Bluebeard

— Кому-то вроде меня не сбежать. Я вижу это так: до поры до времени, после сна душу неизменно клонит во мрак очередной жизни, но на этот раз ей так или иначе дано воплотиться новой — сообразно-разумной и ненасытно-хищной.

«Дрозд» Луиз Глюк

                    То, что приглашение на ужин взыскало одобрение, его во многом огорошило. Вот уже целые пять минут к ряду взгляд серых глаз сверлил Тома, перебирающего вешалки в их гардеробе. И сверлил неспроста, ведь нарядов на выход у них — раз-другой и обчёлся.       — Это просто Уизли, — напомнил Драко. — Ничего более.       — Женат он на пусть урождённой, но Блэк. А ей будет дело.       По итогу Том накинул на плечи чёрную с позолоченной вышивкой мантию. Себе он стянул с вешалки соседнюю, приглушённого изумрудного оттенка в серебристой тесьме.       — Очень по-слизерински, — кивнул тот. — Цидрелле понравится.       — Знаком с ней, что ли? — буркнул Драко под нос.       Цидрелла была намного старше Тома, и за исключением префектов общение с мелюзгой среди старшекурсников особо не поощрялось традициями.       — Блэки все одинаковые, — ответили ему с ёмким пренебрежением в тоне. — Теперь пойдём, поможешь выбрать цветы из четвёртой теплицы. На Уизли я ещё не тратился.

*

                   Его встретили с гремучим энтузиазмом: сгребли в охапку уже на пороге, да с такой силищей, что земля совсем ушла из-под ног. Слава Салазару, Уизли не додумался приветствовать так заодно и Тома.       — Замечательно, что вы всё-таки пришли! — кулачища живо встряхнули пару раз чужую руку. — Заходите, не стойте. Жёнушка ужин вот-вот с плиты снимет.       — Дом у вас просто загляденье, — с благодушной улыбкой сообщил Том, осматривая эту кривую лачужку.       Взгляд свой Драко, чего доброго, увёл в сторону. Может, тут и правда было на что посмотреть, когда столько лет прозябал в ещё более неприглядной развалине над ведьмовской кухней Малпеппера.       Рыжий парень рассиял в лице.       — Большое спасибо! Я его сам построил.       «Даже сомнений не закрадывалось» — припомнил он угол наклона… постройки.       — И много места для будущего рода! Но и мы не спешим. За Биллиусом и Эриком порой в оба не досмотришься.       Точно влекомый чарами эльфийской магии, рыжеволосый мальчик ринулся к ним в прихожую со второго этажа с такой немыслимой скоростью, что перед последним маршем лестницы со всего маху влетел в стену. А Уизли, будто и не у того только что на глазах ребёнок шлёпнулся и заработал себе если не сотрясение, то как минимум огроменную шишку на лбу, подошёл к своему первенцу и в лёгкую поднял за тоненькую щиколотку в полосатом носке.       Чуть вытянув это безудержное существо перед собой, словно садового гнома на показ, отец семейства представил с неподдельной гордостью:       — Биллиус.       Какого-то исключительного восторга дети в нём никогда не вызывали — и куда там отпрыскам конкретно этого дома…       — Очаровательный малыш, — слабо откликнулся Драко.       Цидреллу с Эриком, куда более спокойным ребёнком, укромно обнятым к боку матери, они встретили уже в гостиной. Щепетильный взгляд серых глаз напротив в мгновение ока заметно потеплел, что только подтвердило предположение Тома о значимости «явиться в гости при параде». Сама молодая ведьма также не упустила шанс принарядиться к званному ужину с утончённым великолепием.       — Мерлин, — возгласила та, — только поглядите, какая из вас чудесная пара.       Заглянув им за спины в сторону дверного проёма, женщина самую малость стушевалась. Судя по звукам, доносящихся из коридора позади, Уизли всё ещё укрощал то метровое порождение хаоса.       — Мне нужно проверить, как там фрикасе. Драко, милый, не подержишь пока Эрика?       Драко подал жалобно-вопросительный писк и, прежде чем успел внятно сформулировать свой вежливый отказ, уже остался посреди гостиной с младенцем в руках. Замешкавшись и в — без преувеличения! — последний момент не дав ребёнку, повисшему на нём как слизняк из хогвартских болот, рухнуть на пол, он с отчаянием взглянул на Цидреллу, но той уже след простыл. Слава Мерлину, его копошение в мысленной трясине безысходности довольно скоро наскучило Тому.       — Голова должна лежать у тебя на груди, и вот так придерживай его за ноги, — соизволив-таки подойти к нему вплотную, тот скооперировал Драко и уложил его руки как надо.       Ребёнок теперь удерживался им куда увереннее и, что главное, безопасно.       — Много с кем нянчился?       — Когда жил в приюте.       Эрику Драко, видимо, понравился, но голубые глазищи не покидали Тома ни на миг. Время от времени ребёнок вытаскивал облизанный кулачок и забавно тянулся маленькой ручкой к отливающему золотом рукаву.       — Уверен, что в тебе не течёт вейловская кровь? — насмешливо протянул Драко.       — Серьёзно думаешь, что наследие вейл найдётся в крови именно у меня из нас двоих?

*

             Ужин вышел весьма приятным. Уизли громче всех гоготал с собственных шуток и не упустил возможности припомнить за столом недавний казус с одной прекрасно знакомой им всем особой из ординатуры. Дабы не оставить дорогого гостя в несправедливом неведении, хозяин дома во всех мельчайших подробностях расписал чванливый характер ведьмочки, от замусоленного имени которой уши у того давно уж как завяли. Конечно, удовольствия от подобных праздных бесед Том ни капельки не получал — будь то ради достижения конкретной цели или преодоления очередного препятствия на жизненном пути, каждое своё действие и слово конструктивно расценивалось весом наибольшей выгоды, — но даже болтовню о Гринграсс тот исправно вёл с присущей харизмой и без какого-то видимого труда. Драко же все эти лёгкие и беззаботные разговоры в свойской компании никогда не докучали.       Ему вообще очень нравилось от случая к случаю оказываться на публике с Томом: так Драко всегда мог быть уверен на все сто процентов, что любой его словесный промах следом обязательно сгладится в самой ненавязчивой манере, а оскандалиться с такой-то поддержкой даже при большом желании попросту невозможно.       Молодая ведьма наблюдала за мужем с мягкой улыбкой. Линия подкрашенных губ стала напряжённее, когда за столом встал вопрос о том, как та провела эти выходные.       — Ох, да как ещё! С двумя мальчишками у тебя и секунды на отдых зачастую не найдётся. Я уже почти скучаю по домовым эльфам, — и пусть сказанное намеревалось прозвучать как шутка для всех, смешок Цидреллы в своей высоте вышел до явного вынужденным. — Гном наш как-то едва не выбросил Биллиуса! Я и оставила-то его минут на пять, сам понимаешь, поменять Эрику пелёнки да зелье помешать. А этому разбойнику что? За глаза хватило выбежать во двор и забраться в стальной ящик для отходов.       Драко уже успел позабыть, что в прошлом садовые гномы не просто бесчинствовали в округе волшебных земель, а служили прислугой наравне с эльфами. Тогда Министерство даже не думало штрафовать магов за содержание этих пронырливых паразитов в качестве дешёвой рабочей силы. Дед о тех временах отзывался с особой нежностью и всё сетовал и сетовал на министра-грязнокровку, который оставил благородным домам только эльфов — несомненно чуть менее бестолковых, но созданий куда более затратных в разведении, — поднимая за ухо одного несчастного, не вовремя попавшегося под руку, в наглядный пример. А под конец ему украдкой рассказали, что на одном из светских приёмов недобросовестный политик с подачи молодого лорда Малфоя и приближённых семье друзей был проклят по всем скопившимся заслугам, и следом взяли с него слово, что такой смышлёный мальчик, как Драко, ради своего любимого дедушки никому и никогда об этом не проговорится.       — Спутал, говорит мне потом, с бродячей собакой! — раскипятилась ведьма и резко выдохнула. — Хорошо додумался проверить, кто внутри, а не вынес не глядя.       После ужина хозяин дома вознамерился потащить их двоих в огород — похвастаться своими магловскими находками. Сама-вежливость-Том отказался, преподлейшим образом настояв остаться помочь Цидрелле убрать стол, пока та была вся в заботах с детьми, и бросив тем самым его наедине с рыжим предателем крови.       И так, бесконечно озадаченный превратностью судьбы, каким-то хреном забросившей его в скрипучий сарай Уизли, Драко теперь шёл по пятам за широкоплечим парнем и старался лишний раз не прикасаться ни к единому из представленных «чудес» мира. Небезызвестная и столь часто высмеиваемая в кругах чистокровной аристократии магловская коллекция, к слову, оказалась грудой ржавого хлама и покрышек разной степени износа.       — Славный малый — Том этот, — чему-то своему кивнул Уизли.       Драко указал пальцем на гладкую металлическую синюю штуковину.       — А это те самые двери автомобилей?

*

             В конце концов ему, героически выстоявшему знакомство с магловской культурой, удалось сбежать обратно в дом, где он застал Тома с Цидреллой за неравнодушной беседой. За окнами уже успело стемнеть, и только небольшой камин освещал комнату гостиной. Ребёнок, который помладше, задремал на коленях у Тома. Магловское радио играло незатейливую мелодию под живой танец, но звук приглушили до едва слышимого.       — И ведь дело даже не в крови, — тихо молвила Цидрелла, — а просто потому, что его семья не считает обязательным предавать всех маглов огню. Этого оказалось достаточно с лихвой, чтобы перемешать чистокровную фамилию с теми мерзкими маглолюбами, которые умом ушли не дальше троллей.       — Не могу не согласиться, — ответил Том задумчиво и с таким проникновенным сочувствием, что внутри всё перекручивало от того, как искусно тот умел фальшивить столь глубокими эмоциями в, подобные этому, моменты драгоценного взаимодоверия между людьми. — Не стоило им судить Септимуса по норову Уизли-старшего.       — Не стоило, Том! Да к тому же вон, Дорея выскочила за Поттера, а за ними скверных повадок наблюдалось даже больше! Но вот её эти лицемеры не…       Заметив его приближение, женщина не договорила свои переживания и только заглянула ему за спину.       — Закрывает сарай.       Его слова заметно расслабили плечи Цидреллы.       — Биллиус мимо не пробегал, я так полагаю?       Драко мотнул головой.       — С ужина его не видел.       — Час от часу не легче, — прошептала та и поспешила прочь из гостиной.       Ему оставалось лишь недоумённо проводить взглядом волну блестящей мантии цвета морской кристально-чистой волны, омывающую темноту смежного коридора, прежде чем увести взгляд на Тома. Камин отбрасывал косую тень на живописное и такое бесконечно пустое лицо — от того душевного сопереживания с искренним желанием помочь выжженной молодой ведьме выговорить своё горе не осталось и следа.       — Ты неисправим, — выдохнул Драко и, когда Том открыл было рот, чтобы сказать ему в ответ что-то наверняка абсурдное, поднял ладонь: — Нет уж, изволь.       Слушать откровенную белиберду Уизли о предметах магловского быта на протяжении стольких часов его изрядно вымотало, поэтому он без сил плюхнулся рядом с Томом и уронил голову на чужое плечо. Эрик обернулся к нему и уставился во все глаза, отчего-то затрусив своим обслюнявленным кулачком в его сторону в задористой манере.       — Мерлин… Ты планировал детей?       — Не в этой жизни, — отрезал Том и после небольшой паузы выдал: — С этим будут проблемы?       Драко отрицательно замотал головой ему в плечо. Было приятно знать, что их будущее волновало Тома.

