Постоянство капли

      Сани неслись сквозь снежную завесу, исполинские берёзовые стволы с чёрными полосами и ветвями зловеще пересекали сжимающийся кольцом мрак, в котором под лунным светом переливались и сверкали надвигающиеся ледяные фигуры. Не все из них были понятны и знакомы, но те, которые были, подавляли напоминанием о себе.       … вышел зайчик погулять.       Метель посмеивалась и заливалась, а Тарталья узнавал образы. Измученная молодая женщина с девочкой на руках. Тевкр в отцовской шапке с лисьим хвостом лепит снеговика в виде стража руин. Огромная лошадь, лежащая на боку с набитым снегом вспоротым брюхом. Длинноволосая девушка с колокольчиком в руках рассыпается на снежинки. Застывший в па Чжун Ли, поддерживающий выгнувшуюся навстречу ему Тоню. Дающий присягу Антон. Яростный отец, указывающий пальцем вон. Путешественник с глазом бога в ладони.       Пиф-паф, зайчик мой.       Фигуры следовали за ними, и Тарталья оскалился, готовый в любой момент отразить удар. В руке ледяного Итэра в вихре снегопада воплотился меч. Слепленный страж руин заряжал ядро. Тарталья вскочил, призвал лезвия и хотел было спрыгнуть и принять бой, как внезапно для себя замер без возможности пошевелиться. Его бросило обратно на сиденье. Он ощущал сквозь варежку сжимающие его руку пальцы. Вспышка - и безразличный искатель приключений рассыпался в золотом сиянии вместе с мечом, занесённым над головой извозчика.       Бегущую лошадку и сани обволакивала широкая прозрачная лента. Из-под земли, пронзая запечатленные во льдах воспоминания, вырывались каменные копья. Тарталья завалился на бок и наблюдал, не в силах что-либо предпринять. Чжун Ли оставался неподвижным и всё так же бесстрастно смотрел перед собой.       ***       После они шагали по колено в снегу. Яблоневый сад встретил их успокаивающим душу безмолвием. Идеально чистое белое полотно было усыпано поздними плодами. Руслан расстался с ними на перекрестке: одна дорога вела в деревню, другая - к конюшням. Он предлагал довезти господ до дома, но Тарталья не хотел, чтобы его приезд заметили соседи. Хоть домики и находились на уединенном расстоянии друг от друга, звонкие колокольчики и фонари могли привлечь нежелательное внимание. Заморский гость был не против пройтись пешком.       — Вы сердитесь, — констатировал Чжун Ли. После пережитой гонки он стал более расторопным. К счастью, извозчику Руслану ничего не пришлось объяснять; стоило им покинуть лесную дорогу, как метель утихла, и все ужасы наваждением остались позади.       Тарталья фыркнул, сдувая упавшие на нос снежинки.       — Могу я узнать причину вашего хмурого настроения? — Чжун Ли не оставлял попытки помириться.       — Вы не позволили мне вмешаться, — буркнули ему в ответ. Тарталья не хотел злиться, но ощущение, что ему доверяют не в полной мере, неприятно тянуло сердце.       — Тогда бы вы напугали Умку.       Так произошло в одном из циклов.       Тарталья прыснул. Какое дело ему было до какой-то там лошади? Он с удовольствием самостоятельно стёр бы безразличие с лица ледяного Итэра.       — Вам так сильно нравится сражаться?       — А вы ещё не поняли?       — Это ваше искреннее желание или необходимость, связанная с внутренним состоянием?       Тарталья предпочёл ничего не отвечать. Чжун Ли снял варежку и легко прикоснулся костяшками пальцев к его щеке.       — Вы по-прежнему обижены, — горько сказал он.       — Потому что это мои настоящие чувства, — пробурчал Тарталья и выдохнул. Белый пар растворился в холодном воздухе. — Наденьте обратно. Мне хотелось сразиться вместе с вами.       Искренность давалась ему нелегко, но рядом с Чжун Ли было приятно этому учиться.       — Возможно, вашему желанию суждено исполниться, — последовал безрадостный ответ. — Прошу прощения. Мне не стоило так грубо вам препятствовать.       Тарталья наклонился и сгрёб небольшую кучу снега, сжал её в плотный ком и от души швырнул вперёд; снежок попал в гроздь яблок.       — Всё в порядке. Вы знаете, что с нами произошло? — Тарталья не столько хотел услышать ответ, сколько стремился сменить тему. Ему всё ещё было досадно, но держать обиду и спорить совсем не хотелось. Хорошо, что его поняли и услышали.       — Владычица этих земель поприветствовала меня, — откликнулся Чжун Ли. — Мы поговорили, и, боюсь, добродетель осталась недовольна моим ответом. Впрочем, мне удалось её убедить, что я здесь ненадолго.       Разочарование следовало скрыть. Он понимал, что им важно уехать как можно скорее, но проводить время вместе было приятно. Совершенно не хотелось возвращаться к старым деловым отношениям.       