Питерская интеллигенция

      Руслан носился по комнате как ошпаренный, из раза в раз поглядывая в окно, каждый раз нервно одергивая штору. Все губы уже давно искушены, суставы на пальцах уже болели от того, сколько раз их сжимали, но парень все не хотел успокаиваться, глазами косясь на телефон.       — Даже не думай, — обрывает мысли Коля, щелкая что-то в ноутбуке, выключая его и откидываясь назад.       — Что? — спросил Тушенцов, прекратив теребить несчастную штору.       — Даже не думай ему звонить. Ты прекрасно понимаешь, что раз он оттуда сбежал, его и наши телефоны теперь прослушивают. Врач явно сообщил в полицию.       — А как же там… конфиденциальность например?       — Ты такой наивный, — Ромадов пытается усмехнуться, однако выходит лишь один жалкий выдох. Парень смотрит сквозь Руслана, наблюдая за не до конца потушенной сигаретой в пепельнице на подоконнике. — Он бы ничего не рассказал, если бы угрозы чужим жизням не присутствовало. А врач явно не долбоеб и глянул одним глазком в личное дело, да и полиция уже давно в курсе, думаю.       — Не думал, почему он вообще это сделал? — резко переводит тему Руслан. В джинсовке Нила тепло и уютно, но почему-то казалось, что лучше бы сейчас она утешала владельца.       — Ну почему, думал… — Ромадов уходит на кожаный диван, раскидываясь уже там, мельком посматривая на исчерпанный запас кофе. Они оба не спят уже который час. — Только ведь тут как и с герычем. Зачем, неясно.       — Сила воли подвела? — пытается разрядить обстановку шатен.       — Может быть… а может быть к этому приложил руку кто-то другой.       — Допустим?       — Герману вполне выгодно убрать его, почему нет. Нил уже изрядно всем им нервишки помотал, ебнул кучу народу, не думаю, что ему бы это все так просто спустили на тормозах.       — Блять… — парень потер лоб.       — Вот и я о том же… ищи-свищи теперь его по всему городу. Хуй знает что ему в голову придет. Кукушка у него поехала конкретно, особенно после смерти матери.       — Ты мне хотел тогда кое-что рассказать. Ну, в больнице, — вспомнил Руслан, внезапно оживившись. — Про нее вроде.       — Да я и не знаю, что тебе сказать такого, — Ромадов, задумавшись, надул губы, запуская правую руку в спутавшиеся волосы. Часы на стене мешали думать своим раздражающим тиканьем. — Я знаю его с самого детства. Все это… шло очень медленно, но верно. Историй набралось много.       — А ты помнишь, когда вы с ним впервые разошлись? Ну, до воссоединения в семье.       — Вполне отчетливо, — вдруг посерьезнел Ромадов. Улыбка с лица исчезла. — И лучше бы ты не напоминал.       — Прости.       — Все нормально. Просто нам двоим тогда было тяжело, да и воспоминания остались смутные… его папаша постарался. Он был против нашего общения, а когда запахло керосином — сразу поджал хвост и сказал, что не при чем. Я хуею с него.       — Давно это было, наверное… пиздец.       — А помню как вчера.