*

             Когда Цидрелла откланялась уложить детей в кровати, Уизли проводил их до прихожей.       — Хорошо посидели, — заулыбался щедрый, как всегда, на дружелюбие парень. — Обязательно приходите ещё!       Том крепко пожал веснушчатую лапу.       — Быть может, в следующий раз нас навестите уже вы.       Когда они отошли достаточно далеко от порога, он поинтересовался, неужели им можно было приглашать кого-то в замок просто так.       — Диппет во мне души не чает.       День ото дня осенняя дождливость в придачу свирепствовала холодными ветрами, и холмистую деревушку Оттери-Сент-Кэчпоул они терзали с особой яростью, набегая от залива на севере.       — И пальца не поднимет, даже если я убью студента у него под носом.       — Ну, раз уж ты та-ак уверен, — с нескрываемым сомнением в тоне протянул он в ответ.       А им ещё топать и топать до обновлённого барьера… Вот ведь дёрнуло его тогда за язык-то!       — Драко, беспокоиться не о чем. Расскажи, что там было в сарае маглолюба?       Он скривил нос при воспоминании о рухлядской роскоши предателя крови.       — Части автомобилей, если не ошибаюсь. Он пытался объяснить, как они работают, но я мало что понял.       — Слушал, поди, с презахватным интересом, — не помянул съязвить Том. — И что он там тебе понарассказывал?       — М-м, у автомобиля есть четыре колеса, — на скорую мысль повторил он услышанное от Уизли, — и весь процесс езды чем-то похож на механизм работы часов. Маглы заводят его каким-то рычагом, а он потом сам едет.       — Ах ты, Господи, — забранился тот по-магловски, — какие же чистокровные непроходимые тупицы.       — Эй!       — За исключением, конечно же, вашей персоны.       Под луной Драко столь же ясно, как при свете дня, видел широченную усмешку на чужих губах.

*

             — Нет, нет, нет! Всё не так! Зачем мне они по алфавиту-то?! По-цве-там, Поппи, по цветам! — гавкал Малпеппер на бедную девушку-тростинку с сутулыми острыми плечиками и пучком сухих волос мышиного блонда. — Ну никакой помощи! Видит Мерлин, мальчик мой, мне ни разу не пришлось поучать тебя! Вспомнить-то только славное времечко, когда я мог уйти на весь день и вернуться на выручку, превышенную вдвое, — нарочито громко выделил старик последние слова. — Так ещё и прилавок завален в коробках печенья-благодарностей от наших милочек-клиенток!       Парень для пущего удобства слегка откинулся весом на спинку барного стула недалеко от стойки расчёта, на которую вальяжно закинул ноги в отсутствие тех самых милочек-клиенток.       — Нынче на прилавках Косого ничто не сравнится с домашним лакомством, — поддакнул он и проказливо ухмыльнулся. — Признай эти старухи, что поколдовали над ними не без малого, и я бы поверил, ни секунды не сомневаясь.       Намёк на не совсем легальные добавки в благодарственную выпечку ведьмовской кухне Малпеппера — на деле оказавшееся негласным обычаем — заставил владельца забавно вспотеть. Зыркнув на толпящийся за витринами переулок, старый зельевар поправил свои толстенные очки на нос.       — Верно-верно, — притворную обходительность в тоне оборвал тяжёлый вздох. — Тебе ведь охвостье Гриндевальда не досаждает, мальчик мой?       — Это к чему такие вопросы-то вдруг?       — Они тут давно разнюхивают окрестности, но за последние месяцы всполошились — заметно да невесть чем. Судачат, мол, кто-то в Лютном темнит по-крупному.       Драко закатил глаза.       — В Лютном каждая собака темнит.       — Что я им и сказал! Но Аврорату тут будто мёдом намазано! Возвращаются да расспрашивают о жертвах тёмных ритуалов, подозрительных перекупщиках и выкраденных зельях. Иногда и не рассудишь с первого взгляда, и правда ль аврор какой или кто под прикрытием из лордовских энтузиастов.       — Прискорбно слышать о ваших заботах. Хотите, приведу Тома? Он наложит чары, которые отвадят любого, кто не заинтересован в ваших чудодейственных рецептах.       — Драко! — воскликнул Малпеппер да так сердечно, что ещё мгновение — и расчувствуется прямо при нём. — Не тревожь свою душу по старику! Мне бы совсем не хотелось докучать твоему молодому человеку. В Хогвартсе у него, небось, хлопот — конца-краю нет!       — Ну, коль уверены.       — Уверен-уверен, мальчик мой. Я-то им тростью грожу, — Малпеппер потряс своим древневосточным, импортированным прямиком из Японии, сокровищем из суги со спрятанной внутри проклятой катаной, — вмиг, поджавши хвосты, разбегаются. Смею, ежели что, попросить об одном. Мне пора в Гринготтс, а прилавок этой глупой девчонке ну никак не доверить! Уважь старость, Драко, пригляди за всем тут, пока я отлучусь?       — Конечно. Но к восьми пора будет уходить уже мне.       Парень по горькому опыту знал все уловки старика-пройдохи и более не собирался позволять ишачить на себе задаром.       — Если не вернётесь к этому времени, я оставлю за главную вашу ассистентку.       — Твоё право, мальчик мой, всецело твоё! — одобрительно покачал головой старик и, грузно упираясь на свою трость, засеменил к выходу.       Дверь за владельцем ведьмовской кухни закрылась с мягким щелчком. Девчушка с поджатыми в одну линию губами всё ещё перебирала товар за стойкой по новой указке.       — Как тебя зовут?       — Поппи, — ответили ему так невзрачно, что он еле различил звук в тишине прилавка.       — Тогда, Поппи, вот тебе мой совет. Никогда не слушай мистера Малпеппера, когда он велит тебе отсортировать зелья — будь то в алфавитном порядке или как иначе. Через пять минут старик позабудет обо всём и начнём полоскать тебе мозги за то, что ты, разложив по цветам, снова с ними напортачила.       Его одарили весомым удивлением на неприметном личике.       — Он и с тобой так обращался?       Драко кивнул.       — Только вот не помнит уже, как выговаривал мне за всё это. Я же говорю, с головой малость не порядок.       Поппи в некой задумчивости улыбнулась краешком губ.       — А ты совсем не заносчивый, каким представлял тебя Малпеппер.       Оставалось только гадать, что мог наговорить о нём старый зельевар.

*

             И, разумеется, ему было суждено вновь наткнуться на друзей Тома. На этот раз у одного прилавка на Ридикюлке, пока его внимание сосредоточилось на разгорающемся споре с продавцом яблок. Их голоса всё набирали обороты, несколько выделяясь в общем гомоне воскресной толпы, собравшейся за продовольственными товарами на новую неделю, чем и привлекли внимание двух забредших в переулок не по статусу лиц. Белые воронята окликнули Драко по имени и теперь спешили в его сторону сквозь торгашей, путающихся в ногах ушастых созданий и мелкой буржуазии волшебного мира.       Мальсибер и Розье оба гордились высоким ростом, но видеть молодых людей вместе было довольно примечательно: когда Розье отличался неказисто-издёрганным и совсем уж невзрачным видом, Мальсибер с фамильной ямочкой на подбородке ещё больше выделялся ровной осанкой и широкими плечами.       — Драко! — воскликнул Розье, добравшись-таки до него и сняв шляпу: — Не чаяли тебя тут встретить.       Чтобы пролезть под низенький тент, один вжал голову в плечи и ссутулился малую толику, а второй, не нарушая манеры держаться на публике, отодвинул ткань от лица рукой в перчатке.       — Мистер Розье, мистер Мальсибер. Вот приятная неожиданность.       Он протянул руку в приветствие, но вместо вежливого пожатия Мальсибер подхватил её и с поклоном прикоснулся сухими губами к его пальцам. Мерлин, если своих друзей — скотской потехи ради — на этот жест надоумил Том, то Драко придётся овдоветь в до печального раннем возрасте. С невозмутимым видом вытерпев жест тошнотворной любезности, он спрятал руку в карман брюк до того, как Розье вздумается учудить нечто похожее.       — И часто тут закупаетесь? — Драко многозначительно окинул взглядом крой чужих мантий.       Пройтись самому по рынку ни один чистокровный не опустит достоинства — для этого были эльфы.       — Ах, нет. Обычно нет, — уклончиво принялся оправдываться Розье. — Так вышло, что мы оказались неподалёку и решили поглядеть, что тут да как.       Драко же, в свою очередь, припоминал, как в пятницу в его беседе с Уизли проскользнуло что-то про его планы заскочить сюда за ингредиентами к шарлотке для Тома. Гринграсс тогда удручённо хмурила бровки рядом и несомненно всё подслушала.       — Удивительное совпадение.       — И я говорю! — перебрал с воодушевлением в голосе Розье.       Гиблый энтузиазм молодой волшебник не растерял и когда Драко вновь обернулся к продавцу яблок, потерявшему всякий интерес к их компании.       — Постой, Драко, не утруждай себя. Позволь мне оплатить.       Розье достал туго затянутый мешочек из внутреннего кармана мантии. Мальсибер, который к тому времени уже и сам достал свой серебряный мешочек сиклей, стрельнул в сторону товарища суровым взглядом, убрал всё обратно и потянулся к его корзине с продуктами с душевным заверением помочь.       — Что ж, если так настаиваете.       Драко передал корзину в руки Мальсибера и оставил Розье оплатить товар. И так продолжил закупаться дальше по списку приглянувшихся семян для рассады в Хогварсте и прочих продуктов — с двумя молодыми людьми по бокам, от чьего одного только благоприличного присутствия многие расступались перед ними без слов, но с настороженными оглядками. Что-то в этой ситуации напомнило ему школьные годы, когда они с Крэббом и Гойлом ещё совсем мальчишками хулиганили в рано или поздно настигающей каждого студента Хогвартса пору исследовательской экспедиции по древнющему замку и расхаживали километры по плиточным тропам, мимоходом не забывая подразнить гриффиндорцев.       Прошлая встреча в баре своей неожиданностью его немного сбила с толку, но теперь он понимал всё чуть лучше. В окружении лорда Малфоя были точно такие же люди, которые при любом подвернувшемся поводе преподносили цветы Нарциссе и дорогие игрушки для Драко в надежде задобрить тем самым главу семейства и настроить расположение отца на определённые привилегии касаемо их. И, возможно, молодые волшебники искренне считали Тома за друга — на самом деле он даже надеялся на это, — но также определённо хотели, подобравшись к тому через него, выжать некий прок. Ничего у тех, конечно, не выйдет, но и ему никто не запретит извлечь из всего этого пользу для себя.

