Courting for the Camera

Кацуки выкрикнул ругательства и швырнул свой телефон через всю комнату, как только Киришима сообщил ему об импровизированной встрече. Один день, чтобы прибраться в квартире, прежде чем снова придется иметь дело с рабочим дерьмом, а его уже вызывают. По их словам, чертовы гражданские, следящие за каждым их шагом, все испортили. Они думают, что Деку какой-то чертовски сильный альфа, перед которым даже Кацуки не смог устоять, и это чушь собачья. Не только это, но Кацуки был инициатором. Он был тем, кто умолял Деку связать его узлом, как какой-то тупой, слабый омега. Если уж на то пошло, Деку был идеальным джентльменом, он не уступал, пока не был абсолютно уверен, что Кацуки этого хочет, кормил его и ставил здоровье Кацуки выше собственного либидо. Когда он покидает свою квартиру, у него все еще ужасное настроение, чему не способствуют снующие снаружи репортеры. Кацуки ворчит себе под нос, натягивает на голову капюшон куртки и надевает солнцезащитные очки, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы проскользнуть мимо них незамеченным. Это не так. — Граунд Зиро! Можем ли мы получить заявление о ваших отношениях с профессиональным героем Деку?! — Это правда, что у вас только что закончилась течка? — Деку вызвал вашу течку? Кацуки сжимает кулаки, используя все свое самообладание, чтобы не ответить. Все, что он им скажет, потенциально может только усугубить всю эту хрень, чем она уже является. У него и раньше были стычки с прессой, особенно когда он только начинал, как восходящий герой. Он говорил идиотам все, что ему заблагорассудится, а они искажали его слова и выставляли его мудаком. Возможно, он вел себя как мудак, но дело не в этом. Поэтому он просто опускает голову и продолжает идти, даже когда они пытаются следовать за ним. Это пиздец, особенно учитывая их нынешнее новости о нем. Они думают, что он подвергался сексуальному насилию неделю подряд, и теперь собираются преследовать его? Гребаные стервятники. В конце концов, он прибегает к взрыву, направленному в землю, чтобы быстрее ускользнуть от репортеров. И еще. И еще. После использования причуды он уверен, что оторвался от них. Как только он вернется на твердую почву, он сможет спокойно проделать остаток пути до проклятого агентства "Night might". Слава богу, Эйджиро ждет его в вестибюле. — Привет! Добро пожаловать обратно в страну живых, — посмеивается он. — Заткнись, — ворчит Кацуки, слегка ударяя его кулаком в плечо. Когда он это делает, от него исходит странный запах. Смешенные ароматы Эйдзиро и Тамаки чувствуются отвратительно, но есть кое-что еще, чему он не может подобрать названия. — Ты в порядке? — спрашивает Эйджиро, заметив растерянную паузу Кацуки. — Ты чертовски странно пахнешь, — комментирует он, закатывая глаза. — Правда? — говорит он, нюхая собственную подмышку и слегка краснея. Идиот. Катсуки закатывает глаза и кивает в сторону лифтов, побуждая Эйджиро следовать за ним, когда один из них откроется. — С этой идиотской встречей лучше поспешить, — бормочет Кацуки, скрещивая руки на груди. — Ну, по словам Жирножвача, пиарщики Деку взбешены, — усмехается Эйджиро, бросая на него дразнящий взгляд. — Все потому, что ты не смог удержать кое-что в штанах. — Я убью тебя, — угрожает Кацуки, скрипя зубами. Эйджиро просто от души смеется, явно развлекаясь. — Я слышал это много раз раньше, — хихикает он. — Если серьезно, то ты выглядишь... лучше? — Да, — повторяет Кацуки, глубоко вдыхая. Он не хотел бы признавать это вслух, но ему кажется, что теперь ему легче дышать. Приятно чувствовать, что простое дыхание не вызывает беспокойства. На этот раз это чувство должно продлиться несколько дней, учитывая тот факт, что Деку сильно надушил его. — Да, я думаю, ты не выглядишь напряженным и готовым к ярости, как пару недель назад, — улыбается он. — Приятно видеть, что мой братан