Русская зима сурова

Коля с детства также увлекался такими вещами, как готовка, вязание и прочее рукоделие. Он любил работать с деревом, в доме у него часто вместо стула, купленного в магазине мебели, стояла небольшая деревянная табуретка, а на стене висело сразу несколько самодельных полочек. Туда он ставил всякие бесполезные вещицы: от различных камней с улицы до коллекции мёртвых мух, любезно собранных с подоконника. Также на стене, покрытой однотонными синими обоями висела на держателе гитара, подаренная Коле родителями. Иногда мальчик с отцом устраивали целый музыкальный дуэт и выступали перед ласково смеющейся матерью с самыми различными песнями: от излюбленной и заигранной «Батарейки» до «Лесника». Он любил купаться в речке с соседскими ребятами, гонять мячик во дворе и показывать практически самые банальные фокусы: от вытягивания карты до таинственного появления монетки за ухом. Он с охотой возвращался вечером домой, зная, что его ждёт любящая мать и точно такой же отец. На новый год и другие большие праздники приходили родственники и друзья родителей. Однажды Коля, дождавшись, пока взрослые выйдут во двор покурить, налил себе «странной воды» в стопку, вроде бы, своего отца. — Мам, а почему ваша вода такая горькая? — поморщившись, спросил Коля у матери, вернувшейся раньше всех. — Какая вода? — взгляд женщины метнулся на почти пустую бутылку дорогой водки. — Коленька... Это не вода. Потом Коля ещё долго не мог понять, почему взрослые так заливисто смеются из-за этого случая, но, безусловно, он смеялся вместе с ними. Часто зимой он выходил с семьёй на улицу лепить снеговиков. Три ровных шара: нижний — самый большой, средний — чуть побольше, а самый верхний — размером чуть больше человеческой головы. Нос — морковь, вынесенная из дома, шапка — блестящее ведро, руки — подобранные с земли ветки. Всё по канонам. Коля с его отцом играли в снежки, строили свою «неприступную» крепость, пока мать стояла в стороне и наблюдала за ними, не скрывая радостного взгляда. Душу обволакивало такое хрупкое, нежное чувство, которое очень легко упустить, словно синицу из своих рук. На Гоголе-младшем длинная разноцветная куртка, подолы которой достают до колен, шапка с помпоном, перчатки, пришитые к резинке, как по народному лайфхаку, чтобы не потерять их на улице. Щёки красные от мороза. Зима, но ему очень тепло. Тогда и солнце светило ярче. А может, это так влияло детское восприятие жизни, но... Нет, Коля уверен — тогда жизнь была лучше. После гибели своих родителей, а ещё позже — бабушки, Гоголь был вывезен из деревни в город и определён в детдом. По совместительству его перевели в новую школу. Снова пришлось привыкать. В приюте он познакомился с мальчишкой, вроде как, с Сашкой (фамилию Коля не вспомнит даже сейчас. Или ему просто не говорили). Они были ровесниками, часто сбегали из стен детдома, пиная целыми днями камни и распугивая дворовых собак. Иногда они даже вместе распивали водку в гараже Сашкиного знакомого — автомеханика с соседской улицы. Тот был человек свободный, добрый, что совершенно не сочеталось с его внешним видом, отчего бедного мужика в округе прозвали Лешим. В школе Гоголя сразу невзлюбили. Из-за внешнего вида и поведения в первую очередь. Из-за длинных и очень светлых волос, из-за гетерохромии и шрама на лице его сторонились, словно он — нечистая сила или гляди того — предатель родины. Ни тем, ни другим Коля не был. Он просто отличался от других детей. Но, несомненно, он был точно таким же ребёнком. Со своей мечтой и тараканами в голове. Иногда их было слишком много, и Коля готов был травить самого себя дихлофосом, потому что чувство непонятного страха, обнимающего своими ледяными руками душу, заглушало все остальные. Он порой ощущал, что осознание собственной несвободы гложет его отнюдь не фантомно. Однажды ему прилепили жвачку — потому что пауков и других насекомых Коля не боялся, а так уже не интересно — в волосы, благо, что только на длину, отчего ту часть волос пришлось отрезать, как бы не было больно взяться за ножницы. На всеобщее удивление учителей и учеников — Коля учился довольно таки хорошо и даже с энтузиазмом. С одной стороны посмотришь — раздолбай, бандит и неуч, а с другой — вполне компетентный и трудолюбивый парнишка. Даже не смотря на то, что он и вовсе детдомовский. Его часто пытались поймать на списывании, но потом стало ясно, как день — мальчик строит своё будущее сам. И ждало его будущее гораздо светлее, чем Гоголь представлял себе раньше.