*

             С резким рывком Том проснулся посреди ночи, едва не спихнув Драко с постели, и заозирался по сторонам с шальным взглядом.       — Какого ху… — забормотал он, поднимаясь в кровати и потирая подбородок. — Может, прекратишь уже лягаться во сне?       Тёмные кудри кое-как прилипли ко взмокшему лбу.       — Ты слышал это? — спросил тот, ожесточённо-натянуто ища нечто в их спальне.       Драко подавил зевок, мягко ощупывая место удара в нижнюю челюсть. Причин начинать беспокоиться он пока особо не наблюдал: даже Тёмным Лордам, какими великими они ни были, не пробраться в Хогвартс так просто. Да и паранойя, будившая порой Тома по ночам, уже стала как-то привычной, что ли…       — Слышал что?       — Воздушную. Собирайся, надо добраться до церкви. УГО ближе нет.       — Какая церковь? И что за магловское «у-гэ-о» такое?       Его вопрос полностью проигнорировали. В попытке выбраться из постели Том только больше запутался в одеяле — эта нервозность вынудила Драко проглотить сонное недовольство. Обычно тот приходил в себя быстро, но сейчас…       — Эй.       Грудная клетка всё шла ходуном, и от такого избытка кислорода тому могло стать ещё хуже.       — Э-эй, — Драко потянулся обеими руками и повернул лицо Тома к себе, крепко удерживая в ладонях чужое сопротивление. — Том, мы в Хогвартсе. Это был сон. Ты в безопасности.       Впервые за эти минуты бодрствования в глубине тёмных глаз наконец-то промелькнул осмысленный взгляд.       — В Хогвартсе?       — Да, Том, в Хогвартсе. Забудь эти магловские воздушные рёвы. В тебе есть магия.       Том медленно моргнул. Чужое дыхание понемногу выравнивалось, и… тот резко отпрянул от Драко. И выбрался из-под одеяла, судорожно, что чуть не врезался в острый угол комода у кровати, вскочив на ноги.       — Том, тебе всё только снилось, — беспокойство у него вряд ли вышло скрыть в голосе, но он не мог не повторить.       Боярышник под подушкой, тем не менее, ладонь медленно сжала — лучше обездвижить Тома до того, как тот пойдёт бродить по замку и запугивать детей галлюцинациями.       — Я знаю.       Ровная сдержанность в тоне говорила в пользу вернувшейся трезвости мысли. Уже лицом к нему Том выпрямил плечи и загрёб со лба влажные кудри назад. Тёмные густые брови в остроте напряжения намертво свело к переносице, челюсти выразительно сжаты — нарочно, до зубной боли. Мгновением позже Драко видел уже только удаляющуюся прочь спину, к которой прилипла мокрая рубашка. И громкий хлопок двери ударил по ушам.       Ждать чего-то он не стал, тихо покинул спальню и остановился в дверном проёме гостиной. Ему хватило одного взгляда на Тома продрогнуть разом до костей: тот тяжело уронил голову в руки, да так и сидел, сгорбившись и неподвижно. Пришлось через волю растерзать изнутри щёки зубами, чтобы не наговорить в эту минуту ничего лишнего. Когда кошмары снились Драко, хотелось быть рядом с кем-то, кто пусть даже пустыми словами, но скажет, что всё у него будет хорошо. Только вот он никогда не понимал, что в такие моменты нужно самому Тому. Беря во внимание характер, тот наверняка предпочитал и плохие сны переживать в упрямом одиночестве, но…       — Одно слово — и я оставлю тебя.       …всё равно присел рядом на диван Драко. В такт глубокому вдоху и выдоху он неторопливо поглаживал чужую спину. Том так и остался сидеть с ослабело-гнетущей натянутостью, но его не прогнал.       — Говори… Расскажи мне что угодно. Расскажи мне про какую-нибудь бессмысленную склоку своих однокурсников.       Отрешённая в пересушенном тоне, будто с плеча подкидывающая ему тему беседы, манера его не смутила. Он с приглушённой пылкостью образов пустился в рассказ о Камилле Бут, которая на четвёртом году зельеварения во время отработок решила поэкспериментировать с чистящими средствами из магловского мира — а как Снейп потом целую неделю свирепствовал по поводу разъеденных днищ у десятка подотчётных котлов! Вскоре плечи под рукой совсем слегка, но расслабились.       Снаружи ветер скрипел деревьями Запретного леса. Они ещё долгое время провели в гостиной, прежде чем вернулись в постель.

*

             Герберт Бири, кого в будущем должна сменить профессор Спраут, был очень любезен наложить специальные чары в их с Томом личном саду, и теперь он мог сажать и выращивать что и когда только вздумается.       Пока окна чудно покрывал морозный рисунок, его сад цвёл и жил ароматами. Гербология его никогда не увлекала: волшебные растения всякий раз оказывались страшно капризными! А в ряде случаев так и вовсе смертоносными… Другое дело — если обзавестись шляпой, перчатками и надёжным арсеналом инструментов для огорода, — немагическое садоводство, интерес к которому Нарцисса ему привила ещё в далёком детстве. Он помнил, как подолгу возился в грядках, ползал рядышком по земле и завороженно наблюдал за тем, как молодая ведьма засыпала сырой чернозём поверх посаженных ими семян и придавливала сверху ладонями так мягко и бережно, с неповторимой материнской заботой, словно будущие росточки были самыми настоящими детьми и не иначе! Полив саженцев для него оставался невероятно занимательным, но запрещённым — в результате одного приключения, когда невинная душа маленького Драко не могла смириться со страхом ненароком обидеть доверенные ему сладкозвучные цветы, от чего он впоследствии и из несомненно лучших побуждений щедро, чтобы уж наверняка, залил красный жасмин леди Малфой, — ритуалом садового искусства.       Иногда копошение в саду вместо искомого им удовольствия в эфемерном единогласии с приятными сердцу Нарциссы радостями жизни, обкалывало его собственное плакуче-мертвенным горем. И некому больше ограждать маленького Драко от лейки, потому что не осталось ни для кого маленького Драко. Только один взрослый, который… теперь мог поливать с горя сколь угодно саженцев.       — Какая у тебя любимая ягода?       Том разлёгся на мягком пледе с книжкой нашумевшего любовного романа. Его он подцепил с какого-то букинистического прилавка за Косым переулком ради выгодной журнальной подписки. Для создания впечатления, что напечатанным текстом наслаждались вдумчиво, страницы перелистывались шибко-то быстро, но вот лицо пленительной красоты хмурила такая озадаченность, которой не удостоилась даже сожравшая у того до обидного всё свободное время на прошлой неделе проклятая инкунабула на древнегреческом. Впрочем, современные бульварные романы, думалось ему, были куда менее скабрезными, чем те, что продавались с полок в будущем.       — Клубника.       — О, — Драко порылся в сумке, набитой разнообразием цветных флакончиков, — у меня есть семена клубники. Хочешь посадить их вместе? Под чарами вырастет не меньше волшебной.       Рвение к гербологии и, тем уж более, немагическому садоводству Том проявлял редко, но сейчас взгляд тёмных глаз отвлёкся от книжных страниц с долей явной заинтригованности.       — Разве чары роста применимы к ней?       — Конечно. Тот запрет в учебнике первого курса — укоренившийся пережиток прошлого. Семенам просто тепла потом потребуется чуть больше обычного, иначе впрямь сгниют всю почву. Только не есть же нам потом эту магловскую мелочёвку, в конце-то концов. Она же вмиг закончится.       Том отложил роман в сторону, подошёл к нему вплотную и опустился на колени.       — Покажи, что мне делать.       

*

             Под конец дежурства в стационаре парень не успел скрыться в камине Мунго — Уизли схватил его за локоть и замахал у него перед носом какой-то газетой.       — Драко, пойдём со мной посмотрим на движущуюся картину маглов!       Прозвучавшее последним слово привлекло внимание проходящих мимо ординаторов с их курса и прочих сотрудников больницы, пока он, обрабатывая черёд звуков изо рта Уизли в нечто осмысленное, хмурился в замешательстве. Не теряя эти секунды его замешательства и мигом развернув газету, ему сообщили, что в Курзоне будет какой-то удивительный волшебник из страны Оз. Драко недоумённо перевёл взгляд на печатные страницы — с них на него смотрели люди, остолбенелые и бездушные.       — Магловские картины не движутся.       — В газетах — нет, но у них правда есть такие картины! В месте, которое называется «Ки-Но». Там висит огромная-огромная рама, а в ней люди движутся и разговаривают.       Уизли всё говорил и говорил что-то, но звучало всё, по скромному мнению Драко, как и та несуразица о часах-автомобилях. Рыжий парень явно смекнул его намерение тактично отказать в приглашении.       — Ты что, боишься?       — Конечно же нет, — огрызнулся он, сложив руки на груди. — С чего мне бояться каких-то нелепых магловских штук? Уверен, наши движущиеся картины куда лучше.

