Питерская интеллигенция

      Больничный свет неприятно давит на глаза так, что кажется вот-вот и прожжет сетчатку. Вокруг снуют туда-сюда врачи, мягко шлепая резиновыми тапочками и стараясь улыбаться из последних сил.       На часах восемь вечера.       Руслан в последний раз проверят часы и откидывается на спинку неудобного кресла, закрывая глаза. Кажется, он сидит здесь уже вечность, а скрипучая дверь напротив все так же закрыта.       Рядом ходила Даша, кусая из без того опухшие от ветра губы. Девушка явно нервничала, пробегая уже десятый круг по отделению. Больничный халат ей не к лицу, но пришлось накинуть ради визита.       — Перестань маячить, заебала, — беззлобно говорит Коля, скрещивая руки на груди. Он сидит напротив шатена, внимательно наблюдая за его поведением. — И без тебя тошно.       — Я не могу, — отвечая, девушка запнулась о подол собственного платья, чуть не падая на недавно помытый пол.       Руслан же, на секунду приоткрыв левый глаз, закрыл его снова, дабы не видеть этот свет лишнюю минуту своей жизни и всех этих людей.       Как они сюда попали?       Посреди дня приспичило спросить Нила о том, что вообще происходит с ними, с их взаимоотношениями и в принципе с ситуацией в целом. Но зашел он в кабинет Нила немного не вовремя.       Хотя, с какой стороны посмотреть.       Руслан до сих пор видит перед собой эти безжизненные стеклянные глаза, едва подающие признаки жизни, его руки, разжавшие использованный шприц и полностью истощенный вид…       Нил пытался делать вид, что все под контролем.       Что все в порядке и не о чем беспокоиться.       Но не смог.       Его кукушка съехала сильнее, чем он привык и в итоге парень, сам того не осознавая, вогнал себе шприц в вену, по памяти выполнив это действие практически идеально.       Руки сжались.       Руслан почувствовал, как по щеке скатилась маленькая слезинка, медленно спустилась вниз по подбородку и упала на кафель, оставив лишь крохотное пятнышко.       Вытерев лицо тыльной стороной ладони, парень шмыгнул носом, все же решив взглянуть на «друзей».       Коля выглядел абсолютно спокойным, хоть и подергивание ногой выдавало его состояние. Кудрявые волосы чуть отросли и теперь небрежно свисали почти до плеч, подкрепляемые лишь одной банданой с принтом. Его клетчатый костюм еще только вчера был отпарен до идеала…       На Дашу же Руслан предпочел бы не смотреть вовсе. Девушка пугала его. Ее выражение лица показывало одну сплошную отстраненность и нежелание видеть кого-либо рядом. Что ж, пусть так и будет.       — Тут Арина написала, — бубнит Коля, пытаясь как-то разбавить эту изрядно гнетущую обстановку, наполненную лишь шуршанием врачей и тиканьем настенных часов. — Говорит, приедет, как только освободиться.       — Круто, — проговорила Даша, залезая в телефон. Ее губа была уже прокушена. Одним мизинцем девушка неаккуратно смазала кровь к щеке. — Я пойду отойду. Курить хочу.       И ушла. Испарилась, напугав своим внешним видом бабушку на стойке.       — Ты видел, что конкретно произошло?       Руслан поднимает голову, от нервов облизывая губы. С ним говорил Ромадов, точно, всматриваясь прямо в душу.       — Я же уже говорил, — чуть прокашлявшись, отвечает шатен. — Я зашел, он лежал на полу, глаза закатились, его начало рвать, я позвонил в скорую. Дальше ты уже знаешь.       — Я просто до сих пор не понимаю, зачем он это сделал…       — Приступ паранойи, я думаю. Он… довольно сильно устал от всего этого. Вот и… поставился.       — Нет-нет-нет, — Коля качает головой, вставая с места и пересаживаясь рядом с Русланом. — Я не верю. Я слишком хорошо его знаю. Он не мог сделать это просто от того, что ему там что-то показалось.       — Хм… ну, я видел открытую шкатулку с фотографией и старым дневником. Трогать я не стал, мало ли.       — Так я и думал.       