Опасная игра | A Dangerous Game

      — Это было очень глупо, Гарри, — тихо и зло выдохнул Риддл ему на ухо.       Гарри ничего не ответил. Все его мысли были сосредоточены на отчаянных попытках набрать в грудь побольше воздуха и отдышаться, пока в него больно впивались острые камни завала. Кажется, Риддл это заметил, немного ослабил хватку, и Гарри наконец-то смог нормально вдохнуть.       Но вместо отчаянной борьбы за свою жизнь, которую от него ожидал Риддл, Гарри начал громко и заливисто хохотать. Бурный всплеск адреналина и эндорфинов, бегущих сейчас по его венам, вызвал у него неконтролируемый приступ истерики.       Риддл его веселье не оценил и снова с силой впечатал в груду обломков, крепко держа за руки. Когда он отпустил его, смех Гарри уже стих, оставив вместо себя холодную ярость.       — Глупо? Ты думаешь? — он тихо зарычал. — Ты хотел меня убить. Что я должен был делать? Лечь на пол и немного подождать?       Риддл стоял у него за спиной и не двигался. А затем, к изумлению Гарри, отпустил его вывернутую под болезненным углом руку. Но не успел Гарри ничего сделать, как что-то прошлось вдоль его позвоночника, отчего он чуть не подпрыгнул.       Его палочка…       — Инкарцеро!       Гарри с ужасом почувствовал, как наколдованные верёвки крепко обвились вокруг запястий, стянув ему руки за спиной. Он даже не сразу заметил, что Риддл от него отошёл — был слишком занят попытками освободиться. Верёвки не поддавались.       Гарри требовательно развернулся, когда увидел огонёк на конце волшебной палочки.       — Развяжи меня!       — Не будь идиотом, — язвительно выплюнул Риддл.       Гарри молча уставился на него, но попытки освободиться не бросил. Он не смог нащупать ни узлов, ни концов верёвки. Он сглотнул, резко осознав, насколько уязвим он был со связанными за спиной руками.       — Полагаю, Панси умерла? — отрывисто спросил Риддл.       Гарри на это ничего не ответил, это было и так очевидно. Панси с ними не было, так что она осталась в Комнате. А после того, что случилось, никто, оставшийся там, выжить не мог. Перед его мысленным взором почему-то всплыл Седрик, точнее выражение его лица, то искреннее удивление, подсвеченное вспышкой зелёного света, с которым он повалился на траву.       Риддл запустил пальцы в свои волосы и начал ходить взад и вперёд по тоннелю. Гарри показалось, что он уже не был таким плотным, как раньше — сквозь него даже просвечивался свет от его волшебной палочки. Он обратил внимание на расплывчатую тень на противоположной стене, которую отбрасывал Риддл — она была серой, а не чёрной.       — Что с тобой? — невольно вырвалось у Гарри.       Риддл перестал расхаживать и повернулся к нему, держа палочку в вытянутой руке. Гарри решил, что отступать не будет. Он выпрямил спину и упрямо уставился в ответ, вздёрнув подбородок. Ему было плевать, если Риддл решит его пытать или убить. Он был готов встретить свою смерть так же храбро, как его родители встретили свою.       — Я должен был убить её сам, — со злостью прорычал Риддл. — Чтобы с помощью её души привязать себя к этому телу. Без неё меня скоро затянет обратно в дневник.       Только сейчас Гарри заметил тёмные контуры чёрной тетради, просвечивающие через карман его мантии.       — И что? — в его голосе прозвучал вызов. — Используешь меня вместо неё?       — Если бы я мог… Но я должен был закончить начатое, — он прищурился и подошёл ближе к прижавшемуся к стене Гарри. — Само собой, это не значит, что ты выживешь. Если я и останусь навсегда в этом тоннеле, то только рядом с твоим скелетом. — Риддл грубо схватил свободной рукой его за подбородок и заставил запрокинуть голову, чтобы посмотреть Гарри в глаза.       — Я пока не решил, как тебя убить. Есть пожелания?       