Питерская интеллигенция

      Нил ехал по встречке, уже не соображая от слова совсем. В машине играло радио, девушка на нем передавала сегодняшние новости и ласково передавала сообщения слушателей, пока за окном на город медленно опустилась ночь.       Фонари вокруг буквально слепили и парень прищуривал глаза, пытаясь обогнать очередного человека на иномарке, который вслед кричал лишь одни оскорбления. Нил усмехается, тут же поплатившись острым кашлем.       Рана у вены не успела стянуться. Перемотанная куском футболки, она лишь тягуче пульсировала, постоянно о себе напоминая. Со лба неприятно капает пот, еще и температура, кажется, поднялась. Нил щупает себя по лицу, понимая, что собственное состояние с каждой минутой все хуже, а в клинике его уже явно ищут.       Парень подозрительно оборачивается на каждом повороте, смотря на дорожные патрули. Вроде бы, пока все спокойно. Телефон молчит и никаких звонков или хотя бы сообщений.       Логично. Прослушка не просто так работает с той самой минуты как тело парня оказалось за территорией больницы. Наверняка сейчас его пытаются вычислить, наверняка пытаются найти по всему городу, прочесывая каждый блядский двор, но Нил об этом не переживает.       Городские пейзажи сменяются трассой, уходящей в пригород и парень сильнее давит на педаль газа. Взгляд становится более тяжелым и сосредоточенным, пальцы сжимают обивку руля крепче, радио пищит все громче.       Нил впервые осознает что он… трезв. Сейчас ему ничто не мешает осуществить задуманное. Тело больше не валится в сон, глаза не бегают как бешеные, а давление впервые за год стабилизировалось. Улыбка снова проскакивает на его лице, искажая лицо в презрительной гримасе.       Поворот налево, снова эта знакомая трасса. Деревья бегом пролетают друг за другом и парень пытается ни на что не отвлекаться. Из-за угла медленно выезжает чужая машина и Нил бросает на нее короткий взгляд, продолжая следить за дорогой, что меняется на более ухабистую и неровную.       Девушка на радио почти заканчивает вечернюю передачу и Нил краем уха слышит лишь:       «А теперь к важным новостям. Ситуация в городе крайне неспокойная, как передают местные телеканалы. На этой неделе зафиксировано самое большое количество убийств, чем за весь прошедший месяц! Что более примечательно, некоторые из них были совершены в самых элитных и дорогих ресторанах города, а также в подпольных казино и барах. Полиция примечает, что скорее всего это связано с крупной полномасштабной войной двух преступных группировок, одна из которых находится в нашем городе и управляет сетью нелегальных бизнесов! Впрочем, власти пока отказываются комментировать данную ситуацию, но обещают предоставить информацию позже. По улицам города расставлены дополнительные патрульные службы, а сама полиция поставлена в известность о личностях, которые могут быть причастны к произошедшему. Среди них числится некий Пушко Герман Михайлович и Кашин Данила Владимирович. Последнего часто видел в компании Пушко… однако, сейчас мы можем только строить догадки. Оставайтесь с нами и не пропустите все самое интересное…»       Нил выключил радио. Пиздец. Теперь об этом проебе точно известно всем. Весь, сука, полицейский состав поставлен на уши, а Герман явно доложит на парня первым, сумев добиться того, что его имя сотрут из новостных пабликов и газет.       Парень устало потер переносицу, тут же слегка морщась. Похоже, ее успел сломать, пока выпрыгивал из окна. И заметил только сейчас. Шансы на успех все хуже и хуже.       Однако, он уже приехал. И отступать некуда. Родной дом, переломавший судьбу еще задолго до того, как Нил это понял. В окнах привычно горит яркий свет. Отец еще не спит. Пока.

