Опасная игра | A Dangerous Game

      На следующее утро Гарри проснулся, услышав звуки шагов Риддла в соседней комнате. Он спал как на иголках, вздрагивая от каждого шороха, но слизеринец всю ночь его не трогал.       Гарри схватил свои очки с подлокотника, водрузил их на нос, и выпрямился в кресле, приготовившись к конфликту. Даже мысль о том, чтобы заговорить о том, что произошло прошлой ночью, казалась мучительно неловкой, и какая-то часть Гарри — большая часть — хотела сделать вид, что ничего не произошло. Но, сказал он себе, он был гриффиндорцем не просто так, он и так достаточно долго шёл на уступки и сотрудничал, так что нужно было предельно ясно дать понять, что то, что пытался сделать Риддл, никогда больше не повторится.       Именно с таким решительным настроем Гарри пронёсся через всю гостиную в сторону спальни. Но прежде, чем он добрался до двери, в проходе появился Риддл. Он был ещё в пижаме, но на ногах красовались ботинки, а через плечо было перекинуто полотенце.       — ТЫ! — начал Гарри, набрав в грудь побольше воздуха для длинной тирады.       — Доброе утро, Гарри. Надеюсь, ты хорошо спал, — произнёс Риддл, сама доброта и обаяние — с этими ямочками на щеках, он выглядел так, будто это не он запускал руку Гарри в трусы меньше двенадцати часов назад. — Я собираюсь сходить искупаться. Это слишком далеко, чтобы идти одному, так что тебе придётся пойти со мной.       Гарри был совершенно сбит с толку.       — Я... Ты… Что?       Риддл не обратил на него внимания. Вместо этого он обошёл Гарри, смахнул со столешницы в металлическое ведро кусок мыла и флакон шампуня и вышел из коттеджа. Гарри уставился ему вслед.       Связь сильно натянулась.       Гарри выругался и бросился к двери. Выйдя на улицу, он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от слепящего солнца, и неуклюже запрыгал, пытаясь попасть ногами в ботинки.       — СТОЙ!.. Эй, куда ты идёшь? — он крикнул Риддлу вдогонку от входной двери. Тот направлялся в противоположную от моря сторону, ведёрко весело покачивалось у него в руке.       — Там ручей прямо за рунами. Обычно я хожу туда, — крикнул Риддл.       Надев наконец ботинки, Гарри поспешил следом, когда Риддл вышел за границы защитного круга и направился к редким деревьям на опушке леса. Он услышал ручей ещё до того, как увидел его, и, наконец, тот показался в поле зрения, стоило им перевалить через невысокий холм. Он был больше похож на небольшую речку, узкую, но глубокую и с быстрым течением.       — Про прошлую ночь, — начал Гарри, пока Риддл вёл их вдоль ручья.       — Всё в порядке, Гарри. Я не в обиде.       У Гарри отвисла челюсть.       — Ты не в обиде? — недоверчиво повторил он. — Это не ты должен обижаться!       Риддл остановился в том месте, где земля спускалась к воде, а на берегу лежали большие плоские валуны. Он положил на них полотенце и ведро, затем повернулся к Гарри.       — Я просто спросил, не хочешь ли ты подрочить, — беспечно сказал он. — Ты был так напряжён, я подумал, что это поможет тебе расслабиться.       — Будто это и всё, чего ты хотел!       Риддл задумчиво потёр подбородок, словно эта мысль первый раз пришла ему в голову.       — Что ж, я полагаю, с твоей стороны было бы вежливо оказать ответную услугу.       Гарри зашипел, покраснев от ярости и смущения. Его лицо стало ещё ярче, когда Риддл стянул через голову пижамную рубашку.       — Ты что делаешь?       Риддл сбросил ботинки.       — Я что, действительно должен объяснять тебе как купаться? Тебе не мешало бы тоже помыться, Гарри. Очищающие чары не могут заменить полноценного мытья.       Прежде, чем он успел возразить, Риддл снял с себя штаны и бельё. Его совершенно ничего не смущало. Гарри старался не смотреть на Риддла, повернув голову, пока тот раздевался, разрываясь между смущением и осторожностью. Однако у Риддла, похоже, никаких скрытых мотивов не было, он выудил кусок мыла из ведра и зашёл в воду.       