*

             Нерешительно пробираясь вверх по боковому проходу и вдоль рядов сидений в магловском Ки-Но, он невольно задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь оправиться от мысли, что его обвёл вокруг пальца какой-то… гриффиндорец?       Пара маглов привстала с мест, чтобы дать им с Уизли побольше манёвра пройти к своим складывающимся креслам. Он слегка вздрогнул от такого дружелюбного жеста и случайно встретился взглядом с глазами женщины. Мягкая приветливость чужого лица болезненно напомнила ему улыбку, которую ему так часто доводилось видеть дома у Нарциссы. Если бы только отец разузнал об этой его мысли… Драко вперил свой взгляд в пол и поспешил добраться до номера в сжатом холодно-взмокшей ладонью билете.       — Ты как? — легонько подтолкнули его в бок локтем. — Никакого там обострения чистокровной сумятицы на подходе не намечается?       Уже рухнув в кресло, Драко рыкнул от досады и спрятал лицо в ладони.       — Как ты понял?…       — Женат на Блэк, — послышалась ухмылка в голосе, а следом ему своячным жестом растрепали волосы на макушке. — Считай, пуд соли съел на этом.       Он отмахнулся от чужой ладони и глубоко выдохнул, украдкой оглядывая помещение Ки-Но. Маглы казались весьма воспитанными, одеты прилично — по магловским, опять же, меркам — и буднично переговаривались между собой. Единственным досадным моментом, который раздражал не только разум, но и лёгкие, был табачный дым в… неимоверном количестве. Воздух тяжёлыми белёсыми клубами расстилался по всему залу. И ведь большая часть посетителей ещё даже не подошла!       Драко всерьёз задумался, а не вспомнить ли ему былые деньки при Жабридж и наколдовать пузырь, который столько раз спасал их студентов от витавшего по коридорам амбре драже-вонючек, но и перспектива быть выведенным министерскими псами из Ки-Но его совсем не привлекала.       — Вот, — приблизился Уизли и махнул своей палочкой между ними.       Воздух вокруг него стал капельку прозрачнее, и Драко, воспользовавшись моментом, глотнул полную грудь живительного кислорода.       — Очищающие воздух чары. Я применю их на подольше, когда свет погаснет, — с виноватой ужимкой прошептали ему над ухом. — Будет слишком очевидно, если толща дыма заполонит весь зал, кроме как вокруг тебя.       — А ты часто сюда наведываешься, как погляжу.       — О, да. Когда есть свободный час-другой. На время войны у маглов тут всё было перекрыто. Сейчас уже и мальчишки растут во всю, поэтому выскочить удаётся куда реже. У Цидреллы сегодня встреча с её подругами. Детей к себе забрала матушка.       — Значит, вытерпеть компанию самому себе не по зубам? — съязвил Драко.       …хотя не ему разглагольствовать. Он всей душой ненавидел оставаться наедине со своими мыслями.       Стена перед ними ожила, по периметру зажёгся тусклый свет, оттеняемый плотным красным занавесом. Как и было обещано предателем крови, он увидел движущуюся картину мужчины в классическом костюме-тройке. И Драко уставился на этого мужчину с разинутым ртом, ведь… он мог слышать человека на картине! Магл приятного вида сидел за столом и говорил с ними о… погоде?       — Естественно завтра будет дождь, — помрачнел он. — Это же Англия.       Уизли приглушённо шикнул на него, на что Драко вскинул бровь.       — Нам нельзя говорить, — соизволил-таки объясниться тот. — И это ещё не движущаяся картина. Просто новости. Затем нам покажут ненадолго короткометражную историю, а только потом появится Удивительный волшебник из страны Оз.       С потухшим светом Уизли наколдовал наконец чары покрепче, и они продолжили слушать о порывах ветра в Солсбери.       «Недалеко от мэнора» — отозвалось в нём с уколом ностальгии.       Нет, ему не попасть в этот дом. И не только потому, что это и домом в девяносто шестом назвать язык не поворачивался. Просто… всё, что он помнил о Малфой мэноре как о доме, там ещё не было.       После новостной говорящей сводки картина сменилась историей о коте — цветном коте! — и безуспешными попытками словить дурашливого мышонка. И вот на картине появилась надпись: «Удивительный волшебник из страны Оз».       — Он чёрно-белый? — расстроенно спросил Драко у Уизли.       Ему, конечно же, не привыкать к монохромным картинам Великих волшебников, но смешной кот с ушастым мышонком были цветные!       — Погоди-погоди, — с кривой улыбочкой прошептали ему в ответ.       Драко перевёл своё внимание на большую стену перед собой и с потрясением во все глаза уставился на то, как Дороти вышла из дома и Оз взорвался пышными красками. Озарившись по сторонам, он заметил, что и маглы наблюдали за происходящим с восторженными улыбками на лицах, но ни капельки не удивились! Может, для их движущихся картин подобное — совершенно обычно…       — Тёмная магия, — проворчал он при виде макового поля.       Уизли на это только рассмеялся в голос.       В общем и целом, магловское представление о ведьмах его поразило. А сама их мысль о том, что кто-то мог притвориться волшебником, так и вовсе сбивала с толку, но с другой стороны…       — Оз ведь точь-в-точь как профессор Локхарт, — поделился он своим наблюдением с Уизли, когда они возвращались домой.       Его собеседник, правда, понятия не имел, о ком он говорил.

*

             Спальню освещал всего один торшер на углу изголовья, погружая комнату в приглушённый оттенок жидкого золота. Уже одетый в свою поношенную пижаму с застиранной полоской, Том с несколько угрюмым видом читал книгу в кровати. Тёмные кудри, ещё влажные после душа, тот укладывать не спешил.       Драко свесил на крючок гардероба свою сумку с учебными материалами и, прихватив домашнюю рубашку и брюки подмышку, направился принять долгожданную ванну.       — Инферналы? — подглядел он название книги по пути в смежную комнату. — Что, правда?       — Чисто научный интерес, — послышалось из спальни в уверительном тоне.       — О-о, ну конечно, — тихо пробурчал Драко, набирая ванну.       Горячая вода блестяще справилась со своей задачей — расслабить мышцы после долгого-предолгого дня. Пусть сегодня на дежурстве он и заполнял истории болезней большей частью времени да сверял рецептурные свитки, но устал от того не меньше. Парень уже почти скучал по переполошившему всю больницу карантину, когда все скинутые на ординаторов бумаги можно было заполнять из дома, в тишине и мягком кресле.       Слух уловил глухой скрип двери. Том никогда почему-то не подходил со спины, не утвердив для себя его полное внимание. Вот и сейчас выждав, пока он не оглянулся лениво на звук, тот сделал пару шагов к ванне и присел на бортик. Теперь тёмные глаза сверху в полной мере пронизывали обнажённую душу Драко.       — Где ты был?       Он удивлённо моргнул.       — Я благородно составил компанию Уизли и сходил посмотреть на движущуюся картину в Ки-Но.       — Ты? В кино?       Драко медленно кивнул кричащему скептицизмом сухому тону чужого голоса.       — Мы видели «Удивительного волшебника из страны Оз». Ты знаешь его?       — «Удивительного волшебника из страны Оз», — снова повторили за ним, но уже донельзя блеклым тоном. — Да. Я видел его.       — Мне он понравился, — отливая немного бальзама из листьев роз в воду, резюмировал он свои впечатления от картины в Ки-Но, — хотя некую малость разочаровывает, что какой-то магл просто притворялся волшебником. А ещё это чем-то напоминает поход в театр. Ну почему только у нас до сих пор не додумались до этого? Ну, как делать такие же долгие движущиеся картины со звуками и в цвете?       — Никто не сумел даже к девяностым?       — Нет, и я основательно не понимаю, почему так. Уверен, там дело не сильно разнится с магией портретов.       — Со вплетённой магией сосуд развивает свою волю, — задумчиво-отчуждённое состояние у Тома всегда вело за собой появление менторских ноток в спокойном голосе. — Это была идея Уизли или твоя?       — Уизли, конечно, — оскорблённо фыркнул он. — Ты взаправду подумал, что я бы связался с маглами ради билетов в Ки-Но по доброй воле?       — Если ты так хотел сходить в кино, я бы тебя отвёл. Я в курсе, как работает кинематограф, в отличие от бестолковых…       — Закончишь «чистокровными» — и пожалеешь.       — Уизли. Бестолковых Уизли. И коли на то пошло, этот фильм уже лет десять как идёт в прокате.       Вынужденно подавшись вперёд, Драко нервно захохотал. Когда плечи перестало трясти от смеха, он сумел выдавить из себя:       — Десять лет не имеет особой разницы для меня, когда всё вокруг без преувеличений кануло полвека назад.       В ванной повисла недолгая пауза.       — Мне думалось, тебе претит всё, что связано с маглами.       — Претит, — сморщил нос Драко и, расслабив плечи, откинулся обратно на бортик ванны.       У него всё никак не получалось совместить все вопросы в одну связь, которая помогла бы понять, что в его походе в Ки-Но было не так. Он оглядел Тома долгим взглядом и рискнул пошутить.       — Ты же помнишь, что Уизли женат?       Его подначка Тома то ли возмутила, то ли просто удивила, но ответа ему, конечно же, не дали и только поднялись на выход из ванной.       — Ну, не обижайся, — заныл Драко, успевая в последний момент схватить того за запястье. — То-ом, останься со мной.       Гласные он растягивать умел мастерски — так, чтобы наверняка уж вывести любого человека из себя.       — Сходим в следующий раз вместе, Том! Обещаю!

*

      Переживания по поводу Уизли, едва не погибшего посреди улицы, целый черёд схожих «несчастных» случаев в Мунго и извечные, но участившиеся в последнее время причитания старого зельевара о том, как Лютный заполонили приспешники Гриндевальда — всё это он для себя никогда не объединял в мизерный, как ему казалось, шанс попасть под горячую руку. Нет, Драко наслаждался свободой и тем, что более не был втянут в великие дела Тёмных Лордов. Историю же он знал на приемлемом уровне, чтобы быть уверенным в следующем: никаких удачных побегов из заточения взыскавший славу среди чистокровной доктрины политик совершенно точно не предпримет.       К своему сожалению, он не мог поделиться этой крупицей информации с местными фанатиками. А им, в свою очередь, ничего не помешало схватить его в Косом — из всех возможных, мать его! — переулке. Драко предоставил им до стыдливого благоприятный случай, бродя по укромно-глухой дорожке, огибающей Флорриш и Блоттс, и уйдя с головой в мысли о подарках на грядущий Йоль. Всего через какой-то час ему предстояло воспользоваться порт-ключом в Штаты. Триместр ординатуры закончился несколько дней назад вплоть до дежурных суток сразу на следующее за новогодней ночью утро. И теперь впереди его ждали целые четыре недели ординаторского отпуска, две из которых будущие светила британской колдомедицины в добровольно-принудительном порядке обязались посетить прикладную международнюю конференцию. По возвращении домой он помается ещё пару дней до каникул у студентов, покидающих Хогвартс на добрые три недели, а там-то они с Томом уже смогут наконец повеселиться.       Из лихорадочных размышлений о подарочной упаковке, расписании семинаров и списках оглашённых докладов его резко вырвали уколом в загривок, который, хоть раз испытав на себе, больше ни с чем и никогда в жизни не спутать.       — У меня всего семь сиклей, — не мешкая поднял он ладони перед собой. — Если хотите, можете забрать их себе.       Под прицелом у чей-то палочки земля ушла из-под ног, мир резкими мазками красок расплылся перед глазами. Едва удерживая приступ тошноты, Драко мог уже не переживать об глупом ограблении прямо среди бела дня.