Тёплые огни родного домика стали совсем близко.       ***       Стоило Тарталье переступить порог, как две пары рук накинулись на него с объятиями. Не выдержав тяжесть братской и сестринской любви, он опустился на пол. Его держали крепко. Никто не произнес ни слова. Чжун Ли, шедший следом, растерянно стоял в коридоре и наблюдал. Тарталья отстранился, развернулся и потянул к нему руки. Тоня и молодой парень в строгой офицерской форме последовали его примеру. Три пары голубых глаз смотрели снизу. Парень взялся за рукав шубы и потянул на себя. Чжун Ли принял предложение и опустился рядом с ними. Они вчетвером крепко обнялись.       Ужинать было решено на кухне. Пока виновники бального переполоха переодевались в домашнее и согревались, брат и сестра накрыли стол и готовили любопытные уши для внимания рассказам.       — Чжун Ли, — укоризненно заметила Тоня, — у вас губы потрескались. Вот, — она достала из сумки что-то маленькое. — Держите. Это воск для губ.       И отдала баночку почему-то Тарталье.       — Приехал со смены, как только узнал. — докладывал Антон за столом. Так Чжун Ли познакомился с еще одним братом предвестника. — Там была Царица, а вы будто возносились, как в сказке про царевну. Ха-ха, как встрясли вы этих напыщенных богатеев! Они, наверно, и хиличурла с огненной палкой никогда в своей жизни не видели.       Тоня строго посмотрела на него, но это не возымело никакого воспитательного эффекта. Чтобы скрыть довольную улыбку и не сердить обеспокоенную сестру, Антон сунул в рот шанежку с картошкой.       — Я так рада, что вы оба в порядке! Аякс ведь ещё не оправился после командировки.       — Перестань хлопотать, всё нормально.       — Ой, помолчи. Не представляю, что будет дальше, видел бы ты лицо господина Пульчинеллы…       — Как ты добралась домой раньше нас? — Тарталья наблюдал, как Чжун Ли неторопливо пьёт горячий куриный бульон.       — Успела на последний поезд. После вашего... выступления господин Пульчинелла объявил мероприятие законченным. Никто не возражал.       — Легкий стресс им полезен, — заявил Антон, дожевывая пирожок. — Может, поймут, каково это, на передовой… Кстати, господин Чжун Ли, рад наконец с вами увидеться лично. Братец о вас рассказывал и исключительно хорошее. Как вы познакомились?       — Я ездил в Ли Юэ по работе, — Тарталья взял ситуацию в свои руки, интерес брата показался ему откровенно подозрительным. — И там познакомился с господином Чжун Ли. Его консультации и знания оказались очень ценными. Мы работали вместе, а после господин Чжун Ли в честь нашего сотрудничества подарил уникальную игрушку. Она была передана в Кремль, и теперь украшает одну из праздничных елей.       — Игрушку, — повторила Тоня.       — Как интересно. Чжун Ли, а чем вы занимаетесь?       Чжун Ли не последовал примеру предвестника и врать на ходу не стал.       — Я консультирую клиентов по вопросам традиций и ритуалов прощания с усопшими, и...       — То есть вы похоронный агент, — перебила Тоня. — Могильщик.       — Я никогда не называл свою должность таким словом, — тактично поправил её скромный консультант. — Оно не в полной мере отражает суть дела и носит негативный, отталкивающий…       — Вам наверняка тяжело отправлять покойных в последний путь. Какие нужны нервы!       — Это важная часть любого цикла. При жизни человек связан множеством нитей с разными людьми, воспоминаниями, чувствами, событиями. Крайне важно, чтобы эти узы после смерти аккуратно оборвались и не оставили негативный отпечаток на живущих...       — Как интересно, — Антон хитро прищурился. — Мертвецы не болтают, да? Нам обязательно нужно с вами сотрудничать.       Тоня ткнула его локтем в бок, а затем предложила гостю, заинтересовавшемуся накануне лежащими в снегу яблоками, отдохнуть немного на веранде напротив сада, и Чжун Ли выразил согласие. Тарталья беспокоился насчет пережитых впечатлений и необходимости сна перед поездкой, но его уверили, что всё в порядке. Он хотел составить компанию, но сестрица прозрачно намекнула, что гостю требуется отдых и от него в том числе.       Когда они закончили с трапезой и разговорами на кухне, Тарталья вызвался проводить Чжун Ли до веранды. Ему хотелось увести сяншэна от неприлично любопытного и допытывающегося брата. Стоило им выйти за дверь, как Тоня несильно пнула Антона по ноге.       — Что? — притворно возмутился Антон и широко улыбнулся. — Отличная пара. Братец устраняет, а этот хоронит.       