Его больше нет

В лесу Вандерлингов солнечно и тепло. Это совершенно не подходило событию, по которому они сегодня собрались, но кому, впрочем, было до этого дело? Это совсем не имело значения в этот день. Они пускали слезы, говорили печальные, но поэтичные и красивые речи о погибшем. Притворно сокрушались о рано оборвавшейся жизни, утерянном светлом будущем, наличие которого на самом деле всегда было сомнительно. Лицемеры. Она знала – им всем плевать на произошедшее. Возможно, в душе они даже радуются гибели того, кто, по их мнению, был угрозой для этого мира. Не то чтобы ей было дело до их чувств сейчас, но все же девочка передернула плечами от отвращения. Софи медленно шла вперед, крепко держа руки родителей. Им позволили принимать соболезнования наравне с семьей погибшего мальчика. «С тем, кто остался от этой семьи,» – пронеслось у нее в голове. Она бросила беглый взгляд на приемную мать, а затем перевела карие глаза на отца. Эдалин украдкой смаргивала слезы, закусывала нижнюю губу от печали, поглядывая на притихшую дочь с невообразимой тоской в бирюзовых глазах. Она невольно вспоминала похороны самой Софи, считавшей себя никому ненужной после отказа от удочерения и не представляющей, насколько много она значила для многих эльфов. Ей было жаль мальчика, не знавшего ни родительской любви и теплоты. «Если бы только хоть один из них показывал, любит этого ребенка, все было бы совсем иначе. Все не закончилось бы…так,» – пронеслась в голове женщины мысль, от которой тоскливо сжалось сердце. Грейди выглядел мрачнее жены. Из всех мальчиков-друзей дочери он меньше всего любил этого парня. Он казался несерьезным, безответственным шутом, хотя Руэн знал, что этот мальчишка пошел бы на все ради защиты Софи и остальных. Даже если иногда его действия были глупыми, планы непродуманными, он был упертым и старался бороться до конца. Грейди, несмотря на всю свою силу воли и выдержку, содрогался от мысли, что что-то могло привести этого упрямого ребенка к решению, что это единственный выход. Он закусил губу, качая головой на свои мысли, словно мог таким простым движением выкинуть их из головы. «Может, сделай я что-то по-другому, отнесись он к нему мягче и добрее, этот ребенок остался бы жив.» Фостер подняла взгляд, встречаясь взглядом с каждым из Вакеров по очереди и кивая им. Алден прижимает к себе исхудавшую от переживаний жену и заплаканных детей. Он сам выглядит не лучше их, но старается быть опорой для своей семьи, как и всегда. Софи знает, что Киф много лет был для них с Деллой практически сыном. Они видели, как он рос и менялся на протяжении нескольких лет, видели его боль и знали о многих печальных событиях в его жизни. По их взглядам она видела, что они думают примерно о том же, о чем и ее приемные родители. «А что было бы, если я.…?» Биана снова превратилась в статую самой себя, лишь на короткий миг выйдя из этого состояния, чтобы слабо кивнуть Фостер. Киф – ее первая любовь, а после того, как влюбленность постепенно сошла на нет, она воспринимала Сенсена почти как брата. Да, доставучего, любящего вонючие и мерзкие вещи, влипающего в неприятности, но с такой очаровательной улыбкой, какой улыбаются только младшим сестрам, с таким звонким смехом и такой неумелой, но искренней заботой, что было невозможно представить свою жизнь без нее. Да, может их отношения и бывали иногда натянутыми, но она знала, что он придет ей на помощь в любой ситуации. Она бы поступила по отношению к нему так же. И как можно жить спокойно сейчас, когда она не смогла понять его и прийти на помощь, когда была так нужна? Софи переводит взгляд на Фитца, и стоит их глазам пересечься, и девушке приходится удержать себя от того, чтобы крепко его обнять. Киф много лет был лучшим другом – братом – для Вакера, пускай в последнее время они ссорились и не ладили. «Это не твоя вина,» – мысленно передает она и рвано выдыхает, замечая, как болезненно блестят не вышедшей влагой бирюзовые глаза. Фитц отворачивается, словно не желая показать ей свою слабость, и передает тихое: «А если наш разлад стал для него последней каплей?» Фостер жмурится, качая головой. «В этом случае мы все виноваты в этом, мы все его друзья. Но давай не забывать, что он решился на это после эксперимента леди Гизелы. Это по большей части именно ее вина.» Спустя пару мучительных секунд он кивает, и Софи выдыхает с облегчением. Взгляд девушки скользит дальше, встречаясь глазами с Тэмом, Лин, а затем и со взглядами Декса и его семьи. Далее стояли Марелла и, к ее удивлению, Вайли, Марука, Стина. Она удивлена тому, что они стоят тут, но виду не подает. Наконец, она решается перевести свой взгляд к началу этого ряда. Ее глаза расширяются от шока, и она не может сдержать удивленного вздоха. Лорд Кассиус был мертвецки бледен, с темными кругами под глазами, он