1. Две встречи
7 ноября 2023 г., 19:07
Мир — успокоенной душе моей. Ничто ее не радует, не ранит. Не забывай моих последних дней, Пойми меня, когда меня не станет.
Гермиона всем сердцем любила магический Лондон с его яркими уютными улицами, необычными заведениями и удивительными чудесами, которые не переставали поражать ее даже спустя много лет, но периодически все это надоедало. В такие моменты Гермиона позволяла себе расслабиться и совершить пару длительных прогулок по родным улицам маггловкого города. Серые здания, вечные дожди и, самое главное, никакой магии. Иногда такая хмурая простота действовала, как панацея от всех безрадостных и сложных мыслей, связанных с повседневной жизнью человека, задействованного в политике. Иногда отвлечься от всего на свете было жизненно необходимо. Гермиона шла по улице, не разбирая дороги и просто наслаждалась прогулкой. Стремительно вечерело, вокруг зажигались фонари и многочисленные вывески различных заведений. Свет, — тепло-оранжевый, неоново-синий, ярко-фиолетовый, — отражался в лужах, оставшихся после недавнего дождя, и всё вокруг выглядело по-простому волшебно. Люди, возвращающиеся после работы или просто приятно проводящие время, громко разговаривали, улыбались, смеялись и, так же, как и Гермиона, наслаждались невероятной атмосферой. Август подходил к концу, становилось прохладнее, и все старательно ловили последние теплые деньки перед наступлением промозглой недружелюбной осени. Настроение было лёгким. Гермиона, несмотря на усталость после долгого рабочего дня, чувствовала себя готовой взлететь. Такое редко бывало, и Гермиона старательно выжимала из этого состояния все самое приятное. Едва не пританцовывая на ходу, она остановилась на светофоре и огляделась. Улица, на которой она оказалась, была менее оживленной, чем предыдущая, и более уютной. Пара небольших пабов, уже закрытая булочная, несколько кафе, — просто прелестное место. Среди всех этих заведений затесался маленький цветочный магазин, который, кажется, все ещё был открыт. Гермиона вдруг поняла, что ей ужасно хочется цветов. Уже на подходе к магазину она заметила стоящего около подсвеченной витрины, украшенной букетами, мужчину. Высокий и статный, он был одет в белую рубашку и простые чёрные брюки и курил. Он стоял спиной вполоборота, лица не разглядеть, и Гермиона замедлила шаг, зачем-то рассматривая его. Мужчина провел рукой по светлому короткостриженному затылку, сделал ещё одну затяжку, выбросил окурок в стоящую неподалеку урну и, наконец, развернулся. Сердце Гермионы пропустило удар, она резко остановилась и замерла. Перед ней был тот, кого она точно никак не ожидала увидеть, тот, о ком в магическом мире никто не слышал вот уже почти полтора года. Незнакомец, который так сильно ее заинтересовал, оказался Люциусом Малфоем. Он, сменивший стрижку и растерявший всю свою прежнюю надменность, был непохож на себя, но не узнать его было невозможно. Малфой тем временем достал из кармана брюк бейдж, закрепил его на груди и вошел в цветочный магазин. Сквозь витрину было видно, как Малфой взял с прилавка ранее брошенный там зеленый фартук, завязал его на поясе и скрылся в глубине помещения. «Нужно отсюда уходить, — подумала все ещё не отошедшая от шока Гермиона. — И как можно скорее». Пришла в себя она лишь в тот момент, когда над головой приветственно звякнул колокольчик, а в нос ударил насыщенный аромат живых цветов. Гермиона замерла, как испуганный кролик, и растерянно огляделась вокруг. Все небольшое пространство магазина было заставлено огромным количеством разнообразных букетов, таких ярких и пышных, что начинало рябить в глазах. — Добрый вечер, — раздался до боли знакомый голос, заставивший Гермиону крупно вздрогнуть. К прилавку подошел Люциус Малфой, вытирающий влажные руки о фартук. «Бежать! Срочно!», — вопил внутренний голос, но по какой-то причине Гермиона осталась на месте. — Здравствуйте, — пропищала она. — Мне нужен букет. Малфой тихо хмыкнул и обвел рукой магазин: — Что же, Вы пришли по адресу. Желаете что-то конкретное? Теперь, вблизи и при нормальном освещении, Гермиона, наконец, получила