Он был обычным, но…

      Джисон был самым обычным человеком. Он как и все отучился в школе, как и все поступил в университет. Как и у каждого из нас у Джисона были друзья: два оболтуса, которые были с ним абсолютно всегда и везде. Джисон как и все мог громко смеяться, плакать в подушку или хандрить из-за чего-то глупого. Джисон был обычным, но кое-что отличало его от других. В основное время Хан был самым обычным студентом. Он предпочитал прогуливать скучные пары, считая что ему лучше поспать пару лишних часов или времяпровождения в кафе было для него намного важнее. Его оценки не были идеальными, но он с усердием сдавал сессию, поддерживая свой статус «хорошиста». Вот только когда на город опускались сумерки, а в телефоне белым по черному было видно «пятница», Джисон отпускал себя. Он пропадал в клубах. Нет, он не пил там, он алкоголь вообще не любит и предпочитает игнорировать его. Да и не танцует он там совсем, потому что тело его невероятно деревянное и он скорее оттопчет всем ноги, чем станцует что-то сносное. Джисон ходит в клубы на своеобразную охоту. Охоту на парней. Джисон совершенно обычный человек. Джисон страдает сатириазисом. Каждую пятницу Хан выходит на свою охоту. Он приходит в клуб и выискивает свою новую жертву, с которой этой ночью он обязательно оказывается в постели. И Джисону нравится это, ему нравится секс. Нет, Джисон не больной. По крайней мере, он не считает себя больным. В постоянных половых связях нет ничего ужасного, как считает он. Его абсолютно все устраивает: каждую неделю он находит нескольких человек, с которыми проводит прекрасные часы в постели, выпуская незнакомцев только спустя время. Джисон имеет невероятно большие потребности в плане секса, что многие просто оказываются недовольны его аппетитами. Но Джисон совершенно точно здоров. Впервые такие потребности он заметил в себе после двадцати лет. Но тогда он списывал все на стресс из-за расставания с бывшим молодым человеком и считал, что все пройдет само, когда он просто переспит с кем-то незнакомым. Друзья его тоже были того мнения, так что они все вместе оказались в каком-то ужасном клубе, который Джисон покинул уже через несколько часов с парнем на пару лет старше себя. Но вот легче ему не стало. Ему понравилось ощущение свободы в тот момент, когда его грубо втрахивают в кровать отеля. Ему понравилось что после этого он никому и ничего не должен. Ему нравился секс. И он не хотел себя сдерживать. Поначалу, было стыдно рассказывать друзьям о такой части своей жизни. Несмотря на то, что они делились буквально всем, Хан очень стеснялся этого факта. А потом ему надоело скрывать себя и он все рассказал: друзья отреагировали спокойно. Чонин, что в свои двадцать лет был девственником, но предпочитал слушать чужие рассказы о чем-то неизвестном для него, просто просил больше подробностей после таких ночей. Минхо, что был на пару лет старше Джисона и Чонина, да и относился ко всему такому с большей ответственностью, просто фыркнул. Он не хотел осуждать лучшего друга, поэтому тактично промолчал. И вот, Джисон уже несколько лет живет таким необычным образом жизни, при том что он самый обычный человек. И ему нравится это. Ровно до того момента, когда парни в клубах перестают вестись на него. Поначалу Хан совершенно не понимал резкой перемены. Ничего не изменилось: он все так же выряжался в клуб, сидел на своем излюбленном месте и осматривал всех вокруг. А когда находил того, кто нравился ему хотя бы внешне, начинал действовать. И всегда срабатывало: в конечном итоге они оказывались в квартире Джисона, в его постели. Но в один момент все пошло по другому плану и в конце ночи впервые за несколько лет Джисон ехал домой в одиночестве. Он был зол. Невероятно зол. А еще возбужден, потому что за столько времени успел привыкнуть к тому, что каждую пятницу, субботу и воскресенье его обязательно трахают в его кровати, а он срывает голос от невероятных ощущений. Но сейчас он лежал в полном одиночестве и не понимал что делать. Возбуждение мешало думать, поэтому он воспользовался своей правой рукой, а после посчитал произошедшее глупым обстоятельством; в следующие выходные все будет как прежде. Но Джисон ошибся. На него больше не обращали внимания и каждую следующую неделю он злой возвращался домой, а потом