Адаму нужна душа

      Спустя пару амидов после празднования Магнолия внезапно устроила собрание. Неофициальное до той грани, что уже считалось тайным. В круглом зале, где посередине стоял такой же круглый стол с мягкими креслами, сидели представители самых преданных Магнолии родов. Аквилон знал старика Терна Эбид — дядю Магнолии, знал уставшего Броша по правую руку, знал фариса Харб, эскарина Маль, арасалину Гайа и эскарина Маут. В своё время они делили с Аквилоном бремя власти и управления Матар, когда Магнолия оплакивала гибель Эрвана. Остальные же присутствующие в количестве пяти штук были не особо знакомы. Да, бесспорно, их лица мелькали на балах и собраниях, однако, по-видимому, такой уж важной роли те не играли, пусть и каким-то образом завладели столь редким даром, как доверие мастиры.       Брош не переставая постукивал длинными пальцами по подлокотнику, будто пытался устаканить мысли либо же отвлечься от них. Кажется, с прошлой встречи его мешки под глазами стали меньше, из чего напрашивался вывод о чуть улучшившемся состоянии Лотос. Аквилон периодически бросал напряжённый и сочувствующий единомоментно взгляд на дальнего родственника и ловил отражённую в синем океане благодарность. Усталость привычно пронизывала Броша подобно нитям искусных швей, заставляя того попеременно хвататься за голову и тянуть длинные чернёные пряди в наивных попытках притупить боль. Аквилон не мог ему помочь и терзался собственным волнением как за его здоровье, так и за здоровье Милия, в чьих глазах перед самым отъездом горело что-то жуткое. Неправильно было ощущать себя единственным пышущим здоровьем среди троих участников детских забав и общего прошлого.       — Итак, — прерывая всякие размышления, заявила Магнолия, наплевав на этикет и откидываясь на мягкую спинку кресла, поддерживая основательно выпирающий живот — неистово ожидаемого наследника или же ненужную наследницу. — У нас осталось не так уж много времени до окончания перемирия с Кхарой.       Присутствующие по большей части переглянулись. Неужели Магнолия затеяла открытое столкновение? Неужели хочет пренебречь тем миром, что достался им с таким трудом?       — О, прекратите! — поморщилась она тут же, прикладывая холодные пальцы к вискам. — Я прекрасно знаю, что наши силы на данный момент не равны. Никаких сражений. Пока что. У меня немного иное предложение.       С этими словами она махнула рукой, и, раскрыв штору, из небольшой каморки, а может, и прохода, выскользнул фалах Анар, нёсший в покрытых трещинами времени руках внушительную стопку красноватых записей. Аквилон знал их едва ли не наизусть, проводя в своё время чуть ли не целые дни за переведёнными Нилом исследованиями прошлого мастира. Тот чудовищный язык, который он называл венгерским, порой снился даже в кошмарах, особенно в тех, где, стоя напротив, Нил заставлял его зачитывать вслух. От жутких воспоминаний Аквилон неуютно повёл плечами и тут же словил вопрошающий взгляд Броша. Скудно улыбнувшись, качнул головой.       — Хоть личность Протея была весьма… спорной, будем откровенны, — перебирая разложенные на столе бумаги, тем временем продолжала Магнолия, — однако же не стоит отрицать, что внёс он несоизмеримый вклад своими исследованиями. И одно его изобретение нам сейчас очень пригодится.       Магнолия нахмурилась, закусив губу, и, старательно выговаривая каждую букву, произнесла:       — Вакуум-выпарная установка. Судя по пометкам, Протей разработал её для Кхары, чтобы та смогла получать пресную воду, однако у неё была и другая способность — добывать соль.       На этих словах Магнолия умолкла, пристально вглядываясь в удивлённые лица вокруг. Ирга Гайа даже позволила себе прижать руки к достаточно скромной груди, едва осознание масштаба названной установки достигло наивысшей точки. Впрочем, винить её за излишнюю эмоциональность было некому: остальные так же в уме уже просчитывали возможности, что могла им дать собственноручная выделка соли без участия Кхары.       — Вижу по вашим лицам, вы понимаете, что это означает, — самодовольно заявила Магнолия, нежно улыбаясь. — Независимость. Сможем добывать соль — отгородимся от Кхары. Возвысимся.       — А как же остальное? — подал голос Айлант Харб. — Яды, шкуры, драгоценности?       — А вы кого-то намерены отравить? — тут же вступился Терн Эбид, и Аквилон вновь подметил, как забавно сложилось, что этот полный сил мужчина имел с Магнолией разницу в возрасте меньшую, чем она с собственным братом.       — Не стоит, — тут же остановила его Магнолия, приподняв руку. — Я не закончила, фарис. Однако сначала отвечу на ваше возмущение. Как долго вы сможете прожить без соли?       — Не особо внушительный период, — поджал и так тонкие губы Айлант, начиная понимать, куда клонила мастира.       — А сколько без ядов, шкур и драгоценностей? — ожидаемо поинтересовалась Магнолия, мягко поглаживая живот.       Фарис покаянно опустил голову, признавая поражение. И в то же время Аквилон задумался об уважении. Магнолия, эта суровая женщина, не терпящая пререканий, доверяла правление и тайны как раз тем, кто осмеливался с ней спорить. Не Ашу и их совместному прошлому, хотя все в зале были уверены, что тот подслушивал их разговор, не уж тем более Наргилю с сыном, чьи споры всегда пересекались, как песчаные пустыни Кхары и дождливые леса Матар. Магнолия доверяла и уважала мнение тех, кто не боялся высказывать своё видение, но при этом ей подчинялся. Довольно своеобразная смесь.       — Итак, — наконец Магнолия решила продолжить детали плана. — Эта установка работает при определённых условиях, разумеется, и требует большого количества ресурсов. В первую очередь — вакуд. Его на нашей земле предостаточно, в Кхаре же его заменой могла бы стать обычная древесина, однако для масштабного дела её не хватит. Во вторую очередь нужны будут огромные печи. Более мелкие детали разрабатывают наши учёные. Да, налаживание своей соли займёт довольно много времени, однако она будет чище кхарианской и она будет нашей. Наладим её выпаривание — сможем подрезать крылья Ниэби с торговлей, казна увеличится, за счёт этого мы восстановим армию и сможем противостоять Кхаре полноценно, не обращая внимания на её угрозы. Раз она не посчитала нужным поставить меня в известность о своей беременности, я считаю соразмерным сокрытие от неё этой установки.       — Сколько времени потребуется на строительство печей? И где вы планируете их разместить, Ваше Величество? — взяв себя в руки, поинтересовалась Ирга.       — На пробу мы сделаем уменьшенную версию в пределах Айвы примерно за полтааза, — найдя необходимый лист, вещала Магнолия. — Если результат будет успешен, мы приступим к масштабной стройке на обоих побережьях. Эскарин Маут и камэл Эбид, надеюсь, вы предоставите необходимые для постройки возможности и территории.       Терн тут же кивнул, готовый всячески помочь коронованной племяннице, а Дрок Маут предпочёл сначала крепко призадуматься о тех самых возможностях и состоянии собственной казны, прежде чем согласиться.       — Прекрасно, — Магнолия с лёгкой усмешкой сложила ладони под грудью. — Чтобы не провоцировать слухи и иметь чуть больше свободы в общении при наличии посторонних, предлагаю наречь проект солеварен неким именем.       — Гранат? — подал усталый голос Брош. — Тайное богатство.       — Мне нравится, арасаль, — благосклонно кивнула Магнолия. — Гранат — имя наших солеварен, раббы и саидед.       