Глава 9. Лютный Переулок
5 ноября 2023 г., 19:57
— Акцио, деньги! — Том попробовал ещё раз.
Ничего не произошло.
Он раздражённо пробормотал что-то себе под нос. Зачаровать свои вещи, чтобы никто посторонний не мог их призвать, было разумным решением, но, когда вещи пропадали, это немного мешало.
— До сих пор не нашёл? — спросил Гарри.
Он сидел за столом, поставив перед собой тарелку с завтраком, и чрезвычайно веселился, наблюдая, как Том искал свою заначку.
— Где ты видел их в последний раз?
— Я тебе уже сказал, что оставил их под кроватью. Наверняка он их куда-то переложил.
— Или может всё потратил?
Том его проигнорировал. Где-то определённо должны были остаться деньги — было очевидно, что Волдеморт сделал стратегические запасы в коттедже на тот случай, если во время войны дела пойдут наперекосяк.
— Где ты уже проверил?
— Я обыскал всю спальню, кухню, камин, под креслом, за расшатанным камнем под окном.
— А что чердак? В спальне есть люк.
Том выругался и потащил стул в другую комнату.
— Удачи! — крикнул ему Гарри.
Он был в приподнятом настроении, путешествие за пределы коттеджа его явно воодушевляло. Том ожидал большей неловкости между ними после того, чем они занимались вчера в траве, но Гарри, всегда такой жизнерадостный, казалось, достиг своего предела смущения и просто перестал его испытывать.
Том встал на стул и приподнял край люка настолько, чтобы просунуть в образовавшуюся щель голову. Прямо перед ним, между деревянными перекрытиями, лежала хорошо знакомая кожаная сумка. Он вздохнул с облегчением, схватил её, и спустился, позволив крышке люка упасть на место.
Вернувшись в другую комнату, он сел напротив Гарри и бросил сумку на стол. Монеты внутри приятно звякнули. Он достал из кармана кусок пергамента и начал составлять список покупок. Новая волшебная палочка, мазь для заживления синяков (спасибо, Гарри), настойка бадьяна на случай дальнейших несчастных случаев и ещё несколько ингредиентов для зелий.
Может быть, ещё и книгу по толкованию сновидений? Странный сон о коридоре, выложенном чёрной плиткой, преследовал его всю последнюю неделю. Прошлой ночью дверь в конце коридора наконец открылась, и он мельком увидел круглую комнату, окружённую ещё большим количеством чёрных дверей. Это должно было что-то значить. Может сон был пророческим? Но у него никогда не проявлялись способности провидца – он редко видел что-либо на уроках прорицания, и даже когда ему это удавалось, это были лишь мелкие, незначительные детали. К его сожалению, тут он ничем не отличался от своих однокурсников.
Он подпёр рукой подбородок и наблюдал, как Гарри доедал свой завтрак. Всё в его манерах было ужасно — начиная с того, как он держал ложку, и заканчивая тем, что он вытирал рот рукавом. В Слизерине такое поведение безжалостно выбивали из первокурсников старосты, но, очевидно, в этом времени гриффиндорцы не придерживались таких же стандартов в отношении своих учеников.
Но всё же было что-то такое в том, как он ел. Задумавшись, Том представил, как эти красивые губы обхватывают его член, а не ложку, и как пылающие гневном глаза Гарри яростно смотрят на него, пока он толкается в его влажное дрожащее горло... Том никогда раньше не заставлял другого мальчика делать для него такое…
— Чего тебе? — буркнул Гарри, и его щёки залил румянец.
Том запоздало осознал, что всё это время пялился на него. Он постучал пером по списку покупок.
— Я просто задумался, может тебе что-то нужно купить?
— Ещё носков и белья, — быстро ответил Гарри, — Твоих недостаточно, да и как-то странно ими делиться.