безбожно дрочил, хоть так избавляясь от своего возбуждения. Он даже успел обзавестись парочкой игрушек, чтобы было хоть какое-то разнообразие. Это помогало не так, как помог бы настоящий член, но становилось лучше на время. Джисон жаловался друзьям. Чонин громко смеялся в ответ на недовольное лицо друга, а Минхо объяснял это тем, что всему приходит конец, в ответ получая еще более недовольное лицо Хана. А ведь Джисон жаловался постоянно, каждый понедельник, когда они встречались после выходных в университете и делились произошедшим за эти пару дней. А потом Джисон начал глупо шутить, считая что его лучший друг Минхо чертов девственник и поэтому реагировал так на недовольства друга. И эти шутки стали отправной точкой для чего-то необратимого. Начиналось все это с чего-то безобидного: простые насмешки от глупого Джисона и привычно закатанные глаза Минхо, под аккомпанемент из громкого смеха Чонина, самого младшего из них. Но спустя время шутки стали чаще и жестче, а реакция Минхо была не настолько спокойной. А конечной точкой всего этого стало что-то совершенно неожиданное. Типичная шутка Джисона, что он повторял уже не в первый раз, заставила оказаться их в той ситуации, в которой они находились прямо сейчас. А оказались они в спальне Джисона, на его чертовой кровати, целуясь, нет, воюя за главенство. Они оба не до конца осознают происходящее, но это сейчас неважно. Важно то, что Хан совершенно не хочет отдавать весь контроль старшему, больно кусая его за губы и вылизывая чужой рот. Но Минхо не отстает: он отвечает с тем же напором, сильно сжимая чужую талию. А Джисону сносит крышу. Он самостоятельно отталкивает старшего от себя и резким движением стягивает со своего разгоряченного тела футболку, представая перед Минхо полуголым. А он и не против, только жадно осматривает тело перед собой, а после снова вгрызается в губы младшего, заставляя того скулить. Происходящее в этот момент не пугает их, в глубине души они оба понимают, что это было ожидаемо и останавливаться нет смысла. Их всегда тянуло друг к другу и прекращать эту войну в виде поцелуев они не собираются. Поэтому Минхо снимает и с себя мешающую одежду, остававаясь полностью голым перед младшим. А он стонет в голос, совершенно не стесняясь этого: ведь тело Минхо просто прекрасно, именно такое как нравилось Хану, что у него чуть ли не текут слюни с краешка рта. И Джисон не представляет почему они сдерживались столько времени до этого. Когда член Минхо полностью оказывается в Джисоне, второй протяжно стонет, царапая короткими ноготками грудь парня под собой. О боже, как же Джисон обожал эту позу, когда у него была возможность контролировать хоть что-то. Но он совершенно не знал, что уже через считанные минуты его ноги подведут его, бедра старшего будут невероятно быстро биться об его зад, а член Минхо будет идеально проходиться по его простате с каждым толчком. Минхо трахается просто невероятно. Джисон спал с огромным количеством людей: все они были разные, начиная от пристрастий в постели, заканчивая формой члена. Но еще ни один из них настолько идеально не подходил самому Джисону, еще никто не трахал его настолько жестко, что он буквально не успевал вздохнуть и пускал слюни на подушку. Джисон и не догадывался, что идеальный человек все это время был рядом. Минхо любил трахаться жестко. Он предпочитал быстрые толчки в партнера, любил оставлять синяки от собственных рук на теле второго, синяки от зубов на шее. Он любил громкие стоны, что отбивались от стен комнаты и замыленный взгляд на себя, когда его просят быть жестче. Минхо любил обращаться со своими партнерами как с куклами, вертеть их по всей кровати, придушивать в особые моменты, шлепать со всей силы и трахать-трахать-трахать. А Джисон любил быть оттраханным. Он с удовольствием принимал все то, что давал ему Минхо, а в ответ отдавал себя и свое тело. У них не было границ: они спали там где приспичит, совершенно не боясь быть замеченным. Именно поэтому в их личных списках, что они делили на двоих, были такие места, как университетский туалет, примерочная в магазине, абсолютно все комнаты в квартирке Джисона, душевая в раздевалке в университете. И они оба не планировали, чтобы этот список заканчивался. Их устраивали такие отношения, они не собирались ничего менять.

