Адаму нужна душа

      Аквилон просыпался медленно, но с ужаснейшей болью в шее и пояснице. Ему понадобилась пара танов на вчерашние воспоминания и попытки разобраться в причинах неприятных ощущений. Собственно, причины были весьма очевидны: сон лицом в книге. Аквилону эти ощущения были знакомы, однако о них он не вспоминал порядка нескольких таазов, ведь все они проходили во время обучения очень давно. Из относительно недавнего был только Милий, что изучал кхарианский под не особо пристальным, но весьма требовательным надзором Аша и, порой, так же засыпал на книгах. Аквилон боялся даже дёрнуть шеей, прекрасно понимая, какая боль тут же последует. Собственно, стоило только осознать своё пробуждение в полной мере, как по рукам и ногам тут же прошла волна маленьких игл, заставивших невольно вздрогнуть, а потому несчастную шею, в компании поясницы, тут же прострелило резкой острой болью, от которой невозможно было сдержать страдальческий стон.       — Ваше Величество? Вы всё же проснулись?       — Мирт? Как давно я тебя не слышал! — придушенно просипел Аквилон, с невероятной осторожностью пытаясь оторвать лицо от страниц, что, казалось, за время сна просто к нему прилипли.       — По-видимому, и не особо скучали, — с доброй усмешкой эскаринский камергер зашёл в кабинет и остановился где-то позади.       — Да как-то слишком много навалилось, — предварительно выдохнув, Аквилон резко вернул шею в естественное положение и едва не откусил себе язык от пронзившей всё тело боли.       — Всё я понимаю, Ваше Величество, и рад, что вы всё же решили навести здесь порядок.       Мирт тихо приблизился и подхватил Аквилона за плечи, не давая тому упасть из-за ватных ног.       — Что же вы так неосторожно заснули? Знаете же, что самостоятельно вы просыпаетесь скорее к обеду, а тут такое неудобное положение, — причитал Мирт, будто ворчливый дедушка, хотя ему и было всего около пятидесяти, а это лишь треть жизни эльнасу.       — Не подумал, — оправдывался сразу за двоих Аквилон, разминая конечности. — А где Бегония? Она же обычно меня будит?       — На этот раз не добудилась, — хмыкнул Мирт. — Больно крепко вы спали. Однако она решила вас не беспокоить, лишь предупредила нас и убежала по делам. Я наводил порядок в ваших покоях, как обычно.       — Это сколько сейчас времени? — задумчиво спросил Аквилон, легко прикасаясь к красным рытвинам на лице, что остались в память о непрочитанном.       — Обед, — лаконично ответил Мирт.       — Что-нибудь успело произойти за полдня? Магнолия или Аш ничего не передавали насчёт моих вчерашних действий?       Усаживаясь перед зеркалом и морщась от исполосованного лица, продолжал интересоваться Аквилон, самолично собирая распущенные волосы, пока Мирт копался в одежде и оттуда же вещал:       — Нет, Ваше Величество, пока все спокойно работают. Возможно, у Клементина небольшие проблемы, всё же он довольно юн для должности главного конюха, однако искренне старается. Бегония чувствует себя в новой должности прекрасно, будто и не меняла её, тётка её так же, привычно готовит самые лучшие блюда на всём Киркаллэ.       — Прекрасно, — собирая онемевшими руками подобие косы, отвечал Аквилон.       Во время сборов Мирт успел рассказать о своих маленьких заключениях во время вынужденного отсутствия рядом, однако ничего нового в его словах не было. Аквилон лишь убедился, что задуманная Нилом смена слуг была более чем оправдана, так как, судя по рассказу Мирта, дворцовый камергер не сильно отличался от назойливой мухи, которая лишь летала повсюду и мешала спокойно работать. И не подпускала никого к расчётным книгам, которые велись вместе с Геранью. Пусть Магнолия и была знакома Аквилону весьма поверхностно, однако сомневаться в уме жены он не собирался. Если Магнолия назначила тех двоих на столь важные должности в крыле, значит, они действительно хорошо свои обязанности выполняли. Однако стоило это лишний раз проверить.       