо поймать Орена».       Адам намечал примерный план действий на день, когда к нему успела вернуться Бегония с удовлетворённым выражением лица. Он, тут же расплывшись в улыбке, повернулся к ней всем телом и указал рукой на стол, длина которого равнялась примерно двум вытянувшимся Аквилонам, если не больше.       — Присаживайся.       Лишь мельком позволив удивлению застить глаза, Бегония послушно присела на самый край единственного стула на другом конце стола, явно предложенный для Аконит.       — Садись свободнее, я не кусаюсь, — махнул на эту робкость рукой Адам. — И бери, что хочешь.       — Ваше Величество, это же мастирский стол, я не могу! — тут же запротестовала Бегония, вскакивая со стула.       — Сядь, — закатив глаза, велел Адам. — Здесь я мастир и я решаю, кому со мной сидеть и разделять трапезу, а кому нет. Я хочу, чтобы ты села и спокойно поела.       Понурив голову, Бегония вновь опустилась на стул и несмело, едва ли не дрожащей рукой, потянулась к ближайшему блюду. Салату. Кстати, весь набор из всевозможных пустых тарелок и натёртых до блеска приборов уже лежал заранее. Видимо, готовились к приходу Аконит.       — Ты действительно хочешь салат? — скептически поинтересовался Адам, приподнимая бровь. — Брось, ты можешь брать всё, что захочешь.       — Даже арнаба? — тихо спросила она, спрятав голову в плечи будто в ожидании мгновенного наказания.       — Пожалуйста, бери, — Адам равнодушно пожал плечами. — «Если бы я ещё знал, что такое арнаб, было бы вообще чудесно».       Бегония так же робко потянулась к какой-то мелкой живности, запечённой в неизвестных фруктах. Адам активно подбадривал улыбкой и одобряющим взглядом, потому она довольно скоро перестала стесняться, хоть и сохраняя приличия должного статуса, и приступила к уже нормальному завтраку. Адам позволил ей насладиться, по всей видимости, впервые настолько вкусной едой, с усмешкой наблюдая за лицом чистого блаженства. Правда, видя столь яркую реакцию, не мог не задуматься о другом вопросе, прежде не особо его волновавшем.       — Бон, а разве вы не едите то, что осталось с этого стола?       Замерев, Бегония отложила вилку и быстро прожевала, едва не давясь, кусок какого-то мяса, уже другого.       — Не совсем так, Ваше Величество, — с трудом сглотнув, отчего на карих глазах даже выступили слёзы, произнесла Бегония, спрятав руки на коленях. — То, что не съедаете вы с саидой, действительно идёт слугам. Однако всё самое лучшее себе забирают самые главные слуги, это главная кухарка, главный конюх, экономка и камергер. После них, обычно, остаётся не так много и иногда Лаванда готовит что-нибудь ещё, попроще.       — Разве не Лаванда главная кухарка? — с недоумением осведомился Адам, вспоминая, как о кухне говорили исключительно с упоминанием этого имени. — А камергер какой? Мы, вроде, взяли же своего из… дома.       — Поначалу так и было, но… — Бегония будто сдулась от тяжёлого разговора, неловко сведя плечи и поникнув головой. — Как бы… в каждом крыле изначально был свой штат прислуги и мы, как чужаки, ниже по важности. То есть Лаванда, например, только одна из кухарок под началом главной, а наш камергер скорее исполняет роль одного из слуг, нежели свои обязанности. Камергер от дворца больше следит за всеобщим порядком вместе с экономкой, и приказывает вычищать ваши покои, когда вы отсутствуете. Я тоже нахожусь под началом здешней экономки, хотя ключи никому не отдаю!       — Вот как, — Адам, нахмурившись, выбил дробь пальцами по столу и откинулся на спинку стула. — Всё любопытнее и любопытнее. А раньше почему не говорили? Хотя можешь не отвечать, и так понятно.       