2. Ссоры, примирения и шрамы
9 ноября 2023 г., 13:12
— И почему я не обняла его на прощание… — вздохнула Гермиона.
— Чего? — переспросил жующий Рон и случайно выплюнул часть еды на стол.
— Фу-у, Рон, — поморщился Гарри и отодвинул свою порцию подальше от друга. — Прожуй сначала.
— Ой-ой-ой, — скорчил лицо Рон, но все же последовал совету и заговорил снова лишь после того, как все прожевал и проглотил. — Ты о чем, Гермиона? Кого не обняла?
Гарри, судя по всему пропустивший ее реплику мимо ушей, оживился:
— У тебя было свидание?
— Свидание? — не то возмущенно, не то восхищенно переспросил Рон. — У тебя было свидание?!
Гермиона со скептическим выражением лица наблюдала за друзьями.
— Какие же вы идиоты. Да, у меня было свидание.
— С кем?! — почти хором спросили Рон и Гарри.
— Всё с тем же, — уклончиво ответила Гермиона.
— А-а… — разочарованно протянул. — Тот старик…
— Старик?! — возмутилась Гермиона.
— Рон, напомни, сколько лет было твоей последней любовнице?.. — ненавязчиво поинтересовался Гарри.
— Ну это другое! Мне захотелось чего-то новенького.
— Скорее старенького, — буркнул Гарри, и Гермиона захихикала.
— У-у, две крысы! — обиженно протянул Рон.
— Крыса, кстати, тоже успела побывать в твоей постели, — как бы невзначай заметила Гермиона.
— Чего? — удивился Рон, а мгновение спустя его лицо озарилось понимаем. — Эй! Не напоминай мне об этом!
— И как всё прошло? — поинтересовался Гарри.
— Он не обижает тебя? — резко спросил Рон, мигом забыв все обиды.
— Всё прошло замечательно и нет, он меня не обижает. Вообще-то он настоящий джентльмен.
Гарри и Рон многозначительно переглянулись.
— Джентльмен это хорошо, — одобрительно кивнул Рон.
— А еще он попросил у меня номер телефона…
— Так он маггл? — удивился Гарри.
— Э-э… Можно и так сказать…
— Ты от нас что-то скрываешь…
— Вообще-то, Рон, я скрываю от вас примерно всё, если ты не заметил.
Гарри, предвидя очередную баталию, поспешил вернуть разговор в прежнее русло:
— Так что там с номером телефона?
— Ну, — вздохнула Гермиона. — Телефона у меня, очевидно, нет. Я как-то вполне неплохо обходилась совиной почтой и каминной связью. Не думаю, что он оценит, если вдруг мое лицо появится в пламени его камина. В целом сомневаюсь, что у него есть камин. В общем, его номер телефона у меня есть. Он написал его на моей руке…
— Он какой-то странный, — осторожно заметил Рон.
— Да, — мягко улыбнулась Гермиона, — странный.
— Слушай! — осенило Рона. — Мой отец ведь все еще увлекается попытками переделать маггловские штучки так, чтобы магия их не ломала!
— Точно! — оживилась Гермиона, поняв, к чему он ведёт.
— Может, тебе стоит поговорить с ним? Его изобретения, конечно, через раз взрываются, но ты можешь узнать, откуда он вообще берёт эти… Ну, короче, как он вообще додумался до этого.
— А автомобиль..? — подалась вперёд она.
— Все еще работает! Капризничает, правда, но работает!
— Отлично! Как хорошо, что ты обо всём этом вспомнил! — оживилась Гермиона. — Рон, ты просто чудо!
— Обожаю, когда ты так говоришь! — засмеялся Рон, и Гермиона восторженно подхватила его смех.
— Спелись, — пробормотал Гарри, глядя на друзей, как на полоумных, а затем все же улыбнулся, не в силах противостоять их радости.