Наконец Мирт переплёл запутанную косу в высокий хвост и, дождавшись Аквилона из лохани, помог облачиться на этот раз в яркие зелёные одежды. Мастирский цвет, как и жёлтый. Только если жёлтый имели право носить исключительно члены мастирской семьи, то вот зелёный был повсеместно, как бы демонстрируя близость правящей семьи к своему народу. Отличия лишь в ткани и яркости цвета. Чем дороже, тем прочнее, мягче и ярче, будто свежие листья, переливающиеся от росы на рассвете Отлиташэмса, в то время как одежды крестьян больше походили на болотную тину, невзрачную и топкую.       Уже в трапезной Аквилон поймал слегка подозрительный, но довольно быстро окрасившийся мягким спокойствием, взгляд Аконит с противоположного конца стола, что в очередной раз ломился от всяческих яств.       — Уснул на книге? — полюбопытствовала Аконит после приветствия, вглядываясь в уже медленно сходящие следы на лице.       — Сон сморил неожиданно, — усмехнулся Аквилон, с какой-то неестественной долей смущения стараясь не вглядываться во всё ещё не самое здоровое лицо возлюбленной.       Аквилона разрывало на части от поступка Аконит, от того, что она пошла против его воли напрямую, заперев Нила в подобии клетки, и при этом — чувства. Глупые, неуёмные, незнающие и непонимающие нужного времени. Аквилон искренне любил Аконит. Давно и крепко, ещё когда брат с отцом со смехом практически отдирали его от своих ног, а она с любопытством выглядывала из-за материнской юбки. Когда, расшибив лоб до крови, нёс ей целую охапку наливных куматр, а она вывихнула ногу в ответ, пытаясь добежать до пруда, чтобы смочить подол в воде и обработать рану. Когда сбежали ночью под едва видневшиися маль’силь и лежали на влажной траве, страшась повернуть голову и встретить взгляд. Когда вместе учились ездить верхом и падали друг за другом, чтобы никому не было обидно, а потом вместе выслушивали нравоучения отца на тему ценности собственной жизни и здоровья. Когда оторвались от конвоя во время редкой ярмарки и, словно безумные, танцевали и пели с деревенскими жителями, а после, напившись забродившего сока, впервые целовались, замерев между невысокими домиками, трепетно обнимая друг друга и боясь сделать следующий шаг. Когда вместе едва не выли у гробов родителей, понимая, что, кроме друг друга, у них никого не осталось. Когда искали утешения в тёплых объятиях. Когда… Аквилон женился на Магнолии. Нельзя всё то прожитое время вместе так просто перечеркнуть и выкинуть, нельзя так просто отказаться от того, кто стал частью твоей жизни. Но можно вынести урок. И, скрипя зубами и заталкивая глупое сердце глубже, Аквилон должен был терпеть и не препятствовать. Да, жестоко, но это лишь отражение её поступков. Пусть Нил — другая личность из иного мира, но тело у них с Аквилоном одно и распоряжаться им могут только они. Не Аконит. А потому…       — Ты действительно в порядке?       Слова — единственное возможное утешение. Пустые и ненужные, пусть так. Это лучше, чем давать обещания, которые никогда не будут выполнены.       — Насколько это возможно, — тихо отвечала Аконит, бессмысленно размазывая по тарелке паштет.       — Ты была у лекаря?       — У меня нет ни ран, ни болезней, Акви, я в порядке, — она растянула губы в напрочь фальшивой улыбке, в то время как предательские брови нет-нет, да сходились на переносице, демонстрируя скрытую обиду за натужным безразличием.       Аквилон лишь кивнул, возвращаясь к еде.       — Ваше Величество, — неожиданно шепнули прямо над ухом, отчего Аквилон прижал руку к поясу, едва не вытащив кинжал.       Стрелиция. Внешность, которую забыть не получиться никогда, а её шрам будет приходить в ночных кошмарах.       — Да? — на мгновение прервавшимся голосом спросил Аквилон.       — Вы совсем не едите румху, — с каким-то полу упрёком произнесла она.       Аквилон лишь поднял брови в удивлении. Он на дух не переносил всякую рыбу и прочие морские блага, и Лаванда об этом прекрасно знала, так почему же то, что он не желал есть очередную рыбу, пусть и стоящую, как домик в столице, вызывало вопросы?       — Бегония вчера сказала, что вы ели рыбу, и Лаванда посчитала, что вы наконец изменили своим вкусам, поэтому расстаралась и приготовила румху, и сейчас переживает, что вы на неё совсем не обращаете внимания, — явно выученными заранее словами быстро проговорила Стрелиция и тут же сбежала на кухню.       Аквилон только переглянулся с Аконит. Кажется, они настолько увлеклись обучением Нила о мире, что совсем позабыли о том, как он должен притворяться Аквилоном. И ладно несчастная левая рука, которую он как-то усмирял и пытался пользоваться правой, но вот вкусы в еде и одежде… Ну неужели даже в такой мелочи они не могут сойтись изначально? Аконит многозначительно посмотрела на разлёгшуюся на тарелке рыбину. Возможно, будь Аквилон чуть лояльнее к подводным обитателям, он смог бы оценить и аромат, и жареную корочку, и сочащееся соком мясо, ещё пышущее паром от готовки. Однако пока у Аквилона было только одно желание — отодвинуть тарелку как можно дальше. Страдальческий взгляд на Аконит не помог и она, нахмурившись, более настойчиво указала подбородком на блюдо. Тяжело выдохнув и гулко сглотнув, Аквилон отрезал совсем маленький кусочек, едва ли не с хвоста, и, прикрыв глаза и задержав дыхание, проглотил его, совершенно не жуя.       «Хорошо, что у румхи так легко достаются кости, иначе одна из них наверняка застряла бы в горле», — одним глотком выпивая весь шай, думал Аквилон.       — Вам не понравилось? — снова появившись будто из ниоткуда, печальный голос Стрелиции вновь едва не заставил Аквилона позорно подпрыгнуть и схватиться за кинжал.       — Лаванда прекрасно готовит, — зашёл издалека Аквилон. — И всё же…       — Ваше Величество! — крик Орена можно было сравнить с воспеванием Творца, настолько прекрасным этот звук показался Аквилону.       — Да? — тут же едва не подорвался он, получив возможность оттянуть неприятный разговор.       — Тут! — продолжил Орен и в мгновение замолк, поджав губы, когда заметил Аконит.       Быстрый взгляд в сторону чрезмерно радостного Аквилона и всё ещё печальной Стрелиции. Взгляд на безмятежную Аконит, чьё не самое спокойное душевное состояние выдавали подпрыгивающие брови. Мгновение раздумий, едва не отразившихся на лице, и Орен подошёл к Аквилону, протягивая внушительную стопку бумаг.       — В библиотеке часто бывает Её Величество, в этот раз она принесла документы и сказала вам передать, чтобы вы их прочитали, а потом через меня вернули обратно. Сегодня.       — О, — глубокомысленно заключил Аквилон, всматриваясь в слова.       Противный визг, ударивший по ушам. Аконит провела вилкой по тарелке, круглыми глазами смотря на Аквилона.       «А. Я же, по мнению Орена, читать не умею. И по его же мнению не доверяю Аконит. При этом Орен знает, что Аконит знает, что Нил читать не умеет и надо эту легенду дальше для него держать. Как же сложно думать».       Вдохнув воздух во всю мощь раскаченных лёгких, будто собирая тем самым всё возможное терпение, Аквилон прикрыл глаза. В трапезной, помимо него, находились двое знающих, что Нил читать не умеет и только одна Аконит из этих двоих знала о смене душ. Всё остальное наполнение трапезной в виде Стрелиции и прочих подавальщиков были уверены в грамотности Аквилона, а значит именно перед ними ему было не позволено проявлять свою неграмотность. Однако и грамотность проявить тоже нельзя, так как Орен уверен, что Аквилон её не знает и если внезапно начнёт спокойно читать без чьей-либо помощи — это вызовет вопросы, а терять такого верного помощника как Орен было не самым лучшим решением. При этом Орен ещё и считает, что Аквилон недолюбливает Аконит, а значит не должен ей доверять. Поэтому и с Аконит Аквилон не может остаться наедине на глазах Орена, так как это так же может подорвать его доверие и вызвать вопросы. То есть сейчас главную угрозу как раз представляет Орен и его знания о Ниле, которые он вполне разумно соотносит с Аквилоном, с кем же ещё. Но от этого не легче. То есть, исходя из всего вышеперечисленного, лучшим вариантом будет отогнать куда-нибудь Орена, чтобы он помог прочитать всю эту документацию, при этом не выглядя безграмотным перед остальными слугами и, желательно, не подставляя самого Орена, так как приближённые мастира сразу становятся возможными жертвами. Ещё чуть-чуть, и мозг потечёт прямо из ушей.       — Отнеси их мне в покои, Орен, я подойду после обеда, — заключил Аквилон, натянуто улыбаясь.       Орен напряжённо кивнул, бросив подозрительный взгляд на Аконит, и убежал. Стоило отметить, его синяк выглядел всё лучше. Видимо, Лаванда с Бегонией смогли отвести его к лекарю. Аквилон пересёкся взглядом со Стрелицией и замер. Он не подумал про рыбу. Захотелось вернуть Орена обратно.       — Румха очень вкусная, передай Лаванде, что она получилась настолько великолепной, что я не смогу сразу её съесть, — кажется, только слепой и глухой мог поверить в искренность Аквилона на этот момент, однако благоразумно сделали вид, что приняли.       — Отдай Орену, — шепнула Аконит, стоило Стрелиции скрыться, а остальным слугам отойти к стенам.       Аквилон только кивнул и вернулся к трапезе, предварительно оглянувшись и подтянув себе привычное мясо. Больше во время обеда их не навещали, что удивительно. Возвращаясь обратно, Аквилон вновь погрузился в мысли о том, как же им с Нилом сойтись в обыденной жизни. Сделать некий список, кто что ест или не ест? Как предпочитает завязывать волосы? Носить одежду?       — Акви, — догнала его Аконит с тарелкой румхи в руках. — Будешь таким задумчивым, врежешься в стену.       — Прости, в голове каша, — приложив ладонь ко лбу, ответил Аквилон. — Что-то ещё?       — Попроси его почитать тебе документы, отданные Магнолией, проверишь, насколько он искренен, — поджав губы от недовольства, куда холоднее закончила она.       — Хорошо, — устало кивнул Аквилон. — Кстати, а он же…       — Если ты про признание, то я знаю, что Нил просил его так меня отвлечь. Он в меня не влюблён, — фыркнула Аконит.       — Но это было забавно, — слегка улыбнулся Аквилон.       Аконит только закатила глаза и передала тарелку ему.       — Ты знаешь, где меня найти.       И, развернувшись, ушла в сторону своих покоев, гордо расправив плечи. Обиделась. В этом дворце их ссоры стали такой обыденностью, что Аквилон даже не начал переживать, только молча качнул головой, будто признавая и причины её обиды, и причины такой холодности. Порой Аквилону сильно не хватало той лёгкости Сильвана или хваткости Лавра. Будто на нём Творец решила отдохнуть и, кроме тяги к военным свершением, больше ничего и не дала. Аквилон совсем не был лжецом или интриганом, как его отец. Лавр во времена своей молодости был очень близким другом своего кузена, прошлого мастира, а потому постоянно крутился во дворце, общаясь с тем же Наргилем, помогал в составлении торговых пошлин, предлагал новые идеи налогообложения, участвовал в постройке некоторых тайных ходов и много чего ещё, о чём Аквилон мог и не подозревать. Лавр ведь мог быть до сих пор жив. Мог остаться одним из наставников Аша, мог продолжать крутиться в дворцовых интригах и помогать Магнолии с правлением, как помогал её отцу, но… Он погиб. Слишком сильно его сломала смерть брата. Он вернулся в эскарин, за пару таазов сумев расправиться с тем, что накопилось уже от его отца, того ещё любителя выпить, занялся более пристальным воспитанием Аквилона и нашёл отраду в охоте. Охоте, его и погубившей. Аквилону никогда не стать таким же проницательным, как его отец. И мягким, как брат. Порой забавно, насколько сильно они были схожи внешне, и насколько же разнились их характеры: дворцовый интриган и благородный воин. Примула говорила, что Сильван был похож на мать, та такая же нежная и возвышенная, удивительно мудрая и спокойная. Сильван перенял от неё всё самое лучшее, став своеобразным лучом надежды, островком безмятежности в тяготах этого мира. И его исчезновение ощущалось как предательство. Предательство всей Матар, ведь такой правитель не мог так просто покинуть свой пост, семью, он был нужен и необходим. Но он исчез и до сих пор неизвестно как и почему. Проделки Творца? Но зачем?       