Коля закрывает лицо ладонями, устало массируя изрядно опухшие веки. Тушенцов и не помнит уже, когда сам последний раз спал нормально. Казалось, заснуть уже можно где угодно, лишь бы только без угрозы получить пулю в лоб.       — Что? — апатично произносит шатен.       — Семейка его ебнутая. Ну, долго рассказывать, но папашка у него там конкретно ебу дал. Еще и мать его до гроба довел, урод, блять.       Коля закусил губу, судорожно оглядываясь.       — Хуево, что я только сейчас это понял.       — Да что? Ты мне объяснишь? — Руслан чуть повысил голос, однако, увидев вышедшего из заветного кабинета нарколога, тут же затих. Коля тоже смолк.       Насколько шатен был в курсе, этот мужчина в сером халате и был личным наркологом Нила.       — Здравствуйте, — не отрываясь от бумаг, поздоровался доктор, поправив очки. — Вы же друзья Данилы, верно?       Врач соизволил наконец оторваться от документов.       — Все так, — Ромадов первым пожал руку мужчине, следом указывая на Руслана. — Вот этот молодой человек позвонил вам сразу же после инцидента.       — Должен сказать вам огромное спасибо, — ухмыльнулся врач, сунув свободную руку в карман. — Если бы не вы, Данила бы сейчас умер. Я предупреждал его о смешивании препаратов и о возможных последствиях, но, видимо, он решил сделать по-своему.       — Знаете, — кашлянул Коля. — Вообще нет, мы наблюдали за ним и такого никогда не было. Он, ну, как бы вам сказать… смешиванием не занимался. Тут, скорее, сыграли немного другие обстоятельства. Личного характера.       — Вот как… что ж, в таком случае, могу вас расстроить. Случай передозировки тяжелее, чем мы думали. Героин, который был в крови, оказался довольно «грязным», если вы меня понимаете. Много непонятных примесей и посторонних веществ, а учитывая, что Данила был зависим от психоактивных веществ и опиаты никогда до этого не употреблял, все оказалось слишком сложно.       — Но вы же назначили ему лечение? — встрял в разговор Руслан, испуганно смотрев на врача.       — Не переживайте, сейчас он крепко спит и видит десятый сон. Мы, конечно, прокапаем его и пропишем кое-какие препараты, но вы должны понимать, что в процессе восстановления ему будет очень тяжело.       — То есть?       — Я так полагаю, у Данилы наблюдались вспышки агрессии, вызванные биполярным расстройством? — Коля кивнул. — Ну вот, а из вашей информации следует, что его психика подверглась еще большей атаке, чем обычно. Человек не справился и винить его не за что. Мы же никогда не узнаем, что творится у него в голове.       — Это точно, — устало смеется Ромадов, по-дружески хлопая Тушенцова по плечу.       — Ну тогда на этом, пожалуй, все, — мужчина поправил свою папку с документами. — Рекомендации я вам скажу чуть позже, когда он проснется и придет в себя. Пока что можете ехать домой, мы вам позвоним. Счет за лечение тоже будет обговорен позже.       — Постойте, а сейчас я не могу к нему зайти?       Руслан искренне молился, чтобы здесь ему не отказали.       — Ну, можете, в принципе, только буквально на пять минут. Его организм сильно истощился от веществ и подвергся стрессу в недавнее время, так что будьте осторожнее.       — Конечно.       Как только врач скрылся за поворотом, Ромадов внезапно схватил парня за запястье, развернув к себе.       — Ты думаешь своей головой вообще?       — Да. Я просто хочу убедиться, что он в порядке.       — Блять… — Коля выпускает чужую руку. — Слушай, я все понимаю, вы сблизились, все дела… но тебе оно точно надо? Последний раз спрашиваю.       — Я… я думаю, да.       — Как знаешь. Я подожду в машине. Потом напиши, что ему привезти.       Ромадов ушел, попутно спросив что-то у бабульки на ресепшене, обернулся в последний раз, вроде бы даже что-то прошептал и скрылся на лестнице… Руслан остался один на один с самим собой.       