похудел и осунулся, словно постарел на несколько тысячелетий. Светлые волосы были едва ли уложены, одежда была не так безупречна, как было обычно. Его плечи и голова были непривычно опущены. Мужчина смотрел перед собой пустым, ничего невидящим взглядом, а его мысли были где-то совсем не здесь. В руках он держал небольшую коробочку с замысловатыми узорами для семени и волоса Кифа, зеленую бутылку со средством ускоренного роста растений, какие Софи видела только на похоронах, и плюшевого гулона. Миссис Вонючка смотрелась, откровенно говоря, странно в его руках. Софи знала, что эта игрушка – одна из любимых вещей младшего Сенсена, хотя и не ожидала увидеть ее здесь. Владелец игрушки не был близок со своим отцом. И сам лорд с виду испытывал не так много теплых чувств к отпрыску, хотя Фостер знала, что он любит сына, она видела это во время поиска воспоминаний в разуме эмпата. Несмотря на это, девушка никогда бы не подумала, что этот эльф будет настолько сильно скорбеть о гибели сына. Но правда была перед ее глазами. Теперь все могли увидеть, что холодный лорд Сенсен переживает потерю своего ребенка не меньше, чем переживали Грейди и Эдалин после смерти своей дочери Джоли. – Я очень сочувствую, лорд Кассиус. Вы не одни в своем горе. Произнес ее отец, встречаясь с мужчиной взглядом, который казалось только что вышел из своеобразного транса. Лорд прикрыл глаза, сжимая сухие губы, сглатывая и кивая, переводя взгляд на игрушку, словно та могла вернуть ему непутевое, но любимое дитя. Софи поднимает взгляд на Грейди, который с пониманием вздохнул. Девушка тяжело вздыхает, становясь в ряд рядом с друзьями. Ее руку слабо сжимает заплаканный Декс, и Софи задумывается о том, сожалеет ли он, что провел так мало времени с Кифом, ведь оба были теми еще шутниками. Они с друзьями знали о том, что каким бы шутником не казался их друг, в душе он был всего лишь нелюбимым, потерянным мальчиком, который отчаянно пытался исправить ошибки своей матери. Они знали, как много усилий он прикладывал, чтобы не сдаваться, а идти вперед и подбадривать их всех. Но ни они, ни кто-либо еще не знал, как он мог решиться на подобный поступок. В каком же отчаянии был их друг, чтобы прийти к такому решению? Как они могли не заметить его состояния? Он же не мог прийти к такому решению так быстро? А может это действительно было импульсивным желанием? Сейчас никто не может дать ответы на эти вопросы. Было бы все иначе, если бы они были рядом с ним в моменты до событий Лоумнора и могла бы их поддержка спасти жизнь юноше, Софи тоже не знала. Сейчас она, как и остальные, часто задумывалась о том, что было бы, если что-то из произошедшего было иначе. Она проклинала день, когда узнала о поступке Сенсена. Они бы никогда не узнали о его смерти, если бы тело не прибило к берегу, и его не нашли люди. Камеры мистера Форкла засняли этот момент, помогая им найти друга. С трудом, но и его вещи они нашли у обрыва, с которого он и прыгнул. Это было первое самоубийство эльфа. Добровольное лишение себя жизни казалось для них чем-то невообразимо ужасным раньше. Впрочем, многие из событий последних лет ранее казались им не менее невероятными. – Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать жизнь и почтить память совсем рано ушедшего Кифа Сенсена, - дрогнувшим голосом произнес старейшина Эмери, прерывая поток мрачных размышлений блондинки. – Киф был смелым юношей и желал остановить Незримых даже ценой своей жизни. Мы продолжим смело сражаться, как того и желал этот ребенок. Его храбрость не будет забыта. Лорд Кассиус, прошу вас. Лорд тяжело выдохнул, делая несколько шагов вперед на негнущихся ногах. Он достал из коробочки семя, обернутое светлым волосом, опустил его в заранее подготовленную лунку и засыпал его землей. Софи заметила, что у лорда дрожали руки. Какого ему было осознавать, что вот он – конец его сына? Все планы его и леди Гизелы о будущем Кифа никогда не сбудутся. Он мертв. И все, что от него останется – Вандерлинг. Саженец дерева юного Сенсена и вправду было таким, как его представляла Фостер. Светлая кора, желтые заостренные листья и бледно-голубыми цветками, того же цвета, что и его глаза. Софи почувствовала, как земля уходит из-под ног. Отец поддерживает ее, мать прижимает к себе и шепчет что-то успокаивающее на ухо. Она не слышит – не может слышать – ее голос. Взгляд карих глаз прикован к саженцу дерева Кифа. Вот и все. Весь этот яркий и смешной юноша в одном тонком и слабом деревце. Вся его жизнь уместилась в одном этом растении. Она будет встречать его во снах не раз, видеть его картины в комнате, проходить места, где они были. И Софи знает, что другие будут страдать не меньше. Фостер сделает все, чтобы от Кифа осталось нечто большее, чем просто дерево. Она не забудет его. Никто забудет Кифа Сенсена.