Том безропотно добавил их в список, затем сунул пергамент в один карман, а деньги — в другой. Он отодвинул стул и встал, затем потянулся, зная, что Гарри будет смотреть. Том чувствовал на себе его взгляд всякий раз, когда поворачивался к нему спиной. В этом не было ничего удивительного: все смотрели на него, как девочки, так и мальчики. В Хогвартсе Том мог заполучить того, кого хотел, и часто так и делал, хотя чистокровные девочки были под запретом — их влиятельные семьи не одобрили бы, если бы их маленьких принцесс лишил девственности безродный сирота без гроша в кармане.
Он снял свою зимнюю мантию с крючка рядом с дверью и жестом предложил Гарри подойти. Когда он подчинился, Том накинул мантию ему на плечи и накинул капюшон. Он постучал палочкой из остролиста по голове Гарри и удовлетворённо отметил, что капюшон заполнила непроницаемая тьма, скрывающая его лицо.
— Это что было?
Вместо ответа Том наколдовал зеркало.
— Вау, — сказал Гарри, ощупав своё лицо, при этом кончики его пальцев под капюшоном, казалось, исчезли. — Но разве это не привлечёт внимания? Я выгляжу как-то жутковато.
— В Лютном переулке к таким чарам привыкли. Многим не хочется, чтобы их узнали в таком-то месте.
— А ты? Кто-то может узнать тебя в лицо.
— Я выглядел как сейчас очень много лет назад, да и я не уверен, что кто-то свяжет меня с Волдемортом. Ты не знал, кто я такой, когда впервые услышал моё имя, да и Панси тоже. Если меня кто и узнает, то наверняка решит, что я собственный потомок.
Похоже, Гарри удовлетворился этим ответом. Том протянул ему флакон с зельем, которое должно было временно снять с него Надзор, посмотрел, как он выпил его, затем взял его за руку и аппарировал.
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Они очутились крошечном, запачканном сажей дворике, куда обычно все аппарировали, чтобы попасть в Лютный переулок. Когда Том отпустил руку Гарри, тот слегка пошатнулся, но устоял на ногах. — К этому ощущению вообще можно привыкнуть? — Когда аппарируешь сам, тебя так сильно не тошнит, — равнодушно ответил Том. Узкая мощёная улочка была такой же, какой он её помнил. Верхние этажи покрытых копотью старинных домов, выстроившихся вдоль переулка, выступали вперед, позволяя лишь узкой полоске солнечного света освещать мостовую. Это придавало месту замкнутую, почти вызывающую клаустрофобию атмосферу. В отличие от соседнего Косого переулка, куда подобное этому солнечное утро наверняка привлекло толпы людей, покупателей здесь почти не было. — Кстати, где ты научился аппарировать? Нам до семнадцати лет нельзя. — Серьёзно? В мои годы разрешали с пятнадцати. Гарри, казалось, уже пришёл в себя. Не сговариваясь, они двинулись вниз по улице. Витрины некоторых магазинов были заколочены досками, но в тех, которые не были закрыты, за стёклами красовалось невероятное разнообразие товаров. Пока они шли, Гарри вертел головой, пытаясь всё рассмотреть. Они миновали два книжных магазина, аптеку и цветочный магазин, чьи верхние этажи были украшены красивыми свинцовыми витражами. Несколько потрёпанного вида волшебников слонялись у кованых железных ступенек, ведущих вниз, в подвальную ликёрную лавку, вывеска которой гласила: "Погреба: дешевле не найдёте!”