Под палящими лучами утреннего солнца ручей казался притягательно чистым и прохладным. Гарри подозрительно косился на Риддла, но слизеринец, казалось, совершенно не обращал внимание на него и его дилемму. Поколебавшись, Гарри расстегнул пижамную рубашку и снял штаны. Он упрямо решил оставаться в трусах, и следом за Риддлом окунулся в ручей.       Это было восхитительно — сверху вода прогрелась на солнце, а ноги приятно остужало прохладное течение. Гарри слышал утренние трели птиц и шелест верхушек деревьев, покачивающихся на лёгком ветерке. Это было действительно прекрасное место, тихое и никем не тронутое, открывающее прекрасный вид на горы на горизонте. Гарри просто стоял в воде, наслаждаясь видом и ощущением прохлады.       Риддл молча протянул ему мыло. Когда Гарри подошёл, чтобы взять его, их пальцы соприкоснулись, и он впервые увидел, что глаза Риддла не чёрные, а скорее глубокого тёмно-карего оттенка, заметного только при ярком солнечном свете. Гарри смог оторваться от его глаз только когда Риддл повернулся боком и грациозно нагнулся, чтобы намочить волосы. Гарри краем глаза наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд от мышц, двигающихся под алебастровой кожей его спины, бёдер…       Его задницы…       Сильно прикусив внутреннюю сторону щеки, Гарри решительно повернул голову в сторону и провёл куском мыла по собственному телу. Это Риддл был виноват в том, что его преследовали такие мысли. Если бы не то, что он пытался сделать прошлой ночью, Гарри даже не обратил бы внимание на его тело. Он был взволнован только потому, что это Риддл вложил подобные мысли ему в голову.       Его собственная реакция приводила в ещё большее бешенство, потому что — он что, раньше не видел других обнажённых парней? В квиддичных раздевалках был душ, и Гарри никогда не смущался, когда другие купались рядом с ним или ходили по раздевалке в одном полотенце.       А ещё было совершенно не важно, как Риддл выглядел голым, потому что Гарри нравились девушки. Он был уверен, что не лжёт себе на этот счёт — ему нравилось, как блузка обтягивала грудь Флёр, нравились большие блестящие глаза Чо Чанг, и её милое круглое личико. Он даже пару раз обратил внимание на Гермиону во время Святочного бала в прошлом году, на её блестящие волосы и развевающееся воздушное платье! Так что у него вообще не было причин украдкой поглядывать на Тома Риддла, стоящего к нему боком, на то, как он провёл длинными пальцами по волосам, отчего струйки воды каскадом стекли по его груди, следуя по гладким линиям его тела вниз, вниз, пока не достигли острого V-образного выступа его тазовых костей…       — Тебе больше не нужно мыло?       Гарри готов был поклясться, что это не он только что пискнул. Совершенно униженный, он вложил кусок мыла в протянутую руку Риддла и быстро опустил голову, чтобы скрыть своё покрасневшее лицо. Однако он отвернулся недостаточно быстро, чтобы не заметить невыносимо самодовольную ухмылку Риддла. Он видел, куда смотрел Гарри. Он знал, что делает с ним.       Сволочь.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      Остаток дня прошёл без происшествий. Гарри старался не разговаривать с Риддлом, но мальчик раз за разом умело втягивал его в разговор. Неохотно он вынужден был признать, что Риддл оказался приятным собеседником, когда не пытался вести себя как засранец — он обладал острым умом и мог рассказать множество немного жестоких, но увлекательных историй о своей учёбе в Хогвартсе.       Этой ночью он снова заснул в кресле и проснулся перед рассветом, скрюченный, напряжённый, с твёрдым членом, оттягивающим пижамные штаны. Он стыдливо выполз на улицу и сбросил напряжение в уличном туалете, изо всех сил стараясь представить Флер Делакур в купальнике, который она надевала во время второго задания. К его огромному огорчению, в его фантазиях волосы Флёр упорно становились короче и темнее, а рот кривился в широкой, жестокой ухмылке, когда она протягивала Гарри кусок мыла, словно дьявол протягивал идеальное красное яблоко…       Ты хочешь?       