***

      Руслан выключил радио, тут же хватаясь за голову.       — Ты понимаешь, что это пиздец?! Нам пиздец! Нам отсюда не выйти! — прокричал парень, уже не понимая, слышит его Коля или нет.       Они оба встали всего лишь пару минут назад, но уже были поставлены в известность прошедшим выпуском новостей. Ромадов молча курил на диване.       — Подожди, не паникуй раньше времени.       — Как мне, блять, не паниковать?! — Тушенцов машет руками, ходя из угла в угол. — Это конец. Финал. Все.       — Во-первых, она четко сказала, что это пока догадки и никого на бутылку еще не садят. Во-вторых… отсюда еще есть шанс слинять.       Не успел Коля выбросить бычок в пепельницу, как во входную дверь громко и достаточно быстро постучали. Снаружи послышался женский голос.       — Это не Даша, — напрягся Руслан.       — Угу, — Ромадов аккуратно встал с дивана, чуть проскрипев, после чего вытащил из кобуры револьвер. Собственный, с гравировкой. Нил когда-то говорил, что Коля парень неконфликтный, но, видимо, не в этот раз.       Ромадов, тряхнув кудрявыми волосами, медленно приблизился к двери под громкие стуки снаружи. Девушка не успокаивалась, продолжая долбить в дверь. Телефон на столе, еще и как некстати, зазвонил. Никто из парней не решился взять трубку.       Очень медленно, почти неслышно, Коля прижался к двери, вслушиваясь в звуки, пока наконец не выдохнул, без слов распахивая ту настежь, запуская в комнату холодный ветер.       — Я вам, блять, звоню и стучу, а вы молчите! Вы ебнутые?! Я перепугалась вся, нахуй!       — Арин, это лишнее, ты же в курсе, что нам теперь и посрать сходить нельзя.       Ромадов, не скрывая легкой ухмылки, крепко обнимает девушку, все еще держа в руке ствол.       — Ты бы хоть пушку убрал, — угрюмо замечает Давид, появляясь вслед за девушкой. — Ситуация у вас пиздец, конечно.       — Спасибо, сами в курсе, — Ромадов прислушивается к совету, убирая револьвер в кобуру и жмет руку Деймуру. — Вы-то тут каким боком?       — Да там по радио передали… — начинает Арина.       — Уже знаем, — перебивает ее Коля, скрещивая руки на груди, после, жестом приглашая пару войти и присесть. — Сами в ахуе сидим. Только проснулись.       — Нил не звонил? — поинтересовалась Арина, нервно перебирая телефон в руке.       — Нет, — начал Руслан. — Да и мы сами не можем. Прослушка, все дела… и вообще хуй знает, где его искать. До этого он как-то сказал, что если ситуация дойдет до терминальной стадии, то он позвонит сам и как-нибудь завуалировано передаст.       — Это да… — тянет девушка. — а где Даша?       — Без понятия. Ей дозвониться не можем уже мы, — говорит Руслан. — Пробовали и на второй.       — Ясно, ситуация выходит из-под контроля.       Давид неспешно прошелся по кабинету, каждый круг заглядывая в окно, приоткрывая штору.       — Мы, собственно, почему еще приехали, — прокашлялась Арина спустя несколько минут молчания. — Не могли уехать, не попрощавшись.       — Чего? — резко встает со стула Ромадов.       — Мы с Давидом подумали и приняли решение… нам нужно уехать отсюда. Желательно, из страны. Все эти разборки за последнее время слишком накалились.       — И билеты мы уже купили, — добавил Деймур, пряча руки в карманы. — Простите, что приходится вот так вам об этом говорить, но как есть.       — Я понимаю, — ответил Ромадов, снова вздыхая. — Это не ваши проблемы. Я бы тоже решил съебаться. Хоть на другой континент, блять.       — Ну, мы решили поближе, — все еще нервным тоном щебечет девушка. — В Амстердам.       — Я так понимаю, вас там решил пригреть Йост? — усмехается Коля, садясь на стул лицом к спинке и складывая руки на ней. — Хорошая темка.       — Конечно, — тепло улыбнулась Арина. — Мы знаем его уже давно, он нас не подводил, да и захаживал на мероприятия семей, пока решил не светиться особо…       — Он помог вам с визой?       — Нет, с этим мы сами справились. Но он прекрасно знает город и принял на себя ответственность за жилье и первое время на освоение. Мы с Давидом даже не рассчитывали на такую щедрость… кстати, если вам это поможет, я вам тоже привезла доки. Каждый оформлен на вас. Ну, это на тот случай, если вы все же решитесь.       — То есть, вы решили окончательно уехать? — переспросил Ромадов.       — Сам подумай, Коль. Нас здесь быстренько подвяжут к компании Германа и поедем все дружно на нары лет так на двадцать. Еще и за опг припишут… а я так не могу. К тому же, не горю желанием провести это время в женской колонии. Уехать сейчас — самое правильное решение.       — И когда вы отправляетесь? — уже интересуется Руслан.       — Через четыре часа уже регистрация. Так что, думаю, через три мы уже будем в аэропорту.       — Ясно… — шепчет Коля. — Грустно, конечно, но я понимаю вас. Передавайте Кляйну привет и напомните про то, что он мне еще сто евро должен.       — Обязательно, — улыбаясь, говорит девушка.

***

      Нил продолжал сидеть в машине, пялясь на окровавленную футболку. Грязные оранжевые пятна впитались в ткань и успели засохнуть, как и следы на лице.       — Блять, вот только тебя не хватало…       Матерится Нил, обращаясь к внезапно начавшемуся дождю, быстро перешедшему в ливень. Хорошо в машине была кожанка того придурка с клиники.       Холодные капли барабанили по капоту тачки, мешая думать. Хотя, и плана-то никакого толком не было. Парень вообще не понимал, с какого перепугу решил направиться именно в родной дом. Может, пора покончить со всем этим окончательно?       Ответа на собственный вопрос Нил не нашел, зато глаза все время косились на пистолет Замая, заботливо припрятанного в бардачке чуть ранее.       Может и пора.       Нил вышел на улицу, громко хлопнув дверью. Дождь тут же накрыл с головой. Ну хотя бы смыл с лица всю эту мерзость.       На дороге стоит один единственный фонарь, приманивавший к себе мотыльков, которые из-за ливня уже не так охотно собирались вокруг. В соседских окнах не горит свет, отлично, значит, свидетелей будет меньше.       Вопросов в голове становилось все больше. А может и не стоит? Может, просто взять и уехать отсюда, куда глаза глядят? Забрать Руслана, Колю и Дашу? Рвануть в другой город и начать все с чистого листа?       Нил помотал головой, сжимая в руке пистолет с узорами. Нет, это потом. Все потом.       Проделав пару шагов, парень смотрит на высокий забор у собственного дома, тут же замечая мусорный бак, с помощью которого через секунду оказывается во внутреннем дворе, держась за бок. Второй раз уже приходится перелезать. Повязка с поврежденной вены осталась за забором, зацепилась за острый штырь.       Помотав рукой и убедившись в том, что вроде бы все нормально, Нил берется за ствол, аккуратно проходя налево, стараясь не шуметь.       — Долго ты добирался.       Доносится до парня прежде, чем он ступает на гравийную дорожку возле беседки, где обычно летом все собирались на барбекю. Нил останавливается, всматриваясь вдаль, видя знакомое лицо.       — А ты чего не дома?       — Да вот, знаешь, захотелось выпить вина по-человечески, отдохнуть… ты проходи, давай.       Это был отец. Все с тем же недовольным выражением лица, леденящим душу взглядом из-под очков и дурманящим голосом, внушающим лживое чувство доверия и защищенности. Он вполне себе спокойно сидел за столом в одном бадлоне и пил вино из бокала, изредка посматривая на ошарашенного парня.       — Заходи. Не стой под дождем. Замерзнешь.       — Помню, так ты мне говорил лет в пятнадцать, когда я случайно разбил твой вискарь. И помнится мне, что после этого я получил затрещину.       — Вспомнил тоже…       — Че так спокойно сидишь-то? — Нил от накатывающей злости стал щелкать суставами пальцев.       — А что паниковать? — все так же умиротворяюще говорил мужчина, делая глоток. — По радио все только и говорят, что о тебе и о Германе. Мне переживать, думаю, незачем.       — Сука… — шепчет Нил. Ливень полностью поглотил его. Волосы слиплись в единое месиво, а перед глазами была лишь пелена.       — Как в клинике?       — Что?       — Я спросил, как в клинике?       — Сам же видишь, блять, — ухмыляется парень, расставляя руки. — Все просто охуенно. И знаешь, встретил там очень интересного человечка.       — Правда? — с фальшивым любопытством спросил мужчина, отставляя бокал в сторону.       — Да, и я думаю ты даже знаешь, кто это.       — Понятия не имею.       — Да ну? — Нил начинает смеяться. — А мне кажется, что ты очень хуёво пиздишь. Общих знакомых у нас с тобой не так-то много, понимаешь?       — Ненавижу, когда ты начинаешь играть со мной в угадайку. Ты же уже взрослый человек, скажи прямо, — мужчина складывает локти на стол, упираясь в ладони подбородком.       — А хули Герман узнал о том, что я в больнице, а? Как он там спизданул… «общие друзья», кажется, да? И мой врач, по «совершенно случайным» обстоятельствам, стал меня лечить по твоему знакомству. Ну, дошло? Или надо разжевать?       — Брось свои угрозы, выглядишь, как ребенок.       — Не-е-ет, — издевательски тянет Нил, начиная расхаживать под дождем со стволом в кармане. — это ты кончай строить из себя охуенного папашу и ответь мне на один вопрос… это ты его подослал?       — Что?       — Глухой, блять, или что? — срывается на крик парень. — Это ты, сука, сказал Герману где я и решил меня убрать?! Его руками!       Мужчина встал из-за стола, сменяя взгляд на чистое презрение.       — Если ты такой умный, то уже не стал бы задавать лишних вопросов. Скажи это сам.       — Нет, я хочу услышать это из твоего ебаного рта! — Нил резко подрывается вперед, стоя напротив мужчины. Капли дождя текли по ресницам и щекам, но прятали в себе настоящие слезы. Боль. Вот, что витало в воздухе. — Скажи это.       — Я хотел тебя убить. Ты доволен?       Нил отшатнулся. Трезвость ума никак не помогла сохранить самообладание. Она только мешала. Слезы текли рекой, мешаясь с проливным дождем на бледной коже. Пистолет в кармане трясся, руки тоже, ноги будто не слушались.       «Я хотел тебя убить».       — Зачем?.. Зачем тебе это?       — Я не люблю тебя, Даня, —       совершенно спокойно заявляет мужчина, не отрывая от сына взгляда. — Я думал, ты уедешь, когда твоя мать умерла, но ты выбрал страдать до конца. Я решил, так будет лучше.       — Тварь.       Последнее, что произнес Нил, прежде чем броситься на мужчину в порыве ярости. Гнев и ненависть обуяла его и парень уже не видел, как схватил отца за ворот бадлона и повалил на землю, голыми руками ударяя по лицу все сильнее и сильнее.       После первого удара у него пошла кровь из носа, после второго — сломана челюсть. Нил не видел, куда бил, лишь понимал, что сейчас этот мудак никуда от него не денется. Мужчина терпел все удары, принимал эту боль и впервые за всю жизнь сына улыбнулся, чувствуя, как хрустит ребро.       