Со времени того памятного разговора прошло ещё несколько амидов. Аквилон проводил большую часть времени либо в кабинете, разбирая всю ту документацию, что ему присылала Магнолия, либо в тренировочном зале, прекрасно ощущая, что от столь оседлого образа жизни его тщательно накопленные упорным трудом мышцы начинают расслабляться. Нилу же, казалось, силовые упражнения и вовсе были чужды: он не проявлял к ним любопытства ещё с первых дней появления, однако демонстрировал немалый интерес в труде научном. Довольно споро обучившись матарской грамоте, Нил на том не остановился и, заимев в учителя Аша, совместно с вездесущим Ореном занялся изучением ещё и кхарианского. Не то чтобы последнее плохо, вовсе нет, Аквилон и сам был не против восстановить весьма скудный словарный запас нижних соседей, однако проблема оказалась в другом. Создавалось ощущение, будто от вертячьего поведения Нила Аквилон уставал гораздо больше, нежели от тех же тренировок, что порой могли занимать полноценные дни. Казалось бы, Аквилон даже не управлял телом в тот момент, но это не спасало. Нил носился неутомимым ураганом: взахлёб поглощая исторические сводки и законодательство, стоило ему овладеть языком, уделял множество саа на кхарианский, бегал то к Бегонии, то к Лаванде с вопросами об их жизни и проблемах, со временем стал сам контролировать все поставки, интересоваться народом, додумался до какого-то странного места под непонятным названием «школа» — идею которой на корню пресекла Магнолия, — стоило начать разработку пробного Граната, как тут же вцепился в строителей и с живейшим интересом наблюдал за каждым их действием. Аквилон на его фоне чувствовал себя медлительнейшим из червей, в то время как сам Нил скакал подобно арнабу, улепётывающему от хищника. Порой хотелось просто заорать ему в ухо: «Да остановись ты хоть на удар!» — но тот ведь не услышит. Празднование дня рождения Магнолии Аквилон воспринял как подарок свыше: то был один из немногих дней, когда Нил просто сидел на троне. Никого не расспрашивая, ни с кем не танцуя, ни с кем не вступая в полемику — чудо!       Даже от мыслей о Ниле вновь разболелась голова, и Аквилон уронил её на ладонь, продолжая смутно вчитываться в чуть расплывающиеся перед глазами строки. Согласование выделения средств на строительство прибрежных печей. Печать Магнолии, разумеется, уже стояла. Поставив свою, Аквилон перешёл к следующему документу.       Аконит привычно крутилась в соседней комнате перед зеркалом, всячески пытаясь подчеркнуть уже начавший выпирать живот. Наверняка ей бы хотелось более открыто проявлять свою беременность, заявляться на званые вечера и балы, может, мелькать перед самой Магнолией, однако титул не позволял. Вернее, его весьма болезненное отсутствие. Аквилон как-то предлагал дать Аконит хотя бы номинальное дворянство, даже без территорий, однако Магнолия предпочла то заявление не заметить. Нил же и подавно помогать не стал. Аконит до сих пор являлась самой частой причиной их разлада; увы, попытка усыпить вторую душу на целый день сразу после подобия примирения окончательно разрушила любые возможные мосты между ними. Самым спорным результатом такого разрыва стала Бегония. Она с детства знала Аквилона и не могла не заметить его кардинальные изменения, не могла не понять появившегося режима Акви и Нила и потому… отдалилась от Аквилона. Как и Орен, что изначально и интерес проявлял только к Нилу. Оба они, будто всё для себя решив глубоко в душе, с самим Аквилоном предпочитали не пересекаться, в то время как с Нилом искали встреч. Если же избежать столкновения не удавалось, Бегония вела себя на удивление равнодушно, пожалуй именно так, как и пристало вести себя экономке, — на радость Аконит. В присутствии же Нила она буквально расцветала. От их обоюдных улыбок на следующий день сводило скулы. Рядом с ней Нил ступал на слишком опасную дорогу, возврата с которой могло и не быть. По крайней мере, Аквилон не смотрел назад, идя под руку с Аконит, вот только их связь была давно проверена временем и обстоятельствами, в то время как Нил оставался чужаком для этого мира, и Бегония о нём толком ничего не знала. Не знала его прошлого. Как можно было столь сильно привязываться к тому, кто никогда не сможет ничего о себе поведать?       