. Казалось, на мальчиков никто не обращал внимания, но Том всё равно отвернулся, когда они проходили мимо “Горбина и Беркса”. Низкая арка вела в более широкую и чуть более опрятную часть переулка. Там, рядом с дырой в стене, где продавались пироги, скромно описанные как “мясные”, стоял “Балливик” — магазин подержанных вещей, где Том надеялся найти новую волшебную палочку. В его толстом, янтарного оттенка окне, была выставлена пёстрая подборка заплесневелых фолиантов и потускневших диковинок. Тому было знакомо это место с первых лет учёбы в Хогвартсе, когда ему всё ещё нужно было экономить каждый кнат своего пособия. Колокольчик тихо звякнул, когда он, пригнувшись, прошёл в низкую дверь. Внутри магазин был огромным, довольно мрачным, всё свободное пространство было заставлено лабиринтом разномастных столов и столиков, заваленных всевозможными товарами. Том взял плетёную корзину у двери и подошёл к прилавку. Милой ведьмы, которая раньше управляла магазином, не было. Вместо неё за кассой сидела молодая женщина, одетая в бутылочно-зелёную мантию, увлечённо читающая выпуск “Ведьминого еженедельника”. Он позвонил в медный колокольчик на стойке, и женщина раздражённо подняла голову. Но это выражение мигом исчезло с её лица, когда Том одарил её своей лучшей, самой очаровательной улыбкой. Она приподнялась на стуле, явно не испугавшись таинственной фигуры в капюшоне, тревожно маячащей у него за спиной. — Вы ещё продаёте подержанные волшебные палочки? — спросил Том, — Я ищу замену своей. — Третья дверь направо, — ответила женщина, поправляя взъерошенные волосы. Они направились в заднюю часть магазина. Как и снаружи, здесь было тихо. Кроме них в магазине было всего два покупателя, обе — ведьмы средних лет. В августе здесь было бы оживлённее, когда все, кто не мог позволить себе новые школьные вещи, закупались бы здесь по спискам из Хогвартских писем. Помещение, где продавались волшебные палочки, было маленьким, пыльным, и без единого окна. Половину пространства занимали картонные коробки, сложенные штабелями от пола до потолка. Придвинутый к другой стене шаткий столик демонстрировал скромный выбор волшебных палочек, некоторые в футлярах, некоторые без них. К столу было приклеено объявление: “Разнообразные палочки — по 3 галлеона каждая. Что сломал — оплачивай”. Том почесал подбородок, осматривая ассортимент. Из кончиков двух палочек торчала вылезшая сердцевина, ещё три были слишком короткими, а вдоль шестой шла заметная трещина. Он отложил их в сторону и осмотрел остальные, легонько касаясь рукоятки каждой. Половина из них, казалось, пыталась сбежать из-под его пальцев, откатываясь в сторону к соседним. — А что не так с этими? — спросил Гарри. Он стянул капюшон мантии и сидел на перевёрнутом деревянном ящике, с любопытством наблюдая за происходящим. — Волос единорога, — объяснил Том, — Эта сердцевина меня не слушается. Итого, осталось пять палочек, на большинстве из которых висели маленькие бумажные бирки на короткой бечёвке. “9 дюймов, сердцевина неизвестна, ясень или вяз”. Том попробовал каждую из них по очереди. Две вообще никак не отозвались в его руке – в них настолько не чувствовалась магия, что с тем же успехом они могли быть просто оструганными деревяшками. Крайняя правая палочка была украшена симпатичным узором в виде виноградных лоз, но, когда он осторожно позволил своей магии течь через неё, болезненный укол прошил его руку. Его пальцы судорожно разжались, но рука Гарри метнулась вперёд и поймала палочку прежде, чем та успела упасть на пол. — Я так понимаю, этой ты тоже не нравишься, — самодовольно прокомментировал он, изучая бирку, которую Том не потрудился проверить, — “Рябина, 11 дюймов, сердечная жила дракона”. — Та же древесина, что и у Дамблдора, — пробормотал он, недовольно потирая локоть. В своё время он потрудился узнать всё, что мог, о ненавистном преподавателе. — Мне казалось, у профессора Дамблдора светлее этой, — задумчиво произнёс Гарри, всё ещё вертя палочку в руках, — И она не гладкая, у неё есть такие странные бугорки по