*

             Окатившая лицо ледяная вода вырвала его из бессознательного состояния. От инстинктивного рывка назад живот скрутило неописуемым приступом боли, от чего он только рыкнул, захлёбываясь кашлем. Плечи в суставах ныли под вывернутым углом из-за пут, перетягивающих запястья и локти за спиной. Сквозь глухую пелену головокружения мозг точно прострелило насквозь резким слуху девичьим смехом.       Очертания помещения, где Драко оказался не по своей воле, никак не удавалось высмотреть. Сколько бы он ни пытался проморгаться, всё вокруг оставалось утопленным в звенящую тусклыми искрами тьму. Внутренняя паника ненадолго затопила рассудок, но здравый смысл в конечном итоге пересилил. Веки определённо скользили по глазным яблокам свободно, и оглушение каким-то ослепляющим заклинанием было весьма практичным ходом для чего бы там ни было, но Мерлин упаси, если это не временный эффект…       — Агуаменти! Агуаменти! — всё кричал и кричал знакомый голосок.       Его обливали ледяной водой ещё долго и так до тех пор, пока тело не начало очевидно потряхивать.       — Оставлю-ка теперь тебя одного. Заодно подумаешь над своим поведением.       Стук дорогущих каблуков как-то чересчур резко оборвался для слуха. Драко остался лежать на полу в оковах — тугих узлов позади, невыносимого озноба, оглушительной слепоты и мыслей, от осознания полноты собственной дезориентации заходившихся во всеохватном перепуге. Ему не давало покоя, кто помог Адрастее Гринграсс схватить его… Спутать с кем-либо другим гнусаво-писклявый голос ведьмочки априори невозможно, поэтому в том, что за похищением стояла именно эта стерва, Драко даже не сомневался. Стоило, во всяком случае, признать, что столь кардинальный шаг от заносчивой девицы он никак не ожидал. Салазар, и ведь у него был брачный контракт с этой семейкой!       Голову разрывало от сотни вопросов без единого ответа. Как много времени прошло с его похищения? Что от него хотели-то по итогу? Действительно ли он сейчас был один?       — П-простите? — позвал он наугад.       Зубы стучали от холода. Ответа не последовало, но имело ли это значение?… Драко собрался с мыслями и аккуратно, стараясь задействовать мышцы брюшины по минимуму, перевалил весь свой вес на колени. Боли, конечно, меньше не стало — живот вероятно теперь представлял собой живописный холст из синяков и, судя по щиплющему зуду, глубоких ссадин, — но и с её пределами он хорошо знаком, поэтому не остановился и продолжил медленно подниматься на ноги.       Удерживать равновесие с заведёнными за спину руками выходило скверно, но обойти в медленном темпе комнату и оценить её площадь не заняло так уж много времени. На его долю она выпала небольшой, одна стена представляла собой сплошную решётку из тёплого, но лишь из-за разницы с нездоровой температурой тела, металла, а в дальнем углу даже имелся типичный для эпохи подобной этой построек санузел в виде глубокой скважины со вбитыми прямо в камень пола прутьями железа. Короче говоря, его зашвырнули в камеру под каким-то родовым имением.       Чужого присутствия он, сколько бы не концентрировался, ощутить не мог, но сбрасывать со счетов наличие кого-то за решёткой, стоящего на страже, тоже не собирался. Вернуться к дальней стене показалось ему самым оптимальным решением: для палочки расстояние просто смешное, но вот чтобы лично выволочь в грязи или измордовать его, ублюдкам всё же придётся проделать пару-тройку шагов — незначительное с первого взгляда, но на деле бесконечно ценное для Драко время приготовиться к первому удару хотя бы телесно. А в его ситуации комфорта или какого иного преимущества ждать больше глупо.       Про него словно забыли, однако и скучать ему не приходилось. Драко пытался припомнить все изученные проклятия, которые могли привести к потере зрения. Со временем в магической сетке заклинания различились ровно сорок семь тяжей, переплетённых достаточно плотно между с собой, только вот, если говорить откровенно, с ним будто и не старались — обычный и чуток кривой Каэко Темпоралис. Он мог нивелировать действие проклятия одним взмахом палочки… будь она у Драко. Но нет, его оставили безоружным, а в беспалочковой магии он ужасен даже после целой дюжины занятий с Томом.       Опять-таки, у него бы вышло развязать проклятие, тяж за тяжом, при достаточной концентрации, точности подсчётов и… И времени. Времени, которого у него может и не быть.       Драко несколько раз напомнил самому себе, что нет, ради него сил на долговечное проклятие ведь тратить никто не стал, а с непродолжительными разобраться без боярышника всяко проще и вообще пора бы ему прекращать ныть!… И вот, продышавшись и на уже чуть более трезвую голову, он принялся разбирать наложенные на него чары слепоты.       Три тяжа ему удалось выпутать из магической сетки, когда по ушам ударил черёд стука каблучков.       — Так-так-так, что за грустная мина? Неужели мы тут себя зажалели? — защебетала явно довольная видом его, замершего на полу подвальной камеры, Гринграсс. — Я права, Драко? Если это вообще твоё имя…       А вот это уже оскорбительно!       — И что же ты имеешь в виду под «если это вообще твоё имя»? — огрызнулся он. — Чьему же ещё ему быть?       В камере повисла долгая тишина, за время которой он успел трижды проклясть свой язык. Непроизвольная, доходящая порой до скорости физиологического рефлекса, ревность в ответ на любые насмешки или гадости в адрес его имени и фамилии была неизменно в разы стремительнее чувства самосохранения.       Круциатус обрушили на него в обманчиво-скучающем тоне и продолжили уже после того, как он сорвал себе горло.       — Так ведь сам посуди! Если фамилия Мерло тебе не принадлежит, то с чего бы мне имени верить?       — О ч-чём ты? — продолжил Драко играть в дурачка, чувствуя, как холодеет изнутри.       — Вот тебе нюанс из моей биографии — я прекрасно владею французским. Ещё ребёнком проводила каждое лето в доме своей юродной сестрёнки во Франции. Пускай фамилии у нас с ней разные, но времени мы провели с ней столько! Не разлей вода, понимаешь? А угадаешь, может, и из какой она семьи?       Его молчание только пуще развеселило ведьму.       — Ничего-ничего, я отвечу. Мерло! Да-а, столь необъятно рассыпавшаяся по Франции и Италии чистокровная семья, но её я запомнила, как родную. Поэтому ну только представь моё изумление, когда я встретила кого-то, моего возраста да утверждающего, что он вхож в неё. Это бы, безусловно, значило, что ты мне брат по эному колену, но я никогда не слышала ни о каком Драко. Ни я, ни все остальные из Мерло. Странно, не правда ли?       Он бы несомненно уточнил, было ли это уполномоченным похищением или тривиальными пытками сброда, оскорбившего чистокровный род, но ему совсем не хотелось быть забитым до смерти даже в такой преуютной обстановке, как эта. Возникать Драко смысла не видел и потому, что знал прекрасно: отец не поскупился бы на нечто подобное — а то и чего похуже — со всяким, кто только вздумает припиявиться к их фамилии столь же самонадеянно и без каких-либо железных на то оснований. А заподозри сиятельный лорд Малфой, что в род пытался пролезть какой-то грязнокровка…       — Так я начала копать под тебя. Разузнать, откуда ты, было нетрудно. Драко Мерло и Том Риддл, — имена девушка точно сплюнула себе под ноги, — двое симпатичных мальчиков из закоулков Хогсмида. А говорят-то как изысканно! Долго, поди, учились имитировать манеру речи благородной знати? Своей лживостью прихорошили даже ту гнилую дыру с проклятыми дешёвками в Лютном! И ведь сумели создать впечатление, будто туда приличным людям можно захаживать, как и в любое, вдоль Косого, заведение.       Претензии к лавке «Борджина и Бёркса» он пропустил мимо ушей. И да, он отлично знал про кокни, который проскальзывал в речи Тома, когда тот напивался — и это звучало страшно как мило, правда-правда! — но вот неприкрытый афронт его речи, достойной будущего лорда Малфоя и потому оттачиваемой с самых малых лет, задел за живое. А ещё ему совершенно не нравилось, к чему клонила вся эта однобокая беседа.       Как же Драко сейчас поминал восьмилетнего себя, когда следовало-таки засесть в библиотеке и запомнить все ответвления Нерушимых двадцати восьми семей, как и было задано его гувернёром на самостоятельное изучение. Поминал он и себя восемнадцатилетнего, когда не озаботился досконально проанализировать всю родословную Мерло. Всё же стоило позволить Тому слегка подправить воспоминания той кисельной веточке фамильного древа, засевшей в одной деревушке на отдалённом берегу Франции… Теперь ему оставалось лишь надеяться на то, что проживёт достаточно долго, чтобы услышать это коронное: «Я же говорил».       Стук каблуков возобновился.       — Да уж… Не знаю, как этот нищий полукровка провернул всё, но Эдмунд у него давно по струнке пляшет.       Гринграсс как-то тревожно расхаживала по камере то в одну, то в другую сторону.       — Заявился ко мне, умоляя подружиться с тобой! И что не может объяснить почему, но, мол, если не возьмусь за ум, то будут серьёзные последствия! Старший братик в школе поклонялся Риддлу, ладно. У мальчишек в школе один ветер в голове. Но что он ползает в ногах у своей ненаглядной полукровки до сих пор?! Ох, этого я никак не ожидала! Ну ничего, даже Эдмунд слова против не скажет, если какой-то грязнокровка плохо кончит. Кем бы ты ни был… И гибель этой полукровной выскочки он мне тоже простит, когда образумится… Да, точно образумится…       Девушка всё говорила и говорила, точно заведённая полоумием. Выслушивать этот бред давалось труднее, чем то, чему он был непосредственным свидетелем на собраниях Пожирателей смерти… Драко решил дать ведьме выговориться и вновь сфокусировал своё внимание на распутывании магической сетки проклятия. По завершении монолога чокнутой ведьмы наступила тишина, но чем дольше она длилась, тем больше начинала нервировать его, сбивая ему концентрацию. Пришлось бросить седьмой тяж и оставить его на потом…       — В любом случае, — провозгласили, когда он подал признаки жизни, дёрнув плечом, — есть простой способ доказать твою ложь.       То, что Драко услышал после этих слов, ему не понравилось. Звук чего-то металлического — такой, будто это что-то упало на камень пола и заскрежетало, заскрежетало очень прытко и всё громче с каждой грёбаной секундой. Это что-то приближалось к нему.       Он инстинктивно отпрянул назад и подполз к стене, которую настиг слишком уж быстро. Существо… нет, какой-то оживлённый инструмент зацепился за штанину его брюк и начал карабкаться по ноге к колену, а потом по бедру, и прыгнуло ему на грудь, и так зацарапало себе путь к вороту рубашки. Нечто острое и продольное глубоко впилось ему в шею. Вслепую не определить точно, но похоже, этот укол предназначался для взятия крови на пробу. В его, окаменевшего от ужаса, голове молниеносно проносились все известные ему тёмные артефакты — отцовская гордость в обладании личной коллекции запрещённого калибра не знала моральных границ. И Драко помнил… помнил, что там была одна красивая побрякушка а-ля скорпион из меди, либо что-то похожее по форме. В редкие периоды паранойи, включавшей в себя неминуемую аврорскую облаву мэнора, лорд Малфой продавал попавшие под особые санкции предметы, и это устройство также ушло в руки старика Борджина, когда ему было лет десять или около того.       Что ж, можно было выдохнуть. Вводя в плоть волшебника или ведьмы своё жало, устройство, благодаря затейливой руне на спинке панциря, проявляло наличие в маге «грязи» от негожих родителей. Если хотя бы один из них оказывался маглом, скорпион немедля вводил через то же жало дозу смертельного яда, но а обнаружив чистоту крови… Цокнув где-то рядом, зачарованный механизм на всех порах побежал обратно к хозяйке.       И Драко даже слегка расслабился прежде чем одна простая мысль ударила точно обухом по голове: Гринграсс намеревалась убить его. Прямо здесь и сейчас. Возможно, имелся чёткий план, что делать и с его телом.       Он слышал, как скорпиона подняли с пола. Слышал звенящую тишину, с которой ведьма осмысливала цвет руны. И что-то ему подсказывало, что его статус крови не станет такой уж существенной помехой…       — Да кто ты такой? — растерянно пробормотала девушка.       Драко ничего на это не ответил.       — Значит, на проверку ты оказался не простым аферистом, а аферистом с изюминкой, — глумливо протянула Гринграсс. — Чистоту твоей крови может объяснить только то, что ты какой-то издержек отречённых от рода предателей крови. Хотя тогда я бы слышала о тебе, ну… Да пускай хоть что-то…       «Издержек отречённых?…» — Драко поперхнулся от злости. Да как эта стерва только посмела предположить нечто такое?!       Пока он старательно убеждал себя держать язык за зубами, ведьма удручённо вздыхала и явно мучилась чем-то.       — Ах, ладно! Мне, к сожалению, разрешили разобраться с тобой самостоятельно, только если ты окажешься грязнокровкой. В ином случае ты им нужен живым.       — Кому? Гринграсс, им — это кому?       — О-о, ты скоро са-ам всё узнаешь. Они тебя обязательно навестят, не волнуйся.       За зловредным смехом стук каблуков, удалившийся немного, резко оборвался.

