Courting for the Camera

На следующее утро Изуку просыпается более отдохнувшим, чем когда-либо за последнее время. В большинстве случаев он просыпается измотанным, либо из-за того, что слишком много спал, либо из-за недостатка. Ему редко удается побывать в этом сладком уголке здорового, хорошо отдохнувшего восьмичасового отдыха. Еще реже это случается в ночь, когда он не встает с дивана. Как и следовало ожидать, пробуждение от такого рода дремоты приводит его в безупречное настроение. Такое, когда он не бездельничает целый час в телефоне, прежде чем наконец встать. Он встает и направляется на кухню, думая, что, эй, сегодня отличное утро, чтобы приготовить себе горячий завтрак! Поэтому он достает все необходимое: кофе, яйца, фрукты. Все, что угодно, - шаг вперед по сравнению с его недоделанными протеиновыми батончиками и кофе на вынос. В его жизни, безусловно, было время, когда Изуку был более всесторонне развитым человеком. Он регулярно питался здоровой пищей, выполнял все свои ежедневные обязанности дома и на работе. Черт возьми, он закончил среднюю школу лучшим в своем классе, уступая только Каччану. Возможно, все пошло наперекосяк, когда Шото и Очако съехали. Когда они жили здесь, Изуку всегда был где-нибудь, заполняя те немногие моменты свободного времени, которые у него были, друзьями и развлечениями. Тогда он тоже был более занят, брал дополнительные смены и выполнял черную работу агентства, пытаясь сделать себе имя в индустрии профессиональных героев. Теперь, когда он закрепил свою позицию в Топ-5, ему не нужно было проявлять такой же уровень самоотдачи. Конечно, он предан делу, но не с таким количеством отваги, как новый герой. И в любом случае, он начинает думать, что, возможно, он не может полагаться в своем счастье только на героическую работу, как будто ему нужно что-то еще, чтобы заземлиться и почувствовать равновесие в своей жизни. Если бы только он мог придумать, что могло бы заполнить эту пустоту. Завтрак Изуку аккуратно накрыт на кухонном столе (которым он никогда не пользуется), на керамической тарелке (не бумажной!), и он очень доволен собой. Однако, как только он собирается сесть, из гостиной начинает звонить его телефон, напоминая ему, что он даже не проверил его, когда проснулся. Он хмурит брови, глядя на определитель номера, когда снимает трубку, задаваясь вопросом, почему мать звонит ему так рано. — Алло? — говорит он неуверенно. Его тон серьезен, потому что он предполагает, что что-то должно быть ужасно неправильным. — Изуку! Почему ты мне не рассказал? — обвиняюще говорит она, заставляя мозг Изуку закружиться, выводя его из спокойного, удовлетворенного состояния. — Рассказать тебе? — повторяет он, медленно осознавая, о чем она, возможно, говорит. — Это ты ухаживаешь! И за Кацуки, не меньше! - кричит она, и это звучит наполовину взволнованно, наполовину огорченно. У Изуку перехватывает дыхание, когда в одно мгновение снова включается режим тревоги. Черт! Он должен был сообщить своей маме, прежде чем она узнает об этом из таблоидов, но он забыл! Он худший сын на свете! — Мне так жаль, мам! Я хотел сказать тебе, у меня просто не было возможности и ... — Я знаю, я знаю, эти папарацци ужасны! - восклицает она, и Изуку немного кажется, что он лжет ей, но он мало что может с этим поделать. — Как бы я хотела, чтобы они не совали нос в твою личную жизнь - не сливали информацию, о тебе!, - сказал она. — Д-да, они хуже всех, - вздыхает он. Хотя ему и плохо, он рад, что она хотя бы понимает. — И я тебе еще не сказал, потому что, ах, потому что это Каччан. Я знал, что если расскажу тебе об этом, ты будешь увлечена, и я не хотел сообщать тебе, пока не буду уверен, что он у меня в руках, понимаешь? — О, Изуку, я понимаю, - вздыхает она. — А ты? Я имею в виду, он у тебя есть? Прости свою старую бета-маму за то, что она не была в курсе ухаживаний за омегой. Я не