* * *
«Артур Уизли сумасшедший, — решила Гермиона, — и мне это нравится». Из Норы она уходила со внушительной стопкой различных книг по артефакторике, а также со множеством личных записей мистера Уизли, посвященных его опыту работы с маггловскими технологиями. Мистер Уизли, человек увлеченный и нуждающийся в союзниках, сильно помог Гермионе, и она тысячу раз мысленно поблагодарила Рона за идею обратиться к его отцу. Вскоре она приобрела простой стационарный телефон в маггловском магазине техники, а затем принялась за дело, и в конечном счете несколько бессонных ночей, посвященных работе, принесли свои плоды — Гермиона смогла позвонить. Правда, не Люциусу, на это она не решилась; ее первой жертвой стал случайный номер телефона, записанный на бесхозном клочке бумаги. Когда из трубки донеслись монотонные длинные гудки, Гермиона едва не взвизгнула от восторга, но в еще больший восторг ее привело то, что на другом конце провода раздался скучный приглушенный голос: — Ремонт холодильников, здравствуйте… Не дослушав, Гермиона сбросила звонок, позволила себе счастливо расхохотаться и пустилась в пляс. На то, чтобы решиться позвонить Люциусу, у нее ушло еще несколько дней. Ожидание ответа было сплошным мучением — Гермиона ужасно нервничала, даже дышать ей было сложно, а сердце и вовсе колотилось, как бешеное. Гермиона почти впала в панику, когда из динамика все же донёсся знакомый голос: — Здравствуйте… — Люк! — радостно воскликнула она. — …вы позвонили… Мне. Зачем вы это сделали, неизвестно. Вероятно, меня нет дома, либо я не хочу отвечать. Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала, и возможно я вам перезвоню. Но скорее всего нет. Гермиона буквально швырнула трубку обратно на держатель и прижала руки к пылающим щекам. — Черт Вас побери, Люциус, — выдохнула она. — Вы совершенно бессовестны. Последующая череда неудачных попыток дозвониться сменила робость Гермионы на гнев, и она приняла решение высказать всё свое недовольство Люциусу лично. Даже колокольчик над дверью звякнул как-то яростно. — Люц…! — начала было Гермиона, но тут же запнулась. Люциус вздрогнул и испуганно обернулся к ней. Она открыла рот, чтобы продолжить гневную тираду, но мигом растеряла весь запал, стоило ей только увидеть его лицо. — Боже… Что случилось? Люциус выглядел откровенно плохо: растрепанные волосы, осунувшееся бледное лицо, темные круги под глазами. Даже от его горделивой осанки не осталось и следа, и перед Гермионой, сгорбившись, стояла лишь бледная копия того яркого привлекательного человека, что ей посчастливилось узнать. — Гермиона… — прошелестел Люциус, вытирая подрагивающие руки о фартук. — Не ожидал Вас увидеть. — Что с Вами? — настояла она. Люциус тяжело вздохнул: — Всё хорошо, Вам не о чем волноваться. — Не о чем волноваться?! — возмутилась Гермиона. — Да Вы похожи на ходячий труп! Ссутулившись еще больше, Люциус медленно прошел за прилавок и тяжело опустился на стул, которого раньше там не было. — В моей жизни сейчас… не самый радостный период, — он устало потер лоб и прикрыл глаза. — Расскажите мне, — искренне попросила Гермиона. — Нет, — покачал головой Люциус. — Я… Я думаю, Вам лучше уйти. — Что?! Ни в коем случае! — Гермиона, пожалуйста… — Нет, и даже не просите! Я не могу оставить Вас в таком состоянии! — Гермиона оборонительно сложила руки на груди, а затем повторила вопрос: — Что с Вами? Люциус бросил на нее взгляд, в котором, помимо нечеловеческой усталости, начало читаться раздражение. — Вы все так же упрямы. — Как и Вы. Люциус безрадостно фыркнул и уткнулся взглядом в пол: — Вам действительно стоит уйти. — Почему Вы прогоняете меня? — расстроенно спросила Гермиона. — Я не… — он поморщился. — Поверьте, Гермиона, так будет лучше. Скоро все снова будет хорошо, надо лишь подождать. А пока Вам лучше держаться от меня подальше. — О, как необычно и романтично! — всплеснула руками Гермиона. — Вместо того, чтобы говорить загадками, Вы могли бы просто поделиться тем, что с Вами происходит! — Вам не приходило в голову, что я просто не хочу с Вами ничем делиться? — раздражение, таившееся в его глазах, теперь проникло и в голос, он медленно начал подниматься со стула. — Почему? — Гермиона подалась к нему навстречу и оперлась руками о прилавок; она чувствовала, что начинает перегибать палку, но продолжала стоять на своём. — Я всего лишь хочу Вам помочь! — Я не… — Люциус рвано выдохнул, едва справляясь с эмоциями. — Я не просил Вас… — Но… Он резко врезал кулаком по прилавку, заставив Гермиону отпрянуть и вжать голову в плечи, и прошипел: — Я не нуждаюсь ни в Вас, ни в Вашей помощи! Гермиона испуганно замерла, загипнотизированно наблюдая за тем, как Люциус превращается в чистейший гнев. — Люк… — беспомощно прошептала она. — Убирайтесь вон! — гаркнул Люциус, и Гермиона подчинилась быстрее, чем осознала, что делает. Она пришла в себя, лишь когда перебежала дорогу и оказалась на противоположной стороне улицы. Тяжело дыша и едва сдерживая слезы, она бросила последний взгляд на цветочный магазин: сквозь панорамное окно было видно, как Люциус бессильно опустился на стул и спрятал лицо в ладонях. Гермиона вдруг вспомнила этого человека — она видела его, когда училась в школе, видела его на войне, попав в плен. И его же она видела на колдографии в статье почти двухгодичной давности. «Как я могла забыть, — с тоской подумала она, — что это все ещё Люциус Малфой?» Добравшись до безлюдной подворотни, она спешно аппарировала домой.* * *