*

             К тому времени, как «они» прибыли, Драко с ликующим, насколько это представлялось возможным в его положении, успехом разобрался с проклятием. Успел он оглядеть и цветастое месиво, проглядываемое в сорванных под воротником пуговицах, и обстановку камеры. Представленные взору условия «проживания» и безукоризненная, не пойми для кого и зачем, грандиозность говорила о том, что его заперли под чьим-то старинным владением. На ум приходило только имение Гринграссов…       И он был не один. Под лестницей, ведущей вниз с первого этажа, стоял молодой парнишка. Блондинистый лоск стервы, слава Мерлину, нигде поблизости не проглядывался, поэтому он, удостоверившись, что не смотрел на пост наблюдения прямо, предпринял вторую попытку.       — Прошу прощения, тут есть кто-то?       Краем глаза он приметил, как парнишка покосился в его сторону на мгновение. Значит, из камеры его всё-таки слышно.              С явно не настроенным на милые беседы охранником Драко решил улучить время и заснуть на сколько мог. Ему знакомы слишком многие техники пыток. Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя обманывать себя уверенностью, что шанс перевести дух ещё подвернётся.       Заснув в сырости подвала, он в бессчётный раз вспомнил лица людей, крики и мольбы которых навечно похоронены в эхо его дома. Во сне он вспомнил и тот день, когда Тёмный Лорд отвёл будущего Пожирателя смерти понабраться опыта, понаблюдать за филигранным допросом под чутким руководством господина Долохова и самому попробовать себя в Круциатусе. С приказом Драко не справился — дольше жалких трёх секунд ему никогда не удавалось удержать Непростительное на ни в чём неповинном человеке. Повелитель тогда посмеялся от души, но вместе с тем был необыкновенно зол, и поэтому…       Его разглядывали через прутья решётки. Почти с дюжину волшебников. Ему едва хватило неимоверной удачи вспомнить, что видеть их он как бы не мог.       Разум гремел тревогой, перехватывающей дыхание, ведь проспать прибытие целой своры похитивших его мудаков было не то что непозволительно, а… Нет. Он заметил, ещё когда проснулся, как чьи-то губы двигались, а значит, при всём желании не смог бы услышать чужое присутствие. На камеру определённо наложили заглушающие весь внешний мир чары, хотели и ослепить, и оглушить его… Драко только сейчас с содроганием осознал, насколько бы был уязвим, не сними он то проклятие вовремя.       Дружки Гринграсс продолжали глазеть на него, как на какую-то забавную тварь в клетке. Он старательно игнорировал странное возбуждение в глазах волшебников и обходил прямой зрительный контакт с кем бы то ни было, нарочно бродя по бездумной траектории расфокусированным взглядом. Выкроенные в устаревшем и довольно броском стиле коричневато-зелёные мантии Драко узнал со страниц учебника по Истории Магии. Каким хером-то он влип в это дерьмо?… Ответом ехидной, не заставшей себя долго ждать, рациональности послужил его один и вполне себе конкретный прокол: он так увяз в своих иллюзорных «каникулах» между войнами его Тёмного Лорда, что в веяния современного вникать отказывался до последнего.       Чем, интересно, сейчас занимался Том? С его похищения прошло часов, на вскидку, двадцать, а то и все сутки, и… Сообщат ли организаторы штатской конференции о том, что он так и не зарегистрировался ни в отеле, ни на семинары, хоть кому-то?…       — Для начала ты должен уяснить, что тебя никто не ищет.       Под мах чужой палочки замерцавшая пелена оглушения одномоментно спала вниз. Следом в решётке растопился сквозной проход — с магией двери в подобных помещениях не более чем пресловутый декор, — и камеру наполнили звуки шелеста мантий и стук сапогов. Коренастый бритый мужчина зрелых лет в форме, идентичной остальным собравшимся в камере за исключением проблеска металлического значка на вороте мантии, вышел вперёд. Волшебник, похоже, был кем-то вроде генерала из целого ряда слогов и говорил с жутким акцентом. Ему хватило мельком скользнуть взглядом по чужому лицу, чтобы удостовериться в весьма тревожной догадке: на него смотрели так, будто значимостью своего существования Драко не превышал муравья под ботинком, а это в реалиях войны обнадёжить никак не могло.       Когда он за целую минуту не предпринял даже попытки подняться с пола в ответ, генерал продолжил:       — И, чтобы глупых фокусов и попыток выкрутиться не возникло, мы сейчас обрисуем твою ситуацию. Мисс Гринграсс подделала письмо от твоего имени на адрес администрации мероприятия в Америке. Для всех ты заболел и прибыть вовремя, а то и совсем, не сумеешь. Это раз. Вы так сблизились с ней в последний месяц, поэтому, когда она принесла это письмо вашему куратору, чего-то дурного не заподозрили. Это два. Пока от тебя нет никаких вестей всю неделю, твой мальчик будет послушно думать, что ты очень занят на мероприятии. А к тому моменту, когда он поймёт, что ты пропал, от тебя останется только гнилой труп на площади перед вашим Министерством. Это три.       Проклятие слепоты точно и не пропадало никуда. И сердце забилось так часто, что стало физически больно под рёбрами. Он кое-как приподнялся на колени, пытаясь привести сбившееся дыхание в относительную норму.       — Что… За что я здесь? — Драко чувствовал, как капля пота потекла по виску и застряла в брови. — Адрастея хочет меня проучить, но какое дело вам… Я не… не понимаю.       — Дурака не валяй, — насмешливо фыркнул генерал. — Я уже знаю, что ты шпионишь для повстанцев.       — Чего?       «О, эта блядова!…» — закричал он мысленно от злости и в энный раз проклял Адрастею Гринграсс. Что только эта овца им наплела о нём?       — Мы в этом уверены, — отрезали снисходительно-строгим голосом всякие потуги на вопросы.       Ведьма, должно быть, сделала всё возможное, чтобы добиться их поддержки.       — Твои фальшивые документы — озорство, до которого лично мне действительно нет дела. Чего не сказать о твоей настоящей личности, она для нас всё ещё тайна. Это мы и хотим узнать.       Его начало порядком раздражать засевшее горечью на языке чувство беспомощной несправедливости. Драко отдышался, прежде чем попробовать снова постараться убедить человека перед собой в очевидности бреда Гринграсс.       — Даже будь я шпионом, хотя этого я не утверждаю, — поспешил он добавить в последний момент, — с чего такая уверенность, что я веду разведку ваших действий? А не рою, допустим, под британское Министерство, или кого-то в Святом Мунго? Или профессора Хогвартса? Или даже владельца ведьмовской кухни у Косого переулка?       — Мисс Гринграсс дала показания о твоём подозрительном поведении во время вашей медицинской практики, — ответили ему со столь твердолобой надёжностью, будто глупее вопроса за всю жизнь не слышали. — Это не упоминая твоей дружбы с Уизли — известными агитаторами против политики самого господина Гриндевальда.       Вот оно! Вот почему мать запрещала водиться с предателями крови.       — Адрастея ненавидит меня за то, что я обскакал её по оценкам на зачётах. Думаю, она много в чём преувеличила. А даже если так, то на кой хрен мне тогда общаться с тем, кто явно против?…       — Хватит чесать языком, — пренебрежительно оборвал его мужчина. — Мои парни тут в вашей Британии изголодались по крови. Не вижу причин заставлять их ждать ещё дольше.       Слонявшиеся у решётки волшебники, почуяв скорое веселье, начали подступать к нему. У каждого в руке всего-то по палочке, но Драко знал не понаслышке, как много страдания можно причинить одной только ею.       — Brecht nicht seinen Verstand und lasst ihn nicht sich die Zunge abbeißen. Ich werde in ein paar Stunden wieder vorbeischauen.

