Опасная игра | A Dangerous Game

      С Атлантики налетел шторм, и в течение нескольких дней неистовый ветер завывал в кронах деревьев и дребезжал оконными стёклами маленького прибрежного коттеджа. Казалось, он никогда не кончится, но, когда на четвёртый день после их поездки в Лондон забрезжил рассвет, небо было благословенно чистым.       Гарри через окно наблюдал за восходом солнца. Он лежал на спине на их чересчур узкой кровати, а Риддл обнимал его, медленно и ровно дыша в изгиб его шеи. Его рука тёплой и приятной тяжестью ощущалась на животе, их ноги переплелись.       Каждое новое утро было похоже на предыдущее. Гарри, который обычно чутко спал, просыпался первым. Что удивительно, он прекрасно высыпался — впервые за многие годы его не мучили кошмары, он не вскакивал среди ночи, увидев во сне таинственный коридор Отдела Тайн.       Возможно, причиной тому была человеческая близость. Риддл обвивался вокруг него каждую ночь. Казалось, за этим не крылось какого-то дурного умысла; было очевидно, что тот просто обнимал его во сне. И это было куда приятнее, чем Гарри был готов признать — он и не осознавал, насколько сильно жаждал прикосновений, и он впитывал их с жадностью, как цветок, тянущийся к солнцу. Это заставляло его чувствовать себя живым.       Риддл тихо вздохнул. Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на него из-под опущенных ресниц. В груди Гарри зажёгся огонёк предвкушения, и он ждал, что тот проснётся и, возможно, снова запустит руку ему под одежду. Но нет, после долгой паузы Риддл просто пробормотал что-то ему в шею и снова заснул.       Без постоянной ухмылки лицо Риддла выглядело совсем по-другому. Немного моложе, милее и приятнее. И он не трогал Гарри с той самой ночи.       Гарри уставился на потрескавшуюся штукатурку на потолке. Это было ужасно, но он должен был признаться хотя бы самому себе, что не переставая думал о том, чем они занимались в траве перед коттеджем.       На что это было похоже.       На что это могло бы быть похоже тогда, в ту первую ночь, если бы Риддл продолжил трогать его. Любопытство всегда было его слабой чертой, и теперь Гарри просто сгорал от него.       Что уж.       От любопытства и возбуждения.       Он был возбуждён постоянно. Ему казалось, что он проводит половину дня в уборной. Когда он закрывал за собой деревянную дверь и приваливался к ней спиной, он трогал себя, и в эти моменты он мог думать только о Томе. О тёмных глазах Тома, о его мимолётной жестокой ухмылке, о его ловких пальцах…       И Риддл знал. Это было самое ужасное. Гарри был уверен, что Риддл прекрасно знал, чем тот занимался, потому что каждый раз, когда Гарри возвращался в дом, раскрасневшийся и немного запыхавшийся, его встречала самодовольная ухмылка и вопросики о том, чем же он там занимался так долго.       Но чего Гарри не понимал, так это почему Риддл не пользовался своим преимуществом. Почему он ничего не предпринимал с тех пор, как они подрались?       О, он всё еще касался Гарри, и часто, достаточно, чтобы свести его с ума, но все его прикосновения были лёгкими и невинными, и если взгляд его тёмных глаз и задерживался на Гарри, то Риддл всегда отводил взгляд сразу же, стоило Гарри повернуться к нему. Однако, он знал, что Риддл не потерял к нему интерес, потому что тот продолжал бесстыдно переодеваться у него на глазах, “забывал” надевать пижамную рубашку перед сном, и опирался на кухонную столешницу так, чтобы в максимально выгодном свете выставить своё длинное стройное тело.       Гарри не был параноиком.       Том делал это специально.       …Но Гарри не мог ни о чём попросить. Он просто не мог. Это бы означало предательство всех его ценностей, всего, за что он сражался, самым худшим и унизительным на свете…       Риддл рядом с ним снова пошевелился и уткнулся носом ему в ухо. Его пальцы вцепились в рубашку Гарри.       Это была пытка.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      — Хочешь устроить дуэль?       Риддл закончил убирать со стола после обеда. Гарри сидел боком в их единственном кресле, закинув ноги на один подлокотник и прислонившись спиной к другому. Купленная недавно книга по Магической Первой Помощи лежала открытой у него на коленях. Он читал не из какого-то особого интереса к предмету, а просто потому, что считал, что кто-то из них должен разбираться в лечебной магии.       Услышав вопрос Риддла, он оторвал взгляд от страниц. Второй мальчик стоял перед ним и крутил в пальцах свою новую палочку из платана, ему явно не терпелось её опробовать.       — Нет, спасибо, — сказал Гарри, просто чтобы заставить Риддла спросить ещё раз.       — Я знаю, что тебе скучно. Ты последние несколько дней ноешь по этому поводу.       — Я не уверен, что это хорошая идея, — задумчиво произнёс Гарри, откинувшись на подлокотник. — Не очень-то честно устраивать дуэль, когда меня так сильно ограничивает клятва.       — В чём она тебя ограничивает? Она всего лишь не даёт меня убить или покалечить.       Гарри что-то промычал и снова уткнулся в свою книгу, даже не глядя в текст. Риддл был прав, ему было скучно. Но он боялся, что дуэль с Риддлом снова приведет к катанию по траве.       Возможно, “боялся” было неподходящим словом.       Он притворно вздохнул и поднялся с кресла, как он надеялся, с достаточно неохотным видом.       — Хорошо, но не расстраивайся, если я выиграю.       — Какая дерзость, — но в голосе Риддла звучал неподдельный восторг. — Я надеюсь, что ты сможешь оправдать своё заявление, Гарри.       Риддл повёл их в сад. Дойдя до места, которое он счёл подходящим, слизеринец повернулся к Гарри.       — Нам придётся следить за тем, чтобы не отходить слишком далеко друг от друга, чтобы связь не мешала.       Гарри кивнул. Риддл поднял палочку.       — Инсендио!       С её кончика сорвалось пламя. Гарри поспешно отступил на шаг, но оно пролетело мимо, ему за спину, и выжгло в траве широкую окружность.       — Тот, кто выйдет за границу, считается проигравшим.       Гарри закатил глаза от такого излишнего драматизма, но всё равно кивнул.       Он стал в круг ближе к центру, лицом к Риддлу, и повернул запястье так, чтобы палочка скользнула из рукава ему в руку.       — А теперь нужно поклониться, — предложил Риддл, нетерпеливо крутя в пальцах палочку.       “Поклонись смерти, Гарри”.       Высокий холодный голос Волдеморта эхом отдавался в его голове. Гарри ощутил себя снова на кладбище той самой ночью — одинокий, лицом к лицу с врагом, кровь стыла в жилах, пока Волдеморт играл с ним, пытал его на потеху окружившим его Пожирателям Смерти. Он всё ещё отчётливо помнил сильное давление магии Волдеморта на спину, заставившее его согнуться…       — Ага, нет, спасибо.       Риддл нахмурился.       — Почему нет? — озадаченно спросил он. — Так принято. Это классический жест, как рукопожатие перед шахматной партией.       — Здесь нет зрителей. Если хочешь драться — давай драться.       — Что тебя так раздражает? Честно, Гарри, твои перепады настроения меня просто убивают.       Риддлу бы говорить о перепадах настроения. Вместо того, чтобы продолжать этот спор, Гарри поднял свою палочку и наколдовал Разоружающие чары.       — Протего! — выкрикнул Риддл, и воздух вокруг него едва заметно замерцал.       После того, как он быстрым движением парировал заклинание Гарри, Риддл наколдовал следом проклятие с такой скоростью, будто использовал не два заклинания, а одно, легко и непринуждённо.       