Поколение

Как я чуть не убил Слизняка.

      — Полный отстой.       Недовольный голос Дазая отражается от стен. Дуло пистолета Чуи прямо напротив его лба.       — Плечо болит, — хныкнув, протянул Осаму. — Да ещё и Достоевскому проиграю… Вдобавок ко всему, парень, который меня убьёт, это Чуя! — наигранное недовольство разразило напряжённую тишину.       — Выглядит так, будто идей у тебя больше нет, — довольно, в то время как сердце ухало внутри, произнёс Достоевский в микрофон.       — Как считаешь, — загадочным тоном начал Дазай, — если я произнесу волшебную фразу прямо сейчас, Чуя вернётся в свой обычный вид?       Осаму чувствовал страшную жажду. Жажду крови. Ему нужно кого-то убить. Или он… Он может наброситься прямо на Чую! Тогда план полетит насмарку!       Фёдор некоторое время помолчал, обдумывая предложение. Если фраза подействует на Чую, то он будет только рад. Дазай не умрёт, любовь его жизни не потеряет свою.       — Если тебе так любопытно, пожалуйста, пробуй, — всё же ответил Достоевский. Дазай уж думал, что он тут подохнет, пока Фёдор ответит. Или не он, а Накахара. Или Накахара точно уж обратится.       — Чуя, приди в себя! — воскликнул Осаму, а Чуя приготовился стрелять.       Он знал, что Дазай может сорваться. Это испортило бы весь план, и миру бы пришёл точно конец. И если бы Дазай не сказал, то Чуя бы всё равно выстрелил — он увидел клыки и поменявшийся взгляд бывшего напарника. Такой взгляд, который он видел только когда Осаму убил одного из охранников, а после начал жадно высасывать кровь. Зрелище неприятное.       — Н-наконец-то, — прошептал Дазай с «дырой» во лбу.       Тогда-то сердце Фёдора и разбилось на миллиард осколков. Больно. Очень больно.       Камера перестала показывать и передавать звук, а Достоевский рухнул на пол, хватаясь рукой за место, где у него должно быть сердце. Оказывается, у Демона оно есть. Хотелось кричать во весь голос. Он знал, что так будет! Знал! Чёрт возьми! На что он рассчитывал? Он был готов к этой боли! Но почему?! Какого чёрта так больно?!

* * *

      Чуя отчётливо слышал рычание. Животное, нечеловеческое. По спине прошлись мурашки.       — Дазай, — уверенно и строго сказал Накахара, пока внутри всё содрогалось от страха, — ты человек. Не обращай внимания на это…       Чуя не договорил. Его прервали ударом кулака в челюсть.       Накахара по инерции двинул головой, тут же получив удар в живот. Его собирается убить какая-то склизкая рыбёха. Смерть свою он представлял не такой.       — Вот же блять, — шикнул Чуя.       И самое обидное — использовать «Смутную Печаль» он не может! Не то, чтобы он плохо дрался в ближнем бою, просто создавалось какое-то странное ощущение. Но Арахабаки внутри это определенно не нравилось, его недовольство ощущалось пульсацией в любой конечности.       Следующий удар Дазая, который тот хотел нанести снова куда-то в лицо, Накахара предотвратил. Он просто выстрелил в сломанную ногу Осаму, отчего вампир схватился за и без того покалеченное место и до крови прикусил губу, тихо завыв, словно он настоящее животное. Очередной минус клыков.       — Сука, как долго это ещё продлится? — задал вопрос Чуя, зная, что ответа не последует. Животные не умеют разговаривать.       Осаму утёр кровь с губы и подбородок, рыкнув. Кажется, пуля его только разозлила. Как он вообще двигается, если скоро без ноги останется? Это же адски больно!       Но вместо того, чтобы снова напасть, Дазай лишь поднял руки, показывая, что он безоружен.       Может, Чуя ему бы поверил, но злобный оскал и нахмуренные брови не давали считать, что вампир сдаётся. И это Дазай — он просто так не сдаётся.       Но, в любом случае, Чуя держал его на прицеле. По-другому нельзя. Остаётся лишь ждать, когда эта хрень уйдёт. Лучше уж вечно ноющий и бесячий Дазай, чем это.       — Ч…чуенька, — приторно-сладким не своим голосом протянул Осаму. Оказывается, животные разговаривают, но звучало это шепеляво и негромко, — ты собираешься убить своего спасателя? — его уголки губ поползли вверх, а рот не закрывался.       — Меня и мир от Порчи спасал «Неполноценный человек», а не жалкий вампир, — фыркнул Накахара.       — Может… ты и прав. Но… но я сильнее.       И не смотря на боль в плече и ноге, Дазай снова ринулся в бой.       Он рывком бросился к Чуе, распахнув руки в ладонях, готовя недлинные чёрные ногти к тому, чтобы вонзить их в глотку рыжего. Или ещё куда-нибудь, главное, чтобы было смертельно. Всё та же жажда крови.       Всё происходило быстро. Сначала Чуя увернулся, когти лишь поцарапали до крови шею с боку. Пока Дазай поворачивался, Накахара успел пнуть его в спину с мыслью: «Настоящий Дазай увернулся бы», отчего Осаму повалился на пол грудью, рыкнув. Дазай тут же попытался подняться, но Накахара упёрся ногой на его спины, отчего встать не удалось.       — Выглядишь жалко.       Чуткий нюх Осаму почуял металлический запах крови и, казалось, он словно чувствовал его у себя во рту. Дазай хмыкнул.       — Зато у… тебя есть то, что мне… надо.