Дверь противно скрипит, когда шатен пытается тихо ее приоткрыть, но парень все же проходит внутрь палаты, отмечая, что здесь слишком темно.       Окна занавесили специально, видимо, чтобы никак не мешать и не раздражать пациента, оставили лишь маленькую щелочку в самом краю комнаты.       На прикроватной тумбочке стоит одинокий стакан с водой, горсть распиханных по склянкам таблеток, а также гора упаковок с налоксоном. Руслан где-то слышал, для чего он, но помнил смутно.       Шатен резко вдохнул, задержав дыхание. На постели лежал Нил, полностью одетый в больничные тряпки. Правая рука свисала с краю кровати. Раньше Тушенцов не видел парня в одной футболке, а потому, теперь мог видеть все татуировки на исхудавшем теле.       А ведь никто даже и не заметил, как рыжий потерял в весе.       Чернильная бабочка на предплечье, египетская ваза и большой паук на плече. Их шатен никогда не видел… даже не заметил, как собственные руки потянулись к рисункам, мягко и аккуратно очерчивая их. Пусть и полной красоты не было видно про таком полумраке.       — Привет, — начал Руслан, пальцами нащупав катетер в вене. Капельница. — Как ты?       Молчание. Только размеренное сопение доносилось до ушей.       — Да ладно, я понимаю, что ты не ответишь. Просто… не знаю. Я испугался за тебя. Не представляю, насколько тебе было тяжело. И еще больше не понимаю, почему ты никому об этом не рассказал… Хотя, возможно, понимаю. Ты же не любишь сопли развешивать.       Руслан усмехается, с трепетом наблюдая за чужим тихим дыханием.       — Прости, что не смог тебе помочь. Может, будь я чуть внимательнее, я бы заметил и остановил бы тебя.       Ложь. Нил слишком эгоистичен, чтобы прислушиваться к людям в принципе.       — Я так, блять, испугался, когда тебя увидел! — Тушенцов осекся, поняв, что вновь повысил голос. — Ты понимаешь, что наделал? Я подумал, что я снова потерял близкого человека, как Илюху. Помнишь такого?       Может и помнит. Ему сейчас не до этого.       — Ладно, извини, я просто никогда не был в такой ситуации. Такое ощущение, что сам скоро подсяду на какую-нибудь дрянь. С нашей встречей моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Я помню себя тогда, каким я был… зажатым, неуклюжим и… да ебланом в конце концов. Но ты мне… будто открыл глаза что ли? Я будто увидел мир с другой стороны.       Тишина.       — В общем, я никогда не встречал такого человека, как ты… и скажу честно, ты охуеть какой ебнутый. Просто пиздец. Ты горишь своей идеей и тут же потухаешь, ты любишь и ненавидишь, ты улыбаешься и кричишь от боли одновременно… я… я не знаю, что сказать.       Руслан осторожно подается вперед и соединяет их руки вместе, сидя почти вплотную. Он аккуратно переплетает их пальцы и старается дышать с ним в такт.       Кожа у Нила грубая и сухая, мозоль от частой стрельбы впивается, но шатена это не волнует. Ему просто нужно сидеть рядом и ждать.       — Не знаю, возможно я трус, а возможно и псих, как ты… но я не могу понять то, что чувствую. Однажды я пойму, лишь бы не стало слишком поздно. Ха… предлагаю разобраться в этом вместе, идет?       Рука чуть сильнее сжимает чужую, бледную и, после долгих раздумий, отпускает, ложась на выцветшие рыжие волосы, мягко их поглаживая. Они растрепались по подушке, тоже чуть отросли, как и у Коли, и теперь лезли спящему Нилу в глаза, и тот морщился. Его сухие губы покрылись сотнями маленьких трещинок и теперь будут долго заживать. Нос заложен и сопение от этого чуть громче, чем должно быть.       Но все это будто… успокаивало?       Руслан слабо улыбнулся краешком губ, смотря на помотанное жизнью лицо. Нил пережил слишком много дерьма, чтобы продолжать бороться. Нужно заставить его отступить. Сдаться и усмирить свои амбиции. Так будет лучше для всех.       Пока не стало слишком поздно.