Он не мог заставить себя посмотреть Риддлу в глаза, когда тот наутро вышел из спальни.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      После обеда всё стало только хуже. Гарри, у которого закончились дела, наводил порядок. Удивительно, сколько беспорядка могли учинить два подростка за такое недолгое время. Помыв с помощью магии посуду, он выудил свою школьную мантию из-под кресла, куда спрятал её в свою первую ночь в коттедже.       Развернув мантию, он почувствовал, как в одном из карманов что-то зашуршало.       Гарри нахмурился и, бросив взгляд на Риддла, который выводил сложный узор из рун на клочке пергамента, проскользнул в другую комнату и вытащил шуршащий предмет.       Это оказалась Карта Мародёров.       Гарри смутно припоминал, как сунул её в карман вместе с другими ценностями после того, как Малфой разрезал его сумку. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Он бросил взгляд на открытую дверь, затем развернул карту.       — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!       Тонкие линии чернил расползались по пергаменту, образуя коридоры, классные комнаты и общие гостиные. Он нетерпеливо просматривал карту, ища Рона и Гермиону. Хотя бы просто увидеть точки с их именами было бы уже огромным утешением, напоминанием о том, что мир не ограничивался коттеджем и Риддлом.       Но их нигде не было. На самом деле, не было вообще никого — на пергаменте не было видно ни одной подписанной точки. Гарри поднёс Карту поближе к лицу, не в силах поверить своим глазам. В итоге он всё-таки заметил двух человек, идущих бок о бок по коридору четвёртого этажа — Джона Долиша и Мириам Мэддокс. Он узнал фамилию Долиша... Он был аврором...       К его горлу подступил комок. Они закрыли школу. В этом не было ничего удивительного — как мог Хогвартс оставаться открытым, когда двое его учеников бесследно исчезли?       Но даже если и так, куда делись все студенты? А как же С.О.В. и Ж.А.Б.А? Их что, отменили? Гермиону это однозначно расстроило.       Взволнованный, Гарри заставил линии на пергаменте исчезнуть и прятал Карту обратно в карман своей мантии. Он пошарил во втором кармане и достал оттуда нож Сириуса. Там было ещё что-то… Что-то маленькое и круглое… Он вытащил руку…       Золотой галлеон лежал у него на раскрытой ладони. Все мысли Гарри моментально вылетели у него из головы, когда он увидел его.       Галлеон.       Галлеон, который Гермиона заколдовала, чтобы они могли отправлять сообщения членам Отряда Дамблдора.       Радостное возбуждение волной накатило на Гарри. Он мог передать сообщение Ордену! Рон, Гермиона, Джинни, Фред и Джордж — кто-то из них наверняка до сих пор носил при себе монету, и, раз никого из них не было в школе, значит они были в Норе или на площади Гриммо!       Он изучил цифры, выдавленные на ребре монеты. Их было двенадцать. Он не знал, как заменить цифры на буквы, но, возможно, был и другой способ…       Гарри порылся в открытом чемодане в поисках пера и бумаги. Он сорвал бечёвку, которой были перевязаны старые тетради Риддла, и пролистал их, пока не нашёл ту, в которой оставались чистые листы. На последней странице он поспешно написал буквы алфавита и пронумеровал их от 01 до 33.       Шесть букв. Но что написать? Он задумчиво постучал кончиком пера по колену. Он дал клятву не предавать Риддла — он не был уверен, что сможет передать послание Ордену, в котором сообщит о нём или о крестражах, или о том, где они сейчас живут, но он, по крайней мере, мог сообщить им что он жив и здоров…       Он записал своё сообщение на последней странице в тетради, затем записал его цифрами. Скрестив пальцы, он постучал кончиком волшебной палочки по галлеону, изменив цифры, бегущие по его ободку точно так же, как он это делал десятки раз за последний год.       33 08 10 03 16 11       ЯЖИВОЙ       Затем он принялся ждать. Он должен был дать им время заметить сообщение и расшифровать запись. Если его заметит Гермиона, на это не уйдёт много времени. Секунды шли одна за другой. Когда он понял, что прошло уже около десяти минут, он снова поменял цифры.       