возможность разглядеть мужчину получше. Короткая модельная стрижка, скрупулезно уложенная в простую красивую прическу; здоровый цвет кожи, чуть округлившееся лицо, с которого пропала острота болезненной худобы, и, конечно же, глаза. Спокойные и имеющие какой-то невероятно яркий оттенок голубого. Словом, перед Гермионой стоял кто-то абсолютно непохожий на того измученного и отчаявшегося человека, полтора года назад отданного под суд о деле, посвящённого ПСам. Гермиона вынырнула из потока мыслей, осознала, что молчит слишком долго, смущенно кашлянула и, наконец, ответила: — Нет, ничего конкретного. Просто… букет. — Просто букет… — повторил за ней Малфой. — Если не секрет, то кому он предназначен? — Э-э… Мне. Я покупаю для себя. Он окинул ее странным взглядом, чему-то усмехнулся и сказал: — Тогда он должен быть особенным. Я могу собрать для Вас что-то индивидуальное. Гермиона лишь кивнула на его предложение, отчего-то почувствовав себя ещё более смущенной. Тем временем Малфой погрузился в работу, подбирая нужные цветы. Его взгляд был сосредоточен, лицо бесстрастно, а все движения отточены и профессиональны. Гермиона невольно залюбовалась и едва не пропустила вопрос: — Ваш партнёр не дарит Вам букетов? — Что? — на мгновение опешила Гермиона. — Ох, нет. Нет, никакого партнёра. Больше нет. Малфой посмотрел на нее с непонятным весельем в глазах и промолчал. Тогда Гермиона решила занять главенствующую позицию в их странном разговоре: — Извините за бестактность, но я привыкла видеть в подобных магазинах в качестве персонала своих ровесников, может, чуть старше, а Вы… — Слишком стар для этого? Гермиона вспыхнула. — Нет, конечно, нет. Просто… В общем, что Вы здесь делаете? Вам бы больше подошла работа в каком-нибудь офисе, как мне кажется. — Я так сильно похож на клерка? — ехидно уточнил Малфой, сосредоточенно подрезая слишком длинный стебель цветка. Гермиона нахмурилась, недовольная тем, в какую сторону выкручивает разговор Малфой, и резковато выпалила: — Прекратите переворачивать мои слова с ног на голову! Малфой оторвался от работы и с удивлением уставился на ещё больше покрасневшую Гермиону. Затем он внезапно улыбнулся простой приятной улыбкой и мягко сказал: — Прошу прощения, это дурная привычка, от которой я никак не могу избавиться. На самом деле эту работу мне предоставило государство как часть реабилитации, — он чуть нахмурился. — Не знаю даже, зачем раскрываю такие детали… — Ничего страшного, — быстро выпалила Гермиона, заинтересовавшись. — Вы можете рассказать мне. Если, конечно, хотите. Малфой на некоторое время замолк, посвятив себя цветам, и она уже решила, что продолжения истории не будет, когда он вновь заговорил. — Я потерял память. Меня нашли больше года назад в центре Лондона. При себе была лишь пара каких-то золотых монет и странная палка с гравировкой «Л. М.» на рукояти. Меня доставили в больницу, поставили диагноз и подали ориентировку в полицию в надежде узнать, не числюсь ли я в списке пропавших без вести. Эта затея не увенчалась успехом. Я появился из ниоткуда и идти мне было некуда. Поэтому, — он вздохнул, — я здесь. Выбрал себе имя в соответствии с инициалами на гравировке и попытался начать жизнь с чистого листа. Не то чтобы у меня был выбор. Гермиона мельком взглянула на бейдж на груди Малфоя, прочитала там: «Люк М.», — и, не удержавшись, ляпнула: — Это имя Вам не подходит. Малфой недоуменно вскинул бровь, тоже взглянул на свой бейдж, напрягся и не очень дружелюбно спросил: — Да? И какое имя, по Вашему мнению, мне бы подошло? Гермиона отчего-то занервничала и начала мямлить. — Что-то более длинное, более… благородное. Извините, если задела, я не… Иногда я говорю, не подумав. Малфой расслабился и смягчился. — Ничего страшного. В общем-то я с Вами даже согласен. Но, увы, выбор уже сделан. Следующие пару минут они провели в уютном молчании. С улицы доносились приглушенные голоса прохожих. Солнце практически зашло за горизонт, город потемнел, и теперь свет фонарей и вывесок казался ярче и уютнее. Этот вечер действительно был приятным и ему явно предстояло пополнить коллекцию хороших