всей длине, — он ради эксперимента помахал палочкой, выпустив облачко едкого дыма, заставившего их обоих закашляться. Том выхватил палочку у него из рук и бросил обратно в футляр. Последняя была немного короче его старой палочки их тиса и имела простую, ничем не украшенную рукоять. Древесина была красно-коричневой со слегка волнистой текстурой, бирка гласила: “Платан, 12 дюймов, сердцевина неизвестна”. С этой древесиной Том не был знаком, но рукоятка приятно согревала руку. Это значило, что внутри перо феникса — сердечная жила дракона не была такой отзывчивой к новому владельцу. После неудачного опыта с рябиновой палочкой он осторожно пустил через эту слабейший поток магии. Она довольно охотно отреагировала и выпустила из своего кончика языки угольно-чёрного пламени. Гарри издевательски захлопал в ладоши, но Том был слишком доволен и не обратил на него никакого внимания.~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Купив всё остальное по списку, они вышли из Лютного переулка и нашли маггловское кафе, где можно было пообедать. Гарри откинулся на спинку стула. Он чувствовал, что переел, но ему было всё равно. Перед ним на столе стояли две пустые тарелки и чайник с чаем. Риддл сидел напротив, спрятав лицо за свежим выпуском “Ежедневного пророка”, который он купил у чумазого и угрюмого продавца за пять кнатов. Газета была замаскирована под маггловскую “Метро”, чтобы другие посетители кафе не увидели движущиеся фотографии. Довольный тем, что его игнорируют, Гарри развлекался, наблюдая за магглами, снующими по улице туда и обратно. Они заняли столик у окна, и им открывался прекрасный вид на вокзал Чаринг-Кросс. Похожие казались невероятно занятыми и серьёзными, и некоторые из них на ходу разговаривали по мобильным телефонам. На спинке его стула висел свежеприобретённый рюкзак с их мантиями и остальными покупками. Они взяли носки, нижнее бельё, скучный на вид учебник по Предсказаниям для Риддла, книгу по оказанию Первой Магической Помощи для Гарри и стопку дрянных маггловских книжек в мягкой обложке. Кассирша косо смотрела на него, когда он выкладывал их перед ней на прилавок; очевидно, таинственные фигуры в плащах редко читали Роальда Даля. Его волшебная палочка из остролиста и пера феникса была спрятана в рукаве — время от времени Гарри позволял рукояти выскальзывать в ладонь, и наслаждался приятным теплом, исходящим от неё. Он радовался, что получил палочку обратно. Как раз в тот момент, когда он обдумывал, не начать ли читать одну из купленных им книг, Риддл раздражённо свернул газету и протянул ему через стол. Гарри нетерпеливо открыл выпуск и пролистал “Метро”, пока не добрался до первой страницы “Пророка”. Его удивили — хотя и не должны были, — фотографии его и Панси. Крупные буквы заголовка гласили: “Поиски Гарри Поттера и Панси Паркинсон продолжаются!”. Это была старая фотография Гарри, сделанная на четвёртом курсе, когда его волосы были заметно длиннее. Фотография нервно улыбнулась ему, затем наклонила голову и потёрла затылок. Панси презрительно тряхнула волосами. Не желая смотреть ей в глаза, Гарри просмотрел текст внизу страницы. Что случилось с Мальчиком-Который-Выжил? [стр. 2-3, 7] Хогвартс закрыт на лето [стр. 4] Директриса Долорес Амбридж отстранена от должности в ожидании расследования [стр. 5] Дом семьи Паркинсон ограблен! [стр. 6] “Фалмутские соколы” замешаны в скандале с уменьшением размера квиддичных колец [стр. 11] Он перевернул страницу. Там было несколько статей о его собственном исчезновении. Пророк, похоже, не мог решить, то ли они с Панси были убиты наследником Слизерина, то ли сам Гарри был наследником, убил