Всё шло наперекосяк. Коллеги и немногочисленные подчиненные изо всех сил старались избегать Гермиону, ограничиваясь лишь испуганным «доброе утро» и быстрым «до свидания». Даже Гарри и Рон, давно привыкшие к ее вспышкам гнева, предпочитали помалкивать, чтобы лишний раз не бесить подругу. С одной стороны, она была им искренне благодарна за эту своеобразную заботу, но с другой — отчаянно нуждалась в возможности хоть кому-нибудь пожаловаться на жизнь. На работе Гермиона рвала и метала, а дома давала волю меланхолии: плакала, жалела себя; то заедала стресс, то голодала. Если коротко — она была не в порядке и очевидно не справлялась со своим состоянием. Выходные Гермиона начала проводить дома, всячески избегая встреч с друзьями и знакомыми. Все они наверняка были в курсе, что с ней что-то не так, но Гермиона, несмотря на желание выговориться, приняла решение изолироваться ото всех и горевать в полном одиночестве. Когда в один из выходных пластинка с Ником Кейвом в очередной раз перевернулась и снова пошла по кругу, из камина донесся знакомый голос: — Гермиона? Гермиона стащила с головы плед и повернулась к огню. В слабом пламени мелькало и дрожало обеспокоенное лицо Полумны Лавгуд. Гермиона со стоном сползла с дивана на пол, утащив с собой плед, и подползла к камину. — Привет, — охрипшим голосом поздоровалась она. — О, ты все-таки здесь. — Да. — У тебя что-то случилось. — Да. — Это связано с мистером Малфоем. — Да. Полумна задумчиво замолчала, а затем спросила: — Я могу прийти? Гермиона на секунду засомневалась, но затем все же пересилила странное подобие гордости и кивнула: — Давай. Мгновение спустя камин вспыхнул, и в гостиную ступила Полумна, потеснив сидящую на полу Гермиону. Она мельком стряхнула с длинной цветастой юбки пепел и огляделась: — Вау, тут будто ураган прошёл. Гермиона невесело хмыкнула и пожала плечами. В целом, она не могла не согласиться с подругой — повсюду действительно царил хаос и беспорядок. В какой-то момент Гермиона намеренно разбросала вещи по всей квартире, чтобы окружающая обстановка соответствовала ее настроению. Полумна аккуратно обогнула шаткую конструкцию, состоящую из коробок из-под пиццы, мягко опустилась на диван и молча уставилась на Гермиону. Гермиона вздохнула, прошлась рукой по волосам, превратившимся в один большой колтун, и сказала: — Кажется, мы поссорились… Полумна ободряюще кивнула, и Гермиона продолжила: — Эм-м… Я пришла к нему и ужаснулась — он был похож на живой труп. Будто снова отсидел в Азкабане, знаешь. Я предложила ему помощь, а он наорал на меня и выгнал. Вот и все. Полумна пару раз моргнула, обрабатывая информацию, и спросила: — Не была ли ты чересчур настойчивой? — Ну… — смутилась Гермиона. — Разве что совсем немного… — Полумна легко улыбнулась, и Гермиона тут же сдалась. — Ладно, да, я определенно перегнула палку. Но это не давало ему права так себя вести со мной! — Верно, — кивнула Полумна. — Он повел себя очень некрасиво. Хотя его, наверное, можно понять. Человек, у которого всё хорошо, вряд ли будет похож на жертву Азкабана. Он наверняка был на взводе, прямо как ты сейчас. — Да, но… — Однако, — перебила Полумна. — Это всё ещё не оправдание. Ты очень переживаешь. Тебя что-то задело. — Конечно, меня что-то задело! — возмутилась Гермиона. — Он наорал на меня! Полумна промолчала, выжидающе глядя на Гермиону, и Гермиона вновь быстро сдалась: — Понимаешь… Я испугалась. На мгновение я увидела в нём… прежнего Люциуса Малфоя. Злого неприятного человека, способного на жестокость. Меня испугал не только его резкий тон, но еще и то, что я совсем забыла, каким он может быть. Полумна задумчиво уставилась на огонь. — Знаешь, — начала она, не отрывая взгляда от огня. — Я думаю, мы с тобой немного ошиблись. — Что? — удивилась Гермиона. — В чем? — Даже без своего жизненного опыта он остаётся Люциусом Малфоем. Его характер устойчив. — Но он больше не похож на заносчивого ублюдка… — Он больше не политик. К нему больше не приковано всеобщее внимание, ему нет нужды носить маску. Но это все ещё он. И есть лишь два варианта: либо смириться с этим, либо оставить его. Гермиона со усилием потерла глаза и жалобно застонала: — И что же мне делать? — Гермиона, — улыбнулась Полумна. — Делай то, что ты умеешь лучше всего — анализируй и делай выводы. Удивительно, но разговор с Полумной действительно помог. В течение следующего дня Гермиона прибралась в квартире, выгребла весь мусор и привела себя в порядок. На работу она вернулась более спокойной и собранной. На очередном заседании в кафетерии Гарри и Рон, заметившие изменения, многозначительно переглянулись, а затем Рон осторожно спросил: — Что там по поводу выкручивания яиц? Гермиона фыркнула и улыбнулась: — Пока еще рано. — А что случилось-то? — поинтересовался Гарри. — Поссорились, — как можно спокойнее пожала плечами Гермиона в попытке скрыть, что эта тема ей все еще неприятна; заметив ожидающие взгляды друзей, она пояснила: — Подробностей не будет. Рон разочарованно цокнул языком: — Я надеялся на сплетни. — Никаких сплетен, пока я сама не разберусь в ситуации. — Может, ты скажешь, с кем ты встречаешься? — спросил Гарри. — Нет, — покачала головой Гермиона. — И мы не встречаемся. — Чего? — удивился Рон. — А что вы тогда делаете? — Общаемся… Общались. На этом всё. — И что, вообще ничего? — продолжил допытываться Рон. — Вообще ничего, что бы ты ни имел в виду, — немного грубо ответила Гермиона. — Давайте закроем тему. Пожалуйста. Гарри и Рон вновь переглянулись. Лица у них при этом были какие-то хитрые и шкодливые. Гермиона насторожилась: — Вы что-то задумали? — Нет, — невинно захлопал глазами Гарри. — Ничего. Гермиона перевела подозрительный взгляд на Рона, но и тот с максимально невинным видом замотал головой. Врать они не умели совершенно.* * *
Постепенно прошел месяц, октябрь перевалил за середину. Среди магов и магглов в равной степени царил приятный предпразничный ажиотаж: люди бегали по магазинам, закупались украшениями и тыквами, а кто-то заранее начал разгуливать в костюмах и выпрашивать сладости. Гермиона чувствовала себя намного спокойнее, хотя мысли о Люциусе иногда давали о себе знать: она периодически о нем думала, сопоставляла плюсы и минусы сложившейся ситуации и в один момент все же решила вновь его навестить. Пройдя по знакомому пути, она издалека увидела вывеску цветочного магазина, но, приблизившись, замерла. За прилавком хлопотала невысокая пожилая женщина, которую Гермиона ещё ни разу не видела. Нахмурившись, Гермиона перешла дорогу и зашла в помещение. Женщина встрепенулась и подняла на нее подслеповато сощуренный взгляд: — Здравствуйте! — Добрый вечер, — немного растерянно поздоровалась Гермиона в ответ. — Извините, а где… Где Люк? — Люк? Ах, бедняга снова угодил в больницу. Сердце Гермионы пропустило удар. — Как в больницу? — вмиг охрипшим голосом переспросила Гермиона. — В какую? — Всё как обычно, — пожала плечами женщина. — А «как обычно» это как? Женщина вновь сощурилась и сказала: — Вы не знаете… Что ж, тогда Вам лучше спросить у него лично, когда он вернется. В конце концов, это не мой секрет, — она немного виновато улыбнулась. — А когда он вернется? — спросила Гермиона, чувствуя, как начинают подрагивать руки. — Неизвестно, — женщина развела руками, в ее глазах мелькнуло сожаление. — Каждый раз по-разному. Он там уже довольно давно, так что, думаю, что скоро. — Спасибо, — дезориентированно кивнула Гермиона и на одервеневших ногах вывалилась на улицу, не попрощавшись. Путь до дома прошел как в тумане. В течение следующей недели Гермиона регулярно появлялась около цветочного магазина, но каждый раз разочаровывалась, не обнаруживая за прилавком Люциуса. Вместо него там работала та самая женщина, которую изредка сменяла совсем молодая девчонка. Припомнив один из разговоров с Люциусом, Гермиона пришла к выводу, что женщину наверняка зовут Анна, а девчонка, судя по поразительному внешнему сходству, приходится ей либо дочерью, либо внучкой. Впрочем, эта информация была довольно бесполезной, но помогала ей отвлечься и не сойти с ума от волнения. Все это время Гермиона мало ела и плохо спала, что в очередной раз вызвало волну беспокойства среди ее друзей, но на десятый день бесполезных прогулок около магазина она заметила за прилавком знакомую фигуру. Колокольчик радостно звякнул над головой. Люциус резко вскинулся, и на мгновение на его лице отразилось растерянное беззащитное выражение. — Люк, — кивнула Гермиона. — Да, здравствуйте… — прошелестел Люциус, а затем прочистил горло и заговорил громче: — Букет? — Что за глупости? — фыркнула Гермиона. — Не пытайтесь сделать вид, что ничего не произошло. Люциус устало вздохнул и опустил острые плечи. Привычная рубашка теперь была ему великовата, а на бледном лице ярче выступали скулы. Выглядел он все ещё нехорошо, но немного лучше, чем в их последнюю встречу. — Послушайте, Гермиона… Мне жаль, что я был груб с Вами, но от своих слов я не отказываюсь. — От каких именно? — невинно поинтересовалась Гермиона. — Стоит ли мне перечислить всё Вами сказанное, чтобы Вы… — Прошу, не издевайтесь надо мной, — тихо перебил ее Люциус, и от его