Гарри попытался пнуть его, но нога Риддла проскользнула между его ног, не давая возможности пошевелиться. Его пальцы на подбородке сжались сильнее, оставляя синяки.       Гарри глядел на Риддла, твёрдо решив не показывать страха. Тёмные глаза впились в него, Гарри чувствовал дыхание на своей щеке.       — Я столько всего интересного мог бы с тобой сделать одним только Режущим заклятием, — мягко произнес Риддл, не переставая смотреть ему в глаза. Он поднял повыше палочку и провёл кончиком её у Гарри под глазом. Палочка медленно заскользила по скуле в сторону лба, отодвинула взмокшую чёлку и открыла шрам.       — Да пошёл ты, — выплюнул Гарри.       Но Риддл его, похоже, уже не слушал. Вместо этого он пялился на лоб. И стоял очень, очень неподвижно.       Гарри снова попытался вырваться. Взгляд Риддла вернулся к нему.       — Почему ты говоришь на парселтанге? — Риддл задумчиво выдохнул. — Твои родители точно не могли на нём говорить… А это передаётся по наследству. Ты не должен его знать, — его глаза горели от непонятно откуда взявшегося нетерпения и изучали лицо Гарри.       Он хотел было открыть рот, поражённый внезапной сменой темы и настроения, но только плотнее сжал челюсти, упрямо собираясь ничего не говорить. Риддл и так уже вытащил из него достаточно информации, больше он ему ничего не скажет.       Риддл отпустил его, сделал шаг назад и очаровательно улыбнулся, глядя на Гарри сверху вниз.       — Серьёзно, Гарри, неужели нельзя мне ответить? Мы всё равно здесь умрём. Можешь хотя бы удовлетворить моё любопытство.       Гарри продолжал упрямо молчать. Риддл нахмурился. Он снова приблизился и приложил палочку к виску Гарри, внимательно глядя ему в глаза. В последний момент Гарри понял, что тот собирается делать. Он попытался зажмуриться, но не мог — тёмные бездонные глаза слизеринца притягивали взгляд.       — Легилименс!       Гарри попробовал очистить свой разум, но не вышло. Голова была забита мыслями о сражении в Комнате, Панси, боязни умереть в этом коридоре, так и не увидеть больше Рона, Гермиону, Сириуса…       Он почувствовал, как Риддл копается в его создании. Каким-то образом Гарри понял, что тот был не таким опытным легилиментом, как Снейп — казалось, он бесцельно роется в случайных воспоминаниях: вот Гарри пытается поймать хагридовскую “Чудовищную книгу о чудовищах” в своей комнате на Тисовой улице, вот он на отработках у Амбридж выводит своим корявым почерком строчки на длинном свитке пергамента собственной кровью…       Но постепенно воспоминания становились всё более конкретными: удав в террариуме маггловского зоопарка, фиаско на занятии в Дуэльном клубе на втором курсе... Гарри почувствовал, как Риддл со всё возрастающим удивлением и возбуждением наблюдал, как кто-то помимо него говорит на парселтанге.       Но почему? Почему ты на нём говоришь?       Немой вопрос всплыл в его сознании. Перед глазами мелькнуло очередное воспоминание — старик в ярко-фиолетовой мантии, украшенной маленькими полумесяцами… Дамблдор… Через неделю после того, как его обвинили в том, что он натравил змею на Джастина Финч-Флетчли, взволнованный Гарри, наконец, пришел к нему, чтобы задать тот же самый вопрос…       — …Если я не сильно ошибаюсь, он передал тебе часть своих сил в ту ночь, когда оставил тебе этот шрам. Не то, что он собирался сделать, я уверен…       Риддл, улыбаясь, разорвал контакт. Гарри старался проморгаться и тряс головой как пёс, пытаясь избавиться от жужжания и звона в ушах. Было такое чувство, будто Риддл запустил рой пчёл ему в череп.       — Не только парселтанг? — жадно и требовательно спросил Риддл. — Какие ещё силы?       — Ты только что…       — Да, применил легилименцию, — ответил он с самодовольной ухмылкой. — Я в ней хорош. И применю её снова, если ты не заговоришь. Конечно, это нас обоих утомит, но, уверяю тебя, для тебя этот процесс будет куда неприятнее, чем для меня. В следующий раз я не буду так деликатен.       