Панси и сбежал. Гарри ничего из этого не удивляло. Он листал газету, пока не добрался до страницы со статьёй о Паркинсонах. Добрую половину занимала фотография огромного особняка с выбитой входной дверью. “Дом семьи Паркинсон в Дорсете был ограблен прошлой ночью. Авроры были вызваны на место происшествия утром, когда друг семьи обнаружил следы взлома. К счастью, Филемон и Алисия Паркинсон вместе со своей младшей дочерью Порцией гостили у дальних родственников, ожидая новостей об их старшей дочери Панси, которая пропала без вести в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс во вторник вечером.” — Ты это видел? — спросил Гарри, показывая статью Риддлу, — Как думаешь, кто это сделал? — Кто знает, — Риддл пожал плечами, — Либо Волдеморт, либо ваша компания пытались найти хоть какую-то информацию о Панси. Риддл налил себе ещё чаю и вопросительно указал на чашку Гарри. Тот проигнорировал его, но Риддл всё равно долил ему остатки из чайника. — Орден Феникса, — через какое-то время произнёс Гарри. — Ммм? — Так называется “моя компания”. — Орден Феникса, — повторил Риддл, — Как-то мелодраматично, ты не находишь? — Не тебе судить! Ты назвал своих Пожирателями Смерти. — А что не так? Название символичное. — Не слишком-то изящно. — Изначально я назвал их Рыцарями Вальпургии, — насмешливо ответил Риддл, доставая из кармана баночку с мазью для заживления синяков, которую он купил в аптеке, и недоверчиво нюхая её, — Но в те годы многие не знали, что такое Вальпургиева ночь, и я устал постоянно это объяснять, — он осторожно намазал мазью щёку, — Она помогает? — спросил он у Гарри. — Немного? Риддл что-то пробормотал себе под нос. — Так что мы сейчас делаем? Возвращаемся в коттедж? — Нет. Есть ещё пара мест, которые я хотел бы осмотреть, пока мы здесь. Я сильно сомневаюсь, что оставил бы крестраж там, где я вырос, но нам в любом случае стоит проверить. В конце концов, я там родился. Пойдём, когда допьём чай.~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Снаружи было пасмурно. Тяжёлые тучи намекали на скорый ливень, но он так и не начался. Риддл, казалось, знал дорогу. По его словам, идти было примерно три четверти часа от Уайтчепела, но аппарировать было слишком опасно, потому что за годы всё могло сильно измениться. Они шли на восток по широкой дороге под названием Стрэнд. Велосипедисты проносились перед их носом на каждом перекрёстке. Большинство из них были одеты в обтягивающую лайкру. На улицах были пробки, и они переходили дорогу, лавируя между стоящими автомобилями. — Здесь так много людей! Гарри кивнул в ответ. Он никогда не жил в городе. Все лондонцы, казалось, куда-то очень спешили. Многие мужчины были одеты в костюмы, а женщины носили высокие каблуки. Риддл был шокирован тем, насколько короткими были их юбки, и это показалось Гарри забавным, учитывая тот факт, что сам Том был до неприличия бесстыжим и ничего не стеснялся. Но когда он напомнил ему об этом… — Но это совсем другое дело! Это же дамы! И они в общественном месте. Посмотри на эту, — сказал он, кивнув в сторону подростка в мини-юбке. На ней были наушники, а к передней части сумки был прикреплён CD-плеер Walkman, — Мне видно всё. Он определённо не мог видеть всего. Юбка доходила ей до середины бедра. — А какой тогда длины должны быть юбки? — Неужели я похож на специалиста по женской моде? Я не знаю, но, по крайней мере, не выше колен, и они должны носить чулки. Это же неприлично. И как они ходят на этих гвоздиках?~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~