*

             В информации заявленного интереса у парней генерала не было, зато очень много нашлось в причинении боли, что довольно прискорбно. Он вмиг бы рассказал всё, что только хотели от него услышать. В конце концов, Драко не какой-то там гриффиндорец без страха и ума.       Волшебники спускались в подвал стаей падальщиков уже три раза за недолгий период их знакомства. Ему ясно дали понять, что он тут скорее был куклой для оттачивания знакомых ему теперь и в немецком эквиваленте прононса проклятий, чем настоящим военнопленным. Нулевая ценность его жизни — в его текущем положении именно это пугало Драко больше всего. Нецелесообразные пытки вели за собой вполне резонные подозрения, что никто толком-то Гринграсс не поверил и мучили его на усладу слуха стервы, дабы оставаться с домом «нерушимой» в ладах на подольше.       И так, изжёванный проклятиями, он принялся подсчитывать сломанные рёбра с постепенным варевом в осознании, что тут и впрямь мог умереть. Загущённая слюной кровь противно стекала изо рта на каменный пол. На грудную клетку смотреть боязно. Кто бы ему сказал, что, сбежав от войны, он закончит вот так…       Если по-хорошему, то пустые тревоги могли сожрать у него всё время. А он должен думать о том, как выбраться отсюда. Пробираться без палочки через целый взвод хуй пойми какой численности Драко дураком не был, но вот если найти способ доставить сообщение или…       Звон у решётки напряг его слух. Он повернул голову в сторону звука и блуждающим взглядом зацепил пару раз очертания небольшого кубка на его стороне камеры. Принёс ему, судя по всему, тот самый молодой парнишка, с которым он пытался тогда пообщаться.       — Пей.       Удерживая своего надзирателя на периферии, он постарался рассмотреть что-то полезное, пока каменный коридор хорошо освещался. Обветренные губы сжаты в тонкую линию, соломенные волосы обрамляли совсем юное лицо, а тёплого оттенка карие глаза хмуро сверлили какую-то точку на стене. Ещё совсем ребёнок… С этим можно было работать.       — В ней ничего нет, — расценили по-своему его притихший вид. — Это только вода.       Шероховатый голос звучал почти ровно, если бы он не видел воочию, как воровато-смущённо чужой взгляд бегал от точке на стене до пленника, потом от пленника до верхнего этажа лестницы и по новой. И как ему стоило поступить?… Существовала чёткая граница между жалостью, прибивающей опасной волной к краю презрения, и необходимым Драко состраданием, во всех отношениях и перспективе куда более плодотворного. И по приливу особого настроения ему не было равных в художестве витья верёвок из родителей и друзей, только вот ни одна из проверенных временем уловок никогда не срабатывала с Томом, отчего его как-то раз не на шутку растревожило, а не потерял ли он хватку.       Но ведь Драко воды не просил, а парнишка её принёс всё равно, и это значило одно из двух: либо в воде таки есть что-то, что ему совсем не понравится впоследствии, либо эти оленьи глазки хорошо прижились бы у них в Хаффлпаффе. Второй вариант, безусловно, предпочтительнее, но и о первом переживать он смысла не видел — если мудаки хотели, чтобы он глотнул яда, всё им необходимое в него бы залили без лишних прелюдий.       Сдавленный болью вздох даже симулировать не пришлось. Драко приподнялся и, будучи уже на коленях, не сумел удержать в себе рвущийся наружу приступ. Кровь он выкашлял в два потужных захода.       «Внутреннее» — оценил он итог прошлых любезностей по массе цвета затхлого кофе на полу.       Кольнувший рёбра страх задавился сам собой, как бы парадоксально ни звучало, усталостью — сил решать все проблемы разом ему совершенно не хватало, а расстояние до решётки сейчас и так тянуло на сотню километров. Он потихоньку встал и с не меньшим трудом добрался до камерной преграды. С равновесием пришлось бороться на каждом шагу, и по большей части Драко проигрывал, но оно и к лучшему… Всё-таки по прямой незрячему никак не пройти.       Остановившись вплотную к кованному переплетению его клетки и осмотрительно в двух шагах от кубка с водой, он упёрся лбом о железо.       — Спасибо, но… — поблагодарил Драко, выдавливая в голос побольше отмученной искренности. — Боюсь, я не вижу и не… не могу взять её в руки.       — А. Точно.       Переборов волнение, парнишка подошёл поближе и с отчётливым опасением во взгляде отлевитировал кубок к его губам. Уже пустой, он вернулся к нерадивому надзирателю, а там был уменьшен и спрятан за пазуху мантии. Драко выждал, пока парнишка не успокоит свой дух после помощи пленнику, и тихо спросил:       — Дурмстранг?       На грани слышимого вопрос заставил молодого волшебника вздрогнуть всем телом.       — Я уже окончил школу, — чеканя каждое слово, бросили ему хмуро в ответ.       «Ну да как же» — желание закатить глаза на столь очевидную ложь Драко удавил через силу. Что ж, значит, и он отчасти соврёт.       — А я из-за войны обучался на дому. Не раз мечтал поступить в Дурмстранг, — от недостатка здорового сна и истощения голос выходил однобоко-вялым и хриплым, — но матушка считала, что институт слишком уж далеко. Даже как вариант не рассматривали, всё твердили о Хогвартсе и Шармбатоне.       Паренёк взглядом едва не прожёг дыру в стене, усердно пропуская мимо ушей его слова, но на последнем что-то явно всколыхнуло чужое неравнодушие.       — Шармбатон, — с кисло-горькой усмешкой повторилось точно эхом. — Он на веки взят французами в осаду.       — Ты, конечно, прав, — безобидно отозвался Драко, — но зато и полон хорошеньких ведьмочек.       — Но мне сказали, ты замужем за мужчиной! — возразил парнишка с презабавной горячностью.       — Это никак не мешает увидеть очевидное, — не сдержался он на этот раз и закатил глаза, но потом замер и нарочно увёл взгляд в сторону. — Ну, обычно…       Намёк явно был скормлен с успехом: парнишку прорвало на смех, который вскоре смялся виноватым покашливанием в кулак.       — Заклинание временное.       — Ну, строго между нами, я не доживу до того момента, когда оно спадёт.       Его непринуждённый тон сыграл на чувствах паренька без запинки. Теперь ему оставалось аккуратно уйти от острой темы, не дав возникшей у ребёнка неловкости отдалить того от Драко.       — У вас зато лучшие квиддичные вратари и загонщики.       В доподлинной правдивости этого в сороковых он уверен не был — поимённой статистики по Британии за прошлый век у него хоть отбавляй, а давнющие интернациональные сводки его никогда не интересовали, — но ничем не приправленная лесть никогда не вызывала враждебности только в том и исключительном случае, когда в одном предложении стояла на пару с квиддичем.       — А вот это правда! — воспрянул духом парнишка. — Ещё Иванов лучшим ловцом столетия стал! Национальная команда Болгарии его, как только он выпустился, тут же к рукам прибрала.       Драко очень кстати припомнил единственное имя матёрого французского ловца с прошлого матча.       — До Габриэля Гвинарда ему, думается мне, всё равно далеко.       — Ach, Quatsch! Гвинард древко метлы от кухонной щётки не отличит!       Ничем не обременительная беседа на отвлечённые темы помогла притупить ему ноющее чувство в плечах и левом боку, а Гансу — как паренёк представился этим же днём — милое стеснение в неискушённом спектре чувств, присущих по началу каждому тюремщику в юности лет. Так Драко предложили добавить в следующий кубок обезболивающего, и он учтиво поблагодарил за внимательность, но в отказе сослался на лишние траты. Большинство этих зелий шли рука об руку с побочной сонливостью, а голова ему нужна была трезвой.       Их разговор в приглушённых тонах прервали старшие товарищи Ганса. Карие глаза смотрели чётко под ноги, пока ему выжигали приглянувшиеся участки тела. Вытерпеть без утопившего камеру крика вышло, по чужим подсчётам, только первый час, а затем, уже вдоволь наслушавшись надрывных мольб остановиться, волшебники ушли и увели за собой молодого парнишку с поста надзирателя. Теперь там стояла женщина средних лет с каменным лицом.       Драко скованно понадеялся, что их с Гансом никто не слышал, а это — всего-то обычная пересменка.

*

             В полубреду ему привиделись те весенние поля Уэльса…       Как ветер кусал лицо холодом. Как сыро-свежий запах земли запачкал ему чистую рубашку Тома. И… И как после, ни с того ни с сего, тучи рухнули на них ливнем. И как его держали крепко за рукав. И как тёмные глаза пожирали оголённое предплечье Драко. И…       — Ты единственный.       Очнувшись и вспомнив те два слова, Драко заплакал. Слёзы жгли порезы и ссадины на лице, пока пустота выедала его изнутри.

*

             Люди генерала, не обделённые бытовым опытом войны, оторвали ему ногти утром следующего дня и после обеда залили руки солёной водой. Ночью, когда все ушли отсыпаться после несомненно продуктивного дня, Драко сон себе не позволил. Залечить свежие раны без палочки занимало уйму времени, а ему при помощи одного простенького, но бесконечно муторного заклинания нужно ещё ускорить регенерацию ногтевых пластин на первом и втором пальцах правой кисти — больше и не требовалось. Плечами с горем пополам и на сравнительно мизерный угол двигать он мог, запястья тоже не создавали неудобств, если наплевать на стёртую кожу. Локти же, перетянутые какой-то верёвкой между собой, проблему доставляли ощутимее всего, значительно ограничивая движение.       С рассветом ведьму на посту сменил Ганс. Карие глаза, высмотрев его за решёткой, расширились в испуганном удивлении. По всей видимости, внешнее сейчас превосходно гармонировало с его внутренним и весьма — весьма! — хреновым состоянием.       — Что они с тобой сделали?       — Не хочу об этом говорить.       И если в чужом голосе улавливались ожидаемые нотки волнения, то от того, как в тишине камеры раздался собственный, Драко невольно замер. Точно и не его вовсе — осипший до предела и какой-то бесцветный.       Ганс достал палочку.       — Давай вылечу.       — Нет, не усложняй себе жизнь.       Благие или корыстные, но какие бы у ребёнка ни были намерения, он не уверен, что тот не навредит ему ещё больше. На ординатуру всё-таки неспроста выделяли целых четыре года.       — Не хочу, чтобы ты попал под раздачу. Не… не ради меня.       И откровенное притворство совершенно не тяготило Драко. Не в его текущем состоянии.       С хмурым видом парнишка что-то решил для себя и только наполнил вновь пронесённый с собой кубок чистой водой, помогая ему выпить её до последней капли. И нахмурился ещё больше, когда он уже на более-менее трезвую голову спросил о возрасте.       — Достаточно взрослый, чтобы служить родине.       Драко подумал о метке на его левой руке.       — Не всё ли равно?       На его вопрос паренёк ещё немного поупрямился, но сдулся.       — Пятнадцать мне, — гаркнул тот в конце концов и добавил, тихо насупившись: — Но совсем скоро будет шестнадцать!       Даже до выпуска из школы ещё не дорос… С другой стороны, объясняет и то, с какой лёгкостью Ганс сошёлся на контакт с пленником. Остальные волшебники в форме армии Гриндевальда выглядели куда старше.       Его порывало спросить, что привело этого ребёнка к выбору такой непростой судьбы, но опасался услышать ответ. На сочувствие кому-то Драко попросту не хватит.