И всё же положительные стороны в симпатиях Нила так же были. Не дававшее покоя предсказание Петы понемногу стало проявляться. По крайней мере, в нём закрепилась роль Бегонии как одной из любящих. Пусть изначально её чувства принадлежали равнодушному к ней Аквилону, а ныне вполне взаимно принимались Нилом в его теле. Осталось лишь узнать, кто был четвёртой из наречённых. Кто был так схож с Магнолией и при этом почти не сталкивался с Аквилоном? Было у него одно нехорошее подозрение, однако ввиду их опасного политического положения подобную догадку стоило отложить в как можно более дальние закрома разума.       — Как думаешь, кто это будет? — выдернул его из потока мыслей нежный голос Аконит, выглядывавшей из-за дверей.       — Не знаю, — Аквилон просто пожал плечами, наконец возвращаясь к бумагам и только сейчас понимая, что то был отчёт с родного эскарина.       — Я немного порылась в записях главного лекаря, и, если верить его расчётам, то скорее всего это мальчик, — мурлыча подобно кошке, Аконит приблизилась и положила холодные руки Аквилону на плечи.       — Он любит общение, судя по всему, — фыркнул Аквилон, с грустью вспоминая Милия и его осведомлённость о состоянии сестры, в то время как последняя даже не подозревала о возможном ударе от собственного ребёнка.       — Ему определённо очень скучно, — Аконит принялась разглаживать тугие жгуты мышц. — Вряд ли кто-то сможет вытерпеть Магнолию такой долгий срок.       — У Нила пока получалось, — безмятежно заявил Аквилон и тут же почувствовал, как бледные руки сжались куда крепче, сминая ткань.       — Неугомонная трещотка, — бескомпромиссно охарактеризовала она Нила. — Кого бы тебе больше хотелось, мальчика или девочку?       — Без понятия. Главное, чтобы вы оба были в порядке.       Получив за подобные слова ласковый поцелуй, Аквилон всё же попытался вернуться к записям уже в который раз.       — Это из эскарина? — уложив подбородок на светлую макушку, осведомилась тем временем Аконит.       — Мгм, — немногословно ответил Аквилон, тщетно вчитываясь в содержимое.       — И как у них?       — Ещё не прочитал, дай мне немного времени, — устало произнёс он и, насладившись возникшей тишиной, в спокойствии дочитал отчёт. — Всё у них в порядке. Вот и ещё одно удобство соседства со столицей: никаких разбоев и грабежей от приграничных воинов — слишком дальние земли.       — Неужели за всё это время никто не покинул своих мест? — продолжала интересоваться Аконит.       — Нет, всех всё устраивает, как и таазы до этого, — вполне спокойно произнёс Аквилон. — А что, кто-то планировал уйти?       — Пара служанок иногда угрожали уходом, но, раз о них ни слова, что-то продолжает их удерживать, — Аконит равнодушно пожала плечами.       — Это какие? — Аквилон нахмурился: на его памяти никто никогда не жаловался ни на условия, ни на жалованье. Хотя, стоило подметить, чаще всего подобные вопросы решались через Аконит.       — Календула, Агава и Ипомея, — тут же выдала Аконит. — Мне они казались не самыми исполнительными, ещё и Гербера на них жаловалась. Вот и возникло пару разногласий.       — Почему мне не сказала? — тут же нахмурился Аквилон, ловя женскую ладонь в капкан мозолистых пальцев.       — Это не стоило твоего внимания. Считай, то наши женские разборки. Главное, сейчас на них никто не жалуется и они продолжают работать. Значит, я смогла донести до них то, что нужно.       Аквилон продолжал хмуриться, не особо понимая внезапного неудовольствия, хотя в словах Аконит не было ничего предосудительного. Однако внутри всё равно тем самым червём скреблось некое ощущение неправильности, непричастности. Он ведь так просто отдал слуг Аконит, совсем за ними не следил, полностью доверяя любимой, однако… Он так же считал, что и Эрван в надёжных руках, и не было резона наблюдать за его жизнью. И что из того вышло? Его жизнь оборвалась. Пусть какие-то слуги и собственный племянник не совсем соразмерны в данном сравнении, однако, ошибившись раз по-крупному, начинаешь переживать и за меньшие тревоги. Но что Аквилон мог сделать здесь, в мастирском дворце, когда слуги были там, в эскарине? Ныне — ничего.       — Кстати, о Гербере, — внезапно вспомнил Аквилон, продолжая сжимать женскую руку в ладони. — Ты, кажется, упоминала, что она нашла себе любовника из местных? Конюха, кажется.       — М? Ах, да. Сейчас он уже не просто конюх, а главный, — губы Аконит растянулись в довольной улыбке. — Смышлёный мальчишка, я была бы рада, если бы Гербера устроила с ним свою судьбу.       — Клементин? — с трудом выудив из памяти имя того испуганного паренька, что волей случая попал под разъярённую руку Нила и тем самым заменил на посту главного конюха, поинтересовался Аквилон с всё той же холодной интонацией.       — Да, — просто кивнула Аконит.       — Это он тогда помогал затаскивать меня в комнату без окон? — тут же поинтересовался Аквилон, пристально глядя на вздрогнувшую наложницу.       — Я разве не принесла извинений? — Аконит отступила, вырвав руку и приложив её к груди. — Разве мы не отпустили ту ситуацию?       — Я всего лишь хочу услышать ответ, — продолжая проявлять чудеса безмятежности, произнёс Аквилон.       Аконит поджала пухлые губы, в то время как её тонкие брови находились в вечном движении, то сходясь на переносице, то поднимаясь к корням волос, то просто изгибаясь так, как, по идее, они вообще не могли изгибаться.       — Да, — наконец ответила она едва ли не сквозь зубы и тут же гордо вскинула подбородок.       — Понятно, — Аквилон пожал широкими плечами и вернулся к следующему документу, оставив ошарашенную Аконит ловить воздух ртом.       — И… всё? — спустя некоторое время спросила она со всё тем же удивлением.       — А чего ещё ты хочешь?       — Ты его рассчитаешь?       — Стоит?       — Нет!       — Тогда пусть работает, — Аквилон дёрнул бровью, хотя в сравнении с подвижной мимикой Аконит то выглядело не особо заметно.       Аконит непонимающе отступила, совершенно не ожидая подобной реакции. Считала, что Аквилон тут же прогонит Клементина прочь, как сделал это с той же Геранью? Зачем? Тяга к переменам имелась у Нила, Аквилону же хотелось покоя. Новоиспечённый главный конюх вполне неплохо справлялся с порученной работой, а что раз оступился — что же, можно списать на чувства к Гербере и, возможно, указание той же Магнолии потакать всем желаниям теперь уже постоянных гостей. Если совершит подобную ошибку снова, тогда и стоит думать о расчёте. Хотя Нил наверняка посчитает по-другому, но за его мысли Аквилон уж точно не ответственен, как бы порой ему этого не хотелось.       — Какое имя ты хочешь? — решив вернуть тему к изначальному руслу, чуть дрожащим голосом поинтересовалась Аконит.       Аквилон спрятал лицо в ладонях, окончательно осознав, что в ближайшее время поработать со всеми накопившимися пошлинами, договорами, сводками и прочим не получится. Чуть протерев глаза, посмотрел на напряжённую Аконит, поглаживающую едва выпирающий живот совсем как Магнолия на последних сроках.       — А ты?       — Не знаю, — Аконит перевела взгляд на стену, в то время как её брови вновь как-то странно сошлись в печальном выражении. — Главное, чего бы мне хотелось, чтобы Магнолия позволила им общаться. Всё же у наших с ней детей один отец.       — Савин прекрасно общался с Алоном, — вспомнил о деде Аквилон. — Пускай один из них был сыном наложницы, а другой — мастиры. Так же как и отец был близок с Анаром до той степени, что по слухам являлся бастардом Алона, настолько они были схожи. Потому, думаю, в память о прошлом Магнолия чинить преграды не станет.       Аконит медленно кивнула, признавая его правоту.       — И всё же, какие имена тебе кажутся подходящими? Если для мальчика?       — Мальчика? — переспросил скорее для себя Аквилон, а после, отразив на лице печальную улыбку, ответил: — Сильван.