Гарри пригнулся, уворачиваясь от первого проклятия, но ему тут же пришлось блокировать второе. Третье разбило его щит вдребезги, так что он был вынужден упасть на землю и откатиться в сторону.       Гарри ждал, когда Риддл атакует снова. Но он стоял совершенно неподвижно. Он только слегка склонил голову набок — он всегда так делал, когда ему было любопытно.       — Импедимента! — крикнул Гарри.       Риддл молча наколдовал очередной щит.       — Экспеллиармус!       Заблокирован.       — Петрификус Тоталус!       Заблокирован.       Очевидно, так долго продолжаться не могло. Гарри раздражённо опустил палочку.       — Ты собираешься драться или…       — Похоже, тебя никогда не учили сражаться на дуэли, — перебил его Риддл. В его голосе звучало недоумение. — Базовые знания на месте — ты колдуешь быстро и точно, твои заклинания достаточно мощные, но ты совершенно ничего не знаешь о тактике.       Гарри нахмурился.       — Против Волдеморта в прошлом году я выстоял!       — Ты говорил, что ваши палочки не работают друг против друга.       — Я и до этого как-то справлялся!       — Я полагаю, кто-то из вас много бегал и уворачивался?       Гарри сарказм не оценил. Он хорошо бегал и хорошо уворачивался.       — А что в этом не так?       — В умении уворачиваться нет ничего плохого — от некоторых заклинаний, например от Убивающего заклятия, невозможно защититься. Но это почти всегда ставит тебя в менее выгодное положение, и ты подставляешься под следующее заклинание. Тебе нужно больше полагаться на свою магию и меньше на свои рефлексы, какими бы впечатляющими они ни были. — Риддл начал постукивать ногой по земле, войдя в преподавательский раж. — Но твоя самая большая проблема не в защите — да, она хаотична и нестандартна, но в целом эффективна. Однако в нападении ты ужасен. Ты не знаешь ни одного достаточно мощного заклинания, чтобы пробить хорошо наложенный щит, поэтому опытный волшебник может сколько угодно стоять и защищаться, что я только что и продемонстрировал.       — Я убил твоего василиска, — напомнил ему Гарри, скрестив руки на груди.       — Да, — признал Риддл. — Но ты сражаешься так… Непоследовательно. Ты полностью полагаешься на инстинкты. Ты не планируешь, ты просто подстраиваешься. В вашем времени что, нет дуэльного клуба?       Гарри шаркнул ногой по земле.       — Мой преподаватель Защиты от Тёмных искусств на втором курсе попытался организовать один, но его похитили пикси через неделю после первого занятия. Пару месяцев спустя его нашли в Запретном лесу и отправили в больницу Святого Мунго. Я думаю, он до сих пор там.       — Его похитили… — начал Риддл, недоумённо нахмурившись, но решил не задавать лишних вопросов. — Но кто-то же должен был тебя учить?       — Ну, — начал Гарри и покраснел, — Может ты начнёшь мне объяснять сам, а там по ходу дела разберёмся?       Гарри, который ожидал увидеть самодовольство на лице Риддла от того, что его попросили поделиться знаниями, не был разочарован. Слизеринец поначалу нахохлился, но по мере того, как он погружался в пространные объяснения и демонстрации, постепенно становился менее невыносимым.       — Важно обладать достаточно широким набором заклинаний. Ты не можешь полагаться целиком и полностью на Разоружающее и Оглушающее. На самом деле, лучше вообще не использовать Экспеллиармус во время дуэли, если ты не умеешь применять его невербально.       — Почему?       — В нём пять слогов, движение палочкой сложное. Ты можешь за то же время наложить два других, более сильных проклятия. Возьмём для примера Круциатус, — продолжил Риддл и мечтательно улыбнулся, когда речь зашла о его любимом заклинании. — Всего три слога, если его правильно наложить — пробивает щит, если попадает — очень сильно ослабляет.       — Я не собираюсь учиться пыткам и убийству, спасибо. Научи меня чему-нибудь не Тёмному.       — Не только Тёмная магия может убивать, обычное метко брошенное Режущее заклятие может оказаться смертельным.       Но Гарри был непреклонен. Риддл разочарованно вздохнул, но в конце концов начал учить его новому заклинанию, которое могло пробить щит. Он стоял очень близко к Гарри, когда направлял его руку, показывая движения палочкой, его пальцы задерживались на запястье куда дольше необходимого, и в какой-то момент Гарри стал совершенно красным и начал заикаться.       Следующая дуэль прошла намного лучше, хотя, возможно, дело было в том, что Гарри начал понимать, как сражается Риддл. Наблюдать за грациозными движениями его длинных рук было захватывающе. Очевидно, что он был очень опытным дуэлянтом; его палочка ни на секунду не переставала двигаться — заклинания плавно перетекали из одного в другое, за выворачивающим колени сглазом тут же шла Таранталлегра.       Гарри рассмеялся, увернулся, затем вскрикнул от неожиданности и упал, когда в него попало последнее заклинание. Риддл послал в него новое проклятие буквально через секунду, и Гарри отскочил назад, чуть не выйдя за границу круга.       — Перфринго! — крикнул он.       Это было заклинание, которое он только что выучил, и оно сработало — щит Риддла лопнул, как воздушный шарик. Он послал следом Оглушающее и Риддлу наконец пришлось увернуться.       Трава колыхалась на ветру, сменивший недавний шторм. Рука Гарри с зажатой в ней волшебной палочкой звенела от волшебства; он чувствовал себя таким живым, полным энергии, что позволил себе погрузиться в сиюминутное счастье, и он знал — знал — что Риддл чувствовал то же самое, его глаза горели ярким и необузданным пламенем, его симпатичное лицо раскраснелось.       Он был красив.       Несмотря на жаркий день, Гарри невольно поёжился, когда его мысли вернулись к их прошлой дуэли. Словно почувствовав перемену в его настроении, взгляд Риддла встретился с его.       Темп их схватки ускорился до такой степени, что времени на раздумья почти не было. Гарри увернулся от незнакомого сине-белого заклинания и в ответ наслал Коньюктивитус. Риддл хищно смотрел на него, но Гарри хотел победить – прошлая дуэль больно ударила по его самолюбию.       В его голове появилась идея, и, ухватившись за первую пришедшую ему в голову счастливую мысль (Сириус бежит за Хогвартс-Экспрессом, лая как сумасшедший), он выкрикнул:       — Экспекто Патронум!       Риддл вздрогнул и застыл, как загнанный зверь, когда огромный серебристый олень вырвался из палочки Гарри и устремился к нему. Но вместо того, чтобы ранить его, он безвредно прошёл насквозь и лёгким галопом облетел их по широкой дуге. Но Гарри уже атаковал, и в кои-то веки застав Риддла врасплох. Тот изо всех сил пытался наколдовать нормальный щит, но не мог.       Адреналин кипел в жилах Гарри, он произносил одно заклинание за другим. По его лицу расползлась широкая ухмылка — он ничего так сильно не хотел, как повалить Риддла на траву и просто…       И просто — что?       Он собирался прижать Риддла к земле, сесть на него сверху и тереться об него, пока они оба не начнут задыхаться? Одно дело, когда Гарри был невольной, протестующей жертвой таких действий, но совсем другое — инициировать их самостоятельно.       Нет, если Гарри хотелось такого, он должен был проиграть…       — Флиппендо!       Гарри видел, как в него летит заклятие, и, вероятно, у него и была возможность увернуться или наколдовать щит.       Но он ей не воспользовался.       