***

Фёдор болел уже, кажется, второй или третий день — он сам потерял счёт времени. Николай, уходя в этот период на учёбу в одиночестве, строго наказывал Феде пить таблетки во время его отсутствия и каждый раз уведомлять о своём самочувствии. Первый день Федя протестовал, мол, не маленький и сам всё сделает; во второй он лишь обречённо вздыхал. «Как курица с яйцом, серьёзно!» — думал он; на третий же день он с покорностью принял свою судьбу и выполнял все указания Гоголя, как послушный раб Божий. Сейчас темнеет ближе к пяти часам вечера, а луна бледно горит после полудня. Вороны громко каркают и роют лапками снег в поисках пищи, пока другие птицы лакомятся в кормушках семечками, любезно положенными неравнодушным человеком. На белом снегу отчётливо проглядываются следы людских ног и животных. Что побольше — собак, поменьше — кошек или птичек. Фонари загораются рано, и под их янтарным светом в белом вальсе кружатся хрупкие снежинки. Иногда Феде казалось, что от снежинки он ничем не отличается. Такой же хрупкий и холодный, способный исчезнуть — растаять в один миг лишь под блеклым лучиком далёкого зимнего солнца. Но никто не мог растопить его сердце, скрытое за барьером обжигающего льда. Никто, пока жарким пламенем огня в его жизнь не ворвался Коля. И лёд начал медленно, но постепенно таять. В середине дня Фёдору, до этого сладко спавшему, пришло сообщение от Гоголя с неоднозначной подписью «ХАХАХАХАХ». Как оказалось, что это была фотография, где Коля стоит в коридоре в... противогазе? Ещё затуманенное после сна сознание не до конца проснулось, будучи до этого полностью абстрагированным от реальности, и Федя написал ответ лишь спустя несколько минут. *Фото* ХАХАХАХАХ 14:34

Матерь Божья, что это. Я надеюсь, что ты ко мне в таком виде не придёшь. 14:55

Фёдор почти незамедлительно видит следующее неоднозначное короткое сообщение: ок.))) 15:02 Со спокойной душой Достоевский отложил телефон подальше и ушёл пить злосчастные лекарства. Заодно не помешало бы поесть. Душу терзает, казалось бы, беспочвенное осознание, что стало как-то... пусто? И до тошноты холодно. Всё на месте. Нет только одного — Коленьки. Бескрылого жаворонка. Когда Фёдор чувствовал себя морально паршиво, то чаще всего брал пачку сигарет и зажигалку, в крайнем случае — спичечный коробок, и шёл на балкон, открывая форточку и, забывая о моральных принципах и правилах, курил, не заботясь о собственном здоровье и о том, что всё это крайне опасно для его жизни. Здесь балкона нет, а сигареты закончились менее недели назад. Сначала взгляд метнулся в окно или за него — на нагрянувший снегопад и птицу, сидящую на трубе. После на шкаф с наклейкой из какой-то компьютерной игры — Коля сам её приклеил. Федя фыркнул, но вдруг увидел то непонятный смятый кусок белой ткани. Лишь тщательно рассмотрев издалека Фёдор разглядел футболку, наспех небрежно повешенную на спинку стула. Колина футболка. Подождите?.. — Плохая идея, — говорит Фёдор сам себе. — но мне нравится. Его чёрный тёплый свитер беззаботно брошен на кровать, а вместо него на худом теле висит футболка, явно не принадлежащая тому, кто сейчас её надел — она больше почти на два размера и выглядит крайне неопрятно: проглядываются небольшие дырки и пятна от краски, да и утюг эта футболка видит, наверное, только по праздникам и то, если повезёт. Но Феде плевать на внешний вид. Его заботит лишь то, что эта вещь принадлежит Гоголю. От последнего, собственно, через некоторое время приходит новое сообщение: Смерь темпкрвтуру, как тв 16:22 Фёдор, не смотря на количество нелепых ошибок, усмехнувшись, напечатал ответ:

Это какой язык? ща. кое-что тебе отправлю. 16:24

Фёдор, усевшись на кровати, настраивает камеру так, чтобы не было видно его лица, а только ноги и верхнюю часть тела, скрытой за чужой футболкой. Прошлый Достоевский уже упал бы в обморок лишь при виде сия действа, ведь гордость должна быть превыше всего. Нынешний Фёдор же не видит в этом почти ничего плохого. Или просто не желает видеть. Он сам не знает. Он отсылает эту фотографию Николаю, зная, что тот точно будет в восторге.

*Фото* у тебя футболка грязная. очень. 16:27.

🤯🤯🤯😵 👍👍👍👉👌👉👌🙏🙏🙏🖖🖖🖖🤏🤏🤏 16:28

🖕🖕🖕 16:29

Улыбка сама ползёт к лицу, и Фёдору хочется звонко смеяться, не обращая внимания на то, что у него болит горло. Скоро придёт Коля. Он обязательно дождётся. Он даже не знает, как ждёт его личный жаворонок.