воспоминаний. — Готово, — подал голос Малфой. Гермиона отвлеклась от разглядывания улицы и восхищенно ахнула. Составленный букет представлял собой искусное сочетание розовых роз, орхидей и тех цветов, название которых невозможно было вспомнить. Эта яркая ароматная вспышка из растений была объята бледно-лиловой бумагой и представляла собой сплошную нежность. — Какая красота! — вздохнула Гермиона и приняла букет. — Вы настоящий мастер, это потрясающе! Малфой заложил руки за спину и приподнял уголки губ в лёгкой улыбке. — Сколько я Вам должна? Малфой на секунду задумался, а после ответил вопросом на вопрос: — Как Вас зовут? — Гермиона… — Гермиона, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Букет за счёт заведения, если согласитесь выпить со мной по чашечке кофе. Гермиона опешила и растерянно захлопала глазами. «Откажись! — вопил внутренний голос. — Во что ты вляпываешься?! Откажись!» Она еще раз вдохнула насыщенный аромат цветов, улыбнулась и тихо сказала: — Конечно, я буду очень рада.* * *
— …так что все, что осталось у меня от прошлой жизни, это палка, посиневшая татуировка на руке и странные сны, — заключил Малфой и сделал глоток кофе из чашки. Гермиона, невольно проникшаяся сочувствием, хмуро кивнула. — Должно быть, это ужасно, — тихо сказала она, а затем осторожно спросила: — А что за сны Вам снятся? Малфой в задумчивости провел кончиком пальца по краю чашки и раздосадованно покачал головой: — Форменный бред, из которого я никак не могу вычленить хоть что-нибудь внятное, увы. Этот вечер был наполнен неожиданно искренними разговорами, и Гермиона уже не единожды проявляла бестактность с целью удовлетворить свое любопытство, поэтому и в этот раз она решила идти напролом. Она осторожно накрыла свободную руку Люциуса, лежащую на столе, своей ладонью и проникновенно сказала: — Поделитесь этим со мной, прошу. Малфой удивлённо посмотрел на их соприкасающиеся руки, чуть пошевелил пальцами, словно проверяя подлинность происходящего, а после перевёл пронзительный взгляд на Гермиону. — Разноцветные вспышки. Змееподобный человек. Постоянное ощущение опасности. Война. Как я и говорил, ничего конкретного. Мой врач сказал, что я действительно имею черты человека, прошедшего войну, но что это за война — вопрос не из лёгких. Видимо, мой мозг изо всех сил пытается как-то подменить травмирующие события, чтобы не стало ещё хуже, — Люциус невесело усмехнулся. — Впрочем, хватит обо мне. Я все ещё ничего не знаю о Вас, Гермиона. Как Вы живёте? Чем занимаетесь? — Ну… — замялась она, робко убирая руку с руки Люциуса (тот на секунду нахмурился, но промолчал). — Наверное, это можно назвать гражданским активизмом…* * *
— Гермиона… Гермиона. Гермиона! Гермиона вздрогнула и подняла взгляд. На нее недовольно смотрел Рон. — Что? — Я тут распинаюсь, а она даже не слышит! — возмутился он и сложил руки на груди. — Извини, я просто… — Что за шум? — миролюбиво спросил подоспевший к их столу Гарри, который пришёл в буфет чуть позже остальных и только теперь смог отвоевать свою порцию обеда. — Гермиона меня игнорирует! — тут же заявил Рон. — Гермиона, почему ты игнорируешь Рона? — спросил Гарри и запихнул в рот сразу половину чесночной булочки. — Да, Гермиона, почему ты меня игнорируешь? — О Боже! — всплеснула руками Гермиона. — Если вы сейчас оба не заткнетесь, я затыкаю вас зубочисткой до смерти! Рон и Гарри дружно загоготали, довольные тем, что смогли на ровном месте взбесить подругу, та же лишь фыркнула, но не смогла сдержать едва заметную улыбку. — Ну так что у тебя происходит? — участливо спросил Рон. — Ты весь день сама не своя, постоянно пялишься в одну точку, ни с того ни с сего начинаешь краснеть. Словно в подтверждение его словам, Гермиона покраснела. — У тебя кто-то появился? — шепотом поинтересовался Гарри, наклонившись ниже над столом. — Нет! — слишком резко воскликнула Гермиона, а затем, смутившись, понизила голос. — Нет, просто… Ну, в этом ничего такого понимаете? Он… Он всего лишь подарил мне цветы и угостил кофе. — «Всего лишь»?! — возмущенно пискнул Рон. — Да это практически свидание! — Рон, стой, — положив