совсем уверена, как все это работает. — Ну, эм, - бормочет он, его мысли возвращаются к прошлой ночи, его рука горит на плече Каччана, когда он нюхает одеяло. Он задается вопросом, действительно ли Каччан оставил это на диване или оно попало в его гнездо. Мысль о Каччане, гнездящемся под одеялом, надушенным им самим, ... ну, сбивает с толку. Он не уверен, что это значит. Предполагается, что все это подделка, только для камер. Но требования Каччана к запахам уступают место серой зоне, к которой Изуку не уверен, что хочет возвращаться. Если запах - это то, с чего все начинается, то где же оно заканчивается? Как Киришиме удавалось заниматься этим годами, а потом взять в пару кого-то другого? Он делает мысленную пометку поговорить со своим бывшим одноклассником, когда у него будет такая возможность. — Каччан ... ну, ты же знаешь, какой он, - наконец говорит Изуку. — Потребуется многое, чтобы завоевать его, но он того стоит. — Что ж, я очень на это надеюсь, — усмехается она. — Любому повезло бы иметь такого заботливого альфу. — О, мам, - вздыхает он. — И я серьезно! - настаивает она, продолжая разглагольствовать о том, что она воспитала его уважительным альфой, который не пользуется омегами, как те, которых можно увидеть в слишком многих тревожных новостях. Когда он заканчивает разговор со своей матерью, перед ним стоит еще одна трудная задача: проверить количество уведомлений, полученных его телефоном за ночь. Он думает, что готов к этому, но это далеко не так, когда он сталкивается с сотнями электронных писем, бесчисленными текстовыми сообщениями и почти пятьюдесятью пропущенными звонками. — Ах, черт, - бормочет он себе под нос, решив сначала проверить свои текстовые сообщения. Большинство из них были на схожую тему.   Очако: ТЕПЕРЬ, я ДУМАЮ, ВСЕ КОНЧЕНО Очако: и ты серьезно занимаешься гнездованием??? Уже??? Позвони мне как можно скорее! Очако: ДЕКУ, ПОЖАЛУЙСТА, ТЫ УБИВАЕШЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ. Шото: Ты действительно ухаживаешь за Бакуго? Я увидел статью об этом в вечерних новостях и хотел уточнить у тебя. Шото: Кроме того, если это правда, то: Почему Бакуго? Мирио: Похоже, мы отправляемся на гонки! Продолжайте в том же духе, конечно! Иида: Поздравляю с твоим ухаживанием!   И это было только начало. Электронные письма были в основном от СМИ с просьбой прокомментировать его, к ним были приложены фотографии папарацци, на которых Изуку выходит из магазина "Гнездовье", а также он подходит к дому Каччана. Любопытство берет верх над ним, и он открывает вкладку браузера, чтобы найти имя своего героя, и сталкивается с множеством заголовков:   Граунд Зиро и Деку: соперники детства ... любовники?!   #4 Профессиональный герой Деку ищет загадочную подругу   Ухаживание Деку и Ground Zero: сенсация изнутри!   На это ему приходится закатить глаза. Как будто у кого-то есть реальная информация о том, что у них происходит. И семантика некоторых заголовков беспокоила его. Они не были соперниками в детстве. В детстве они были друзьями, а потом Каччан ненадолго превратился в хулигана, а затем в старших классах они стали соперниками. Какими бы напряженными ни были их отношения, Изуку всегда предпочитает думать о Каччане как о друге детства, а не о чем-либо другом. Переходя от чтения более неточных заголовков, он проверяет список пропущенных звонков. Многие звонки с неизвестных номеров, несколько от Очако, пара от его мамы, но он уже поговорил с ней, а затем ... Его глаза зацикливаются на экране, когда он видит, что у него одиннадцать пропущенных звонков от самого Каччана.   *********   Кацуки почти не спит ночью после того, как получает одеяло от Деку. Слова тупого альфы крутятся в его голове, от которых он не может избавиться. Я сделаю для тебя все, что угодно, не задумываясь, без вопросов. Дело не столько в том, что он сказал, сколько в том, как он это сказал. А может, и в том, и в другом, кто, блядь, знает? Когда он говорил это, его голос был низким и твердым, как будто он объявлял себя альфой Кацуки. И это сводит Кацуки с ума, потому что в прошлый раз, когда он проверял, он не хотел чертову альфу. Ему нужен гребаный запах альфы, но ему не нужна пара. Даже когда его надушивал Эйдзиро, он не испытывал этих... чувств. Он содрогается от этой мысли и пытается убедить себя, что, возможно, это потому, что Эйдзиро на самом деле его друг, а Деку - нет. Но это бесполезно, потому что Деку не не его друг, и делает все, чтобы экспоненциально более ужасного. Я бы сделал для тебя все, что угодно, не задумываясь, не задавая вопросов. Еще одна вещь, которая его раздражает, это то, что он уверен, что это говорит чертов альфа-мозг Деку, а не то, что Деку чувствует на самом деле. И он не уверен, какой сценарий он предпочитает. Он зарывается поглубже в свое гнездо, груды одеял и предметов одежды, которые он приобрел за эти годы. Это чертовски странная вещь, думает Кацуки. Каждый раз, когда проходит течка, он заканчивает тем, что вещи переставляются немного по-другому, добавляются новые предметы с неясным происхождением. Эйдзиро всегда жаловался на пропажу рубашек, а Кацуки лгал и говорил, что чертов тупица должен лучше следить за своими вещами. Он никогда никого не впускал внутрь, никогда не хотел быть настолько уязвимым ни перед кем, даже с Эйдзиро. Гнездование - это глубоко личное, и он не какой-нибудь потасканный омега, который просто впустит кого угодно. Особенно какого-нибудь альфу. Конечно, у него были встречи с другими мимолетными партнерами, но для этого и был этот чертов диван, или спальня для гостей, или гребаный пол. Он снова погружается глубже, закрывает глаза и пытается заставить себя уснуть. Это не работает, и так никогда не получается, но он достаточно отчаялся, чтобы попытаться. Сегодня вечером он не может заткнуть свой мозг, и это бесит. Гнездо начинает чувствовать себя неуютно. Не опасно, но непригодно, нестабильно. Он встает, примостившись на коленях, прежде чем вытянуть обе руки вперед и бульдозером с правой стороны кучи превратить ее в холм побольше, затем округлить и снова выровнять. Это все еще чертовски неправильно, и пахнет не кем иным, как Кацуки, и это тоже выводит его из себя. У него такое чувство, что горло сжимается само по себе, а слезы жгут под веками. Все неправильно, неправильно, неправильно! - Черт, - хрипит Кацуки, его голос срывается с горла. Он не может сказать, расширяется или сжимается его грудь, но в любом случае это чертовски больно. Это, блядь, душит его. Он быстро хватает свой телефон, на мгновение запаниковав, прежде чем понимает, что оставил его на кухонном столе. Он должен заставить себя покинуть свое гнездо, которое испорчено из-за того, насколько расстроенным оно его только что заставило чувствовать. Но ему все же удается это сделать, и он быстро выходит на кухню, где обнаруживает вибрирующий телефон, бьющийся о гранит.   Входящий звонок: Киришима Эйдзиро   — Чертовски вовремя, — огрызается Кацуки, как только отвечает на звонок. — Э-э, и тебе привет? — альфа хихикает, слишком оживленно для - подожди какого черта Эйдзиро звонит ему в два часа ночи? — Просто проверяю тебя - значит, ты это видел? — Что видел? - ворчит он. — Я-я собирался позвонить по ... другим причинам. Ты, блядь, знаешь. — О, черт, ну ... ты мог бы отложить просмотр Интернета на утро, чувак, - говорит он, его тон слегка смягчается. Катсуки хмурится. — Что, черт возьми, это должно означать? — Ну, ты же знаешь, что вся сделка с агентством Мидории - это пиар-проект, верно? — напоминает он ему. Кацуки стонет и проводит свободной рукой по лицу. — Ну, они, по-видимому, этим занимаются. Это все, о чем все говорят. — Черт, у меня даже не было времени, чтобы... черт, это пиздец, - рычит он, отводя руку от лица и сжимая кулак, который потрескивает и