03 19 07 23 16 18       ВСЁХОР       Отправив сообщение, он почувствовал, что с его плеч свалился огромный груз вины. Его друзьям не пришлось бы задаваться вопросом, не подвергает ли его где-нибудь пыткам Волдеморт. Конечно, они бы всё ещё гадали, где же он был и почему не вернулся, но, по крайней мере, это было хоть что-то. Он как раз снова начал писать в блокноте, выводя по буквам слово "ПРОСТИ", когда услышал тихий скрежет.       В дверях стоял Риддл. Он вежливо улыбался, маска добродушия скрывала холодную ярость, плескавшуюся в его глазах.       — Не обращай на меня внимания, продолжай.       Гарри вскочил на ноги, держа перед собой палочку Панси.       — Я просто... — начал он, придумывая правдоподобную ложь, — Я просто... Читал твои тетради. Извини.       Риддл вошёл в комнату. Он взмахнул пустой рукой, и галлеон взлетел с пола прямо ему в руку. Он осмотрел его, держа между большим и указательным пальцами.       — Протеевы чары. Как... Очаровательно, — он постучал по монете своей волшебной палочкой, отчего цифры превратились в ряд нулей, прежде чем положить её в свой карман. — Какую информацию ты отправлял своим друзьям, Гарри?       Его тёмные глаза завораживали. Гарри сглотнул, понимая, что можно было сдаваться без боя.       — Я всего лишь передал Рону и Гермионе, что я жив. И всё. Я просто не хочу, чтобы они волновались...       — Как заботливо с твоей стороны, — сказал Риддл тем мягким голосом, которым он говорил, когда был в бешенстве. Его голова склонилась набок, как у кота, следящего за мышью.       — Слушай... — сказал Гарри, повернув тетрадь так, чтобы Риддл мог прочитать два его сообщения, — Это и всё, что я…       — Круцио!       Гарри машинально взмахнул палочкой.       — Протего!       Его наполовину сформировавшийся щит разлетелся вдребезги от попавшего в него мощного Тёмного заклятия, послав по его руке волну боли. Но Гарри уже двигался. Он запрыгнул на кровать и выскочил через открытое окно в сад. Красный луч нового проклятия пролетел над головой, когда он приземлился на землю. Низко пригнувшись, он побежал, прижимаясь к земле, и завернул за угол коттеджа.       Раздался треск, когда входная дверь с грохотом распахнулась, дерево ударилось о каменную стену. Гарри помчался обратно тем же путём, каким пришёл — ему действительно не хотелось сражаться с Риддлом, да ещё и палочкой Панси, пока его сковывала Клятва. Его единственным выходом было бегство.       Но можно ли убежать от того, с кем был связан невидимой десятиметровой верёвкой?       Он услышал шаги Риддла за спиной и кинулся за угол, сообразив, что может прятаться за зданием. Это лишь помогало тянуть время; Гарри не мог бегать кругами всю оставшуюся жизнь, но Риддл за это время мог бы успокоиться.       Примерно минуту или около того это работало. Наконец, он услышал, как Риддл невольно рассмеялся с другой стороны коттеджа, когда разгадал тактику Гарри. Затем слева послышались быстрые шаги. Гарри ухмыльнулся — это был трюк; Риддл точно бы заглушил собственные шаги заклинанием и пошёл в противоположном направлении. Он побежал на звук шагов…       И врезался в Риддла.       — Ты жалок! — выплюнул слизеринец, когда Гарри отскочил назад, запоздало осознав, что попался на двойной блеф.       — Экспеллиармус!       Риддл издевательски рассмеялся и взмахнул палочкой, беззвучно создавая мерцающий щит. Гарри ненавидел то, как легко у него это получалось.       — Ступефай! Петрификус Тоталус!       Второй мальчик выглядел почти скучающим, когда отразил заклинания и перенаправил второе из них обратно в Гарри.       — Замечательно. Теперь, когда мы поняли, что в твоём арсенале ровно три атакующих заклятия — Верминиум Вермис!       Гарри не доверил палочке Панси блокировать незнакомое заклинание. Вместо этого он увернулся, проворно перепрыгнув через розовый куст, и оранжевое проклятие, шипя, безвредно пролетело мимо.       Риддл не сразу атаковал снова. Вместо этого он задумчиво посмотрел на Гарри. Тот нахально ухмыльнулся в ответ. Риддл был быстр, но Гарри знал, что он быстрее. Наконец, другой мальчик поднял свою волшебную палочку.       — Инсендио Инфлекто!       Гарри отскочил в сторону.       Заклинание изменило направление и по дуге понеслось прямо на него.       — Протего! — в панике закричал Гарри.       Но палочка в его руке дрогнула, не испустив ничего, кроме облачка яркого фиолетового дыма. Действуя чисто инстинктивно, Гарри резко упал на землю, и языки пламени лизнули его прямо над головой, опалив кончики волос.       Затем он закричал. Его внутренности словно резали ножом — он не слышал заклинания, но Риддл, вероятнее всего, попал в него Круциатусом. К счастью, оно закончилось почти сразу же, и Гарри, слегка подрагивая и стиснув зубы, в ярости вскочил на ноги.       — Экспеллиармус! — снова закричал он, быстрым движением взмахнув палочкой перед собой.       В тот же миг Риддл произнёс своё собственное заклинание. Два ярких луча, один красный, другая жёлтый, разминулись буквально на волосок друг от друга.       Заклинание Риддла попало Гарри в руку, в которой он держал волшебную палочку, заставив его пальцы болезненно разжаться. Но в тот же миг палочка Риддла взлетела высоко в воздух. Гарри бросился вперёд, протягивая свободную руку, чтобы поймать её, но Риддл налетел на него прежде, чем он успел до неё дотянуться, и повалил его на землю. Гарри шлёпнулся в грязь и тут же поднялся обратно.       Риддл шагнул вперёд, его глаза были полны злобы.       — Ты за это заплатишь.       — Это должно меня напугать? Твоя палочка во-он там.       Тёмные глаза Риддла, казалось, прожигали его насквозь. Неприятное ощущение, похожее на покалывание, начало распространяться по всему телу, усиливаясь с каждой минутой. Гарри зашипел от боли и потёр предплечье.       — Мне не нужна палочка, чтобы сделать тебе больно, Гарри, — тихо и довольно проговорил Риддл.       Гарри моргнул, затем со всей силы ударил Риддла кулаком в живот. Покалывание прекратилось.       — Похоже, что мне тоже, гений, — прокричал он, когда Риддл согнулся пополам и захрипел.       Гарри не стал дожидаться, пока он придёт в себя. Воспользовавшись преимуществом, он с силой оттолкнул его, заставив отшатнуться назад.       Какая-то тёмная часть его души хотела причинить Риддлу боль. Он жаждал отомстить за всё то ужасное, что слизеринец совершил за последние несколько дней. И хотя Риддл и был сантиметров на пятнадцать выше, он был таким худым, что они, вероятно, весили примерно одинаково — Гарри взвесил свои шансы в предстоящей драке.       Гарри занёс кулак и ударил его по лицу, попав в скулу прямо под правым глазом. Голова Риддла откинулась назад, но затем он схватил Гарри за рубашку и сильно пнул его в голень. Тот взвыл, прыгая на одной ноге. Риддл схватился за его рукав, но вместо того, чтобы упасть назад на землю, Гарри качнулся вперёд и позволил себе упасть на Риддла.       Глаза слизеринца удивлённо распахнулись от такого поворота. Они упали на землю вместе, и Риддл судорожно выдохнул, когда Гарри тяжело приземлился на него сверху. Гарри снова занёс кулак, но Риддл обхватил ногой его бедро и использовал её как рычаг, чтобы перевернуть их и поменяться местами, его колено оказалось между бёдер Гарри. Он поймал Гарри за запястье прежде, чем тот успел ударить, и прижал его к земле.       Какое-то время они оба просто пытались отдышаться. Гарри всё ещё лежал на спине среди высокой травы, Риддл стоял над ним на четвереньках, его кудри беспорядочно растрепались. Почти запоздало Гарри попытался плюнуть ему в лицо, но промахнулся, и слюна попала на воротник рубашки. Риддл даже не моргнул — вместо этого его глаза внимательно изучали Гарри, глядя на него сверху вниз, как на бабочку, пришпиленную к доске.       