Гарри старался не смотреть ему в глаза. Он прикусил губу, но, когда Риддл со вздохом снова поднял палочку к его виску, неохотно заговорил. Он даже с друзьями не хотел это обсуждать, не то, что с Риддлом.       — Его эмоции. Иногда я чувствую то же, что и он. И мой шрам болит, когда он рядом.       — Он болит сейчас?       Гарри думал об этом и раньше. Его шрам не болел, хотя юная версия Волдеморта стояла так близко, что Гарри мог пересчитать его ресницы. Да и в Комнате он не болел, даже когда Риддл злился.       — Нет.       — А если я сделаю так? — длинным тонким пальцем Риддл дотронулся до шрама. Хотя этот жест и вызвал ряд неприятных воспоминаний о раскалывающей голову боли, когда Волдеморт дотронулся до него на кладбище, сейчас он ничего не почувствовал. Гарри ощутил только прохладу кожи Риддла, гладкой и мягкой, приятно холодившую разгорячённый лоб, а следом за этим — лёгкое покалывание, которое, казалось, расползалось от шрама, сбегало по позвоночнику, по рукам, к лёгким, сердцу… Оно было таким приятным…       — Гарри, ты меня ещё слушаешь?       Гарри подпрыгнул.       — … А?       Риддл ждал, нетерпеливо топая ногой. Да, точно…       — Что это было?       — Я тоже почувствовал, — пробормотал Риддл себе под нос.       Он начал снова расхаживать взад и вперёд, глубоко уйдя в свои мысли. Гарри посмотрел вниз. Палочка Панси всё ещё лежала на полу, недалеко от его ноги. Может ему удастся присесть и быстро её подобрать, даже со связанными за спиной руками? Но он даже не успел попробовать, потому что юноша подошёл и остановился прямо перед ним.       — Мне от тебя кое-что нужно.       Гарри вскинул бровь, но похоже, что Риддл не собирался продолжать.       — Что? — спросил Гарри, невольно начиная испытывать любопытство.       — Обещаю, это не то, по чему ты будешь скучать.       — О, ну раз ты обещаешь, — произнёс Гарри, выпрямляясь во весь рост. — Скажи мне что это, и я сам решу, буду я по этому скучать или нет.       — Не уверен, что ты мне скажешь спасибо за то, что я тебе сейчас скажу… — начал Риддл и осёкся, услышав, как Гарри раздражённо зарычал. — Ну, если ты настаиваешь… — он задумчиво потёр подбородок. — Ты чувствуешь эмоции Лорда Волдеморта и видишь его сны…       Гарри только собрался огрызнуться и сказать, что они это уже обсудили и пора бы перейти к делу, как Риддл продолжил:       — И я тоже.       Гарри был удивлён, но не слишком.       — Ну да. Думаю, это нормально, потому что ты — как там это называется?       — Да, — глаза Риддла горели, — Я — крестраж. Часть его души. Вопрос в том, что ты такое.       На какое-то мгновение Гарри ничего не понимал. Затем до него дошёл смысл сказанного, и он испытал то же чувство, что и пару часов назад, когда раковина за его спиной ушла в сторону и в полу под его ногами открылась дыра. Во рту пересохло, глаза забегали по лицу слизеринца, как будто на нём мог быть написан какой-то иной ответ.       — Я получил только часть его способностей, — в голосе Гарри послышались жалобные нотки. — Когда он оставил этот шрам. Это не то, о чём ты подумал.       — А о чём я подумал?       Гарри не мог заставить себя открыть рот. Мысль, которая закралась ему в голову, казалась омерзительной. Он невольно поёжился, словно почувствовал себя невыносимо грязным — каким, конечно, он и был, стоя покрытый слизью, пылью и чёрт знает, чем ещё. Но он почувствовал себя грязным изнутри, запятнанным. И, что самое страшное, теперь всё становилось на свои места. С каждым годом путанные объяснения Дамблдора казались менее логичными, и Гарри уже переставал их понимать…       — Не расстраивайся, Гарри, это даже хорошо.       