интонации у Гермионы кольнуло сердце. — Извините, — мягко сказала она. — Я всего лишь пытаюсь понять, что произошло. Поймите, за это время Вы стали для меня достаточно важным человеком, и я не намерена так просто Вас отпускать. Люциус едва заметно усмехнулся и вновь вздохнул. — В любом случае прямо сейчас я не готов разговаривать, — признался он. — Мне нужно собраться с мыслями. Вы свободны завтра? Гермиона улыбнулась и кивнула: — Свободна. — Давайте встретимся в полдень в Вашей пиццерии и там поговорим. — Хорошо, — снова кивнула Гермиона. — Завтра в полдень. Она неловко потопталась на месте, а затем немного перевесилась через прилавок, взяла Люциуса за ненормально холодную ладонь и, сжав ее, посмотрела ему в глаза: — Берегите себя, Люк. Он ответил ей слабой улыбкой. Люциус опоздал на полчаса. — Извините, — сказал он, пытаясь отдышаться. — Я проспал. Гермиона, по сути своей ранняя пташка, немного удивленно приподняла брови, но сказала лишь: — Ничего страшного. На этот раз Люциус выглядел чуть лучше: нездоровая бледность сошла с его лица, а глаза больше не были такими пустыми и несчастными. Эти мелкие изменения немного успокоили Гермиону. — Ну, что ж, — начала она. — Рассказывайте. Люциус заметно занервничал. Повздыхав и потарабанив пальцами по столу, он выпалил: — Последние три недели я провел в психиатрической больнице. Гермиона ожидала чего угодно, но не этого. — Простите?.. — Прощаю, — горько усмехнулся Люциус. — Я болен. — Понятно, — осторожно протянула Гермиона. — Чем, если не секрет? — Тяжелая депрессия на фоне посттравматического стрессового расстройства, — заученной скороговоркой сообщил он и в неясной попытке оборониться сложил руки на груди. — О, — медленно произнесла Гермиона. — Это… серьезно. — Да, — кивнул Люциус. — Ну… — протянула Гермиона. — Это мы прояснили. Но с чем связано Ваше желание прекратить наше общение? Люциус бросил на нее недоверчивый взгляд. — Я болен, — напомнил он. — И я Вам очень сочувствую. Он сконфуженно замолчал. — Люк, если Вы думаете, что наличие у Вас психического заболевания является для меня весомой причиной отказаться от общения с Вами, то Вы сильно ошибаетесь, — мягко объяснила Гермиона. Люциус недоверчиво хмыкнул. — Видимо, Вы не понимаете всю серьезность… — Понимаю, — перебила его Гермиона и закатила глаза. — Я действительно всё прекрасно понимаю, я знакома с этим диагнозом и я знаю, что он предполагает. Меня это не пугает. — Моё лечение не дает должного эффекта, — пояснил Люциус. — Тем не менее, Вы продолжаете функционировать, причем справляетесь с этой задачей весьма неплохо. — Я бываю агрессивен. — Да, я заметила. — Я склонен к суициду? — попробовал Люциус, постепенно сдаваясь. — Почему Вы спрашиваете это у меня? — Гермиона. — Люк. Они замолчали, сверля друг друга взглядами: Гермиона — веселым, а Люциус — недовольным. — Вообще-то я пытаюсь уберечь Вас от проблем, — заметил Люциус. — А по-моему, Вы пытаетесь уберечь меня от весьма приятной компании в лице Вас. — Вы. Просто. Невозможна, — отчеканил Люциус и откинулся на спинку стула. Гермиона саркастически развела руками: — Уж какая есть. — Я бы не хотел портить Вам жизнь, — тихо признался Люциус, глядя в сторону. — Я сделала свой выбор, теперь это не Ваша ответственность. Вы меня обо всем предупредили. Он перевел на нее болезненный взгляд и выдохнул: — Ладно. Ваша взяла. Гермиона победно улыбнулась и тут же предложила: — Не хотите отпраздновать Хэллоуин вместе?* * *
Квартира Люциуса была небольшой: тесная прихожая, кухня, гостиная и спальня. Обстановка была довольно уютная и простая, без излишков, но со вкусом. С Малфой-мэнором это жилище, конечно, не шло ни в какое сравнение, и Гермиону почему-то это позабавило. — Что? — заметив ее улыбку, спросил Люциус, расставляя на столике в гостиной пару бокалов, две бутылки вина и фрукты. — Ничего, — покачала головой Гермиона. — Просто… Ну, я ожидала немного другую обстановку. — Какую же? — удивленно вскинул брови Люциус. — Ну-у… — протянула Гермиона. — Что-то более масштабное, готическое, роскошное… — Готическое и роскошное? — рассмеялся Люциус. — Гермиона, за кого Вы меня принимаете? Он разлил по бокалам алкоголь, один бокал передал Гермионе, а со вторым опустился в низкое темно-зеленое кресло и вытянул ноги. Гермиона разместилась в кресле напротив и сделала глоток. Столик стоял сбоку от них, и она почему-то порадовалась, что он не служит барьером между ней и Люциусом. За окном царствовал темный вечер, свет в гостиной был приглушен. По стеклу начал постукивать дождь, и очень скоро из робкой мороси вырос настоящий ливень, а с улицы донеслись веселые восклики взрослых и детей, которых непогода застала в самый разгар празднования. Гермиона легко улыбнулась сама себе и, не глядя на Люциуса, вдруг предложила: — А хотите, я Вам погадаю? Некоторое время Люциус молчал, и Гермиона все же перевела на него