Гарри было любопытно посмотреть, где вырос Риддл. Но когда они наконец добрались до нужного места, оно было застроено офисными зданиями. Вокруг, конечно, осталась пара красивых старых построек, но в основном всё вокруг было из стали и стекла, с редкими вкраплениями железобетонных реликвий из шестидесятых. Риддл постоянно терялся — он уверенно сворачивал в узкий переулок, а он оказывался тупиком. — Раньше здесь был паб. А вон там была типография — большинство местных работала либо в ней, либо в доках. Её разбомбили во время войны. Так же, как и вон то здание, и церковь тоже. Гарри запоздало вспомнил, что Риддл был родом из сороковых. — Ты жил здесь во время Второй Мировой? — Они её так теперь называют? Да, она началась в тридцать девятом, — Риддл подозрительно покосился на уличную табличку. — Я готов поклясться, что здесь была Гаррет-лейн, — пробормотал он себе под нос. — А бомбёжки Лондона? — Я их не застал, я в то время был в Хогвартсе. Они эвакуировали остальных детей, — он посмотрел на Гарри. — Ты знаешь когда всё закончилось? Раз ты не говоришь по-немецки, я полагаю, мы победили? — Да, мы… — Гарри попытался вспомнить хоть что-то из начальной школы. — Кажется, война закончилась в 1945, но я в этом не уверен. — Так скоро? Я думал, она затянется. Гарри пожал плечами. Что-то ему подсказывало, что рассказывать Риддлу о ядерном оружии было плохой идеей. — Я мало что о ней знаю, — сказал он вместо этого. — В Хогвартсе такому не учат. В основном Биннс — это призрак, который преподаёт нам Историю магии — рассказывает нам о восстаниях гоблинов. Риддл рассмеялся. — Зациклился он на них, да? Он тоже у меня преподавал, когда был жив. — Ты знаешь кого-нибудь ещё из моих профессоров? Ну, кроме Дамблдора, конечно, — Гарри пытался сообразить, кто из них был достаточно взрослым. — Может, профессора МакГонагалл? Риддл остановился как вкопанный. — Минни МакГонагалл теперь преподаёт в Хогвартсе? — восхищённо спросил он. — Какой предмет? — Трансфигурацию. Ты был с ней знаком? — Она училась на моём курсе. Раньше Трансфигурацию преподавал Дамблдор. Выходит, он поручил предмет ей, она была одной из его любимиц. — Какой она была? — Э-э... Довольно симпатичная, но немного заносчивая. Она позволила мне засунуть руку ей под блузку после того, как я сводил её на последнее Рождество к Слагги, но она рассталась со мной, когда узнала, что я сделал с кошкой Аннабель Гибсон. — Что ты сделал? — Это была всего лишь кошка! И я даже не знал, что делает то заклинание, я был уверен, что она просто распухнет… — Нет! Я имею в виду, ты трогал профессора МакГонагалл за… Эм… — Не будь ханжой. — Я не... Ну просто… Она же реально старая,— Гарри был в смятении. Волдеморт щупал профессора МакГонагалл. Это была самая ужасающая картина на свете. — Ты же больше ни с кем из моих знакомых не встречался, да? — Смотря с кем ты знаком, — пожал плечами Риддл. К счастью, Гарри отвлёкся, когда они свернули за угол. Риддл остановился перед неприметным бетонным офисным зданием. На первом этаже находились букмекерская контора и парикмахерская. — Это здесь, — удивлённо произнёс он. — Я здесь родился. Гарри пришлось подавить улыбку. Возможно, дело было в знакомой обстановке, но в изысканном акценте Риддла теперь отчётливо слышались нотки кокни. — Чему ты ухмыляешься? — потребовал ответа слизеринец. — Э-э... Я просто подумал, что не могу представить себе более странного места для появления на свет Лорда Волдеморта. Риддл, казалось, такой ответ устроил. Они посмотрели на здание. Некоторые окна на верхних этажах были открыты. Гарри увидел лампы дневного света и потолочные плитки из пенополистирола. — Я бы точно не оставил частичку своей души здесь. — Уверен? Мы могли бы спросить парикмахера, нет