другу руку на плечо, сказал Гарри и внимательно пригляделся к Гермионе. — И что не так? — Что? Да ведь..! — Рон, — предупреждающе шикнул Гарри. Гермиона обречённо вздохнула и потерла начинающие гудеть виски. — Действительно есть пара… моментов, — нехотя призналась она. — Начнём с того, что он старше меня на двадцать пять лет, — (на этом моменте Рон, решивший глотнуть сока, закашлялся), — ну и мы, эм-м… Мы немного… разные. Все очень сложно, знаете… В конечном счете Гермиона приняла решение не делиться с друзьями подробностями своего старого-нового знакомства. Рон, с момента разрыва их романтических отношений взявший на себя роль суетливой беспокойной наседки, был искренне возмущен нежеланием подруги рассказывать о произошедшем: он принялся спорить, умолять, даже угрожать. Поняв, что конфликт набирает обороты, в диалог наконец вступил Гарри: — Рон, — сказал он, — Гермиона взрослый человек. Она имеет право не делиться с нами своими секретами. — Но я же не скрываю, с кем встречаюсь! — всплеснул руками Рон. — Лучше бы скрывал, — язвительно парировала Гермиона. — Я в твоих многочисленных связях запуталась настолько, что предпочитаю даже не запоминать, что у тебя было, с кем, в каком количестве и в, прости, Господи, каких позах. Гарри тихонько захихикал, а Рон в очередной раз задохнулся от возмущения и раскрыл рот, чтобы продолжить гневную тираду, но у Гермионы лопнуло терпение: — Так! Стоп! — она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Рон. Я понимаю, что ты беспокоишься, но ничего страшного не произошло. Я просто… Я не хочу пока говорить обо всём этом, хорошо? Мне нужно время. В конце концов, мы с ним увиделись всего один раз! Это еще ничего не значит. — Ничего не значит, — заворчал Рон. — Правда, Рон, — Гарри положил руку ему на плечо. — Рано пока паниковать. Остынь. Рон снова заворчал, повздыхал, а затем все же сдался: — Ладно. Но если этот упырь обидит тебя, Гермиона!.. — Хорошо-хорошо! — улыбнулась Гермиона. — Я обязательно тебе все расскажу, и ты выкрутишь ему яйца. Гарри захрюкал, едва не подавившись чаем, который успел отхлебнуть. Рон, также не ожидавший от Гермионы таких выражений, мгновенно растерял всю свою воинственность, а затем удовлетворенно кивнул: — Ладно. Хорошо. Договорились, подруга. — Договорились, — подтвердила Гермиона, и они пожали руки.* * *
Около недели Гермиона не решалась вновь посетить тот злополучный цветочный магазин. Едва найдя в себе смелость все же сделать это, она каждый раз на полпути сворачивала обратно, добиралась до ближайшей подворотни, а затем аппарировала домой, где без конца грызла себя за все на свете: за трусость, за глупость, за нелепые надежды; но больше всего — за жгучее желание снова увидеть этого нового Люциуса Малфоя. «Мне просто любопытно», — убеждала себя Гермиона, перед сном разглядывая потолок. «О Малфое ничего не было слышно более полутора лет, — размышляла она, потягивая с утра крепкий кофе. — Мой интерес исключительно… научный». «Приглядывать за преступником на реабилитации это мой гражданский долг, — продолжала этот мысленный монолог она, пока шла по министерскому коридору в сторону своего кабинета. — Он может быть хоть тысячу раз привлекательным…» Гермиона резко остановилась. «Нет, бред, я вовсе не считаю его привлекательным. Это ведь Люциус Малфой! Он мерзавец!..» — Можно пройти, пожалуйста? — раздался робкий голос позади, и Гермиона рефлекторно уступила дорогу. Мимо прошмыгнул один из сотрудников министерства, бросив на Гермиону любопытный взгляд, и лишь в этот момент она поняла, что стоит столбом посреди коридора и своей замершей фигурой разрезает многочисленную толпу, спешащую по своим делам. — Бред, — резко фыркнула Гермиона и быстрым шагом направилась к своему кабинету. Весь день она чувствовала себя донельзя раздраженной: всё валилось из рук, нужная документация постоянно норовила потеряться, подписи на отчетах выходили корявыми, а подчиненные откровенно бесили. Когда в дверь в очередной раз постучали, Гермиона тихонько взвыла, а затем гаркнула: — Войдите! «Если это снова кто-то из стажеров, я за себя не отвечаю…» Дверь