дымится. — Тебе следовало бы прочитать инструктаж, Кацуки, - смеется он, как будто это гребаная игра. Затем он возвращает свой тон в более серьезное русло. — Он действительно, ну, ты знаешь, давал тебе материалы для гнезда? — Не твое собачье дело, - огрызается он с непреднамеренной злобой, думая об оранжевом пледе, все еще лежащем на диване. Тот самый, который очень мягкий ... имеет некоторый вес ... пахнет Деку . . . — Ого, извини, не хотел совать нос не в свое дело - думал, мы достаточно близки, чтобы шутить по этому поводу, чувак, - говорит он слегка обиженно. — Ты в порядке? — Нет, я, блядь, не в порядке! - кричит он в телефон. — Я не... блядь, я не в порядке. Он тяжело сглатывает и устремляется в другую комнату, как будто что-то физически тянет его туда, его взгляд останавливается на оранжевом покрывале, как будто на него падает какой-то неземной свет, освещающий его во всей красе. Это идеально. — Катсуки? Что происходит? — спрашивает он, его голос дрожит от неуверенности. Но Катсуки едва слышит его сквозь туман в голове, когда хватает одеяло, черный чай попадает ему в нос, а мята охлаждает его ярость. Черт. — Мне нужно идти, - задыхается Кацуки, вешая трубку и снова откладывая ее в сторону. Надеюсь, Эйдзиро не будет возражать, если он никогда не объяснит внезапное завершение их разговора. Одеяло кажется невероятно бархатистым под кончиками пальцев, и его аромат немедленно успокаивает жжение под кожей. Он сжимает его между ладонями, прежде чем прижаться лицом к ткани и сделать глубокий вдох. Это чертовски божественно, вот что это такое. Неуверенно он набрасывает накидку на плечи, закутываясь в душистую ткань. Он чувствует себя спокойно, даже в безопасности, закутавшись в самодельный халат. Да, это хорошо. Злоба хочет, чтобы он оставил одеяло на чертовом диване, где ему самое место, но инстинкт требует, чтобы он был в его гнезде как можно скорее. И, что ж, он не в настроении спорить с инстинктом.   *********   Когда Кацуки просыпается, он не может вспомнить, как заснул. В какой-то момент он был порывистым, беспокойным и танцевал на грани панической атаки. А потом он отнес одеяло Деку обратно в свое гнездо и... просто уснул? Он все еще в гнезде, оранжевый плед обернут вокруг его тела, уголок он держит в руках, прижимая к щеке. Он не гордится этим, но даже когда он садится, он натягивает одеяло обратно в свое гнездо, принимая его как постоянное приспособление. Деку никогда не узнает. Он скажет ему, что взорвал эту тупую штуковину у себя в ладонях, и в мусорном ведре не осталось ничего, кроме пепла. Катсуки выползает из гнезда и возвращается в гостиную, где находит свой телефон, оставленный на диване. Он совсем забыл о нем, как только увлекся одеялом. Смутно он помнит, как разговаривал с Эйдзиро, и ... что потом? Просто уснуть? Он закатывает глаза и смотрит на абсурдное количество уведомлений на своем телефоне. О, черт.   Эти заголовки - пиздец. И текстовые сообщения - пиздец, и Кацуки в жопе.   Ему следовало прочитать этот чертов брифинг! Он не знал, что именно так будет выглядеть эта дурацкая пиар-схема! С... гребаными статистами, выкладывающими его фотографии в Интернет, сочиняющими истории о нем и Деку и каким-то образом откопавшими старые фотографии их двоих из детского сада. Это чертовски неловко! И агрессивно! И! Черт возьми, как Деку справляется со всем этим и почему чертов альфа не предупредил его, что все будет настолько плохо?! В гневе он набирает номер Деку. Голосовая почта. Блядь. Он набирает номер еще несколько раз, каждый раз попадая на чертову голосовую почту! Каждый раз, когда Деку не отвечает, его сердце сжимается в груди чуть сильнее. Почему он не отвечает? Где мой альфа? Гребаный ботаник! Черт, а что, если с ним что-то случилось?! Это самое драматичное, что Кацуки когда-либо испытывал из-за пропущенного звонка, и даже учитывая инстинкты, он удивлен тем, насколько безумно он себя ведет. Он никогда не был таким чертовски навязчивым. На самом деле, он презирал прилипчивых омег, которые вели себя так, словно ничего не могли сделать без защиты альфы. Ему не нужен альфа, ему не нужен альфа, ему не нужен альфа!   — Алло? — голос Деку звучит как у гребаного ангела. — Черт возьми, отвечай на свой чертов телефон, когда я тебе звоню, - выпаливает он. — Я не хочу думать, что ты, блядь, умер или что-то в этом роде. — Эм Каччан, здесь сказано, что твой первый телефонный звонок был всего несколько минут назад, - указывает он, и его голос звучит так же растерянно, как и сам Кацуки. Он хмурится; наверняка Деку заставил его ждать гораздо дольше, чем несколько минут. Но проверка доказывает, что он ошибался. Его первый звонок был сделан шесть минут назад, и за шесть минут он позвонил Деку одиннадцать раз. Срань господня. — Все в порядке? — Деку спрашивает снова. — Чертовски круто, - ворчит он. — Ваши чертовы пиарщики сделали чертовски много, люди ведут себя как идиоты больше, чем обычно, и ... — Каччан, - перебивает он, его голос мягкий, спокойный и манящий. — Я понимаю, меня это тоже немного напрягает. Я не думал, что люди так быстро поймут. Я знаю, Като говорила, что это произойдет, но, думаю, я действительно не думал, что кто-нибудь в это поверит? — А почему бы и нет? — спрашивает он, защищаясь. Неужели Деку думает, что их фальшивые отношения были бы невероятными? Что Деку никогда не смог бы заинтересоваться кем-то вроде Кацуки. Альфа слишком хорош!   — Ах, я имею в виду, мы не всегда хорошо ладили, понимаешь? — Деку нервно хихикает. Альфа чертовски нервничает. Катсуки заставляет альфу нервничать. Ты, черт возьми, худший омега в мире! — Вполне естественно, что люди будут удивлены. Это вполне естественно. Ах, черт. Дыхание Кацуки снова становится поверхностным, желудок опускается, а кожа снова начинает гореть. Что за нахуй . — Каччан? Что случилось? — спрашивает Деку, в его голосе слышится внезапное беспокойство. Альфа беспокоится о тебе. Он защитит тебя, все в порядке. Просто позволь ему защитить тебя. — Я в порядке, Деку, - выдавил он, его голос звучал гораздо более натужно, чем он ожидал. Ароматы. Ему нужны ароматы. Он прямиком возвращается в свою спальню, опускается в гнездышко на оранжевом одеяле. Это помогает ему чувствовать себя непринужденно, но ему все еще жарко, в голове туман, и он не уверен, почему. — Мне следует повесить трубку? — спрашивает Деку, сбитый с толку, вероятно, потому, что Кацуки не сказал ни единой чертовой вещи, которая имела бы смысл. Но вешать трубку - это худшее, что Деку мог сделать с ним в данный момент. — Нет, черт возьми, не бросай меня, - умоляет он, поражая себя осознанием, которое приходит вместе с мольбой. Он на взводе больше, чем обычно. В его гнезде все не так. У него горячая кожа, болит живот, и сумасшедше нужно быть в контакте с альфой. Его гребаная течка началась слишком рано. Я бы сделал для тебя все, что угодно, не задумываясь, не задавая вопросов. Блядь. Вопросы не задаются. У него не должно было начаться течки еще две недели, какого черта ?! Он не готов, он еще не привел в порядок свои дела на работе, ему не с кем их провести. Все, что угодно. Вопросов не задают. "Деку?" он хрипит. "Да, Каччан?" Кацуки тяжело сглатывает. Это, конечно, рискованный шаг, но мысль о том, что Эйдзиро придет проведать его, пахнущий Тамаки , вызывает у него желание блевать. Черт. Черт. Он не может быть один из-за этого, и он это знает. — Ты сказал, что сделаешь для меня все, верно? Вопросов нет? — говорит он, побежденный. Деку на минуту замолкает, в трубке повисает тяжелая тишина. У Кацуки болит горло, его охватывает беспокойство из-за того, что он чуть не совершил самую глупую ошибку из всех возможных. Он ни в коем случае не хотел этого, ни в коем случае не стал бы так поступать, ни за что не стал бы… Конечно, Каччан.