Нил сломал ему каждый палец, с особым рвением разодрал лицо до мяса запасным ножом, разбил очки и запихнул осколки в рот, заставив проглотить, после чего ударил в кадык. Мужчина из последних сил кашлянул кровью со стеклом, ощущая всю ненависть…       Нил продолжил его бить, даже после того, как сердце мужчины перестало биться. Он вырвал ему волосы, изрезал кожу и проткнул тело ножом около десяти раз…       Нил наконец встал, обнаруживая, что мужчина под ним уже не напоминал ему отца. Это был труп. Абсолютно обезличенный труп. Руки парня покрылись липким слоем крови, пальцы тряслись, как при Паркинсоне, а глаза все также заслоняли слезы.       Его вырвало. Тут же, рядом. Впервые за столько лет убийство не принесло ничего, кроме отвращения и чувства налипшей на душе грязи. Его тошнит от этого. Мерзко.       Вытерев рот и выйдя под проливной дождь, Нил подставил лицо к небу, позволяя тому орошить его хоть каплей чистоты. Под ногтями чужая кожа, во рту кислый привкус, а пальцы еле как достают телефон, чтобы набрать заветный номер.       — Алло?       — Нил! Ты живой! — слышится на другом конце провода. — Блять, ты где?!       — Слушай, я… — впервые за столько лет у парня не нашлось слов. Шум ливня мешал думать.       — Подожди, тут связь плохая, я вообще тебя не слышу! Еще и Коля зовет, там, кажется, новости опять про тебя… к тому же, нам нельзя разговаривать…       — Подожди! — Нил кусает губу. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Я понял, что плохо с тобой обращался.       — Хватит.       — Нет-нет-нет, пятнадцать секунд, пятнадцать секунд, прошу, пятнадцать секунд! Не перебивай меня… я пытаюсь просить у тебя прощения, ведь я понял, что ты… нравишься мне… по-настоящему.       Нилу больно. Ему тяжело это говорить, на душе ебано настолько, что хоть прямо сейчас засовывай этот ебаный ствол себе в глотку и стреляй. Глаза смотрят на изуродованный труп перед собой, а слезы не перестают течь. Телефон у уха грозит выпасть, но парень просто не может не услышать ответ.       — Я… я люблю тебя.       И связь обрывается. Нил уже знает, что прослушка работает и теперь все прекрасно знают, где его искать… ну что ж, пусть так.       Парень снова поднимает лицо к черному небу, закрывая глаза, просто молча чувствуя, как влага пожирает его. Телефон выскользнул в траву и отключился. Нил полностью поглощен моментом.       Больше ничего не страшно. Боли нет. Она испарилась, оставив за собой лишь легкий шлейф спокойствия. Больше ничего не важно. Он все успел.       Сзади послышалась полицейская сирена и Нил легонько ухмыльнулся. Раздался шум и калитка с грохотом отворилась. Кажется, люди кричат и кричат что-то ему, но уже ничего не важно…       Нил молча поддается толчкам, чувствует землю своим лицом и какая она сырая, как липнет к ресницам и губам. Ему заламывают руки. Кто-то снова что-то кричит. А сзади стоит Герман с невозмутимым лицом… и выдает его нервозность лишь кашель.       Ничего не важно. Все уже сделано. Он сказал, что хотел.

***

      «И снова к важным новостям… сегодня в пригороде Санкт-Петербурга полиция арестовала так долго разыскиваемого преступника, о котором мы говорили в прошлом выпуске. Кашин Данила Владимирович, известный также как «Нил» был пойман нарядом спецназа на территории частного дома своего отца. Предполагается, что произошла ссора и конфликт перешел в рукоприкладство, после чего преступник избил жертву и оставил ей десять ножевых ранений. Мужчина не сопротивлялся. Показания дал другой подозреваемый, Пушко Герман Михайлович, который был знаком с семьей. Также мужчина предоставил доказательства против Кашина Данилы Владимировича. Всего обвиняемому причисляются двенадцать убийств… С Пушко были сняты все обвинения… и к другим новостям…»