отворилась. — Здравствуй, Гермиона, — раздался знакомый девичий голос. Гермиона резко оторвалась от очередного отчета и расплылась в смущенной улыбке. — Полумна! Привет! Что ты здесь делаешь? Полумна, яркое цветочно-вязанное пятно на фоне скучных серых стен и мебели мрачных оттенков, огляделась и легкой походкой прошла вглубь кабинета. — Я собираюсь писать статью о работе Министерства, — пояснила подруга. — Решила зайти поболтать. О, кажется, я отвлекаю тебя. Прости. Гермиона одним движением палочки очистила стол от многочисленных бумаг и споро переместила на него миниатюрный чайный сервиз. — Не извиняйся, ты очень вовремя. Если я хотя бы на пару минут не отвлекусь на что-нибудь, что не работа, я точно сойду с ума. Полумна легко опустилась на переставленное к столу гостевое кресло и уставилась на Гермиону своими потусторонними глазами. — У тебя что-то случилось. Это был не вопрос — констатация. Гермиона замялась, нервно оправила бесконтрольно лезущие из пучка волосы и вздохнула. — Ужасно много работы… — она принялась разливать по кружкам чай. — Ничего не успеваю. — У тебя действительно очень загруженный график, — склонила голову Полумна. — Почти всегда, вообще-то. Но обычно ты не похожа на дракона. — Что? — удивленно приподняла брови Гермиона. — На дракона, — пояснила Полумна. — Мне кажется, ещё немного, и ты испепелишь что-нибудь. Или кого-нибудь. Твой кабинет обходят большим полукругом, это забавно. — В самом деле? — фыркнула Гермиона и пригубила чай. — Действительно забавно… Она изо всех сил надеялась, что тема разговора перескочит на обсуждение ее коллег, а затем на еще что-нибудь, но Полумна лишь молча смотрела на нее, изредка моргая. Гермиона нервно застучала ногой, а затем со вздохом отставила кружку с чаем, откинулась на спинку кресла и выпалила: — Я встретила Люциуса Малфоя. — О… Любопытно, — произнесла Полумна. — Как он поживает? — Что? Я не… — Гермиона часто заморгала и нахмурилась. — Кажется… Кажется, нормально. — Славно, — Полумна аккуратно обхватила свою чашку руками и уставилась на хаотично пляшущие в воде чаинки. — Ему так и не вернули память, верно? — Нет, не вернули… — Очень жаль… — Жаль? — удивилась Гермиона. — Едва ли он хорошо с тобой обращался, почему тебе жаль? — Он действительно вел себя не очень красиво, — пожала плечами Полумна. — Но это наказание мне кажется довольно жестоким. Никто не заслуживает потерять себя. — Наверное, ты права… — вздохнула Гермиона. — Так почему ты злишься? — вернулась к изначальной теме Полумна. — Я вовсе не… — попыталась возразить Гермиона, но в ту же секунду растеряла все силы и прекратила обороняться. — Я не просто встретила его, я с ним поговорила. Вообще-то… Вообще-то он подарил мне цветы и угостил кофе. — О. Это очень мило. Кажется, у вас было свидание. Гермиона вздрогнула и мгновенно покраснела: — Вовсе нет! — Как скажешь, — Полумна поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. Несколько секунд Гермиона прожигала абсолютно спокойную подругу довольно враждебным взглядом, а затем бессильно всплеснула руками: — А, черт, да кого я обманываю! Да, это было похоже на свидание. На очень приятное свидание, если честно. — И в чем проблема? — поинтересовалась Полумна. — В том, что это Люциус Малфой, — мрачно сказала Гермиона. — Да, но не совсем. — Что? — Его ведь лишили памяти. Люди состоят из памяти, она хранит в себе их жизненный опыт, судьбоносные решения, радости и невзгоды… Будь он на сто процентов прежним собой, он бы даже не заговорил с тобой, верно? Не подарил бы цветы, не угостил кофе… — …не попытался бы проводить до дома, — задумчиво продолжила Гермиона. Полумна улыбнулась и повторила: — Это очень мило. — Мило, — кивнула Гермиона. — Но все это неправильно. — Почему? — Мы были по разные стороны баррикад. Он участвовал во всем плохом, что случалось со всеми нами, и моя симпатия к нему аморальна. Гермиона раздосадованно замолчала, злясь на себя, а Полумна о чем-то надолго задумалась. Несколько минут они провели в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов. — Знаешь, — начала вдруг Полумна. — Когда-то давно я читала о наказании