*

             — Нет, серьёзно, — запротестовал он, — их недооценивают. Зелья — это больше, чем топорно следовать выданной инструкции. Думаю, наблюдение за опытным мастером не менее захватывающе похода на спектакль или матч.       Паренёк зарычал от досады.       — Почему все, кто начинает углублённо заниматься зельями, превращаются в фанатиков? — вопрошал тот в потолок и мгновенно воспрянул духом: — У нас в институте только один предмет стоил внимания — Тёмные силы!       — А знаешь, большая часть контр-заклинаний для проклятий создали те самые целители, кто потом вторым образованием специально отучивались в Дурмстранге. Понимание тёмных искусств задаёт отличную базу, которая оборачивается внушительным преимуществом.       Чужие губы тронула ехидная усмешка.       — То есть они поступали в институт изучить Тёмные силы, чтобы потом их обезвредить?       Драко пожал плечами.       — С исследовательской точки зрения всё это многообразие тёмных искусств, будь то порча или нежелательный результат ритуала в некромантии, не может не восхищать. Поэтому я бы тоже поступил за этим в Дурмстранг после Мунго… Мне тёмная магия всегда хреново давалась. Как ни крути, а от волоса единорога в палочке не избавишься.       Ганс потупился и сдвинул брови, скосив взгляд на свою палочку.       — Понятно.

*

      Его часы на исходе. Поднять голову и не блевануть склянку крови при этом он больше не мог.       — Сколько я уже здесь? — прохрипел Драко не своим голосом.       «Ещё успеет приноровиться» — с пониманием остановил он взгляд на дрожащих кулаках Ганса. Остальным волшебникам, если задуматься, было как минимум лет за двадцать.       — Шесть дней.       — А, — протянул он. — Неделю, значит, всё-таки не переживу?       На неясную риторику паренёк не нашёл что ответить. Подрагивающими руками тот только протёр мертвенно-бледное лицо, всё ещё пребывая в неведении, что пленник в камере мог видеть опасно-лишние эмоции.       — Ганс, не вини себя, — напомнил он осторожно. — Так просто вышло… Лучше бы, конечно, они действительно думали, что я шпион.       — Они думают!       Очаровательная импульсивность добавила голосу ещё больше опасных и лишних эмоций, которые заметил бы уже даже слепой.       — Они хоть раз приводили дознавателя? Нет, Ганс, всё из-за того, что я задел Гринграсс на глазах у всех её приятелей.       Во власти хмурого возмущения его юный надзиратель затопал из стороны в сторону.       — Я тебя не выпущу.       Чужой голос рябил издёрганностью.       — И этого просить я не в праве.       Будь у него больше времени, склонить к предательству не составило бы труда, только… времени у Драко правда не было.       — Значит, есть что-то, с чем я тебе могу помочь?…       «Пока ты не помер» — добавил Драко про себя проглоченное ребёнком с комом в горле.       — Если только тебя не затруднит, — вкрадчиво и помявшись для виду проговорил он. — Не мог бы ты расслабить узлы на локтях? Я знаю, что руки должны быть обездвижены, но они мне плечо вывихнули и…       — Да. Да, могу, — затараторил паренёк. — Давай, повернись спиной.       Из согнутого в три погибели положения на полу было сложновато повернуться так, чтобы подставить свои руки под чужую палочку, но страшась спугнуть ненароком, он закусил губу и стерпел боль молча. Позади послышалось «Релашио» с немецким акцентом — и вот локти больше ничего не сковывало. Плечи и спина заныли даже относительно приятно. Обернувшись через плечо и поймав взглядом карие глаза, Драко искренне улыбнулся.       — Спасибо.       Ганс натянуто кивнул, забыв напрочь о том, что пленник видеть того по идее не должен был, и вернулся на свой пост под лестницей в подвалы. А Драко — в дальний угол камеры, за участок с решётчатым сливом в полу, чтобы прильнуть там спиной к своду стен. Вывести руки вперёд с вероятностью, что его заметят, он не мог, но и не испытывал такой уж критичной необходимости. Ему требовалось лишь вывернуть запястье так, чтобы расстегнуть пуговицы на рукаве рубашки.       Руки тряслись. Было это из-за клокочущего изнутри страха того, что он сейчас собирался сделать, или последствием вкушённых им ранее Круциатусов, Драко не сумел бы сказать наверняка… Он внимательно присматривал за пареньком на страже, пока выуживал треклятые пуговицы из петель — пять таких стягивали его левое запястье, и без ногтей расстегнуть их, тайком и ни разу не пискнув от боли, ему выдержки бы в целую жизнь не хватило. И пусть Ганс на него не смотрел, но с отросшими ногтями на большом и указательном пальцах ни один мускул на его лице не дрогнул. Минуты ушли на то, чтобы полностью оголить метку, а с этим он не дал себе и единой секунды. Струсить в последний миг могло стоить ему жизни.       Пальцами с запёкшейся кровью Драко с силой сжал своё предплечье. Чувство прокусывания распространилось извне, обжигая до костей и безудержно извиваясь под кожей. Ощущение в руке, возможно, на деле не было столь ярко-болезненным, если бы местами ткань рубашки не припаялась к обугленному сгибу локтя и прожжённой косой линией вдоль черепа после недавнего оттачивания на нём Инцендио.       — Когда твоя смена заканчивается? — на скрипучем от испытываемых всех разом ощущений выдохе спросил он.       Ганс, всё так и сверля стену перед собой, скрестил руки на груди.       — Через четыре часа. А что?       Он открыл было рот, но в последний момент прикусил язык и помотал головой.       — Забудь.       Внутри всё крутило от злости на себя, но пойти на такой риск он не был готов. Слишком верный делу, ребёнок не знал этого самого дела. А Ганс жевал губу, борясь с желанием что-то спросить у него, но их недо-разговор прервал стук каблуков за дверью наверху.       — Охо-хо, лже-братик, — заискивающе протянула Гринграсс, — неважно же ты выглядишь.       «Мерлин, ей ведь всего восемнадцать» — изумился Драко, будучи до недавних пор уверенным, что для вскормления в себе такой окостенелой жажды насилия человеку требовалось довольно много времени. Хотелось также и сказать что-нибудь едкое в ответ, но сейчас он слишком скован ужасом, и болью, и холодом… Он думал, если раззадорит ведьму на даже одно-единственное незатейливое проклятие, то тогда ему точно не выбраться из этого дерьма живым.       А ещё Драко всегда был трусом. И знал это лучше, чем кто-либо другой.       — Наша пташка больше не поёт, да-а? Ну загляденье какое! Надо было прихватить с собой колдоаппарат, снять на светлую память для твоего…       Раздавшийся гром откуда-то с потолка прервал девушку на полуслове. Гринграсс сморщила свой вздёрнутый носик и стрельнула сердитым взглядом на дверь поверх лестницы. С очередным грохотом, содрогнувшим всё здание, с камня подвалов посыпалась пыль.       — Что, во имя Салазара, там…       Остальные слова заглушил взрыв прямо за дверью. Клубы пыли и каменной крошки повалили с лестницы вниз, заполняя камеры грязным туманом, от которого слезились глаза и ещё больше запершило в горле. Разодранную криками глотку сдавило до катастрофической нехватки воздуха, когда он зашёлся гиблым кашлем. Драко, притянув колени к груди, вжался в угол. Пока Гринграсс неподалёку чертыхалась на чём свет стоял, он понадеялся, что ведьме сейчас не припрёт доводить с ним дело до конца, и прислушивался к звукам бойни наверху.       До подвала искажённым, наслаивающимся самим на себя эхом доходили вопли, взрывы и выкрикиваемые в суматошном испуге проклятия. Затуманенные разноцветные вспышки прямо под потолком в проёме явно выбитой чем-то настежь двери пробивались сквозь густо витающую пыль в воздухе. Падали тела. Мокрыми шлепками скатывались по ступеням лестницы куски этих тел. Голоса задыхались в агонии, кто-то о чём-то будто молил на немецком. И затем, куда быстрее, чем он мог себе представить, воцарилась гробовая тишина.       — Вентус Максима.       От стылого холода в знакомом ему голосе заболело сердце. Словно высушивающий глаза грязный туман, непроглядываемый воздух вскоре очистился мощной спиралью, и перед ним предстал разрушенный в пух и прах подвал гринграссовского поместья: стены раскрошены и обожжены шальными заклинаниями, пол завалили останки — кто искалечен перед смертью, кто разорван на ошмётки, а кто погиб безболезненно для пущей скорости расправы и теперь безжизненно смотрел в потолок. Похоже, бежали на нижний этаж, чтобы успеть забаррикадироваться от наступающего врага. Не вышло. Хозяйка этой разрухи, прижавшись к решётке его камеры грудью, дрожала и крепко сжимала свою палочку в ладони. Оглядев ещё раз усеянный телами пол под лестницей, он не нашёл никого похожего на того светловолосого паренька. Может, успел улизнуть наверх, чтобы помочь старшим товарищам, и Драко не… не мог думать об этом дальше. Генерал проглядывался наверху, пришибленный брусом в грудину к двери, и голова в форменной фуражке свесилась под неестественным углом. А рядом…       Рядом стоял Том. Весь в крови и с другой палочкой в руке. Что-то нечеловеческое превращало обычно спокойное лицо, на которое он засматривался не счесть сколько раз, в абсолютно незнакомое ему, и чужие губы искажала точнейшая злоба улыбки. И Драко бы ужаснулся той лёгкости, с которой невербальные чары подняли с пола столько мёртвых тел, пока тот медленно спускался вниз, но не когда этот неумолимый взгляд безжизненно-тёмных глаз был прикован к нему. Нет, он только и мог беззвучно наблюдать за тем, как к нему приближались плавной поступью, одним уцелевшим после тренировочного Инцендио глазом.       Гринграсс задавила в себе испуганный писк.       — С-скажи ему, что меня схватили вместе с тобой, — прошипела девушка торопливо. — Драко! Драко, он убьёт меня! Ты действительно сможешь с этим жить?!       У Драко ответить сил не было.       — Том! — воскликнула ведьма, меняя свою стратегию по выживанию на ходу. — Помнишь меня, да? Я была префектом, когда тебя назначили старостой школы! Том, ты был так добр ко мне, со стольким помог мудрым советом. Ох, пожалуйста… Ты разве не помнишь этого?       И Том остановился. И посмотрел в сторону Гринграсс. Этого видеть Драко совсем не хотел, только вот в который раз убедился, что зелёная вспышка прекрасно видна даже сквозь прикрытые веки. А потом заскрипели прутья решётки. Вскоре перед ним с мягким шорохом опустились на колени и уложили ладонь ему на левое плечо. Он невольно выдохнул — очень надсадно и очень горько.       — Всё хорошо, — сказали ему тем самым тоном, с каким успокаивали все его ночные кошмары. — Теперь всё в порядке. Тебе больше ничего не угрожает.       Ещё не успевшая высохнуть кровь стекала с Тома на пол громкими-громкими каплями.