Питерская интеллигенция

      Нил проснулся намного позже, чем думал врач. Парень вяло поднялся на кровати, помотав головой и растрепав запутавшиеся волосы, после чего только открыл глаза. Они болели. Неудивительно.       В палате никого не было, но за прикрытой дверью отчетливо слышались шаги и копошение. На часах десять вечера.       Первой мыслью было лишь то, что очень сильно хочется курить, но обнаружив себя прикованным к капельнице, Нил лишь закусил губу, устало опустив голову. На проявление недовольства сил нет.       Окинув себя взглядом, парень скривил рот. Потертая больничная футболка и штаны на размер больше, из которых можно было выпасть, а также бумажный браслет на похудевшем запястье с каким-то номером. В темноте не разглядеть.       Холодно. И противно.       Окно нараспашку, конечно. На улице шумят проезжающие машины и громко смеющиеся люди, ходящие прямо под этажом. Нил хотел оторвать себе уши, лишь бы этого не слышать. И так голова гудела.       Быстро оглянувшись, Нил замечает свой телефон на тумбочке возле двери, до которой, естественно, не дотянуться. Очень хотелось набрать Коле… Руслану, может быть, если он вообще захочет говорить.       Встряхнув и так пустую голову, Нил откинулся на подушку, вперевшись глазами в побеленный недавно потолок. Давно он тут не был, хотя, чего удивляться, на консультации же сам перестал ходить.       Мозг снова провалился в сон.

***

      На следующее утро ничего не изменилось, хотя рыжий искренне желал, чтобы все это оказалось лишь огромным дурным сном.       В палату зашла медсестра, поменяла капельницу, с пренебрежением оглядев пациента, и вышла, позвав сюда другую, чтобы принесла завтрак.       Кормили сносно, терпеть можно. Нил с большим усилием запихивал в себя ложку манной каши с приторным запахом, тут же запивая ее водой. Снова тошнило. И даже просмотр видео на телефоне никак не отвлекал.       Ему противно здесь находиться.       Ему не нравится быть беспомощным.       Таблетки принимались почасово, и врач лично приходил проверять, не выкидывает ли их парень куда-нибудь за кровать, приговаривая «все будет нормально». Пиздишь ты где-то, дядь, думать надо было раньше.       Живот сводит с каждой секундой все больше. Рвет стабильно каждый час и Нил не знает, куда себя деть. Лежать больно, сидеть тоже, стоять ему пока нельзя.       Хотя… кто он, чтобы вообще кого-то слушаться.       С усилиями Нил кое-как встает с постели, чуть не упав при первой же попытке поставить ногу на пол. Капельница на колесиках послушно последовала за своим хозяином до окна, пока тот доставал телефон из кармана.       Руслан писал. Вчера еще. А он не увидел.       Губы сомкнулись еще сильнее. Рыжий на секунду задумался, а стоит ли вообще отвечать теперь…       Пальцы сами проплыли по клавиатуре, печатая только: «сигареты. привези их. пожалуйста.»       В больнице курить нельзя, но кого это волнует. Его организм столько говна в себе вытерпел, что уже и все равно на себя.       Добавляет: «я нормально, живой пока.»       Телефон откладывает в сторону, позволяя себе немного расслабиться и просто посмотреть на ночное небо, пусть и грязное, но усыпанное маленькими звездочками. Еле заметная улыбка проскальзывает на его лице, стоит только вспомнить тот случай на заправке.       Небо было таким же отвратительно серым, с клубами дыма и смога, но красоту звезд никуда не спрятать, они также весело мигали из своих далеких галактик, давая лишнюю минутку полюбоваться своей красотой.       Телефон запищал. Руслан ответил, что приедет завтра, сегодня уже не впустят. Но Нила смущает лишь смайлик в конце сообщения и ебучая скобка.       И снова гнетущие мысли лезут в голову.       Парень предпочитает не отвечать, просто выключая экран и отходя чуть в сторону, пальцами массируя лоб. Голова чуть прояснилась, но вялое состояние так и продолжалось. Нил усмехнулся. Врач сегодня прочитал ему целую лекцию про вред опиатов и опасность их смешивания. Как будто сам, блять, не в курсе.       — Данила, сколько лет, сколько зим.       Парень резко оборачивается, первым делом крепко сжимая основание капельницы бледной рукой.       На пороге стоял Герман. Со своими «друзьями». Как они вошли? И почему их никто не остановил?       Вопросы исчезли сразу же, потому что диалог нужно было как-то продолжать, а времени на раздумья не давалось.       — И вам того же, Герман, — кашлянул рыжий, осторожно отходя чуть назад. — Какими судьбами?       — Да вот… — начал мужчина, чуть расстегнув свою кожаную куртку. Он прошелся до больничной койки, грузно опускаясь на нее. Пальцы в золотых перстнях неспешно отбивали ритм по изголовью. — Слушок один пошел, что ты все-таки загремел в больничку с передозом… вот и решил тебя навестить.       — Я, конечно, польщен, но, может, вы скажете, какая птичка вам напела?       Нил отошел в другой край комнаты, глазами пытаясь контролировать и «друзей» у входа и Германа у постели. Давление резко подскочило. Кнопка вызова охраны далеко. Да блять.       — О, я боюсь, ты будешь расстроен, если я скажу, давай не будем об этом. Я обещал сохранить этот секретик в целости и сохранности.       — Как вам угодно.       — Вот знаешь что, Дань? — Нила передернуло. Мудак специально пытается вывести его на эмоции или что? — Я же был с самого начала обо всем в курсе.       — Что вы имеете в виду?       — Я говорю о твоем, кхм, как бы это выразиться, дворцовом перевороте, — Герман усмехнулся, поправляя усы. — Ты же не думал, что можешь делать все, что захочешь в моем городе?       — Ну если вы обо всем знаете, смысл вести этот бесполезный разговор? — Нил пожимает плечами, с абсолютно пустым взглядом пялясь на некогда любимого главу семьи. — Я же безоружен. Убейте меня, да и все. Захуям вот это представление? Мы че, в «убить билла»?       Все смолкли. Герман резко переменился в лице, пальцы перестали стучать.       — Ну я же не зверь какой-то, чтобы мучить своих людей, верно?       — А я разве все еще ваш человек?       Герман тяжело вздыхает.       — Дань, я не понимаю, что с тобой произошло. Только год назад мы все вместе обмывали твою первую тачку и пили в нашем ресторане, а сейчас ты стоишь передо мной как… как… как торчок с улицы!       Нил усмехается краем губ, нервно щелкая суставами на руках.       — По-моему все довольно очевидно, разве нет? Папочку моего давно видели-то? С таким уебаном, думаете, можно остаться нормальным?       — Я все понимаю, но твое детство — это не оправдание той ситуации, в которой ты оказался и куда завел моих людей. А как же Даша? Коля? Что они сказали? Как им теперь работать с тобой?       Парень замялся. И правда, как бы он сейчас не отпирался, но эти люди — это его ответственность. Ответственность, с которой он не справился.       — Я все улажу.       — Что ты уладишь? — уже в открытую смеется Герман. — Ты просрал свой последний шанс доказать, что ты не тот мальчик-слабак, которого я подобрал в твои восемнадцать. Ты сначала сторчался, потом внезапно тебе не угодил я и твоей жопе захотелось больше места на моих плечах, откуда ты свесил ножки, когда бабок в карманах стало немерено. Ты на самом дне, Дань, признай это.       Нил молчал. Его просто тыкали в его же проебы, как несчастного кота, показывая, куда завело его баловство.       — Знаешь, порой я наблюдаю за твоим щеночком, как его там… Русланом, да?       — Зачем он тебе? — тут же оживился Нил, еще крепче стискивая пальцы вокруг столба. Такое ощущение, что еще чуть-чуть и игла капельницы сама вылетит из вены от напряжения.       — Да так, послеживаю за ним, бывает. Умный малый. Резких движений не делает, старается продумывать все наперед… да и стрелять обучен. Мой мужик в том рестике… Ваша работа?       — Допустим, — Нил хмыкает, явно не довольствуясь таким ходом беседы. — К чему вы клоните?       — Дань, ты не молодеешь, да и здоровьем, как я вижу, больше не особо блещешь. Когда в последний раз у себя одышку наблюдал?       — Если вы хотите сказать, что я стар, то, блять, вам бы провериться по зрению.       — Я не об этом.       — Блять, я так надеялся, что вы не будете поднимать эту тему, — Нил потер синяки под глазами, выдыхая. — Зачем вам он?       — Эта была бы вполне хорошая замена тебе, Дань, если уж ты так сильно хочешь конкретики.       — Его? Вы ебанулись? — сам собой вырвался нервный смешок. — Да он же абсолютно не понимает, что происходит! Вы его видели?! Я подобрал его, блять, с улицы, я не знал, что все так выйдет, но он нихуя не понял про то, как мы работаем! И вы серьезно хотите меня заменить на него?!       — Я вижу, ревновать ты стал еще хуже, — с ухмылкой на лице говорит Герман. — Обычно ты делал вид, что тебе плевать и даже не мешал мне.       — Это другой случай, — Нил слышит, что шаги по всей больнице стали глуше. Все уходят, остаются только те, кому выпало ночное дежурство. Шансы на помощь уменьшались с каждой минутой. — Тут все сложнее.       — Неужели? Тебе так сильно нужен этот сопляк?       — Блять, да не твое это дело. Какая вообще разница? — Нил не заметил, как резко перешел на «ты». — Не нужно ему это, отпустите его.       — Ну да, теперь защищай его. Не этот ли мальчик убил нашего Андрея? Не он ли пошел с тобой тогда в последний раз? А Коля просто остался наблюдать, даже не думая помочь.       — Вот настолько ты в курсе? — тихо шепчет Нил.       — Запомни, Дань, у меня глаза и уши везде. И как бы сильно ты не хотел иного, его не будет. Этот город — мой и я всегда знаю, какая крыса решила поднять бунт.       — Ну, что теперь? — парень поднимает глаза на мужчину, все также стоя на другом конце комнаты. — Давай, делай то, ради чего ты сюда пришел. Я безоружен и прикован к этой хуйне. Я устал пытаться что-то доказывать себе. Закончи это.       Герман лишь цокнул языком, щелчком пальцев подзывая к Нилу одного из членов семьи.       Вот он. Последний шанс.       Вдох.       Выдох.       Парень терпеливо ждет, пока человек с пистолетом приблизится к нему. Герман что-то говорит на фоне своим монотонным голосом, но рыжий уже не слушает. Уши наполнились звоном, в голове пусто. Срабатывает рефлекс.       Резкое шипение.       Игла от вырванной капельницы в руке.       Ладонь аккуратно, с профессиональной точностью огибает голову и вонзает иглу в шею, точно в артерию.       Маленький пульсирующий фонтан крови забил из шеи человека с пистолетом, пока тот судорожно хватался за горло, глазами ища помощи у Германа и своего напарника.       Дождавшись, пока тот окончательно упадет на пол, Нил сплюнул рядом, замечая, что вся одежда перепачкана липкой кровью, а из собственной руки течет не хуже.       Повредил вену. Бывает.       Небольшая погрешность.       — Ну, Герман, я думаю, данным жестом я вам все продемонстрировал, — говорит парень, улыбаясь. Второй напарник быстро выбегает из палаты, а вслед за ним пытается уйти и мужчина, но Нил подбегает к входной двери быстрее. — Куда это мы?       — Отойди от меня, псих! Блять, да вызовите вы уже охрану!       — Не переживай, твой дружок убежал, сейчас сюда прибудет целая орава цепных шавок, — Нил говорил медленно, растягивая каждую букву. — Я так понимаю, денег у тебя дохуя, отмазаться ты сможешь.       — Ты, блять…       — Всего хорошего!       Герман не успевает ничего сказать, как парень, харкнув на пол еще раз, хватает со стола свой телефон, куртку убитого и спрыгивает вниз с открытого окна.       Второй этаж.       Мужчина только и успевает высунуться в окно, чтобы увидеть, как из кустов вылезает рыжая копна волос, а ее обладатель, отдирая кусок от больничной футболки, перевязывает себе рану, после чего медленно разворачивается к нему лицом. Все волосы в травинках и грязи, одна рука хватается за ушибленный бок.       Он улыбается.       Он показывает два средних пальца.       Он прекрасно понимает, что это последняя возможность нанести удар. И он уже знает, как.