Гарри густо покраснел как от этого пристального взгляда, так и от их позы. Бедро Риддла было зажато между его ног, и, к его стыду, его промежность тёрлась о грубый материал брюк другого мальчика с каждым тяжёлым вдохом. По шее слизеринца стекала капелька пота — невольно Гарри вспомнил о речной воде, стекающей по его груди…       — Да у тебя встал.       — Нет! — воскликнул Гарри.       А если даже и да, то во всём был виноват адреналин.       Вместо ответа Риддл просто слегка подался вперёд. Гарри унизительно громко застонал, когда бедро Риддла прижалось к его члену, посылая волну удовольствия по позвоночнику.       — Нет, — хотел было сказать он, но, к его ужасу, вместо возражения он громко выдохнул.       Риддл смотрел на него сверху вниз, сдвинув брови, как будто Гарри был головоломкой, которую он пытался разгадать. Его взгляд метнулся к свободной руке Гарри, безвольно лежащей на траве.       Не дрался.       Не сопротивлялся.       Гарри покраснел от смущения, когда эти тёмные, задумчивые глаза вернулись к его собственным.       Но Риддл, к его чести, не стал над ним издеваться. Вместо этого, его пальцы очень медленно, очень чувственно прошлись вверх по свободной руке Гарри и крепко сомкнулись вокруг его запястья.       Гарри сглотнул. Он был прижат к земле и обездвижен. Что бы ни случилось дальше — это будет не его вина. Он снова встретился взглядом с Риддлом и, наконец, попытался вырваться из его хватки.       Совершенно случайно, этим движением он потёрся своим членом о член Риддла.       Слизеринец низко застонал и опустился ещё ниже, так, что они сильнее прижались друг к другу, и двинулся чуть вперёд. Гарри чувствовал на себе его вес, чувствовал, как его дыхание щекочет кожу, чувствовал, и его твёрдый член…       Это невероятно возбуждало. Это было самым возбуждающим, что он испытывал за всю свою жизнь. Гарри приподнял бёдра, подстраиваясь под ритм Тома — Риддла — и запрокинул голову, задыхаясь, когда они прижимались и тёрлись друг об друга с каждым новым толчком. Риддл отпустил его запястья ради более удобной позы, и Гарри обнял его одной рукой за талию, а пальцами другой зарылся в его волосы. Его кудри были такими же мягкими и шелковистыми, какими казались на вид…       — Я тебя ненавижу, — выдохнул он, пока Риддл двигался между его бёдер, подрагивая от удовольствия и явного возбуждения.       Было такое чувство, будто он бежал вниз по крутому травянистому холму так быстро, как только мог, зная, что вот-вот неизбежно упадёт.       — Я знаю, — пробормотал Риддл куда-то ему в шею.       И он почувствовал, как Риддл тяжело задышал и начал двигаться быстрее. Гарри совершенно неприлично застонал и закинул ногу на Риддла, чтобы они могли прижаться ещё теснее, безнадёжно запутавшись друг в друге. Гарри пылал, будто сгорая под палящим солнцем…       По телу Риддла прошла дрожь, и он кончил, а мгновение спустя цветные пятна заплясали у Гарри перед глазами, и он кончил следом за ним.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      Гарри медленно опускался с высоты своего наслаждения, словно лист, падающий с дерева.       Риддл скатился с него и теперь лежал на спине рядом с Гарри, почти плечом к плечу. Какое-то время спустя он взмахом руки очистил их одежду. Гарри следовало бы поругаться с ним и потребовать объяснений, хотя бы для вида, но солнце приятно согревало, а адреналин от их драки сменился разбегавшимся по венам удовольствием. Было так приятно лежать в мягкой, душистой траве, испытывая одновременно боль, усталость и удовлетворение.       Он повернул голову. Риддл смотрел на проплывающие высоко над головой облака, закинув руку за голову. Локти его белой рубашки были в пятнах от травы, а на скуле, в том месте, куда его ударил Гарри, красовался синяк. Гарри поднял руку, чтобы дотронуться до него, но передумал.       