∆∆∆

      Не каждый мог похвастаться, что новоиспечённый мастир будет играюче обучать его сражению на мечах, однако Аквилон как раз оказался из той редкой категории. Хотя на тот момент совершенно этого не ценил. Незадолго до гибели родителей Аша последний решил навестить дом единственного друга, который так же довольно быстро устал от дворца. Но никогда не уставал от младшего брата. Вернее, это младшему брату приходилось утомляться, стоило на горизонте появиться сверкающей улыбке Сильвана, как всегда готового на любые подвиги в любое время. Аш, прикрыв глаза, отлёживался под сенью деревьев, так же укрытых за стеклянным куполом, а его собеседник в лице Лавра в довольстве потягивал шай из маленькой чашки, смотревшейся в его крупных ладонях не особо изящно.       — Ну же, Акви, давай! — размахивая деревянным мечом, угрожал Сильван, перескакивая с места на место, пока Аквилону хотелось только лечь и утопиться в собственном поту.       — Я устал! — проныл он, действительно садясь прямо на траву.       — Да брось, мы только начали, — тут же отмахнулся Сильван, однако, как обычно, быстро отошёл и, отложив меч в сторону, присел напротив. — Ладно, сделаем перерыв. Чем ты занимался в моё отсутствие?       — Бегал с Аконит за куматрами, — с усмешкой ответил вместо сына Лавр.       Аквилон тут же зарделся, обиженно поглядев на отца.       — Это хорошо, когда есть верный друг, — произнёс Сильван ласково настолько, что показалось, будто хамиль’альнур выглянуло из-за вечных туч и заискрилось в светлых волосах.       Аквилон вернул внимание к брату, склоняя голову к плечу и куда сильнее вглядываясь в его небесно-голубые глаза. Почему-то тогда казалось, что они с Сильваном совершенно разные. Будто у Аквилона и волосы не настолько светлые, и глаза не настолько ясные… А может, просто Сильван сам зажигал их внутренним светом? Той жизнью, что била из него подобно горному ручью. Воодушевлением, радостью, открытостью, пленяющей мягкостью и принятием. Аквилон на его фоне всегда казался излишне угрюмым.       — А кто твой самый верный друг? — внезапно спросил он. — Аш или Магнолия?       Сильван чуть приподнял брови в удивлении и глянул в сторону Аша, что с любопытством приоткрыл один глаз. Аквилон обернулся к ним с чуть лукавой улыбкой, так похожей на усмешку, раскрасившую губы отца.       — Самый верный друг… — протянул Сильван хитро. — Аш.       — Правда? — несколько разочарованно переспросил Аквилон и тут же услышал, как позади фыркнул Аш и громко рассмеялся Лавр.       — Разумеется, — кивнул Сильван непримиримо и потрепал брата по голове. — Магнолия мне не друг. Магнолия — моё сердце.       — Сердце, — задумчиво повторил Аквилон, оборачиваясь.       Только подошедшая Примула едва ли не до посинения сжимала поднос, на котором гордо возвышалась разукрашенная гилея. Её тонкие брови, как обычно, жили своей жизнью, пока длинные чёрные пряди постоянно прилипали к пухлым губам. Аконит, уже не державшаяся за юбку матери, помогала ей разливать новую порцию шая. Аквилон тут же помахал ей рукой с широкой улыбкой.       — Что-то спросить хочешь? — внезапно поинтересовался у Примулы Аш, оглядывая ту пронзительным тёмным взглядом.       — Нет, Ваше Сиятельство, — поджав губы, она вскинула голову, чуть стряхнув с лица надоедливые пряди.       — Тогда почему ты всё ещё здесь? — приподнял Аш бровь. — Шай давно разлит.       — Аш, перестань, — разумеется, вмешался Сильван. — Они и так постоянно работают, дай ей хоть чуть-чуть отдохнуть.       — Отдыхает она только в твоём присутствии, — продолжал выражать недовольство Аш.       Аконит, не выдержав, спряталась за юбкой матери, сверкая яростным серым взглядом на молодого арасаля. Аквилон же стеснялся к ней подойти в окружении отца, брата и его весьма склочного друга.       — Не смейте ссориться, — спокойно прервал их Лавр, что всё это время переводил любопытный взгляд с одного на другого. Такой же небесно-голубой, что и у обоих сыновей. — Примула, если утомилась, можешь вернуться в комнату и отдохнуть, мы попросим кого-нибудь ещё.       Примула, поджав губы и нахмурившись, склонила голову без единого слова. Ухватив дочь за бледную руку, довольно быстро удалилась подальше от мужчин, и даже по походке было видно её недовольство. Аконит же то и дело пыталась обернуться, чтобы снова поймать взгляд Аквилона.       — Какая наглая, — всё не успокаивался Аш, глядя ей вслед. — Она ведь всего лишь служанка.       — Это не значит, что мы должны относиться к ней с таким предубеждением, — укоризненно отвечал Сильван, перетаскивая брата к себе поближе и обхватывая его со спины длинными руками, укладывая подбородок тому на макушку. — Она такая же эльнасу, как и мы, Аш. Прояви милосердие, вот увидишь, оно воздастся сполна.       — Она сядет вам на шею, — бескомпромиссно заявил Аш и закончил всякий разговор, поднеся к губам чашку.       — Я на его стороне, — кивнул в сторону арасаля Лавр и получил от старшего сына укоризненный взгляд.

∆∆∆

      — А если девочка? — со всё не отпускавшим напряжением поинтересовалась Аконит, вырывая Аквилона из старых воспоминаний.       — Тогда… Ирис? — по-прежнему находясь где-то в прошлом, не особо задумываясь, ответил Аквилон и добавил: — Если, конечно, к тому моменту это имя не будет занято ребёнком Магнолии.       Аконит тут же сузила глаза и крепче прижала руки к животу, чтобы дрожащим от ярости голосом весьма проницательно осведомиться:       — Это имя предложил Нил?       — Кажется, да? — не особо уверенно ответил Аквилон, немного путаясь в датах. — Да, он предложил.       На лице Аконит явственно читалось непримиримое отторжение ко вполне красивому имени, отражавшееся на лбу чуть ли не буквами: мою дочь никогда не будут так звать.       — Нет.       — И всё же звучит красиво, не правда ли? — будто и не обратив внимания на её явное недовольство, продолжил Аквилон.       — Слишком просто, — поджала она губы, вновь подходя ближе.       — Тогда… Цикламен, Эдельвейс? Кроме имён матери и бабушки особо и вспомнить некого.       — Разве ты их знал? Я хотя бы могла застать целых три шахра жизни саидед Цикламен — уже больше, чем ничего, — Аконит обвила плечи Аквилона руками, прижавшись щекой к его волосам.       — Тогда не знаю, Нита. Может, нам стоит подумать об этом позже? — устало отрывая от себя женские руки, Аквилон поставил на очередной смете подпись. — Мне надо работать.       — Тебе теперь всегда надо работать, — в недовольстве сказала она и всё же ушла, напоследок хлопнув дверью.       Аквилон тихо простонал в ладонь и, проведя ею по лицу, похлопал по щекам в попытке привести себя в чувство. Кажется, то ли он переоценил свои силы, то ли окружающие.