ли у них в подсобке спрятанного крестража. — Смешно. Риддл, казалось, не хотел уходить. Гарри подумал, что это, должно быть, довольно странное чувство — вернуться в какое-то место и обнаружить, что оно полностью изменилось. Они немного побродили по окрестностям, и Риддл показал ему церковь, которую посещали сироты, и широкую улицу, на которой раз в неделю работал рынок. Однако, в конце концов, они устроились на скамейке в парке, мимо которого уже проходили. Здесь было приятно тихо и уютно. Время от времени мимо них проходили выгуливающие собак или вышедшие на пробежку люди. Слева был пруд; женщина-маггл и двое её маленьких детей кормили уток кусочками нарезанного хлеба. — Я иногда приходил сюда, — тихо сказал Риддл, — Когда я был ребенком, я проводил много времени на улице. У нас с миссис Коул была договорённость — она не пыталась заставить меня выполнять грязную работу, а взамен я проводил весь день вне приюта. Раньше я каждое утро уходил после завтрака и возвращался к ужину. — А зимой? — Брал пальто. Гарри шаркнул ногами по земле. Он знал, на что это было похоже. Дурсли тоже не любили, когда он торчал дома. — И чем ты занимался? — Я наблюдал за людьми, делающими покупки на рынке или работающими в доках, — сказал Риддл. — Мне нравилось наблюдать за людьми. И я исследовал Лондон. Иногда я пробирался в заколоченные дома, чтобы попрактиковаться в магии. В основном они были пусты, но, если мне везло, и попадался бродяга, я мог учиться на нём. И не хмурься так, Гарри, морщины останутся. Летом я приходил в этот парк пообщаться со змеями. Я садился на корточки у ближайшего куста и звал их, и, если они там были, то обвивались вокруг моей руки и что-нибудь рассказывали. — Ты умел колдовать до того, как пошёл в Хогвартс? Гарри уже заметил, что Риддл часто колдовал без палочки, и знал, что у детей бывали всплески стихийной магии. У Гарри тоже были такие, но он никогда даже не думал о том, чтобы научиться их контролировать. На самом деле, если на Тисовой улице и случалось что-то необычное, он не всегда даже осознавал, что сам был причиной этого. Риддл был доволен тем, что его об этом спросили. Он откинулся на спинку скамьи. — У меня лучше всего получалось двигать предметы. Это первое, чему я научился — я мог столкнуть что-то с прилавка, когда был слишком маленьким и не дотягивался. А ещё я мог спрыгнуть с большой высоты и не пораниться. Потом я понял, что могу заставлять животных делать то, что я хочу, а иногда и людей тоже. И, конечно, я мог причинить людям боль. Гарри заострил внимание на последнем. — Ты этому научился, чтобы защищаться? Риддл посмотрел на него, приподняв бровь. — Ты на что-то намекаешь? — Мне просто было интересно, как ты стал таким… — Ммм. Нет, по правде, надо мной никто не издевался. Я очень рано понял, на что способен — хотя мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы научиться контролировать собственные навыки — и не стеснялся демонстрировать их другим детям. Они довольно быстро научились меня бояться. — Но на самом деле ты не такой. — Да, я особенный. — Я не это имел в виду. — Я знаю, — ухмыльнулся Риддл. — Когда… — начал было Гарри, но замолчал, не зная, как сформулировать свой вопрос. Он не знал, что с Риддом было не так, и было ли вообще для такого какое-то определение… — Когда что? — Эм… То, как ты относишься к другим людям… Ты не чувствуешь своей вины в том, что делаешь им больно. Ты всегда был таким? — Да, — Риддл поудобнее откинулся на спинку скамейки, затем добавил: — Раньше у меня гораздо хуже получалось это скрывать. — Да ты вообще этого не скрываешь, — воскликнул Гарри. — Так нечестно — на