Гарри не представлял себе, что в этом могло быть хорошего.       — Мы можем друг другу помочь. Ты же хочешь избавиться от крестража, ведь так?       Отчаяние и ужас, казалось, отразились на его лице, потому что Риддл внезапно рассмеялся.       — Я так и подумал. Во мне недостаточно души, чтобы я существовал самостоятельно. Но если я заберу тот кусочек, который есть у тебя… Что ж, мы сможем отсюда выбраться, а ты больше не будешь крестражем. Ты будешь свободен.       Гарри на какое-то время прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Когда он открыл их снова, Риддл всё ещё выжидательно смотрел на него.       — Да, ты заберёшь его, а затем убьёшь меня.       Риддл картинно схватился за сердце.       — Ты меня оскорбляешь! Я заберу его и уйду. Мне не обязательно тебя убивать. Всё, что я хочу — уехать подальше из страны и мирно жить где-нибудь…       Гарри уставился на него, поражённый резкими сменами его настроения — то яростное и злобное, то возбуждённое, теперь игривое. Меньше десяти минут назад он угрожал Гарри пытками и смертью, а сейчас разговаривал так, будто они были старыми друзьями.       — Как будто ты после этого не побежишь к Волдеморту.       Риддл отрицательно помотал головой.       — Он не захочет, чтобы ещё одна версия себя разгуливала где-то поблизости. Крестражи — это объекты, которые положено надёжно прятать, а никак не люди с собственным разумом.       — И ты ждёшь, что я в это поверю? Почему ты думаешь, что он не захочет тебя вернуть?       — Потому что я не стал бы доверять другой версии себя самого. Я слишком умён, хитёр и находчив.       Гарри закатил глаза от столь беззастенчивого высокомерия.       — Не то, что бы мне требовалось твоё согласие, — задумчиво произнёс Риддл, став снова серьёзным. — Я могу и без этого забрать то, что мне нужно, хотя нам обоим будет приятнее, если ты сделаешь всё добровольно.       Гарри как можно сильнее вжался спиной в стену.       — Как… Как ты его собираешься доставать? — нервно спросил он, переминаясь с ноги на ногу, пока Риддл подходил ближе.       Тот широко улыбнулся.       — Я знал, что мы найдём общий язык, — он снова приподнял голову Гарри, крепко, но не грубо взяв его за подбородок.       — Я… Стой, ты что делаешь?       Риддл стоял очень, очень близко.       — Достаю его.       — А тебе обязательно для этого подходить так близко? Как вообще достают кусок души?       — А как это делают дементоры? — выдохнул Риддл, и Гарри почувствовал его дыхание на своей щеке.       До него дошло.       — НЕТ! Ты меня не поцелуешь! Да ни за что!       — Хочешь, чтобы кусок чужой души остался в тебе и творил Мерлин пойми что?       Гарри вздрогнул от этой мысли. Улыбка слизеринца стала невыносимо самодовольной.       — Не сопротивляйся, когда почувствуешь, что он пытается выйти, и не пытайся его удержать. И открой рот, я тебя не чмокать в губы буду.       Гарри нервно заёрзал. Риддл не отстранился. Наоборот, он выжидательно смотрел на Гарри. Неохотно, мечтая, чтобы всё побыстрее закончилось, Гарри слегка приоткрыл рот.       — Хороший мальчик.       Он гневно распахнул глаза, но прежде, чем успел огрызнуться в ответ, чужие губы закрыли ему рот и решительно поцеловали. Чужой язык заставил его шире приоткрыть рот, и Гарри неохотно послушался. Какое-то время он ничего не чувствовал — ничего, кроме чувственных губ, крепко прижимающихся к его собственным, и пальцев, держащих его за подбородок. Руки Гарри сжались в кулаки за спиной, когда он сообразил, что это всё могло быть враньём и Риддл просто издевается…       Ох.       Что-то шевельнулось в груди — почему не в шраме? — какое-то маленькое колючее существо, которое свернулось калачиком внутри его рёбер и крепко обвилось вокруг сердца, проснулось от долгого сна и попыталось выползти к Риддлу…       Тот издал короткий звук и прижался ещё сильнее, обняв второй рукой Гарри за талию, углубляя поцелуй.       