взгляд. Люциус смотрел на нее со странной смесью удивления, нежности и восхищения. — Вы и это умеете? — Самую малость, — поскромничала Гермиона. В школе она искренне не уважала уроки Прорицания, к тому же не имела таланта в этой области, но знания, полученные из учебников, все же остались при ней. — Хорошо, — с улыбкой кивнул Люциус. — Что мне нужно делать? Гермиона поставила свой бокал на столик и подалась вперед. Люциус, заинтригованный, сделал то же самое. — Дайте Ваши руки. — Хиромантия? — Верно. Моя мама, кстати, почему-то всегда использовала это слово в качестве ругательства. Люциус тихо засмеялся и выполнил ее просьбу. Гермиона аккуратно взяла его ладони в свои и вгляделась в многочисленные изгибы линий. — Вот это, — она обвела дугу вокруг большого пальца, — линия жизни. Люциус заинтересованно наклонился ниже, и Гермиона сбилась с мысли. Она ощутила запах геля для душа и мятной зубной пасты, смешанный с легким ароматом вина. «А он, кажется, основательно подготовился», — промелькнуло в ее голове. — Линия жизни, — сконфуженно повторила Гермиона. — Эм-м… Смотрите, здесь у Вас два разрыва, они повторяются на обеих руках. Это признак тяжёлых испытаний… — Весьма обнадеживает, — фыркнул Люциус. Гермиона подняла на него сердитый взгляд, а сразу после — едва заметно вздрогнула. Она понимала, что сидят они довольно близко, но не осознавала, насколько. В голубых глазах, обрамленных светлыми короткими ресницами, читалось легкое веселье; вокруг расширенных зрачков едва заметно рассыпались золотые капельки, которые Гермиона прежде не замечала. Эта незначительная деталь во внешности Люциуса почему-то отозвалась в сердце Гермионы щемящим теплом. — Не язвите, — тихо приказала она и вернулась к изучению его ладоней. — В любом случае первое испытание, судя по всему, позади, и Вы сами знаете, о чем я. А вот здесь, в самом начале линии, серьезная развилка — в юности Вы сделали какой-то важный выбор. И, судя по всему, правильный, потому что иначе мы бы с Вами сейчас не разговаривали. — Почему? — Первый выбор — линия короткая, второй — длинная, на ней лежит вся Ваша судьба. Первый выбор — смерть, а второй — жизнь. — Интересно, что это за выбор… Гермиона могла бы предположить, какое судьбоносное решение принял юный Люциус Малфой, но предпочла оставить свои мысли при себе. — Смотрите, здесь снова развилка, сразу после второго разрыва. Вас ждет ещё одно испытание, а после — ещё один важный выбор. Любопытно… — Что любопытного? — тихо поинтересовался Люциус. — Одна из линий разрыва едва не заходит на запястье. Выберете этот путь, и прожить можете лет до ста пятидесяти точно, — сказав это, Гермиона прикусила язык, но Люциус, кажется, ничего не понял. — Сто пятьдесят это хорошо, — очень серьезно кивнул он, а после улыбнулся. — Что ещё можете сказать? — Четкая длинная линия ума — Вы определенно аналитик до мозга костей. Линия судьбы неровная, с четким разрывом — значительное изменение характера, перемены в жизни. — Надо же, — притворно удивился Люциус. — О чем же речь? Гермиона фыркнула. — Держу пари, в «прошлой» жизни Вы были заносчивым аристократом с мудаковатым характером. И она снова прикусила язык, на этот раз едва сдержавшись, чтобы не шлепнуть себя по губам. — Гермиона! — воскликнул Люциус. — Неужели Вы снова ругаетесь? — Не привыкайте, я делаю это лишь в особых случаях, — пожала плечами Гермиона, стараясь отвлечься от мыслей о глупой оговорке. — Давайте продолжим. — Конечно. — Две линии на ребре ладони под мизинцем — два брака. Ребенок один, — четко произнесла Гермиона и мельком задумалась о том, не был ли Люциус Малфой женат до брака с Нарциссой. — Интересно, это до или после потери памяти? — Понятия не имею, — почти не соврала Гермиона. — Далее… Линия сердца… — Она затаила дыхание. — Что ж, Вы жуткий романтик… И определенно умеете любить. Она робко подняла глаза на Люциуса и натолкнулась на его нечитаемый потемневший взгляд. — Умею, — хрипловатым голосом подтвердил он. Гермиона поспешила опустить голову, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец, и увидела то, что раньше не разглядела — из-под чуть задравшегося рукава рубашки на запястье Люциуса выглядывал свежий широкий шрам. Она нахмурилась: — Что это? Люциус резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и попытался выдернуть руку из ладоней Гермионы, но она крепко сжала его пальцы. — Люк… Его взгляд сделался болезненным и немного злым. — Вы и сами знаете, что это. Она ослабила хватку, подобралась к его запястью и мягко огладила большим пальцем доступную часть шрама. — Могу я взглянуть? — аккуратно спросила Гермиона. Люциус, старательно отводя взгляд, чуть раздраженно дернул плечами, и Гермиона восприняла это как согласие. Она медленно расстегнула манжет его рубашки и закатала рукав. Открывшаяся ей картина была жуткой: до самого локтя кожу пересекало множество свежих