вернулся сто процентным, понимаешь? — Неважно, — пожимает плечами Кацуки, не желая раздувать из мухи слона. Двери лифта открываются на нужном этаже, и Кацуки следует за рыжей шевелюрой по коридору в комнату, в которой была запланирована встреча. Они входят, и Эйджиро тепло приветствует всех, несмотря на то, что их встречает холодный, жесткий взгляд пиарщицы Деку. Он не может вспомнить ее имя. В любом случае, это не важно. Что для него важно, так это альфа, сидящий напротив нее, опустив голову на стол. От него разит страданием, и это вызывает у Кацуки чувство иррационального беспокойства. Это пиздец, он должен просто вернуться к нормальной жизни - игнорировать глупого альфу и чтобы его сердце не переворачивалось при одном только виде его. Это идиотизм, вот что это такое. Он видел этого идиота всего несколько часов назад в своей квартире, но его мозг светится так, словно он воссоединился с ним после нескольких месяцев разлуки. — Деку, — неожиданно для себя произносит он. Деку поднимает взгляд, усталые зеленые глаза встречаются с его и пронзают грудь насквозь. Черт. Он плакал, Катсуки уверен. Он также может сказать, что все в комнате пялятся на него, и он не хочет казаться чертовски навязчивым омегой, даже если он, блядь, таков. — Что, черт возьми, с тобой не так? — А? — Деку бормочет, на его лице появляется замешательство, но это определенно не способствующее тому факту, что Кацуки хочется прижаться к альфе и снова заставить его улыбнуться. — Сядьте, пожалуйста, — говорит пиарщица, прочищая горло. Кацуки закатывает глаза и плюхается на ближайший стул, принимая свою лучшую позу. — Я не хочу здесь находиться. — Значит, это все, верно? — говорит Лемиллион, бросая взгляд в сторону Кацуки. — Да, хорошо, я полагаю, вы уже знаете, почему нам пришлось созвать это экстренное совещание? — девушка продолжает. Кацуки испускает долгий вздох, готовый покончить с этим гребаным делом. — Перво-наперво, забегая вперед, я бы хотела, чтобы вы оба сообщали мне о ваших заездах. — Отвратительно, — усмехается Кацуки, в ужасе от ее неподобающей просьбы. — Граунд Зиро, пожалуйста, — говорит она, пытаясь скрыть раздражение за трескучим фасадом доброты. — Таким образом, я могу организовать ваши встречи, график работы и придумать легенды о том, почему кто-то из вас кажется пропавшим. Таким образом, мы не столкнемся с проблемами, с которыми сталкиваемся сейчас. Потому что теперь широкая публика, похоже, думает, что Деку принудил тебя вступить с ним в отношения после наполовину неудачного ухаживания. — Я бы никогда этого не сделал! — Деку скулит, и внимание Кацуки переключается на него. Он широко раскрытыми глазами смотрит на расстроенного альфу и, не раздумывая ни секунды, протягивает руку под столом, чтобы упереться ей в бедро. Деку расслабляется под его прикосновениями, но, к счастью, ничем не указывает остальным в комнате на то, что только что сделал Кацуки. Затем, так же быстро, как он положил ее, он убирает руку. — Мы знаем это, Деку, но твои фанаты — нет, — вставляет Лемиллион. — Именно поэтому я собираюсь раскрутить это так, чтобы все могли увидеть лучшую версию того, что произошло, — объясняет пиарщица. — Сначала вы оба посетите пресс-конференцию со своими руководителями и ответите на вопросы СМИ. Я составил список для каждого из вас, с которым нужно ознакомиться. Самое главное, чтобы Кацуки подтвердил, что Деку не насиловал и не нападал, и что вообще ничего сексуального не было. — Понял, — ворчит Кацуки, когда Деку кивает. Она вручает каждому из них печатные копии списков, и Кацуки делает мысленную пометку, что на этот раз ему действительно нужно прочитать это дерьмо. — Что касается истории сокрытия. Общеизвестно, что вы двое были друзьями детства и в UA учились в одном классе. Это будет нашим спасением здесь, — говорит она, поясняя, как важно людям это напомнить, что, хотя альфа