лишением памяти… Я думаю, люди, которым пришла в голову эта идея, не очень заинтересованы в исправлении мистера Малфоя. — О чем ты? — нахмурилась Гермиона. — Это заклятие предполагает, что рано или поздно провинившегося простят. Тебе не кажется, что для того, чтобы мистера Малфоя простили, ему необходимо находиться среди волшебников, а не среди магглов? Косвенно он вредил магглам, но ведь они об этом даже не знают… — Да, но… — Гермиона запнулась. — Но… — К тому же, — продолжила Полумна, — если уж и прятать его от магического мира, то явно не в Лондоне. Лондон кишит волшебниками. Удивительно, что мистера Малфоя обнаружила ты, а не кто-то, кто желает ему навредить. — Ты хочешь сказать, что… — …что кто-то хочет, чтобы в один момент мистер Малфой наткнулся на недоброжелателя, который из лучших побуждений шарахнет по мистеру Малфою чем-нибудь не очень приятным, — кивнула Полумна. — Я об этом даже не задумывалась, — слабо проговорила Гермиона. — Вернее, у меня мелькала мысль, что очень глупо было через «Пророк» уведомлять всех, что Малфой теперь среди магглов, ведь это ставит его в довольно опасное положение, но… Неужели это действительно намерение, а не глупая случайность? — Не знаю, — пожала плечами Полумна. — Мне просто очень жаль, что мистер Малфой даже не представляет, в какой опасности он находится и насколько нуждается в прощении.* * *
— Добрый вечер! — практически выкрикнула Гермиона, буквально ворвавшись в магазин. Люциус, возившийся с чем-то под прилавком, вздрогнул, предпринял резкую попытку подняться, но просчитался и с глухим звуком вписался макушкой в столешницу. — О боже! Извините! — вскрикнула Гермиона и осторожно заглянула за кассовую зону. — Вы в порядке? Люциус, встрепанный и несколько дезориентированный, сидел прямо на полу и потирал ушибленное место. Подняв довольно недружелюбный взгляд на Гермиону, он изменился в лице и быстро встал на ноги. — Добрый вечер! — Да, добрый вечер. Так вы в порядке? — виновато переспросила Гермиона. Люциус ловким движением руки привел в порядок прическу, поправил фартук и растянул губы в вежливой улыбке: — Жить буду. Рад Вас видеть. — Что странно, учитывая, что я только что чуть не убила Вас, — попыталась отшутиться Гермиона. Люциус фыркнул и закатил глаза. — Прекратите, ничего страшного. Бывало и хуже. — Наверное, бывало… Эм… Ну… Как у Вас дела? — Гермиона вдруг поняла, что совсем не продумала дальнейший диалог, и это вызвало в ней лёгкий приступ паники. — Теперь — замечательно, — немного странным тоном ответил Люциус и облокотился о столешницу. Гермиона лишь усилием воли осталась на месте вместо того, чтобы поддаться порыву сделать шаг назад. Люциус теперь самую малость нарушал ее личное пространство, однако прилавок, служивший своеобразным барьером, делал ситуацию менее неловкой. — Вы покраснели, — заметил Люциус. — А у Вас, кажется, напрочь отсутствует чувство такта, — парировала Гермиона. — Извините, — Люциус широко улыбнулся открытой искренней улыбкой, даже не стараясь показаться виноватым, и Гермиона невольно замерла. — Не знала, что Вы умеете так улыбаться, — ляпнула она и тут же прикусила язык. — Как же я, по-Вашему, должен улыбаться? — удивился Люциус. — Как мудак, — практически рефлекторно ответила Гермиона и мысленно шлепнула себя по лбу. — Простите? — чуть округлил глаза он. — О боже, забудьте. Вы просто, э-э… По типажу Вы очень похожи на некоторое количество знакомых мне… нехороших людей. Но Вы… Вы совсем другой, — Гермиона зажмурилась. — Но это все вообще-то неважно! Я пришла не за этим. — Точно. Букет? — Ну… Нет. Если честно, я пришла за Вами. — Звучит довольно жутко, — приподнял бровь Люциус. — Я не… — Гермиона вдруг почувствовала себя абсолютно обессиленной — этот разговор шел совсем не так, как ей хотелось бы. Она прижала ладони к пылающим щекам и нервно выдохнула. — Я… Я, наверное, пойду. Извините. Она развернулась в сторону выхода, размышляя о том, что имеет полное право потратить этот вечер на огромную тарелку мороженого с сиропом из самобичевания, когда Люциус окликнул ее: — Постойте! — он вышел из-за прилавка и остановился позади нее. — Думаю, мне действительно стоит поработать над чувством такта. Я заканчиваю через полчаса. Гермиона бросила на него взгляд через плечо и робко улыбнулась. — Хорошо. Я знаю одну неплохую пиццерию неподалеку…* * *