Адам с тяжелым вдохом нагнулся над столом, проведя рукой по лицу.       — Ладно, с этим тоже разберёмся. А чем вчера Аконит кормили, с этого же стола?       — Да, разумеется! — воспрянув духом от смены темы, закивала Бегония. — Лаванда специально выцепила как можно больше морепродуктов!       «Аконит у нас рыбу любит? Ну хоть в чём-то мы с ней схожи».       И с лёгкой ноткой злорадности Адам притянул к себе самое крупное блюдо с огромной жареной рыбиной.       — Продолжай, я пока подумаю над кое-чем, — кивнул Бегонии на полупустую тарелку Адам и вновь погрузился в размышления.       «Интересно, подобная внутренняя иерархия согласована с Магнолией или Ашем? Или работают чисто на наглости и энтузиазме? Кстати, а Орен же сын главного конюха… Хм. Любопытно. Надо как-то этот кружок самодеятельности прикрыть и поставить во главу всего личностей понадёжнее. Надеюсь, Магнолия мне голову не открутит за подобное».       — Так, — громко звенькнув вилкой и напугав сыто отвалившуюся от стола Бегонию, Адам вновь поставил локти на стол, опустив подбородок на переплетённые пальцы. — Бери три тарелки и накладывай в них всё, что хочешь. Если знаешь вкусы Стрелиции и Ромашки, то вообще отлично.       — Ваше Величество, вы хотите? — удивленно распахнув глаза, начала Бегония.       — Надо же дать понять, что служить мне очень выгодно, — подмигнув, Адам переложил фруктовую, наверное, нарезку в другое блюдо и освободившуюся посудину занял пирожными-корзиночками и ещё небольшим куском жареного мяса неведомой зверушки. — Идём, проводишь меня к вашим комнатам.       И, забрав у сопротивляющейся Бегонию ещё одну тарелку, едва ли не вприпрыжку отправился прочь из трапезной. Бегония, правда, довольно споро его обогнала и, прекрасно лавируя с двумя оставшимися тарелками, что были забиты едой под завязку, шустро проводила до каких-то подземных казематов. Выстроенные в рядок пустые двери с пустыми стенами довольно быстро вызвали уныние, особенно после роскошеств основных залов, чьё резное искусство действительно поражало воображение даже такого искушенного двадцать первым веком человека, как Адам.       — Вот эта комната, — кивнула Бегония на одну из дверей. — Там жили Черёмуха и Тубероза, а сейчас Стрелиция с Ромашкой.       — А ты с кем комнату делишь? — не мог не поинтересоваться Адам, ловко меняя тарелки в руках и оставляя порцию Орена у Бегонии.       — С Лавандой, — Бегония спокойно пожала плечами и указала на самую последнюю дверь в коридоре.       — Понятно. Жди здесь.       Кивнув, Адам практически без стука зашёл в комнату новоиспечённых служанок и только потом вспомнил, что они могли бы переодеваться. Однако в этот раз повезло, и девушки только раскладывали немногочисленные пожитки в сундуки. Собственно, кроме сундуков, кроватей и стола со стулом в комнате больше ничего и не было. Если только ночной горшок какой-нибудь. Вряд ли у них есть допотопная система смыва в отдельной комнате, как у Адама, до сих пор иногда вызывавшая нервную дрожь.       — Ваше Величество! — единогласно взвизгнув, девушки присели в реверансе.       — Моё, — кивнул Адам и за три размашистых шага преодолел всю комнату, поставив две тарелки на стол. — Ешьте, а то, не дай… Творец, свалитесь ещё от усталости, — насмешливо подмигнув ошарашенным девушкам, Адам вернулся к двери, однако, только занеся руку, замер.       За стеной слышался чей-то незнакомый визгливый голос. Весьма удачно звучащий вот прямо перед Адамом. Собственно, дверь Адам открыл с пинка. Опять короткий визг и удивительно высокая женщина приземляется прямо на каменный пол. Кажется, она снова хотела заорать, но, увидев Адама, резко захлопнула рот. С чего бы это?