ухаживает недолго, Деку по-прежнему остается надежным другом или кем-то еще. Она также подчеркивает, что ни один из них не должен извиняться — извиниться означает признать, что произошло то, чего не должно было быть. Но это еще не конец. После пресс-конференции они с Деку должны появиться на вечернем ток-шоу, и от одной гребаной мысли об этом ему хочется выцарапать себе глаза. Он едва может общаться с прессой по поводу обычного дерьма про героев и отвечать на вопросы о себе. И теперь он должен выступить по национальному телевидению, чтобы объяснить миру, что он встречается с Деку (хотя это не так) и что у них не было секса (хотя он был). Бакуго действительно не может принять это дерьмо.   *******   Изуку почти не спит в ночь перед пресс-конференцией, просто ворочаясь и гоняя мысли. Он должен появиться на публике и столкнуться с натиском агрессивных вопросов и притворяться, что их обвинения не разъедают его изнутри. Это в буквальном смысле его худший кошмар. С тех пор, как он выступил как альфа, у него был страх, что однажды он собьется с пути, или забудет принять лекарство, и в конечном итоге совершит поступки, о которых потом пожалеет. Таблетки, которые он глотает ежедневно, помогают ему достаточно растрачивать свои инстинкты, чтобы случайно не вызвать приступы гнева. Если бы не эти таблетки, он не смог бы находиться где-либо рядом с Каччаном, когда у того началась течка. Потому что, если бы не они, то в обвинениях общественности могло бы быть намного больше правды. Странным образом он немного завидует Каччану, что тот омега. Конечно, ему нужен был кто-то рядом, чтобы поддержать его, когда он проходил через течки, но он, по крайней мере, мог помнить их, и ему, конечно же, не нужно было беспокоиться о том, что он может кому-то навредить. В прошлом он пытался поговорить с другими альфами о своих проблемах, но ему было трудно найти кого-либо, кто мог бы рассказать. Либо они были инструментами, утверждающими, что все это просто биология и что они ничего не могут поделать с тем, чего биология хочет от них. Или они похожи на Киришиму, которому очень повезло оставаться в здравом уме во время своего гона. Когда он начинался у Деку, он сразу звонил Очако или Шото, и один из них запирал дверь его спальни снаружи. Когда он просыпается, он снова звонит, и кто-то приходит, чтобы выпустить его. Он на самом деле не знает, что происходит в его комнате, пока он проходит через гон, хотя всегда пытается собрать все воедино по подсказкам, которые остаются в комнате. Например, порванные простыни или сперма, размазанная по стене. Это странное ощущение — терять неделю своей жизни каждые два месяца. Иногда он возвращался невредимым, но в других случаях просыпался с синяками и царапинами, а под ногтями — корка собственной крови. До него доходили слухи, что все может наладиться, когда он спарится, но он не уверен, что готов подвергать какую-либо омегу своему гону. И как профессиональный герой, и как человек с моральными устоями, он полон решимости защитить любого от того, что может причинить боль. Но Каччан силен, возможно, он справится с этим. Изуку резко вдыхает, пристыженный собственными мыслями. Нет, даже несмотря на то, что Каччан является одним из самых крутых бойцов, которых знает Изуку, он никогда не позволит ему находиться рядом во время гона.   ********   — Отлично выглядишь! — говорит Лемиллион, показывая Изуку поднятый большой палец, когда присоединяется к нему и остальным в комнате ожидания перед пресс-конференцией. Изуку просто устало и тихо благодарит, прежде чем засунуть руки в карманы. Он оделся так, как его проинструктировала Като - в костюм и галстук, и, судя по всему, Каччан сделал то же самое. Когда он думает, что никто не смотрит, он украдкой бросает взгляд на белокурого омегу с другого конца комнаты. Он выглядит особенно мило в идеально сшитом костюме, его волосы все еще растрепаны, но явно вымыты и ухожены. Изуку позволяет своему взгляду пробежаться по его телу, по тому, как его брюки так красиво облегают бедра, напоминая о том, что они идеального размера, чтобы можно было ухватиться, пока он вонзался в великолепную задницу. Ладно, нет. Он не может думать об этом. Не здесь. Дерьмо. Он отбрасывает грязные мысли прочь и отводит взгляд от Каччана, чтобы его не соблазняло его облаченное в костюм тело. — Хорошо, я полагаю, у всех есть вопросы? — спрашивает Като, обводя их четверых — Деку, Лемиллиона, Граунд Зеро и Жирножвача — в последний раз перед тем, как они предстанут перед прессой. Изуку кивает вместе со всеми остальными, его глаза на мгновение встречаются с глазами Каччана. Выражение его лица непроницаемо, и Изуку задается вопросом, нервничает ли тот из-за этого так же, как он сам. Технически, это первый раз, когда им напрямую задают вопросы об их псевдо-отношениях. Изуку делает последний глубокий вдох, прежде чем последовать за Лемиллионом в комнату, которая громко гудит от репортеров и журналистов из различных изданий. Ведущие новостей в прямом эфире. Авторы ежедневных газет. Блогеры. Обозреватели журнала. Шума и повторяющихся вспышек сотен камер достаточно, чтобы Изуку почувствовал себя еще более ошеломленным, чем сейчас. Он чувствует себя зомби, повторяя движения, читая речь, заранее написанную для него Като. Хотя он был благодарен за это. С его везением, он был бы просто бессвязным хаосом, если бы ему пришлось самому объяснять, как из этого выбраться. Но речь Като была прекрасно написана и, казалось, нашла отклик у присутствующих репортеров. — ...Итак, я по-прежнему твердо намерен должным образом ухаживать за Каччаном так, как он того заслуживает, и я надеюсь, что вы все продолжите поддерживать нас, к каким бы поворотам ни привело нас это новое путешествие, — Изуку тяжело сглатывает, когда камеры вспыхивают. Он чувствует на себе взгляд Каччана и все еще не знает, о чем тот думает. Като модерирует вопросы, которые задают им репортеры, в основном подключая к разговору Жирножвача и Лемиллиона, чтобы СМИ не могли вытянуть слишком много прямых цитат из слов Деку и Граунд Зиро. По словам Като, это оставляло меньше возможностей для того, чтобы кто-то из них напортачил со своими ответами. Сразу после окончания пресс-конференции Изуку сажают в машину к Лемиллиону и Като, которые уже инструктируют перед их следующей остановкой: вечерним ток-шоу. Като разговаривает с ним со скоростью миля в минуту, и все, что Изуку может сделать, чтобы сосредоточиться, — это делать глубокие вдохи. Он держит руки на коленях, стараясь не слишком помять аккуратно отглаженную ткань.   *******   Кацуки стонет. — На мне уже надет чертов костюм, почему я должен переодеваться? — он шипит в сторону Эйдзиро, когда рыжеволосый указывает на его новый гардероб, висящий в раздевалке. — Поскольку пресс-конференция была строго профессиональной, предполагается, что шоу должно выглядеть более непринужденно, поэтому Като подобрала для тебя наряд, — объясняет он. Кацуки приподнимает бровь. — Кто, блядь, такая Като? — Пиарщица Деку, — указывает Киришима, как будто это то, что Кацуки уже должен знать. Может быть, это и так, но что бы ни было, это пиарщица Деку, а не его. — В любом случае, тебе нужно одеться, а затем отправиться на съемочную площадку. — Тч, как скажешь, — бормочет он, неохотно теребя одежду, висящую на вешалке. Все, что на ней есть, — это черная рубашка, пара темных джинс и модные туфли. Так просто, что он задается вопросом, чем, черт возьми, это лучше того, что на нем уже надето, но не спорит. Кацуки снимает спортивную куртку, которая на нем надета, и переодевается в приготовленный для него наряд. Все сидит идеально, и он на самом деле благодарен, что Като выбрала что-то гораздо более удобное, чем костюм, который был на нем. Он оглядывает