В таких мыслях Аквилон дошёл до покоев, где, в кабинете, застал Орена, с любопытством рассматривавшего карту мира. От звука шагов он поднял голову и широко улыбнулся, насколько ему позволяло уже зеленевшее пятно. Аквилон улыбнулся в ответ. Не то чтобы для него избиение детей было обыденным делом, на него никто не поднимал руку, кроме манушей, однако о том, что среди крестьян подобное распространено — очевидно. И это не считали чем-то… вызывающим. Оно было и пускай, у Матар другие задачи.       — Ты разве не видел карту в библиотеке? — поинтересовался Аквилон, ставя румху на прибранный Миртом стол и заглядывая Орену через плечо.       — Эта подробнее, — пояснил Орен, вглядываясь в старый чертёж.       — Да, она полностью списана с барельефа в главном храме, — подметил Аквилон.       — Вам никогда не казалось, что это жестоко? — уже привычным жестом подвигая к себе тарелку, спрашивал Орен. — Мы всегда знали, что есть другие материки, как они выглядят, на каком расстоянии от нас… и при этом ни единой возможности до них добраться.       — Возможно, когда магия в мире существовала, океан как-то можно было усмирить, однако не сейчас, — задумчиво отвечал Аквилон. — Да и… зачем? Не сказать, что мы так уж плохо живём на Киркаллэ, чтобы стремиться на другие материки.       — А мне кажется, это могло бы быть очень интересным, — в последний раз проведя ладонью по чертежу, Орен тряхнул головой, будто возвращая себя в изначальную тему, и уже куда более бодро поинтересовался: — Итак! Вы уже неплохо выучили буквы, может, попробуете сами прочитать?       — М, боюсь, документация от Магнолии слишком серьёзная, чтобы так халатно относиться к её прочтению, — медленно выговаривал Аквилон, натягивая на лицо неестественную улыбку.       — Вы не должны принижать свои способности! Вы быстро учитесь! — тут же возмутился Орен. — Но раз вам так хочется, хорошо. Тогда вы не против, если бумаги прочитаю я?              Аквилон замотал головой, опираясь бедром на стол, чтобы и наблюдать за лицом Орена, и за содержимым документации, первая страница которой уже вызывала вопросы. Собственно, как выяснилось чуть позже, этот вопрос можно было задать ко всему: неужели Магнолия ударилась головой? Все принесённые Ореном бумаги — официальные письма, прошения, правки в законы, назначение на новую должность при дворе сына какого-то арасаля, сметы по налогам, пошлинам, расходам на армию и дворец, отдельной сноской суммы на новые дороги и запасы соли, парочка дарственных, одно простое судебное разбирательство, но между высшими чинами, несколько жалоб, проблем с наследованием, и даже новый налог на повышение цен на воду для Кхары. Здесь вся документация, которую контролирует Магнолия! И каждая бумажка уже с её подписью и печатью, то есть все они изначально согласованы, так зачем показывать их Аквилону? Причин не особо много: либо очередная проверка, для которой слишком много «опасной» документации, либо Магнолия решила воспринять слова Нила всерьёз и действительно предлагает ему заняться политикой, либо… идеи закончились. Если бы ей просто нужна была подпись Аквилона, она могла попросить её подделать у Аша, либо дала необходимые бумаги Аквилону в своём присутствии. Здесь же — полная свобода, читай, не читай, без разницы. Наверняка у Магнолии ещё несколько копий каждой бумаги, однако… в любом случае это показывает определённое доверие Магнолии, и им стоило воспользоваться. К чести Орена, который не добавил в слова Магнолии и лишней буквы, сомневаться в его преданности не приходилось. Аквилон скрупулёзно начал изучать каждый документ, по несколько раз читая вслух для Нила, и активно запоминал новые данные, пусть и давалось ему это с трудом. Самый большой интерес Аквилону пока представлялся