***

      Громкий стон в очередной раз разносится по комнате, а следом слышится громкий шлепок. Минхо не жалеет силы, оставляя красные отметины на чужом заду. Джисон еще долго не сможет спокойно сидеть после этой ночи, но Минхо нравится эта мысль. Член проходится прямо по простате, заставляя тело Джисона извиваться и выгибаться навстречу. Он хочет чувствовать старшего в себе глубже, он хочет его всего, даже несмотря на то, что это далеко не первый секс за эту ночь. Им совсем скоро вставать и собираться на нудные пары, но им совершенно плевать: Хан все не может насытиться этим прекрасным человеком до конца, а Минхо и не против. — Как же ты идеально принимаешь меня, — рычит Минхо, кусая за загривок, — твоя дырка только и создана для моего члена. Они оба не очень любили грязные разговорчики, но порой им нравилось это, а Джисона так вообще доводило до крайней точки за считанные минуты. Ему нравились эти слова только от Минхо, ни от кого больше. — Ты ведь примешь все то, что я дам тебе? Ответь, Джисони. Минхо продолжает остервенело вбиваться в податливое тело под собой, ожидая хоть какого-то внятного ответа. Но Хан молчит. Все что выходит из его рта, это чертовы стоны и слюни, ведь он на грани. Но он ждет разрешения. — Ты даже не в состоянии связать двух слов, — усмехается старший, — ты можешь только подставлять свою дырку и принимать мой член. Давай же, Джисони, кончи для меня, а после я наполню тебя до конца. Этих слов хватает для младшего, чтобы позволить себе расслабиться. Он громко стонет и кончает на постель под собой, сжимая член старшего в себе. Ноги Джисона разъезжаются и невероятно сильно трясутся от очередного оргазма за эту ночь. Но Минхо все равно продолжает вбиваться в него, зная что младшему нравится сверхстимуляция. Да черт, Джисону нравится абсолютно все, что делает с ним Минхо. И Минхо кончает. Кончает глубокого внутри Хана, заставляя того скулить от наполненности. А после резко выходит, слушая стоны от внезапной пустоты, но она не продолжается долго. Через секунду вместо толстого члена Минхо в Джисона входят его пальцы, которые не дают вытечь сперме. Минхо сразу же устанавливает быстрый темп, выбивая из младшего стоны, слезы и крики. — Чертова шлюха, которая позволяет с собой так обращаться, — плюет Минхо и наконец окончательно покидает тело младшего, оставляя его приходить в себя.

***

       Может показаться, что между Джисоном и Минхо что-то меняется после того, как они начинают спать друг с другом. Будто между ними вечно какое-то напряжение. Но нет, это не так. Они все еще такие же друзья, которые громко смеются над глупыми шутками Чонина, а после грубо целуют друг друга в университетском туалете. И им все нравится. Нет никаких обязательств друг к другу, никто никому ничего не должен. Они оба просто спускают пыл, без всяких вытекающих проблем. Это ли не идеальные отношения? И никто другой не замечает что происходит между ними, даже Чонин, который постоянно находится рядом. Он не замечает порой красных и опухших губ друзей, помятых футболок и их тяжелого дыхания. Либо делает вид, что не замечает, оставляя все на совести двоих друзей. И им все это только на руку. Им нравится, что об их своеобразных отношениях никто не знает. Им нравится прятаться по углам, нравится исподтишка ухмыляться друг другу. Им нравится скрывать это. Минхо нравится, что он видел такого Джисона. Джисона, который громко скулит и просит быть грубым. Джисона, который спокойно принимает член в глотку, позволяя себе задыхаться. Джисона, чьи ноги трясутся от оргазма, до которого его доводит Минхо. Да, Минхо не единственный кто спал с Джисоном, но до такого состояния его доводил только Ли. А Хану нравится принимать все то, что дает ему Минхо. Он служит как тряпичная кукла, которую используют как хочется его хозяину. Джисону нравится быть использованным, ему нравится подчиняться именно Минхо, своему другу. Джисон был самым обычным человеком, просто со своей изюминкой. Его сатириазис не делает его хуже, ведь Минхо любил эту изюминку в Хане.