себя в зеркало и закатывает рукава до локтей. — Отлично выглядишь, чувак, — ухмыляется Киришима, выражая свое одобрение. Катсуки закатывает глаза. — Если ты и здесь потрясающий, я посмотрю этот выпуск еще со своей парой. Тамаки любит это шоу, ты бы видел его лицо, когда я сказал ему, что ты будешь в нем участвовать, — сияет он. — Да, неважно, иди забирай свого дерьмового омегу, — бормочет Кацуки. — Эй! Он не дерьмовый, прекрати эту херню, — предупреждает Киришима, его голос внезапно становится низким и мрачным. Как альфа, защищающий честь своей пары. Отвратительно. — Прости, просто прекрати оскорблять любовь всей моей жизни, ладно? — Конечно, — ухмыляется Кацуки, наблюдая, как гордый альфа выходит из комнаты, к счастью, унося с собой свой странный запах. Кацуки до сих пор не может понять, что это такое, но Эйдзиро определенно пахнет по-другому. Ему требуется время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем выйти из раздевалки и отправиться на поиски нужной комнаты. Когда он добирается до нее, там пусто, за исключением пары диванов, стола с бутылками воды и с другими легкими закусками. Кацуки вздыхает и садится на диван, откидываясь на спинку и устраиваясь поудобнее. Несколько мгновений он может наслаждаться тишиной и мысленно подготовиться к тому, что впервые после течки останется в комнате наедине с Деку. Это чертовски бесит, то, как они провели неделю вместе, легко разговаривая и трахаясь, как будто это единственное, что они умеют делать, но теперь, когда они оба за пределами его квартиры, он даже не знает, как обращаться к ботанику. Конечно, у них ненастоящие отношения, но не настолько, чтобы он мог использовать это как предлог, чтобы поцеловать его или обнять. Еще больше бесит, что он хочет заниматься подобными вещами. Его глупый омега-мозг хочет, чтобы Деку был его альфой. Хочет, чтобы тот следовал за ним, куда бы он ни пошел. — Каччан, — у него перехватывает дыхание от этого прозвища, и он немедленно поднимает глаза, чтобы увидеть, как зеленоволосый альфа входит в комнату, дверь за ним закрывается. Кацуки поджимает губы, окидывая взглядом стильный образ Деку. Серо-голубой свитер с v-образным вырезом, черные джинсы и его фирменные красные туфли. Низкий вырез воротника свитера довольно красиво подчеркивает его шею и ключицы, обнажая веснушчатую кожу. — Привет, — ворчит он, сопротивляясь желанию сделать ему комплимент. У него нет течки, и вокруг никого нет, так что у него нет оправдания, чтобы приставать к нему. — Привет, — отвечает Деку, неловко двигаясь и садясь на противоположный конец дивана. — Это чертовски глупо, — бормочет Кацуки, и Деку с любопытством смотрит на него. — Все эти чертовы массовки в нашей работе слишком глупы. — Я имею в виду, я бы предпочел сделать это, чем позволить людям думать, что я изнасиловал тебя, — бормочет Деку со страдальческим выражением на лице. — Мы с тобой оба знаем, что этого, блядь, никогда не случится, — фыркает Кацуки. — Я бы разнес твою чертову башку, если бы ты попытался. — Очевидно, я это знаю, но все остальные нет, и они, похоже, действительно думают, что я бы так поступил, — объясняет Деку. — Я прочитал все комментарии, которые люди оставляют в Интернете, и... — Никогда не читай это дерьмо, это тебя заебет, — напоминает ему Кацуки, хотя он знает, что Деку, угодника народа, больше волнует мнение статистов, чем его когда-либо. — Да, но я просто волнуюсь, — бормочет он, и все, чего хочет Кацуки, это придвинуться к нему поближе и заставить его альфу улыбнуться. Может быть, отсосать ему член или что-то в этом роде. — Мне не нравится, что люди просто предполагают, что я пришел к тебе домой, чтобы заняться сексом. — Тем не менее, именно это ты и сделал, — ухмыляется Кацуки, отчего альфа приобретает восхитительный розовый оттенок. — На самом деле, я потерял счет тому, сколько раз мы