Люциус откинулся на спинку стула и с ужасом посмотрел на пустую тарелку, стоящую перед ним. — Эта пицца ненормально сытная, я ужасно объелся. Гермиона быстро прожевала то, что успела откусить от своей Маргариты на тонком тесте, и заметила: — А я Вас предупреждала. — Плохо предупреждали, — шутливо проворчал Люциус. — Но стоит отметить, что было очень вкусно. Как Вы нашли эту пиццерию? Гермиона пожала плечами: — Случайно. Прогуливалась неподалеку, проголодалась, пошла на поиски чего-то недорогого и аппетитного, нашла это место. Ничего интересного. — Любите гулять одна? — поинтересовался Люциус, наклонившись в сторону Гермионы и сложив руки на столе. — Да, — Гермиона промокнула губы бумажной салфеткой и положила ее на опустевшую тарелку. — Моя работа предполагает постоянное взаимодействие с… с людьми. Ну а я интроверт до мозга костей. Поэтому, чтобы отдохнуть и разгрузиться, я часто брожу в одиночестве. Иногда намеренно теряюсь среди незнакомых улиц, а затем ищу путь обратно. — Очень интересный досуг, — мягко, практически нежно улыбнулся Люциус, и Гермиона заставила себя не смотреть во все глаза на это нетипичное для Малфоя выражение лица. — Правда, пару раз я терялась всерьез. Приходилось спрашивать у прохожих дорогу, — Гермиона тихо засмеялась. — А Вы? Чем Вы занимаетесь вне работы? — Тоже гуляю. Тоже в одиночестве. Правда, это не совсем мой выбор. — Что Вы имеете в виду? — Ну, — вздохнул Люциус. — Я так и не смог завести ни друзей, ни приятелей. Есть знакомые, коллеги по несчастью из реабилитационного центра, лечащие врачи. Есть Анна, владелица магазина. Чудесная женщина, но все же отношения с ней у меня сугубо рабочие… Думал завести кошку или собаку, чтобы была хоть какая-то компания, но мой арендодатель против животных в квартире. — Ох, мне очень жаль, — искренне сказала Гермиона. — Извините, что затронула эту тему. — Бросьте, — раздраженно поморщился Люциус. — Если бы это было настолько неприятно, я бы не делился подробностями. И жалеть меня тоже не нужно. Если честно, меня успели утомить люди, при первой же возможности корчащие сочувственные лица в ответ на мои рассказы о себе. — Хорошо, — осторожно кивнула Гермиона, а затем дала волю исследовательскому интересу: — Тогда, если Вы не против, я бы с удовольствием послушала Вашу историю в деталях! Люциус удивлённо рассмеялся: — Вот она, Ваша истинная сущность! А я все ждал, когда же она проявит себя. Смех Люциуса был приятен: тихий, низкий и довольно заразительный. Гермиона невольно улыбнулась. — Хорошо, — отсмеявшись, кивнул Люциус. — Задавайте вопросы. Гермиона на мгновение задумалась, а затем спросила: — Как Вы думаете, кем Вы были в прошлом? Люциус вздернул подбородок, в размышлениях подняв глаза к потолку, и потер шею. — Наверное… Кем-то очень странным. — Почему? Люциус вернул взгляд на Гермиону. — Я практически в совершенстве знаю довольно большое количество языков, умею играть на музыкальных инструментах. Я знаю этикет, я неплох в верховой езде… Что же еще… Ах, да, дуэли. Я отлично знаю их правила, Гермиона, однако никаким оружием не владею, — он усмехнулся. — Я будто переместился во времени. Из девятнадцатого века попал прямиком в начало двадцать первого. Картину, правда, портит татуировка. Возможно, я был бунтарем? Гермиона не смогла сдержать восхищения: — Потрясающе! А какими языками Вы владеете? — Французский, испанский, русский, латынь, — перечислил Люциус. — Это из того, что на данный момент удалось обнаружить. — Потрясающе… — Осторожнее, иначе перехвалите, — шуточно погрозил пальцем Люциус. — А минусы будут? — игриво спросила Гермиона и вместо ответа получила от Люциуса странный неоднозначный взгляд. Она неловко прочистила горло и продолжила расспрос: — Музыкальные инструменты? — Ах, да… Пианино, скрипка, виолончель и кларнет. — Кларнет? В самом деле? — Да, кларнет. Что же Вас так рассмешило? Гермиона, прекратите