Тоня прыснула, не сдержалась и звонко рассмеялась.       ***       — Пожалуйста, не обращайте внимания, они дурачатся.       За дверью послышался Тонин смех. Они стояли в небольшом коридоре в шаге от веранды с видами на заснеженные яблони. Уходить не хотелось. За окном на чистом небе мирно мерцала россыпь звезд.       — У вас весёлая семья.       Чжун Ли смотрел на это небо и казался грустным и очень далеким.       — Сяншэн?       — Вы ведь ждали не меня.       Тарталья растерялся. Он совсем не был готов к этим словам, а потому сомневался, стоит ли объясниться. Он не понимал, почему Чжун Ли так решил, но в то же время помнил, что это правда. Когда Тоня сообщила о длинноволосом золотооком иностранце, он подумал на Итэра, потому что хотел, чтобы к нему отнеслись серьёзно, потому что хотел хоть каплю тепла в ответ на свои попытки выразить влюблённость. Чжун Ли очень проницательный, совершенно не хотелось, чтобы он расстраивался, не из-за такой ничего не значащей ерунды, потому что, положа руку на сердце, Тарталья ощущал рядом с ним спокойствие и постоянство.       — Не говорите так.       Ему захотелось быть искренним.       — В Фонтейне... Не знаю, стоит ли вам это знать. В общем, мне не понравилось то, что со мной там произошло. Когда относишься к кому-то хорошо, хочется если не взаимности, то хотя бы не наплевательского отношения. После всего я хотел… Увидеть Итэра, — имя Путешественника почему-то далось ему не совсем легко. — Надеялся, что мы после всего поговорим. Мне было плохо от того, как со мной обошлись. Надеялся, что мне всё же уделят внимание. А когда увидел вас, то очень обрадовался. От сердца отлегло. Неважно, кого я ждал, важно, что вы здесь. Спасибо, что вы со мной.       Он надеялся, что ему поверили. Он достал Тонину баночку и открутил крышку. Раздался запах ванили и ореха.       — Можно?       Чжун Ли поднял взгляд, посмотрел в синеву глаз и медленно моргнул. Тарталья погрузил указательный палец в воск, а затем, смущённый и не верящий, что творит, коснулся чужих губ. Его прикосновения приняли без возражений.       — Вы сейчас спокойны и в настроении.       — Мне нужна не ваша энергия, сяншэн.       Он чувствовал, что нужно сделать так-как-хочется, иначе тактичный консультант похоронного бюро может закрыться щитом вежливости, и тогда будет сложно проявить расположение и доверие.       — Я ведь тогда вас не поприветствовал. Простите. Это было очень грубо с моей стороны.       Объятия получились очень долгими. Звёзды замерли, мир приятно пах ванилью и орехом. Непривычное ощущение безопасности кутало тяжёлым одеялом. Почему-то вспомнилось, что его не отправили в бой, ему помешали сделать то, ради чего, как он всегда считал, живёт.       — Правила хорошего тона позволяют?       — Да. За все наши встречи, за все мои упущения я приветствую вас.       ***       — Могильщик и продавец игрушек? — уточнил Антон. Он обнимался с гитарой и задумчиво перебирал струны пальцами.       — Да.       — Партнёры?       — Именно.       — Связаны общим делом?       — Тебя что-то смущает? — Тарталья угрожающе-ласково улыбнулся, давая понять, что не желает пояснять и отвечать на глупые вопросы младших.       Он нехотя отпустил Чжун Ли смотреть на яблони и отдыхать на веранде в кресле-качалке под тёплым пледом, а сам, помня наставления сестрицы о гостеприимстве и покое, вернулся на кухню, которую оккупировал Антон. Флёр ванили и ореха ласково преследовал. Он не собирался возвращать Тоне баночку с воском.       — И после этого сборщик мебели плохое прикрытие? — Антон как всегда был проницателен; защитная стойка не произвела на него впечатления.       — Это что, допрос? Когда ты в последний раз брал отгул? Не переноси работу в личную жизнь, профессиональная деформация не шутки.       Хорошо, что теперь между ними нет недосказанности, во всяком случае, в это хотелось верить. Чжун Ли не осудил его за глупость, не оттолкнул. Приятно, когда тебя готовы выслушать. И когда слышат.       — И это мне говорит человек, который в свой отпуск уехал в командировку, а всех встречных рассматривает как возможность для спарринга?       — Мы не виделись два месяца, и ты решил раскритиковать меня, стоило нам встретиться?       — Кто-то должен открыть тебе глаза, раз ты не замечаешь очевидные вещи.       — Не делай то, о чём не просят.       Они хмуро смотрели друг на друга. Наконец, брови Тартальи расслабились. Он был старшим, а потому взял ответственность за примирение на себя:       — Давай выпьем.       Антон отказываться не стал.