трахались. — Прекрати, пожалуйста, я не хочу об этом говорить, — внезапно настаивает он, отчего у Кацуки скручивает живот. Он пристально смотрит на альфу, прежде чем отвернуться и скрестить руки на груди. — Прости, я забыл, как тебе чертовски стыдно за это, — шипит он, как глупый ревнивый омега. — Каччан, я не это имел в виду. Внезапно дверь в гримерную распахивается и появляется рабочий сцены с наушниками и планшетом. — Хорошо, мы готовы ждать вас за кулисами! — он щебечет, призывая их следовать за ним. Деку бросает на Кацуки извиняющийся взгляд, но Кацуки игнорирует это, встает и проходит мимо него. Его бесит, что ботанику всегда приходится вести себя так, будто он слишком хорош для Кацуки. Может быть, он делает это не нарочно, но все равно это отстой. Он хочет, чтобы Деку вел себя рядом с ним как обычный гребаный человек или, по крайней мере, делал вид, что ему нравится связывать Кацуки узлом по нескольку раз в день в течение недели. Они оба следуют за рабочим к кулисам, где они могут слышать рев живой аудитории, а также ведущего шоу, Хагакурэ, болтающей неизвестно о чем. Он не уверен, хорошо это или плохо, что ведущий - тот, кого они оба знали в ЮЭЙ. Видимо, после окончания университета она решила, что больше всего в работе героя ей нравится быть в центре внимания, поэтому выбрала для себя другой карьерный путь. — И я знаю, что вы все умираете от желания услышать наших следующих гостей! Это неожиданное появление, не меньше! Встречайте, ради любимой всеми будущей пары, про-героев Деку и Граунд Зиро. — Блядь, сейчас? — Кацуки ахает, думая, что у них было больше времени до выхода на сцену. Судя по бледному виду Деку, он думал о том же. Оператор на сцене просто улыбается и жестами указывает на сцену, показывая им, где встать и в каком направлении идти, когда играет музыка. — Держи мою чертову руку, — бормочет Кацуки Деку, вне пределов слышимости кого-либо еще. Он на мгновение моргает, затем берет руку Кацуки в свою; сильные пальцы переплетаются с его собственными. Они выходят вместе, натягивая на лица фальшивые улыбки, когда толпа разражается одобрительными возгласами. Они останавливаются у отметки на сцене, неловко машут толпе, затем переходят на выделенный диван, напротив Хагакурэ. — Это так захватывающе! — Хагакурэ поворачивается, обращаясь к толпе. — Я училась в средней школе с этими ребятами, и позвольте мне сказать вам, я никогда не ожидала, что так получится! Но я не могу сказать, что меня это не устраивает... Потому что я такая! Ладно, тогда расскажите нам все. — Все? — Деку повторяет, и Кацуки внутренне стонет. Пусть альфа говорит.   — Хорошо, хорошо, как насчет того, чтобы начать с того, как возродились ваши отношения, — уточняет она, складывая пару перчаток с блестками перед тем, что, вероятно, является ее лицом. — Ну что ж, — говорит Деку, пока Кацуки прокручивает в голове написанную по сценарию историю. Деку поворачивается и улыбается Кацуки, играя свою роль достаточно хорошо, чтобы сердце Кацуки затрепетало в груди. Именно в этот момент Кацуки понимает, что это прекрасная возможность вести себя с Деку так, как он хочет, не привлекая внимания. — Недавно наши агентства провели совместный тренинг, и я не видел Каччана годы, поэтому, конечно, я подошел поговорить с ним. Я спросил его, ухаживал ли за ним кто-нибудь, и мы обменялись номерами телефонов, и с этого момента все действительно началось. — Как романтично! — Хагакуре визжит. — Ты хочешь что-нибудь добавить, Граунд Зиро? Ты тут какой-то тихий! — Хах? Нет, Деку в значительной степени рассказал начало, — усмехается он, но протягивает руку и снова хватает Деку за руку. — Возможно, мы уже давно знаем друг друга, но он все еще настаивает на том, чтобы ухаживать за мной, как это сделал бы любой хороший альфа. Он улыбается, видя, как румянец заливает уши Деку, довольный произведенным на него эффектом. — О, это самое