Риддл заметил это движение.       — Это был неплохой удар, — печально произнёс он.       — Ты не собираешься его вылечить? — спросил Гарри.       Ему даже не хотелось, чтобы Риддл это делал.       — Я не могу.       Гарри нахмурился. Сам он не умел залечивать синяки и ссадины, но видел, как другие без проблем от них избавлялись — Гермиона, миссис Уизли… Риддл вроде бы знал кучу заклинаний. Почему он смог создать крестражи, но не мог избавиться от синяка? Это было как-то нелогично.       — Обратная сторона использования Тёмной магии, – вздохнул Риддл. — Она лишает тебя возможности применять исцеляющие заклинания. Твоя магия немного восстановится, когда ты перестанешь практиковать Тёмные искусства, но на это могут уйти годы. Я с двенадцати лет не могу залечить даже порез от бумаги.       — Какой такой Тёмной магией ты пользовался в двенадцать?       — Не твоё дело.       Гарри закатил глаза.       — Исцеляющие чары — довольно полезная штука. Оно того стоило?       — Все хорошие атакующие заклинания — Тёмные. Большинство Авроров не могут пользоваться лечебными заклинаниями, хотя некоторые предпочитают не пятнать свою магию, чтобы уметь оказывать первую помощь в бою.       Гарри невнятно хмыкнул.       — Я собираюсь стать Аврором, — через какое-то время сказал он.       Ему не следовало вступать в этот постельный разговор, но расслабленность делала его болтливым. По крайней мере постель была фигуральной.       — Серьёзно? — в голосе Риддла было что-то насмешливое и это заставило Гарри с сомнением покоситься на него.       — Мне не нравится твой тон, — пожаловался он.       Но на лице Гарри играла улыбка. Он уже начал привыкать к язвительности Риддла. Это было странно: они познакомились меньше недели назад, а Гарри казалось, что он знает его целую вечность.       Учитывая крестраж в собственном шраме, возможно, так оно и было.       — Я собираюсь покорить Магическую Британию, — объявил Риддл.       — Когда ты это решил?       — Не знаю. Наверно, когда нашёл Тайную Комнату.       — Долго ты её искал?       — Целых три года.       — Ого. Почему это заняло у тебя столько времени? У тебя плохо с чувством направления или что?       — У меня всё прекрасно с чувством направления, — проворчал Риддл. — Просто я не ожидал, что вход в неё будет спрятан за сантехникой и трубами Викторианской эпохи в туалете для девочек на втором этаже.       — А кем ты хотел стать до этого?       — Преподавателем.       — Не похоже, что эта профессия тебе подходит, — Гарри поднял бровь.       — Почему ты хочешь стать Аврором?       — Потому что Тёмный волшебник убил моих родителей, — с иронией в голосе протянул Гарри.       — Ты не очень-то хороший дуэлянт, — Риддл ухмыльнулся в ответ, не купившись на провокацию.       — Да что ты! Попробуй посражаться палочкой Панси. Она меня ненавидит. Я хочу вернуть свою.       К его удивлению, Риддл согласился.       — Завтра мы сходим в Лютный переулок. Если я смогу найти подходящую мне волшебную палочку, ты получишь свою.       Он закинул вторую руку за голову, греясь на солнце словно змея.       — Этого больше не повторится, — твёрдо произнёс Гарри спустя какое-то время.       — Конечно нет, — ответил Риддл.       Гарри повернул голову как раз вовремя, чтобы заметить, как он закатил глаза.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      Тихий, хрупкий мир между ними продолжался до конца дня, и когда они ночью пошли спать, Гарри не стал ложиться в кресло. Под тёплым одеялом Риддл сразу же обнял Гарри, уютно устроившись у него за спиной, больше не ломая комедию с отворачиванием лицом к стене. Его руки блуждали по бёдрам Гарри, животу, груди, шее – прикосновения были в некотором роде сексуальными, но в основном просто собственническими. Заявляющими о себе.       К стыду Гарри, он не возражал.