Но Гарри уже не чувствовал прикосновение чужих губ к своим — надо же, его второй в жизни поцелуй — из-за неописуемо странных ощущений в груди, где ёрзало и ворочалось крошечное существо. Оно билось о рёбра изнутри, как будто не могло решиться, не знало, хотело ли оно покинуть Гарри или нет…       Но оно покинуло. Лёгкие Гарри крепко сжала невидимая рука, и он почувствовал странное электрическое покалывание в горле. Инстинктивно поняв, что нужно делать, он выдохнул это — душу — в Риддла.       На мгновение он ощутил странную иррациональную тоску по утраченному фрагменту.       Риддл отстранился и поднёс руку к своему рту.       — О. Это было весьма необычно…       Гарри согласно кивнул. Внезапно он почувствовал холод и сильную усталость, задрожал и прислонился к стене.       — Сработало? — спросил он и закашлялся.       В горле пересохло.       — Думаю да, — ответил Риддл, ощупывая своё тело.       Он выглядел намного плотнее, очертания снова стали чёткими. Только благодаря такому резкому контрасту, Гарри осознал, насколько размытыми они были, пока они разговаривали.       — И что теперь?       Гарри сразу пожалел, что спросил. Взгляд Риддла вернулся к нему, а губы исказила резкая ухмылка. На секунду Гарри показалось, что он сейчас произнесёт Убивающее заклятие и убьёт Гарри его же палочкой.       Но он пожал плечами, поднял с пола палочку Панси и развернулся, чтобы уйти.       — Ты не можешь бросить меня здесь, — в панике воскликнул Гарри.       У него до сих пор были связаны за спиной руки, а как только Риддл уйдёт, коридор погрузится в кромешную тьму.       — Рано или поздно ты найдёшь отсюда выход, — крикнул Риддл через плечо. — Придётся, конечно, повозиться с дверью, но, думаю, у тебя получится открыть её без рук. Она ведёт в Запретный лес. Ты наверно захочешь подождать до утра, но я не расстроюсь, если тебя там что-нибудь сожрёт.       — Подожди!       — Не заставляй меня ломать тебе ноги.       Гарри заткнулся и с тревогой наблюдал, как Риддл (и свет) удаляются по коридору. Его коленки дрожали — дрожали ещё с момента поцелуя. Он медленно сполз вниз по стене, вытянув перед собой ноги. Как, чёрт возьми, он вернётся в замок? Кто-нибудь вообще заметил, что он пропал? Гарри не знал, как долго он был без сознания, но, учитывая комментарий Риддла про ночной лес, тот считал, что сейчас уже конец дня…       А затем, без предупреждения, он вдруг почувствовал рывок, будто кто-то обмотал сердце стальной проволокой и резко дёрнул. Гарри судорожно выдохнул, задохнувшись от ужаса, словно из него выкачали весь воздух, лёгкие сдавила невидимая рука…       То ли Риддл остановился, то ли Гарри перестал различать звуки шагов из-за шума крови в ушах. С огромным усилием он поднял голову и поискал Риддла расфокусированным взглядом. Очевидно, именно он был причиной того, что сейчас произошло. Он сказал, что не убьёт Гарри, но он врал, очевидно, что врал, он же Волдеморт!       Но Риддл стоял, привалившись к стене, и был гораздо ближе, чем думал Гарри. В свете украденной палочки его лицо выглядело ужасно бледным.       Когда он мучительно медленно двинулся в его сторону, мир снова стал обретать краски (он даже и не заметил, как всё вокруг посерело), а боль в груди постепенно утихла. Гарри начал жадно хватать ртом воздух. Смутно он осознал, что Риддл стоит прямо перед ним. На его лбу блестели капельки пота, взгляд был… странным.       Гарри поначалу хотел спросить, что тот сделал, но, посмотрев на Риддла, понял, что тот испытал то же, что и он. Он не делал ничего такого, чтобы вырвать душу Гарри из груди.       Ничего, он только попытался уйти…