в суммах, уходящих на обеспечение армии. Они были настолько велики, что, либо воины стали нуждаться в тех изысках, о которых и не мечтают аристократы, либо их количество увеличилось за последние два шахра, что Аквилон не был с ними. Похоже, Магнолия готовится к откровенному вооружённому столкновению. И второй момент: увеличившиися запасы соли из Кхары, пожалуй, самого ценного ресурса, так как в климате Матар её практически нет, добывать сложно, а хранить без неё — гарант скоропостижного гниения, и при этом — повышение цен на воду. На жизненно необходимый ресурс для Кхары. Аквилон нахмурился. Пусть он совершенно не разбирался в интригах, но даже так понимал, что Магнолия задумала новый план ограничения Кхары. И будь у власти по-прежнему Оинита, он бы наверняка сработал, но Ниэби… Больно много слухов про её несдержанность и ярость, особенно в последнее время. Как бы кхарианская львица не отгрызла Магнолии руку за такие обороты с поставками. Однако размеры новых пошлин уже утверждены Магнолией и Аквилон с этим ничего сделать не мог. А говорить… бессмысленно, уж кого-кого, а его мнение Магнолия и слушать не станет.       — Ваше Величество, — как-то слишком уж напряжённо произнёс Орен. — Здесь ещё один документ и к нему личная записка от Её Величества. Мне зачитать?       — Давай.       — Ясных мыслей, дражайший муж. Как я успела заметить, тяготы обустраивания в новом доме настолько вас поглотили, что вы забыли о, как мне кажется, едва ли не главной своей проблеме. Однако я помню наш уговор и выполняю его. Это назначение единственное, и если вы его не одобрите, оно действительно не будет принято. Решайте сами, — Орен передал Аквилону короткую записку, к которой к тому же за тонкий шнурок был привязан внушительный перстень. Печать.       Аквилон с трепетом взял в руки древнее украшение, по легенде, выкованное самим Дарованным Сыном. Пусть оно и было массивным, занимавшим целую фалангу, в нём чувствовались поразительные лёгкость и изящество, тонкие переплетения металлических нитей, вкрапления, подобные каплям росы, драгоценных камней, и в центре овальная печать: сверху хамиль’альнур, снизу великий дрэсит, в кроне которого светилась корона. Следом Орен передал упомянутое назначение. Назначение Аконит официальной наложницей Аквилона с правом рождения ребёнка, унаследующего в дальнейшем эскарин Нисф. Аквилон невольно задержал дыхание. Пусть его свадьба с Аконит не состоялась, пусть они были вынуждены жить, не имея возможности сделать свои отношения доступными общественности, но… Теперь их статус изменён. И пусть это всё ещё не брак, но, как показывала история, наложница мастира иногда могла не уступать жене во влиянии. Не столько на Матар, сколько на самого мастира. И ребёнок, наконец, долгожданный признанный ребёнок, не только плод любви, но и законный наследник эскарина. Земли Нисф не пропадут и не уйдут Ашу или Милию, они останутся в своей династии. Аквилон размашисто расписался и потянулся за свечным воском. Пусть его первым и главным документом в роли не эскарина, но мастира, будет назначение его детской мечты в реальность.       Орен наблюдал за трепетом Аквилона с какой-то полустёртой эмоцией, определить которую не представлялось возможным. Собственно, к Аконит Аквилон не понёсся лишь потому, что ему предстояло вернуть бумаги Магнолии сегодня. Так что, забыв и про ужин, они с Ореном сидели в кабинете, за столом, практически под столом, на полу, пытаясь за ничтожные саа, которые, казалось, летели быстрее кхарианских стрел, разобрать тот объём информации, что скопился у Магнолии за амид. И Аквилон по достоинству оценил помощь Орена, похоже, не будь рядом этого мальчишки, сам он бы не справился и за шахр, даже при условии, что, в отличии от Нила, как раз прекрасно читал и писал.       — А сколько тебе таазов? — внезапно спросил Аквилон, наконец устало разогнувшись и оперевшись спиной на тёмный стол.       — Четырнадцать, Ваше Величество, — разминая затёкшую шею, ответил Орен, перекрещивая ноги.       — Чуть младше Эрвана, — Аквилон прикусил губу. — Был с ним знаком?       — Видел пару раз в библиотеке, — Орен лишь хмыкнул, взглянув в окно, по раме которого привычно стучали упорные капли дождя. — Очень… любопытный. Каждый его приход становился тем ещё испытанием, мы с фалахом носились между стеллажами как умалишённые, а потом сочувствовали слугам, что надламывали спины, пытаясь дотащить всё богатство до покоев. После его гибели… Её Величество заперла покои и до сих пор туда никто не входил, а столько редких книг осталось… Большинство, конечно, просто выдумки, но вот исторические…       — А где Эрван жил? Рядом с Магнолией? — Орен пожал плечами.       Как-то удивительно, непростительно мало Аквилон знал о жизни племянника. Раньше его это не особо волновало, но теперь становилось немым укором. Как можно было не интересоваться жизнью того, кто был продолжением родного брата? Его последней частицей, оставшейся в этом мире? Аквилону долгие таазы было всё равно. Потому что рядом с Эрваном была Магнолия, был Аш, тогда казалось, что они смогут полностью обеспечить его здоровье и дальнейшую жизнь на троне. Однако простая случайность всё разрушила. Невнимательность прислуги, любопытство и беспокойность самого Эрвана, вечный дождь привели к жуткой и неправильной смерти невинного ребёнка. До которого не было дела единственной семье отца, Аквилону. Не потому что Магнолия препятствовала общению, вовсе нет, а потому что сам Аквилон не интересовался жизнью племянника, ему казалась важнее Аконит в тот момент. А теперь уже поздно. Сильван неизвестно где, Эрван покоится в могиле, а беременная Магнолия заледенела в своём отчаянии.       — Он был хорошим мальчиком, — мог только сказать Аквилон, давя уже никому не нужную улыбку.       Орен лишь кивнул. Постучавшись, в кабинет вошла Аконит с подносом. Оглядевшись, она, хмыкнув, поставила достаточно простой ужин на совсем маленький закуток на столе. Орен, сверкая понятливыми глазами, ушёл, забрав с собой всю стопку бумаг.       — Сильно устал? — поинтересовалась она, расчёсывая тыльную сторону левой ладони.       — Весьма, — протяжно выдохнув, заключил Аквилон. — Больше не обижаешься?       — В какой-то мере, — одна из бровей привычно дёрнулась.       — У тебя рука болит? Даже покраснела, — Аквилон кивнул на упомянутую часть тела.       — Пустяки, неудачно ставила шай на поднос и пролила на руку, — безмятежно махнула она ладонью. — Поешь, так совсем оголодаешь, ещё и без тренировок.       — Времени ни на что нет, — поморщился Аквилон, принимаясь за еду. — Точно, чуть не забыл!       Резко подскочив, отчего сразу повело в сторону, Аквилон продемонстрировал Аконит кольцо-печать.       — Орен уже унёс бумаги, но там было официальное назначение тебя моей наложницей, с правом рождения законного наследника Нисф.       Стоило ли говорить, что следующий саа Аквилону пришлось с каким-то вымученным смехом успокаивать рыдавшую на его плече Аконит?       — Наконец-то, — шептала она вперемешку со всхлипами, зарываясь носом в мужскую шею и крепко сжимая тонкими пальцами зелёную ткань рубахи.       Аквилон нежно поглаживал её по дрожащей спине и не мог не замечать какое-то странное покраснение ладони, она будто бы даже отекать начала. Ожог? Или ему уже казалось? Может, зрение устало от штудирования информации и к концу дня решило отдохнуть?       — Прости, я немного… расчувствовалась, — шмыгая носом и утирая всё никак не перестававшие идти слёзы, произнесла она. — Тебе надо отдохнуть, поешь, выпей шая, я пока немного здесь уберу. А то вы все старания Мирта пустили склигам в горы.       Слегка озабоченным взглядом пройдясь по Аконит и не найдя больше никаких странностей в поведении или внешнем виде, Аквилон немного успокоился и, не вставая с пола, взял себе поднос. И то ли он устал слишком сильно, то ли еды было слишком много, однако Аквилон совсем скоро уже сладко сопел в ковёр, разбросав по полу упавшие тарелки и кружку.