глубоких шрамов; местами они шли крест-накрест, и от посиневшей метки Пожирателя Смерти осталась лишь вереница неясных линий. Гермиона выдохнула и часто заморгала — глаза начало пощипывать. — Если скажете, что Вам жаль, я обижусь, — пригрозил Люциус. — Я не буду этого говорить, если пообещаете, что не будете больше прятать от меня свои шрамы. Он возмущенно фыркнул: — Наглость, — а затем более спокойно продолжил: — Я не могу Вам этого обещать, но я постараюсь. — Сойдет, — улыбнулась Гермиона. В течение следующего часа под неторопливые разговоры они опустошили первую бутылку вина и принялись за вторую. Гермиона изрядно захмелела и теперь, не таясь, нежно разглядывала абсолютно расслабленного Люциуса. Он полулежал в кресле, вытянув ноги, и, словно поддразнивая, расстегнул верхние пуговицы рубашки, и теперь Гермиона имела удовольствие лицезреть разлет его острых ключиц. — Что Вы так на меня смотрите? — лениво поинтересовался Люциус. — Любуюсь, — ляпнула Гермиона и даже не ощутила привычную вспышку стыда. — Было бы чем. — Чепуха, Люциус, Вы очень привлекательный мужчина. На секунду они замолчали. Гермиона медленно переваривала сказанное и постепенно приходила в ужас. Люциус удивлённо приподнял брови и спросил: — Кто такой Люциус? — Никто, — постаралась отмахнуться Гермиона. — Старый знакомый. — Почему Вы назвали меня его именем? — Я всего лишь оговорилась. — Уже не в первый раз, — заметил Люциус, подозрительно сощурившись. — Что?.. — В день нашей… ссоры… Вы почти назвали меня этим именем. — Разве? — занервничала Гермиона. — Тот раз я действительно списал это на оговорку, но сейчас… Я не идиот, Гермиона. — Давайте закроем тему, — тихо попросила она. — Гермиона… Она разозлилась: — Либо мы закрываем тему, либо я ухожу прямо сейчас. Люциус еще какое-то время прожигал ее ледяным внимательным взглядом, а затем вздохнул и развел руками: — Хорошо, Ваша взяла. Оговорились так оговорились. Гермиона не была дурой и вполне осознавала, что такой человек, как Люциус Малфой, вряд ли способен так просто отступить. Но в этот раз она решила, что позволит себе расслабиться, а к следующей вспышке его подозрительности, которая обязательно будет, она подготовится. — Я хочу включить музыку, — Гермиона решительно встала, а затем едва не свалилась обратно в кресло — вино дало о себе знать. Люциус рефлекторно раскрыл руки, готовый ее поймать, и взволнованно сказал: — Осторожнее. — Я осторожна, — огрызнулась Гермиона и, старательно огибая мебель, двинулась в сторону проигрывателя, который заприметила еще в начале вечера. Копаясь в стопке пластинок, Гермиона чувствовала на себе полный любопытства взгляд Люциуса, но старалась не отвлекаться. Наконец, она нашла кое-что интересное и удивленно спросила: — Вам нравится Стинг? — Нравится. А что? — Нет, ничего. У Вас определенно есть вкус. Изучив список песен на картонной упаковке, она кивнула сама себе и расположила пластинку на проигрыватель нужной стороной. Опустилась игла, и после недолгого потрескивания заиграла музыка. — I don't drink coffee, I take tea, my dear… — вполголоса начала подпевать Гермиона. Пританцовывая, она начала подходить к Люциусу. Тот с удивленной улыбкой вскинул брови: — Чего Вы хотите? — Потанцуйте со мной, — протянула руку Гермиона. — Я слишком стар для этого. — Да ладно Вам. Нельзя быть слишком старым для танцев, танцы это для всех, — в неясном порыве она закружилась на месте, напрочь забыв о влиянии вина на координацию, и едва не упала, но была вовремя подхвачена успевшим встать Люциусом. Тот выглядел недовольным, а Гермиона не упустила шанса втянуть его в танец. — I'm an Englishman in New York, — вновь запела Гермиона, широко улыбаясь. Глядя на нее, Люциус не мог не улыбнуться в ответ, и все же начал покачиваться в такт музыке. Ко второму припеву он втянулся. — У Вас хорошо получается! — Лучше молчите, — беззлобно фыркнул Люциус. Он внезапно прижал Гермиону к себе и, приподняв ее, со смехом закружился. Гермиона взвизгнула и зажмурилась. Когда он поставил ее на место, она еще некоторое время не двигалась, вцепившись в его рубашку, а затем медленно раскрыла глаза и сказала: — Ох, еще один такой пируэт, и меня стошнит. — Главное не на ковер. — Вы невозможны. — Иногда бываю. Песня закончилась, и некоторое время тишину в гостиной лишь едва слышное потрескивание проигрывателя. — Почему музыка не играет? — тихо спросила Гермиона. — Пластинка немного бракованная, — так же тихо ответил Люциус. Они стояли, не расцепляя объятий, и Гермиона вдруг заметила то, на что раньше особо не обращала внимание — Люциус чертовски высокий, макушкой она едва доставала ему до подбородка. Она немного отстранилась и подняла голову, вглядываясь в его лицо, а он, в свою очередь, рассматривал ее в ответ. — Очень хочу Вас поцеловать, — неожиданно для себя сказала Гермиона и замерла. Выражение лица Люциуса ничуть не изменилось, он