смеяться! — Простите, — сквозь хихиканье выдавила Гермиона. — Я представила Вас с кларнетом и почему-то это показалось мне ужасно забавным. Люциус поддержал ее смех: — В целом Вы правы, это действительно довольно забавно. К их столику деликатно подплыла молоденькая официантка и с вежливой чуть неловкой улыбкой произнесла: — Извините, мы закрываемся через десять минут. Гермиона удивлённо огляделась и только теперь заметила, что пиццерия давно опустела, а персонал потихоньку начинает переворачивать стулья и прибираться. — Ох! Сколько же времени? Люциус бросил взгляд на наручные часы: — Довольно поздно. Вы не против немного пройтись?* * *
Некоторое время они бродили по безлюдным улочкам ночного Лондона и дышали свежим воздухом. Начинался сентябрь, становилось холоднее, а деревья постепенно переодевались в рыжие одежды. — Вы уверены, что Вас не нужно провожать? — тихим голосом прервал уютную тишину Люциус. — Время позднее. — Уверена. — Давайте я Вам хотя бы такси вызову. Гермиона закатила глаза и вздохнула: — Не стоит, правда. Люциус наградил ее недовольным взглядом. — Вы ужасно упрямая. — Кто бы говорил. — Вообще-то вы обязаны меня слушаться. Гермиона едва не запнулась от удивления и хищно сощурилась. — С чего бы это? — Я старше, — пожал плечами Люциус. — Ну, это уже Ваши проблемы, — фыркнула Гермиона. Люциус беззвучно засмеялся, и Гермиона в очередной раз поймала себя на желании смотреть на него, не отрываясь, ловя каждую мимическую морщину и веселую искорку в глазах. Смеющийся и открыто улыбающийся Люциус Малфой казался чем-то невозможным. Между Люциусом Малфоем и этим Люциусом — Люком — зияла огромная пропасть, и Гермиона все меньше верила в то, что это один человек. — Гермиона, как Вы думаете, сколько мне лет? — он выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Почему Вы спрашиваете? — удивилась она. — Мой возраст мне, очевидно, неизвестен, — пожал плечами Люциус, и Гермиона в этом жесте некоторую меланхолию; взяв сигарету в рот, он поджег ее и сделал затяжку. — Любопытствую. — Сорок пять, — Гермиона отмахнулась от дыма. — Вы так уверенно ответили. Гермиона стушевалась и попыталась оправдаться: — Ну… Я об этом размышляла… — Я действительно выгляжу на сорок пять? Больше сорока мне обычно не дают, — хмыкнул Люциус. — Я всего лишь ткнула пальцем в небо. — Но Вы ведь размышляли об этом? — подозрительно спросил Люциус. — Одно другому не мешает, — возразила Гермиона, постаравшись придать голосу уверенности. — Тоже верно, — не стал отрицать Люциус, сделал очередную затяжку, поморщился и метким щелчком отправил недокуренную сигарету в урну. Дальше они шли молча, в уютной тишине размышляя каждый о своем. Вскоре они дошли до цветочного, где работает Люциус, и остановились под светом горящей вывески. — Ну что ж, пришло время прощаться, — немного грустно улыбнулась Гермиона. — К сожалению, да — мягко кивнул Люциус, а затем спохватился: — О! Мне нужен Ваш номер телефона. — Что? — удивилась Гермиона. — Зачем? — Не знаю, — принял шутливо-задумчивый вид Люциус. — Возможно, я захочу Вам позвонить? Гермиона смущенно вспыхнула и опустила голову в попытке спрятать покрасневшие щеки. — У меня нет телефона, — призналась она. — В самом деле? Или это попытка отшить меня? — Отшить?! — возмутилась Гермиона, резко подняв глаза. — Вообще-то это я Вас позвала! Люциус мягко засмеялся: — Точно. Он рассеянно похлопал себя по карманам пальто, достал пачку сигарет, разочарованно цыкнул, убрал ее обратно и спросил: — У Вас не найдется ручка и бумага? — Что-то из этого должно быть, — сказала Гермиона и тоже принялась копаться в карманах. — О! Ручка есть. Правда, без бумаги. — Сойдет, — кивнул Люциус. — Позвольте Вашу руку… Гермиона послушно подчинилась и теперь с интересом наблюдала за тем, как он быстро записывает на ее коже ряд цифр с короткой подписью ниже: «Люк». — Это на случай, если у Вас вдруг появится телефон. — Хорошо, — кивнула Гермиона и убрала горящую прерванным прикосновением руку в карман. Сердце предательски забилось быстрее. — Благодарю Вас за приятный вечер, Гермиона, — улыбнулся Люциус. — Это Вам спасибо… Люк.