приятное, что я когда-либо слышала от тебя, Граунд Зиро! — поддразнивает она, и Кацуки хмурится, вызывая смех толпы, которая явно слишком хорошо знакома с его репутацией взрывного характера. — Это подводит меня прямо к моему следующему вопросу, и, возможно, это будет немного горячо, но на улице ходят слухи, что вы двое уже начали совместно проводить течку и гон. — Ах, нет... ну, да, но не так, как ты думаешь, — заикаясь, произносит Деку. — Я был там просто в качестве моральной поддержки - как ты знаешь, омегам опасно оставаться одним во время течек, а у Каччана не было никого другого, кто мог бы прийти вовремя. Я просто сделал то, что должен был сделать. — Как по-рыцарски! Значит, совсем ничего пикантного? — Хагакуре, похоже, разочарована, как и вся остальная публика. — Единственным пикантным блюдом был суп, который он мне приготовил, — вставляет Кацуки, морщась от выбора слов. Это то, что Като хотел, чтобы он сказал. Эта фраза производит сотню возгласов. — Ну, я думаю, это отменяет мой следующий вопрос о том, когда мы могли бы ожидать появления щенков Деку-Зиро! — она смеется, и Кацуки хочет, чтобы земля разъехалась и поглотила его целиком. Он оглядывается и видит, что Деку вспотел от этого вопроса, сжимая его руку крепче, чем когда-либо. Кацуки ухмыляется и с любовью кладет руку на бицепс Деку. — О, мы еще не таком уровне, — уверяет он ее. Глаза Деку расширяются, и Кацуки задается вопросом, не зашел ли он немного слишком далеко. Его альфа явно в панике. Плохой омега, ты ужасен. — И если мы все-таки решимся, это будет наше чертово дело, понятно?! Хагакуре просто смеется, слишком хорошо знакомая с выходками Кацуки. Она задает еще несколько бессмысленных вопросов, а затем их часть в шоу заканчивается так же быстро, как и началась. Катсуки берет Деку под руку, когда они уходят со сцены, и их сопровождают обратно в комнату. Они наконец-то одни и покончили со всеми вопросами и ерундой на ночь. Но Деку все еще выглядит бледным. — Что, черт возьми, с тобой не так? — Кацуки усмехается. Деку поджимает губы, его лицо искажено страданием. Кацуки хмурится и делает шаг ближе к нему, внимательно наблюдая, как Деку изучает его взглядом. — Что она там сказала, — задыхается он. — Т-ты действительно можешь быть... я не думаю, что мы хоть раз пользовались презервативом. О. Вот в чем суть. — Ботаник, — говорит Кацуки, ободряюще улыбаясь альфе. — Ты думаешь, я бы позволил тебе так легко обрюхатить себя? У меня, черт возьми, лучшие противозачаточные на рынке. — О, — бормочет он, все еще невероятно красный, когда смотрит вниз на такие же красные туфли. — Извини, я просто, я даже не думал об этом, пока она не сказала и... я думаю, возможно, я мог бы быть более внимательным. Кацуки тяжело сглатывает, что-то в том, что Деку так сильно беспокоится, смертельно ранит его внутреннюю омегу. Неважно, принимаешь ли ты противозачаточные, альфа все равно не хочет твоих дерьмовых щенков. Это так глупо. На самом деле, это даже не то, о чем он когда-либо задумывался, кроме как защитить себя от этого. Он ненавидит свои инстинкты за то, что они расстраивают его из-за того, о чем он никогда даже не заботился с самого начала. — Ну, этого не случится, не беспокойся. И если ты так волнуешься, может быть, я просто найду кого-нибудь другого для перепихона, — выплевывает Кацуки, как будто плаксивый омега в его мозгу внезапно получил доступ ко рту. Деку хмурится и одним быстрым движением прижимает Кацуки к стене. Он встревоженно ахает и широко раскрытыми глазами смотрит на внезапно разозлившегося альфу перед собой. — Нет, просто... черт, извини, просто... пожалуйста, не надо, — бормочет Деку, сбитый с толку и охваченный чувством вины, когда отпускает Кацуки. Он быстро придумывает предлог, чтобы выйти из комнаты, и Кацуки остается наедине со своими мыслями. И в голове было только: Черт, это было горячо.