самом деле я даже не старался. В конце концов, я планировал тебя убить, когда мы встретились. — Очаровательно. — Да, я такой. Он одарил Гарри своей идеальной улыбкой с ямочками на щеках. Гарри очень старательно изобразил на лице отвращение. — С людьми просто, — сказал Риддл через мгновение. — Если наблюдать за ними достаточно долго, можно понять, как они устроены. И тогда, если ты чего-то от них хочешь, нужно просто говорить и делать правильные вещи в правильном порядке. Гарри на мгновение задумался об этом. — Это довольно цинично. Ты действительно вот так относишься к людям? Риддл пожал плечами. — Думаю да. — У тебя... У тебя вообще есть чувства? — Что за грубый вопрос! — воскликнул Риддл с притворным возмущением. — Конечно, у меня есть чувства. Я очень счастлив. И мне бывает скучно. И я злюсь тоже, иногда. Гарри с удивлением отметил, что Риддл был довольно прямолинейным человеком. — Тебе когда-нибудь бывает страшно? Или грустно? — Ну, я не могу умереть, пока ты здесь, и мне не о чем грустить. — Не сейчас… Я имею в виду вообще. — Не будь девчонкой, Гарри. — С чего это вдруг я девчонка? — Ты сидишь и говоришь о наших чувствах. Как девчонка. У Гарри отвисла челюсть. Он толкнул Риддла в плечо. Риддл толкнул в ответ, но это был скорее символический тычок, и между ними повисло молчание. Гарри наблюдал, как дети кормили уток. — Мне тоже не нравилось место, где я вырос, — внезапно сказал он. — Честно говоря, мне всё равно. В некотором смысле это сильно облегчало разговор. Риддл не собирался его жалеть. — После того, как Волдеморт убил моих родителей, меня отправили жить с моими тётей и дядей. Они магглы, и они отвратительные люди. — Все магглы отвратительные. — Мои родственники особенно плохие. — Тогда не понимаю, почему ты так ноешь из-за того, чтобы провести лето со мной, раз появилась такая возможность. — Вообще-то это больше похоже на похищение. И мои друзья считают, что я умер. — Ну, больше нет — ты же им сообщил, — в голосе Риддла не было и капли тепла. Гарри помолчал, затем сказал ему то, чего никогда никому не рассказывал. — Они запирали меня в чулане под лестницей. Как и следовало ожидать, Риддл не выказал сочувствия. — Это так ужасно, — с сарказмом произнёс он, но затем, почти с вызовом добавил: — Меня обычно запирали в котельной, когда я себя плохо вёл, это было ещё до того, как я научился пользоваться магией. — Мне приходилось готовить завтрак для своих родственников с тех пор, как я достаточно подрос, чтобы дотягиваться до плиты. — Они заставляли старших детей присматривать за малышами. Мне приходилось менять пелёнки. — Это ерунда. Однажды мой дядя отправил меня на крышу чистить водосток. Мне было шесть. — В маггловской школе, куда я ходил, каждого опоздавшего ученика полдюжины раз били тростью по рукам. — Моя тётя ненавидела мой шрам. Однажды она сбрила все мои волосы, оставив только чёлку. С лицом Риддла творилось что-то очень странное. Гарри обеспокоенно посмотрел на него, затем понял, что тот пытался подавить смех. — Гарри, — хихикнул он. — О, хотел бы я посмотреть на тебя с одной чёлкой! — Всё отросло обратно! — поспешил сказать Гарри, — Волосы отросли за одну ночь! Но Риддл запрокинул голову и засмеялся. Он смеялся так долго, и так громко, что женщина у пруда посмотрела на них неодобрительно, вероятно, удивляясь, почему два мальчика-подростка сидят в парке в разгар учебного дня. Это было заразительно — несмотря на то, что смеялись над ним, Гарри и сам вначале неохотно усмехнулся (хотя в прошлом он очень переживал за свои волосы, он выглядел действительно странно), а затем рассмеялся вместе с ним. И это было прекрасно.