***

      Летнее солнце припекало все сильнее, хотя и близилось к закату. Аномальную жару в городе никто объяснить не мог, но никто и не жаловался. Тарзанка уже опустела, все соседские ребята уже разбежались по домам, и было слышно только, как ветер треплет макушку старого дуба, аккуратно шелестя его листвой.       Это последнее лето и последний день.       Даня сидел на берегу речки, положив под себя собственную джинсовку. Сидел, курил купленный вчера косяк и думал. Много думал. Обо всем. И, чаще всего, бесполезном.       Трава отупляла, мозги отказывались работать и даже последняя извилина ушла спать. Даню это в принципе не особо-то и тревожило.       Ветер щекотал лицо, развевал выгорелые на солнце волосы, из-за чего те казались уже золотистыми, а не просто рыжими, порой холодными раскатами заставлял поежиться. Даня сидел в одной футболке, в которой целое лето ходил работать с Колей на пилораму. Местами выцвела, местами порвалась, но это сейчас не важно.       Это был август. Последний и грустный месяц, окончательно завершающий трагичную историю парня о недопониманиях в семье. Да, он собрал вещи, в очередной раз наорал на отца и мать и сбежал сюда, чтобы в последний раз посидеть на столь родном месте.       — Эй! Жопу не отморозишь?!       Послышался знакомый голос сзади. Этот голос Даня узнает из тысячи. С грустной улыбкой, парень поворачивает голову назад, видя бодро шагающего друга с рюкзаком наперевес.       В наушниках Коли играла очень громкая попса, отдававшая своими мотивами аж до рыжего, его мятая белая футболка висела на нем мешком, а черные шорты, казалось, пережили войну и сотню прыжков в грязное болото. Кудрявые мягкие волосы были чуть мокрыми, только что чешет откуда-то с озера. Вроде бы да, говорил же, что уезжает с родителями.       — Не засмотрись, а то влюбишься, — подъебывает Ромадов, подходя ближе и уже нависая над другом. На лице мелькает знакомая ухмылочка.       — Уже стягиваю штаны, — парирует Даня, жестом приглашая парня сесть рядом. — Ты с озера?       — Ага, — Ромадов наконец тянет руку для приветствия, с большим удовольствием присаживается на ткань рядом и наконец вставляет сигарету в рот, довольно затягиваясь, ведь добрый друг поделился зажигалкой. — Мама опять ныла, что «тебе доки надо подавать, ты нихуя не делаешь, а универ как»! Заебало.       — Верю… — тянет Даня, ставя локти на колени и от нечего делать начиная срывать мелкую траву под собой. Косяк уже был выброшен в речку.       — А твои как? — осторожно спрашивает Ромадов, сильно затягиваясь.       — Никак. Пизды получил в очередной раз.       — Что на этот раз?       — Опоздал домой, — Даня бурчит себе под нос, вырванную траву кидая в собственные кеды.       — Блять, ну… — задумывается парень, почесывая затылок. — а хочешь, поехали со мной? Ну, в уник, я имею в виду. Будем вдвоем хуи пинать. А ты еще как раз можешь даже не париться, что на бюджет не пройдешь.       — Исключено, — отрезает парень, виновато отводя глаза в сторону. Сейчас следует самая неудобная часть разговора. Правду рыжий ненавидел говорить.       — Что-то уже случилось, а я не в курсе?       — Не совсем.       — Так скажи прямо, блять, не увиливай, — Коля даже сигарету о подошву кроссовок затушил, выкидывая за себя. — Я же пойму, не зверь.       — Я уезжаю. Не знаю, куда, пока что, возможно даже останусь в городе, просто не здесь. Я не могу так.       Даня высказал все одним предложением, почти не парясь о запятых и членораздельных звуках. Все, как Коля и просил. Честно.       — Оу… — Ромадов тут же смотрит на небо, потом в сторону, потом на свой рюкзак, кинутый рядом. — Не ожидал.       — Я вообще не хотел говорить, ты меня вынудил.       Диалог зашел в тупик. После этих слов последовало длительное молчание, парни даже смотреть друг на друга боялись.       — Ладно, хорошо, спрошу по-другому, а как же Женя? Ну, твоя баба с сюрпризом.       — Мы расстались, причем давно уже, — Дане не смешно совсем. — Она соврала мне.       — Ладно, а как же тетя? Дом ее? Все вот это наше?       — Я решил, что уехать будет правильнее.       — Ты так решил?! — Коля аж подскочил на месте, в ярости уперев руки в бока. — А обо мне ты подумал, блять?! О твоем, вроде как «лучшем друге»?       — Мы будем созваниваться, сука, да сообщения есть в конце концов, — Даня тоже встает с места.       — Я… блять… не получится так, — Коля пальцами потирает веки одной рукой, другую продолжая держать на поясе.       — Что же тебе мешает внезапно? — теперь уже распалился рыжий.       — Я уезжаю в уник, который на другом конце страны… — Ромадов пытается бесшумно вздохнуть. — Я… я тоже до последнего не хотел тебе об этом говорить. Я думал, что получится уговорить твоего отца отправить тебя туда, ему же без разницы… блять.       И снова минута тишины. Даня только сильнее сжал руки в кулаки.       — Там загружают пиздец, — продолжает Коля уже более тихим голосом. — Все предметы начинаются сразу же, на первом курсе. Дохуя курсовых, докладов и презентаций.       — Зачем тебе вообще туда ехать?       — Я очень хотел туда поступить… и прошел. На бюджет. У меня были мизерные шансы, но я смог.       — Поздравляю, блять.       — Не тебе на меня обижаться, — серьезным тоном сказал Ромадов. Парни стояли уже на расстоянии трех метров друг от друга. — Ты тоже хорош. Просто решил все взять и бросить. Еще лучше, связаться с мафиозниками какими-нибудь.       — Попробуй поживи блять с этими людьми, нахуй! — срывается Данила. — Я посмотрю на тебя, когда тебе мозги ебать будут каждодневно! Хуесосить тебя за все плохое и хорошее, что в тебе есть! Да я блять, ни от кого больше в жизни не слышал столько дерьма, как от своего отца! Или как мать в меня кидалась ножами и в приступе орала, что убьет меня!       — Дань…       — Да заткнись ты! Просто заткнись! Блять…       Даня отшатнулся в сторону, на минуту затаив дыхание. Надо успокоиться, просто фаза неудачная… да…       — Ты как? — с обеспокоенным выражением лица спросил Ромадов, подойдя к парню поближе.       — Нормально. Я на автобус. Отправление скоро.       Парень быстро хватает свои нехитрые пожитки, джинсовку и быстрым шагом уходит вдаль…       — Позвони хотя бы! Как приедешь! — кричит ему вслед Ромадов.       Но никто не позвонил.

***

      — И я жалею об этом до сих пор. Что мы вот так вот разошлись. Мы не виделись потом больше трех лет, даже не пересеклись ни разу. Я даже его не виню, сам виноват тогда был…       — И никто друг другу не писал?       — Я боялся, что он меня проигнорит, а он, как мне потом объяснял, боялся, что я не захочу с ним разговаривать. По-дурацки, соглашусь, но блять, случается.       — А потом вы встретились, когда Нил набирал людей в семью?       — Именно, — Коля выглянул в окно. — Предложил мне работу, а я на радостях того, что долго не виделись, без раздумий, блять, согласился.       — Ты его не бросишь?       — В такой момент? Нет, после этого я смогу считать себя разве что плевком на асфальте. После того, что с нами было я просто не могу все так оставить… о, пиздец мы тут просидели… ну-ка, надо поспать хоть немного.