Его ноги подкосились, и он упал на спину, прямо в траву. Он ждал, что Риддл упадёт сверху, прижмёт своим весом к земле и возьмёт свою награду…       Но слизеринец просто стоял и смотрел на него сверху вниз. На то, как он лежал, растянувшись в траве. Краешек его рта изогнулся в улыбке.       — Перестань дурачиться, Гарри. Как ты собираешься чему-то научиться, если не хочешь воспринимать всё всерьёз?       Что?       Гарри уставился на него, разинув рот. Он уже почти возбудился.       — Чего ты от меня ждёшь?       Но Риддл прекрасно знал, чего он ждёт. Гарри в одно ужасающее мгновение с кристальной ясностью понял, чего добивался Риддл.       Всё это было продумано.       Риддл давил, давил и давил, и когда он наконец получил что хотел — он отступил. Он вынуждал Гарри сделать первый шаг.       Слизеринец протягивал ему руку, всё это время дружелюбно болтая.       — Это был Патронус? Я никогда не видел его вживую. Очень впечатляет… Всегда был олень?       Гарри с ужасом смотрел на протянутую руку.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      Наступила ночь, и Гарри замер перед входом в их общую спальню, делая медленные глубокие вдохи.       Ему не нужно было этого делать. Он прожил без секса всю свою жизнь. Заниматься им с Риддлом было совершенно необязательно, да, к тому же, ещё и опасно. Он мог и подождать. В его будущем появилась бы какая-нибудь симпатичная девушка с округлыми формами и длинными блестящими волосами. Добрая и нежная, совсем не похожая на Риддла с его колкостями, острым взглядом и улыбкой.       Гарри кивнул самому себе. Да, он подождёт.       Но, — сказал тихий лукавый голосок в его голове, — один-то раз уже был. Ущерб нанесён. Так ли важно, если это повторится?       Гарри прикусил губу от такой соблазнительной мысли. Когда в конце лета они разойдутся, Риддл уедет на край света, а Гарри вернётся к своим друзьям, крёстному, в Хогвартс, и они никогда больше не пересекутся.       Риддл будет всего лишь маленьким грязным секретом… И, когда он вырастет, если он вырастет, воспоминания потускнеют и забудутся. Этот коттедж был их собственным маленьким мирком, отдалённым от всего и всех, кого он когда-либо знал.       В конце концов, этой симпатичной девушке из будущего не обязательно знать про Риддла.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      На прикроватной тумбочке горела свеча. Риддл уже был на своём привычном месте, лежал на боку, прислонившись спиной к стене. Гарри на секунду поколебался, затем задул свечу и скользнул под одеяло.       Лицом к Риддлу.       Казалось, время замедлилось до неприличия. Гарри словно ощущал всем своим телом каждую миллисекунду, будто песчинки времени текли сквозь его пальцы к точке невозврата. До тех пор, пока Риддл ничего не предпринимал, ещё можно было отступить. Гарри мог просто перевернуться на другой бок, списать всё на усталость, глупость, на всё, что угодно…       — А что случилось с “этого больше не повторится”? — тихо, поддразнивающе спросил Риддл.       — Я ничего и не делаю, — выдохнул Гарри.       Кровать была узкой. Они были так близко друг к другу, что Гарри не знал, куда девать руки. Он невинно положил их на грудь Риддла.       — Это трудно не принимать за приглашение.       — Можешь принимать как хочешь, — сказал Гарри, но тут же понял, как это прозвучало. Он собрался с духом и решил продолжать несмотря ни на что. — Я же твой пленник. Я не могу тебе помешать.       — Ты такой жадный, Гарри, — Гарри ничего не видел, но по голосу Риддла понял, что тут ухмыляется. — Хочешь усидеть на двух стульях сразу. Хочешь вернуться к своим драгоценным невинным друзьям и сказать: “Я не виноват, это всё Том, это он мной воспользовался, а я ничего такого не хотел”.       — Я в этом не виноват, — прошипел Гарри в ответ. — Это всё из-за тебя. Если бы тогда не… Я бы никогда не…       Он замолчал, всё ещё не в силах произнести этого вслух. Его лицо было пунцовым. Он был очень рад, что Риддл этого не видит.       — Да? — он почувствовал, как мальчик рядом с ним пошевелился, а затем охнул, когда кончик чужого пальца дразняще пробежался вдоль его члена. — И это тоже из-за меня?       Ощущения притупляла плотная ткань, но даже лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы Гарри беспомощно заёрзал. Он был возбужден. Как давно он уже был возбужден?       — Да, — с жаром шепнул Гарри. — Из-за тебя.       Риддл убрал палец с его члена. Прежде, чем Гарри успел запротестовать, слизеринец взялся за резинку его пижамных штанов и потянул их вниз, пока не опустил достаточно низко. Гарри лежал перед ним почти голый.       Он почувствовал чужую руку.       Том трогал его. Том неторопливо водил кончиками пальцев вверх и вниз по его члену, отчего по всему телу проходили волны удовольствия.       Сердце Гарри выпрыгивало из груди.       Но Риддл, казалось, никуда не торопился. Вторая его рука скользнула по бедру, а затем, к величайшему ужасу Гарри, сжала его ягодицу. Это было так пошло. Ужасно пошло. Его бёдра непроизвольно двинулись вперёд, и он изумлённо ахнул.       — Смотри, какой ты нетерпеливый.       Какая наглость. Гарри зарычал на него, но прежде, чем он успел произнести хоть слово, ладонь Тома, уже скользкая от смазки, наконец сомкнулась вокруг его члена.       Это было чистейшее удовольствие. Его руки смяли рубашку на груди Тома, когда тот начал медленно ласкать большим пальцем его головку…       Но он даже не пытался довести его до оргазма. Его движения были слишком медленными, прикосновения слишком лёгкими, и, когда Гарри толкнулся вперёд, надеясь почувствовать более жесткую хватку, рука на члене только разжалась. Гарри даже застонал от разочарования, и крепче вцепился в чужую рубашку, чтобы удержаться и не накрыть руку Тома своей, показывая ему что нужно делать.       — Ты чего-то хочешь, Гарри?       Самодовольный, всегда такой самодовольный, но Гарри на мгновение показалась, что на этой фразе дыхание Тома немного сбилось. Он тоже возбудился? Гарри нужно было знать. Он снова двинул бёдрами, на этот раз решительнее.       О боже, он мог почувствовать его…       Том вздохнул, и его рука наконец-то, наконец-то, крепко сжалась на члене Гарри, и с его губ сорвался сдавленный стон. Тихо зашуршала ткань, когда Том опустил свои штаны и придвинулся ближе. Он прижался своим членом к чужому и обхватил оба ладонью.       Гарри уткнулся лицом Тому в шею, пытаясь заглушить те жалобные звуки, которые он непроизвольно издавал, пока горячая рука уверенно ласкала их обоих. Он чувствовал жар и дрожь, расходившиеся волнами по всему телу, каждый нерв был натянут как струна. Весь его мир сейчас состоял только из Тома, Тома, и того, что он делал. Он двинул бёдрами вперёд последний раз и кончил, низко и протяжно застонав.       Смутно он услышал, как застонал Том, почувствовавший как член Гарри запульсировал в его ладони. Но он не убирал руку, продолжая поглаживать их, пока не кончил сам, а Гарри в это время лежал под ним, тяжело дыша, перевозбуждённый, и легко упирался Тому в грудь в вялой попытке его оттолкнуть.       Было влажно и немного неловко. Том всё очистил — если Гарри и хотел научиться колдовать без палочки, то обязательно начнёт именно с этого заклинания — а затем погладил Гарри по голове так, словно он гладил кошку. Гарри мог с уверенностью сказать, что тот был доволен. Он буквально излучал самодовольство. Гарри попытался было нахмуриться, но у него ничего не получилось.