не был удивлен. — Вы пьяны. — Вы тоже. — Вы можете пожалеть. — Ну и пусть. Он слегка улыбнулся. — Закройте глаза. Гермиона подчинилась. Несколько секунд ничего не происходило, а затем она почувствовала его дыхание на своих губах. В груди у нее что-то сладко сжалось, в животе от волнения запорхали бабочки. Сквозь опущенные веки золотом пробивался свет торшеров, на фоне все так же потрескивал проигрыватель. Естественный запах Люциуса, смешанный с теряющимся ароматом геля для душа, окутал Гермиону с головы до ног, и она дышала полной грудью. Мгновение спустя она почувствовала легкое прикосновение к самому уголку губ. Но не более. Люциус отступил, выпуская Гермиону из объятий, и она открыла глаза. Он смотрел на нее серьезно и почему-то горько, зрачки его были расширены. Проигрыватель щелкнул, заиграли первые ноты «Until», мир ожил. По окну все так же постукивал дождь, по улице изредка проезжали машины, тревожа лужи. — Что ж, — стараясь скрыть разочарование, сказала Гермиона, — мне определенно нужно больше вина. — Вы уверены? — спокойно спросил Люциус. — Конечно, — фыркнула она, хватаясь за бутылку. — Я выносливей, чем Вам кажется. Полчаса спустя Гермиона, склонившись над унитазом, с отвратительным звуковым сопровождением извергала из себя всё выпитое и съеденное. Люциус сидел рядом на полу и заботливо придерживал ее волосы. — Вы определенно очень выносливы, — заметил он, пока Гермиона, тяжело дыша, смаргивала выступившие слёзы. — Воды? Гермиона покачала головой и тут же пожалела об этом — накатил новый приступ тошноты, но сдержаться всё же удалось. — Вам обязательно нужно поесть, — сказал Люциус, и короткая пауза в его интонации Гермионе совсем не понравилась; и не зря: — Куриные потроха в томатном соусе, к слову… Не дослушав, Гермиона страдальчески застонала, и ее все же стошнило вновь. — Ну-ну, — сочувствующе протянул Люциус, похлопывая ее по спине. — Это блюдо на вкус не так отвратительно, как могло бы показаться. — Изверг, — прохрипела Гермиона. Опустошив желудок, она, подрагивающая от усталости, с помощью Люциуса забралась в ванну, не снимая одежды, и некоторое время он поливал ее прохладной водой. Гермиона задрожала сильнее, но болезненный туман в голове начал проясняться. — Я больше никогда не буду пить. — Все так говорят, — Люциус принялся деловито сушить ее волосы полотенцем. — Зато утром Вам, возможно, будет не так плохо, как могло бы быть. По крайней мере физически. Утро всё же было тяжёлым. С трудом разлепив глаза, Гермиона уставилась в потолок, медленно осознавая, что произошло и где она находится. Прокрутив в голове все события прошедшего вечера, она сдавленно застонала и шлепнула себя по лбу. — Молодец, Гермиона, — прошептала она. — Просто блеск. Ты умеешь произвести правильное впечатление. Первым порывом было как можно скорее сбежать, чтобы не смотреть стыдливо Люциусу в глаза. Гермиона медленно села и огляделась. Шторы были предусмотрительно задернуты, а на тумбочке обнаружился стакан воды и таблетка. Гермиона без раздумий закинула таблетку в рот и в пару глотков осушила стакан. Стало немного лучше. Ее вещи, высушенные и выглаженные, аккуратно висели на спинке стула. Гермиона нахмурилась и сдернула с себя одеяло. Из одежды на ней была чужая безразмерная черная футболка с логотипом Нирваны и нижнее белье. Процесс переодевания она не помнила. — Господи, — выдохнула Гермиона и спрятала лицо в ладонях. Вдоволь насытившись самокопанием и одевшись, Гермиона тихо выскользнула из комнаты. На диване в гостиной обнаружился Люциус — он спал, с головой завернувшись в одеяло, видны были только голые ступни и свесившаяся к полу рука. «Окуклился», — мельком подумала Гермиона и всхрюкнула. Люциус зашевелился, и она закрыла рот руками. Все так же беззвучно она пробралась в ванную, на видном месте нашла запечатанную зубную щётку и с большим удовольствием приступила к утренним процедурам. В гостиную Гермиона вернулась посвежевшей и в менее поганом настроении. Стыд никуда не делся, но желание сбежать поутихло. Люциус все ещё спал. Она вздохнула и поплелась на кухню. Когда из гостиной выполз Люциус, был полдень. — Доброе утро, — прохрипел Люциус и практически упал на стул. Выглядел Люциус необычно: свободная футболка, мягкие спортивные штаны, ужасающе растрепанные волосы и легкая небритость на лице. — Уже день, — Гермиона поставила перед ним порцию яичницы и кружку кофе. — Без разницы, — буркнул он и первым делом принялся за кофе. Гермиона нервно застучала пальцами по столу, поймала на себе хмурый взгляд Люциуса и перестала. — Я… — начала она смущённо. — Мне очень жаль… — О, не начинайте. — Нет, правда. Я вела себя, как свинья, это было отвратительно… — Гермиона, — он отставил опустевшую кружку в сторону. — Ничего ужасного не произошло, Вам не за что извиняться. И вообще… Я думаю, после такого имеет смысл перейти, наконец, на «ты».
